Район пропавших душ

11 апреля, 12:34. Город Сеул, район Ёндынпо.

      Вдруг раздался звонок в дверь. Сонхва тут же дёрнулся, с грохотом роняя телефон из рук. Сердце заколотилось от испуга так сильно, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Пак игнорировал незваного гостя, делал вид, будто никого нет дома, однако режущая уши трель не прекращалась.       Сонхва решил всё-таки открыть дверь, несмотря на то, что разум ему кричал этого не делать ни в коем случае. Выйдя из комнаты, он медленно, почти бесшумно, спускался по прозрачным ступеням и, словно молитву, повторял про себя: «Всё хорошо. Тут камеры. Это охраняемая территория, посторонний сюда не войдёт».       И вот Пак уже стоял напротив двери. А кто-то по ту сторону продолжал нажимать на кнопку звонка. Юноша взглянул на маленький монитор, где он мог увидеть то, что происходило за дверью. Там он увидел человека, прикрывающего лицо кепкой. Это сильно насторожило, и он тут же побежал на кухню. Схватив первый попавшийся нож, Сонхва вернулся в прихожую и стоял там около пяти минут в надежде, что незнакомец сам уйдёт. Но этого так и не случилось. Сжав нож в руках, Пак подошёл к двери и, дёргая с силой ручку на себя, тут же отворил её.       «Доставка Blue Bird, распишитесь… ох, извините», — проговорил молодой человек, держащий маленькую картонную коробку в руках.       «Боже, у меня уже едет крыша», — подумал про себя Сонхва, пряча нож за спиной.       Юноша был растерян, ведь посылка была не его, а хозяин дома отсутствовал. Пак попытался объяснить всю ситуацию курьеру, однако он не хотел его слушать и просто всунул ему ручку в руку. Сонхва не оставалось ничего, кроме как расписаться за Хонджуна и принять посылку. Через пару минут курьер удалился, а Пак, заперев дверь, прошёл в зал, с непониманием сверля взглядом коробку. «Мини-рация», — вот, что было написано на этикетке, приклеенной сверху.

«Странная вещь. Не понимаю, зачем она нужна Хонджуну. Для чего её можно использовать? В каких ситуациях она будет полезна?».

      Внезапно в голове Сонхва родился план как обличить маньяка, не впутывая в это других. Да, это чревато ужасными последствиями и огромными рисками, но только для самого Пака. Были, возможно, и другие выходы, включающие в себя участие других лиц, но юноша не хотел наступать на те же грабли, что и его отец. Поэтому он приложит все усилия, чтобы не повторить его судьбу.

«У нас есть только косвенные улики, но этого мало. Нужно что-то, что нельзя будет опровергнуть или оправдать никак. И один способ есть. Только так я смогу обличить Душегуба без риска для моих близких. Но вдруг я не смогу пережить этого? Что же мне делать?».

      Сонхва стоял так, казалось, целую вечность, не двигаясь. Он знал, что ему нужно было так поступить. Иначе никак. Тяжело вздохнув, Пак бросил коробку на диван. Сонхва пытался найти другие способы, с минимальным риском для себя и других, но в голову ничего не лезло. Ему ничего не оставалось, кроме как просто смириться со своей судьбой.

«Нужно всё подготовить. Но сначала… я думаю, стоит тут убраться».

11 апреля, 23:45. Город Сеул, район Ёндынпо.

— Да ты прям хозяюшка, — саркастично прокомментировал Уён по ту сторону экрана. — Не устал целый день так убираться и готовить, Золушка? Ты же толком не спал.       Сонхва, помешивая говяжий суп в кастрюле, обернулся в сторону телефона, где он был подключён к видео-звонку со своими друзьями, и ответил: — Ну, это мне не в тягость. Это лучше, чем просто целый день лежать на кровати без дела.       И он не соврал. Целый день Пак отдраивал до блеска чужую квартиру, вымывал каждый угол и вытирал всю пыль и грязь, что только там были. А последние три часа он и вовсе не отходил от плиты, буквально жонглировал ножами, нарезая всё, что было в холодильнике старшего. К счастью, продуктов в доме было в избытке, поэтому юноша решил приготовить все блюда, которые умел.       Проводить досуг за хозяйством было не так скучно, ведь Сонхва всё это время разговаривал со своими друзьями по групповому видео-звонку, обсуждая разные темы и болтая ни о чём.       Раньше это было чем-то привычным — поговорить с друзьями по телефону, однако сейчас такая мелочь казалась почти невозможной. Все были заняты в последнее время, каждый из них был погружён в себя, не обращая внимания на других, даже на своих близких. Именно поэтому Пак решил исправить ситуацию и снова собрать хоть и неполную, но группу друзей, чтобы поговорить с ними, узнать, как у них дела. Хоть как-то ему нужно было с ними попрощаться.       Сан, как обычно, ночевал у Уёна и, словно старая бабка, причитал где-то вдалеке: — Вечно ты приготовишь что-то, а посуду не помоешь! Сколько она тут лежит?! И почему ты мусор не сортируешь? — А ты мне для чего?! Зачем это буду делать я, если ты с этим прекрасно справляешься? — повернувшись к другу назад, прокричал в ответ Чон.       Сонный и уставший Юнхо лишь тихо смеялся в трубку. Его глаза уже потихоньку закрывались, но он старался поддерживать разговор с друзьями. Сонхва, игнорируя вечную ругань Сана и Уёна, спросил у друга: — Ты наверное устал, да? — Ну, немного. Целый день на ногах был. Церемония проходила туго, приходилось бегать туда-сюда, чтобы решать какие-то проблемы. — Какие проблемы? — Принести то, вписать имя того-то, убрать это — я с ума чуть не сошёл. — Ах… ты должен хорошо отдыхать. Иначе свалишься с ног в какой-то момент. — Да, но у меня ещё два дня этого кошмара. Поскорее бы это всё закончилось. — Верно, — с грустью сказал Пак, вытаскивая из сковороды жаренное тофу с яйцом. — Сонхва-я, я видел новости недавно, — начал неуверенно Юнхо после несколько секундной паузы. — Точно! Я читал, что тебя объявили в розыск, — добавил Уён, отвлёкшийся от ссоры с Саном. — Уверен, что это всё было с подачи инспектора. — У него, должно быть, есть какие-то поводы так думать, — попытался оправдать своего родственника Юнхо. — Он бы не стал просто так этого делать.

«Инспектор Ким, это же было вашим указанием допросить Пак Сонхва до того, как он…». «Ю-Юнхо либо Сонхва? Ты издеваешься?!».

      Сонхва не злился на инспектора Ким. Особенно после того, что узнал о нём за сегодня. Пака успокаивало то, что полицейский сделал выбор в пользу своего племянника. В отличие от его отца, который «смог бы пожертвовать даже своими женой и сыном, если бы того потребовала ситуация».       Сонхва отбросил все лишние мысли и сосредоточился на приготовлении еды. Он не хотел думать об этом, только не сейчас, когда он в последний раз может пообщаться со своими друзьями.       Однако их беседа уже вовсе не была такой лёгкой, как раньше. Уён, которого распирало от сильных эмоций изнутри, продолжил разговор на повышенных тонах: — В любом случае, очевидно, что Сонхва не виновен! Как так-то! — Ну не всем это очевидно. Возможно, со стороны действительно кажется так. — Без веских оснований объявить человека в розыск — это бред полный. Пусть найдёт хоть одну улику, которая доказывала бы виновность Сонхва. — А вдруг он нашёл? Мы же не работаем в полиции и не знаем всех деталей. — Юнхо, взгляни правде в глаза! — Уён! Мой дядя никогда бы не поступил так подло! Я знаю его! — У Ночного Душегуба наверняка тоже были люди, которые его «знали». Но почему-то никто его не пристрелил до того, как он начал творить эти зверства! — Да, потому что были такие люди, как ты, которые всячески оправдывают своих близких, даже не предполагая, что они могут быть настоящими чудовищами! — Это ты про кого, про себя? Единственный, кто оправдывает чудовище — ты! — Уён! — Юнхо! — Да прекратите уже! — вмешался Сан. — Всё, не говорим об этом больше!       Сонхва хотел было тоже остановить ссору своих друзей, однако у него просто-напросто не было сил. Пак мог понять точку зрения и Уёна, и Юнхо, ведь он видел целостную картину. И ему действительно очень сильно хотелось бы рассказать всё друзьям, но это, возможно, чревато последствиями, с которыми юноша не хочет сталкиваться ни в коем случае. Слава богу, есть Сан, который пусть и имеет яркий темперамент, но может включить голову в нужный момент. И старший был благодарен ему за это. А Чхве всё это время пытался успокоить раздражённого Юнхо и взбешенного Уёна.       Сонхва стало больно оттого, что теперь их разговоры стали больше похожи на дебаты и расследования, чем на дружескую беседу. Дело Ночного Душегуба затронуло их всех, несмотря на то, что некоторые из них пытались не лезть туда. После этого Пак убедился лишь сильнее в том, что нужно поймать этого маньяка, во что бы то ни стало.       Вдруг Сонхва услышал, как входная дверь с шумом отворилась, а с прихожей послышалось восхищённое: «Вау! Это точно моя квартира?!». Не успел юноша выключить плиту и встретить хозяина, как Хонджун вприпрыжку уже подбежал к нему. Ким случайно бросил взгляд на стол, полный еды, и от удивления у него упала челюсть.       Он, не веря своим глазам, спросил: — Это ты всё сделал? — Нет, — с невозмутимым лицом ответил Пак, — это эльф Добби пришёл и навёл тут порядок. Ещё и еды наготовил нам, смотри! — Какая же ты язва, — с усмешкой отметил старший и продолжил: — Ладно, за такое я готов терпеть тебя.       Он подошёл к Сонхва и, обвив свои руки вокруг его талии, крепко прижал младшего к себе и, опустив голову на его плечо, прошептал: — Впервые за всё это время я чувствую, что пришёл домой, а не в обычную квартиру.       Из телефона послышались громкие насмешки и немного смущённый голос Юнхо: — Я думаю, нам пора отключаться, да? — Подожди, тут такое начнётся. На этом же можно заработать на специальных сайтах, — ответил Уён, заливаясь смехом. — Сан, включай запись экрана. Мы будем богаты! — Это же твой телефон! Как я включу тут запись? — серьёзно спросил Чхве. — Да идите вы! — возмутился Сонхва, резко поворачивая голову в сторону своего телефона. — Всё! Пока! — Хорошо проведите вечер, — пожелал им Юнхо и тут же покинул видеозвонок. — И предохраняйтесь! — следом добавил Уён, на что Пак хотел было кинуть что-то тяжелое в его сторону, но друг вовремя отключился.       Они вдвоём наконец-то остались наедине, обнимая друг друга. Никаких угроз, проблем или спешки, лишь объятия и размеренное дыхание друг друга.       Хонджун с лёгкой улыбкой на лице проговорил: — Не перестаю удивляться тому, какие у тебя толерантные друзья. — Ты о чём? — недоумённо спросил Пак. — Да так, ничего, — отмахнулся старший и перевёл тему: — Ты уже закончил? Давай поедим вместе. — Ну, дай мне пятнадцать минут. Мне нужно доварить ещё бульон. Если голодный, можешь начать первым, я потом присоединюсь. — Да ладно, не умру за эти пятнадцать минут. Я подожду.       Ким тут же высвободил младшего из своих объятий и устало поплёлся наверх, волоча за собой небольшую сумку, словно там были кирпичи. Сонхва подошёл к плите, на которой уже бурлил и переливался через края бульон. «Блять!» — громко выругался юноша, тут же выключая все конфорки.       Спустя недолгое время они уже сидели за столом. Хонджун с жадностью отрывал зубами и жевал отварную свинину и одновременно громко отхлебывал только что приготовленный суп. Сонхва, в свою очередь, лишь неохотно отрывал куски жареного тофу. Хоть он и не ел больше суток, но аппетита не было от слова совсем. Конечно, ведь это был его последний ужин.       Ким, заметив понурое лицо Пака, обеспокоено спросил: — Что-то случилось? — А? Н-нет, нет, всё хорошо. Я просто не голодный. — Когда ты ел? — Да недавно, — нагло соврал Сонхва, что не мог не заметить старший.       Хонджун, схватив палочками кусок мяса, поднёс его ко рту Пака со словами: — Давай, поешь. Вкусно получилось же. — Хах, да, я не сомневаюсь в этом, — с лёгкой усмешкой ответил Сонхва, — но я правда не голодный. — Хотя бы кусочек не съешь? — с жалобным тоном спросил Ким.       Юноша всё же откусил мясо по просьбе соседа. Как и ожидалось, получилось и правда неплохо. Однако аппетит, к сожалению, так и не появился.       Чтобы не беспокоить Кима, Пак наложил себе много всего, однако он только притворялся, что ел. Когда Хонджун смотрел на Сонхва, младший лишь делал вид, что вот-вот отправит еду к себе в рот, но как только старший отворачивался, он быстро клал еду обратно на тарелку. Спустя час трапезы и бессмысленных бесед Ким заметил, что еда Сонхва не убавлялась. Поэтому он сел рядом с ним и сказал: — Я же вижу, что ты не ешь. Что такое? Ты на диете? У тебя РПП? — А? Нет, ты что! Я ем. — Нет, — уверенно ответил Хонджун. — Мы уже час едим, а еда что-то не уходит. Раз ты сам не можешь поесть, тогда я тебе помогу.       Ким начал кормить Пака, словно маленького ребенка. Он нарезал ему еду на маленькие кусочки, дул на неё, если она была слишком горячей. Сонхва сначала сопротивлялся, даже отталкивал от себя старшего, но в итоге сдался и наконец-то поел. Как ни странно, силы к нему прибавились и общее самочувствие стало действительно лучше. Но, к сожалению, не душевное.       После того, как они поужинали, Хонджун принялся убирать всю грязную посуду. «Ты приготовил еду, значит я всё тут приберу. Иди в мою комнату», — сказал Ким, и Пак тут же поднялся наверх, в спальню.       Сонхва, только завидев кровать, тут же упал на неё без сил. Постель была такой мягкой и тёплой. А ещё Пак мог почувствовать запах порошка, того, чем пах сам Хонджун. Сонхва, прикрыв глаза, жадно вдохнул этот уже родной запах. Он хотел запомнить и запечатлеть у себя в сердце этот момент, ведь…       Вдруг Пак почувствовал, как кровать резко прогнулась, а чужие руки легли ему на плечи. — Что-то случилось? Сонхва-я, пожалуйста, расскажи мне, что произошло? — прошептал Хонджун прямо над ухом младшего.       Сонхва понимал, что старшему врать бесполезно, но правды сказать он не мог. Но было то, что он бы хотел узнать напоследок от Кима.       Спустя несколько минут Пак начал: — Ты ведь не просто так переехал ко мне, так? — Ты всё-таки прочитал всё, да? — вопросом на вопрос ответил Ким. — Да. — Ясно. Да, не просто так. — А говорил, что так получилось. Много где ты мне соврал, оказывается. У меня к тебе уйма вопросов… — Задавай всё. Я не буду тебе врать на этот раз. — Как давно ты знал о моём существовании? — Около пяти лет. Столько же я расследую это дело. — А почему переехал именно сейчас? — Нашёл повод. Расследование не было моей первостепенной целью, я был занят своей карьерой по большей части. И с каждым годом мне было тяжелее уехать куда-то без ведома на то начальства. — И потом ты всё-таки нашёл причину приехать в Асан? — Да. 5 апреля СМИ написали о том, что произошло в Асане. Я сразу же понял, что этот шанс упускать нельзя. Но а ещё… я чувствовал, что это как-то связано с тем, что случилось пятнадцать лет назад, ведь пропал сам сын Кан Джемина. И, как оказалось, не прогадал. В тот же день я договорился с хозяйкой. Слава богу, она позволила мне поселиться с тобой, а не в отдельной квартире. — А зачем тебе нужен я? Зачем ты писал моей тёте? — Мне нужны были показания, которые я бы мог использовать против Кан Джемина. Я знал, что бесполезно судиться с ним, но хотел обернуть общество против него. — Но ни тётя, ни я не могли бы тебе дать исчерпывающей информации. Зачем? — Мне не нужна была информация. Мне нужны были вы. Факт того, что кто-то из близкого окружения жертв решился рассказать, да поведать «правду», уже может многих убедить в истинности слов этого человека. Не важно, что бы ты сказал, главное, что это сказал именно ты — сын погибшего от рук Кан Джемина полицейского. — Умно. Но зачем тебе это всё? — Он должен был ответить за свои злодеяния. — В том числе и за смерть твоего брата? — Да. И я хотел быть причиной его падения, но его убили до того, как это случилось, к сожалению. — Ясно. А зачем тогда ввязался в расследование? Почему помогал мне? — В этом были и мои интересы. Я обещал начальству, что привезу сенсацию. И сделал это. Благодаря тебе, — чуть тише проговорил Ким, тыкая пальцем в спину младшего. — Изначально всё это было лишь для того, чтобы втереться к тебе в доверие. Ну и из-за некого любопытства также. Потом я понял, насколько всё серьезно. И продолжил своё приключение с тобой уже из одержимости. Хотел, чтобы кто-то наконец-то ответил за то, что сотворил. А также… хотя бы раз в жизни мне нужно было сделать что-то правильное, да?       Сонхва был рад слышать эти слова, однако некоторые сомнения его всё ещё мучали: — Ты до сих пор меня используешь? Рассчитываешь, что я дам тебе показания? — Какого ты обо мне мнения, — чуть усмехнувшись, прокомментировал Ким. — Нет. Сейчас уже не нужно. — Но ты же хочешь всё ещё отомстить Кан Джемину, несмотря на то, что он уже умер, так? — Да, хочу. Но я не буду использовать тебя в этом. — Почему? — Я… я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Ты мог уже давно понять, что все те, кто как-то ввязывался в это, не оставались в живых. Раньше мне было плевать, мы ведь тогда не были знакомы. Но сейчас… сейчас я не хочу, чтобы тебя это как-то коснулось. Да, он мёртв, но не факт, что у него не остались последователи. — Хонджун… почему? — Потому что ты мне стал близок, — признался Хонджун, разворачивая к себе Сонхва. — Ты — самое прекрасное, что я встречал в своей жизни. И я не позволю этому прекрасному погибнуть. Ведь это будет ужасным поступком по отношению к моему брату, который спас тебя пятнадцать лет назад. — Ты знал, что Бомджун спас меня тогда? — Нет. Я это узнал от тебя. Мы с ним не смогли поговорить до его смерти. Не успели. — Почему он вообще поехал в Асан? — Не помню точно, я был тогда тоже маленьким. Вроде как по просьбе его напарника. — А ты винишь напарника в его смерти? — Немного, — честно ответил Хонджун. — Из-за него брат поехал туда, не слушая никого. Однако есть то, что я не могу отнести к его вине. Многие говорят, что Пак Сэвон манипулировал им, но я так не думаю. Да, он был не самым хорошим человеком, однако мне кажется, что такие толстокожие люди, как он, не способны управлять людьми, словно куклами. — А тебе… а ты думаешь, я похож со своим отцом? — спросил Сонхва терзающий его вопрос. — Ни капли, — с улыбкой ответил Ким, смотря младшему в глаза. — Я слышал, как тебе многие говорили обратное. Но поверь мне как профессионалу, который разбирается и работает с психологией людей, вы вообще не похожи. — Я не знаю… просто я вижу его в себе. Все его отрицательные черты, всё передалось мне от него. — Может что-то и передалось, но не всё. Ты не такой эгоцентричный и бесчувственный, как он, поверь мне. Мы пусть и знакомы не так долго, но твои поступки говорят о многом. Эгоцентричный человек не рвался или не переживал бы о том, как чувствует себя его друг, несмотря на то, что его самого долбанули вазой по голове. Такой человек бросил бы меня в отделении полиции и спасался бы сам. А также… не стал бы петь песни или успокаивать меня, чтобы не было страшно находиться в темноте. Сонхва-я, — обратился к нему старший, кладя свою ладонь ему на лицо. — Ты — это ты, и ты — не твой отец. Пак Сонхва — это абсолютно другой человек со своими характером и принципами. Дети, может, и похожи на своих родителей, но они не их копии. Ты проживаешь свою жизнь, учишься на своих ошибках, получаешь свой опыт. На это родители никак не влияют.       Хонджун, к счастью или к сожалению, умел чувствовать людей, поэтому сразу же распознал то, что действительно волновало Сонхва.       Он, поцеловав Пака в лоб, продолжил: — Ты мне очень нравишься, Сонхва. И мне никогда так сильно не нравились другие.       Юношу удивляло то, как легко старший признался в этом. Но он, пряча своё в миг покрасневшее лицо в груди Кима, тихо и прерывисто проговорил: — Т-ты мне тоже… нравишься. — Хах, я знал, — с неподдельной радостью отметил Хонджун и спустя недолгую паузу спросил: — Я могу тебя кое о чём попросить? — О чём? — Если ты не против… можем ли мы контактировать даже после того, как мы покончим с делом Ночного Душегуба? Мне хочется узнать тебя побольше, быть рядом.       Эти слова кольнули по больному. Ведь он прекрасно знал, что этого не случится. Сонхва, сжав зубы, громко выдохнул. Ему нужно успокоить рвущиеся наружу эмоции. И после он неуверенно ответил: — К-конечно. — Всё хорошо? Я не давлю на тебя? — Нет-нет, всё хорошо. Я тоже этого хочу. — Спасибо тебе, — прошептал Ким, сильнее обнимая младшего.       Так они пролежали какое-то время. Молча, не прерывая такую сладкую тишину, они наслаждались этим моментом, словно завтра для них не существовало. Вдруг Хонджун мягко поцеловал Сонхва, едва касаясь его. Пак хотел запомнить вкус этих вечно алых губ. Ведь это его последний шанс насладиться таким нежным жестом.       Отстранившись, Ким промолвил: — Я… у меня завал на работе из-за того, что долго был в Асане. Но… давай послезавтра пойдём куда-нибудь? Я тебе покажу Сеул, можем сходить в музеи, парки, кафе. Их тут очень много, и в каждом из них можно снять столько красивых фоток. — Ты издеваешься?! — не выдержав, спросил Сонхва.       Слёзы невольно стекали из его глаз, обжигая побледневшую от утомления кожу. Хонджун большим пальцем старался смахнуть все солёные капли, однако они, словно река, текли вниз.       Ким обеспокоено спросил: — Сонхва, что такое? Расскажи мне, пожалуйста. — Я… нет, всё в порядке. — Сонхва-я… ты обещал мне… — Всё правда в порядке, — ответил Пак, скрещивая пальцы на руке, заведённой за спину. — Почему ты тогда- — Я просто устал, извини, — перебил его Сонхва. — Нет, ничего страшного. Давай тогда спать?       Ким встал с кровати и укрыл вторым одеялом Пака. Хонджун вот-вот собирался уходить, но Сонхва схватил его за руку и попросил: — Останься со мной. Пожалуйста. — Как я могу тебе отказать?       Юноша понимал, что было бы лучше для его плана спать раздельно, но он хотел в последний раз побыть в тёплых объятиях чужого, нет, уже породнившегося человека. Хонджун лёг вместе с Сонхва и, обняв его, поцеловал младшего в лоб со словами: «Спокойной ночи, моя звёздочка».

12 апреля, 2:05. Город Сеул, район Ёндынпо.

      Не прошло и часа как Ким уже громко сопел. Пак не был этому удивлён, ведь тот не спал всю ночь, ещё и работал допоздна. Но для подстраховки юноша решил всё-таки проверить — взаправду ли спит старший или просто притворяется. Он несколько раз щёлкнул пальцами над ухом Хонджуна, но тот даже не дёрнулся. Младший старался как можно аккуратнее выпутаться из рук Кима, но так как он спал, словно убитый, этого можно было и не делать.        Пак, встав с кровати, в последний раз взглянул на Хонджуна и, наклонившись над ним, поцеловал его в щёку. «Прости меня. Но…ты мне соврал, и я сделаю то же самое. Прощай», — тихо прошептал юноша и, захватив коробку, вышел из комнаты.       Сонхва вот-вот хотел уже выйти из дома, но внутри что-то кричало о том, что он не мог просто так покинуть Хонджуна. Повернув голову в сторону, Пак увидел на журнальном столе стопку бумаг и стакан с ручками. «Я должен ему всё объяснить. Сам он не додумается».

12 апреля, 2:54. Город Сеул, Сеульский автовокзал.

      «Один ночной билет в Асан, пожалуйста», — попросил юноша, прикрывая своё лицо капюшоном. Пожилой мужчина с огромными очками очень медленно что-то вбивал в своём компьютере. Похоже, его зрение было настолько ужасно, что он чуть ли носом не упирался в экран монитора.       Была бы воля Сонхва, он бы поехал на поезде, так как люди работают там намного быстрее. Однако, ему бы пришлось предъявить там своё удостоверение личности, что явно не входило в планы Пака. Вдруг раздался хриплый голос из микрофона: — Есть на три часа тридцать пять минут. Вам пойдёт? — Да, давайте его. — Тридцать две тысячи, пожалуйста.       Сонхва протянул последние купюры, которые у него были. Старик принял деньги, однако, взглянув на юношу, спросил: — Мы с вами нигде не виделись? — Нет, — уверенно ответил Пак, сжимая свои кулаки. — Точно? У вас лицо такое знакомое. — Ох, не знаю. Может я вам напоминаю вашего внука? — спросил Пак, смотря на семейную фотографию, висевшую на стене сзади мужчины. — Ах, да, верно! Извините.       Получив свой билет, Сонхва сел на лавочку и двумя руками обнял свою сумку. Дела были плохи, раз его узнал даже почти ослепший старик.       Ему оставалось всего полчаса, чтобы наконец-то смириться со всем происходящим.       Достав телефон из кармана, Пак открыл переписку со своей тётей. Они перестали общаться с ней с момента его поступления в академию. Сейчас, узнав всю правду, юноше стало даже жалко свою родственницу. Сдерживая свои слёзы, он решил написать ей то, о чём молчал всё это время. Тетушка Сэён: Ты поел? Как ты?

Сегодня 3:05 АМ

Вы:       Привет. Давно не общались. Как ты? Я хотел извиниться перед тобой за то, что наговорил тебе тогда. Ведь только сейчас осознал, как я был неправ. Ты меня вырастила, воспитала как собственного сына, не выходила замуж и не заводила детей, чтобы всю себя посвятить мне. Я тебе сказал тогда, что ты мне вообще никто и приказал не влезать в мои дела. И только сейчас я понял, почему ты не давала мне общаться с бывшими друзьями и родственниками отца, даже иногда запрещала мне дружить с Юнхо и Ёсаном. А также уговаривала, чтобы я не поступал в полицейскую академию. Даже была готова оплатить мне обучение за границей. Не хотела, чтобы я вообще лез в то, что произошло пятнадцать лет назад?

Ты только не злись. Я познакомился с Ким Хонджуном. Благодаря ему я узнал всю правду. Даже то, каким же человеком был мой отец. Отныне я не буду повторять его ошибок, не буду намеренно причинять боль близким, рисковать ими. Ибо смерть моего отца и то, что произошло с ним пятнадцать лет назад, доказывают, чем чреваты эгоцентризм и упрямство. Скоро меня не станет. Я попрошу тебя просто принять этот факт. Жить счастливо, наконец-то завести свою семью. Это будет счастьем и для меня. Знай, что ты для меня стала второй мамой. Ты была человеком, который не бросил меня. Спасибо тебе. Я люблю тебя. Прощай.

      Глаза уже щипало от бесконечно льющихся слёз. Остальные уже оборачивались на юношу, поэтому он прикрыл себя капюшоном сильнее. Никто не должен увидеть его. Остальные пятнадцать минут Сонхва лишь пялился в одну точку, пытаясь смириться со своей судьбой. Он понимал, что другого выхода у него не было. Нужно было покончить с этим кошмаром раз и навсегда.       Оторванный билет, не самое удобное кресло, ночное небо Сеула, в котором и вправду не было ни одной звезды — то, что провожало Пака в последний путь. Напоследок Сонхва решил вздремнуть, в последний раз увидеть свой уже привычный кошмар.

***

      Снова зима. На этот раз не было ничего. Даже боли не чувствовалось. Лишь белые вихри, которые сметали всё на своём пути. Сонхва прикрыл себя руками, когда вьюга, словно дикий зверь, набросилась на него. Свист был близок и уже вот-вот достиг его.       Но вдруг всё в тот же момент прекратилось. И Пак, несмело открыв один глаз, а затем второй, увидел старую кухню. Вечерние лучи солнца пробивались сквозь окно, которое было слегка прикрыто кружевными занавесками. Он осмотрелся: деревянные, тёмные полки, фарфоровая посуда, заржавевший кран, из которого тихо капала вода. Сонхва ни разу не бывал тут, однако чувствовалось это место, словно родной дом. За столом сидело двое юношей, попивая чай из серых керамических чашек. Один, что повыше, спросил второго: — Хён, ты когда-нибудь думал о том, как назовёшь своего ребенка? — Ты это к тому, чтобы я придумал имя твоей будущей дочке? — Нет, просто так. И, кстати, ей я уже придумал имя. Мисон. Значит «Красивая звезда». — Мисон? Ким Мисон? Звучит неплохо, — прокомментировал тот, кто постарше, отпивая чай. — Вообще, нравятся мне имена, где есть «Сон». — Да? И ты своего ребенка тоже как-то так назовёшь? — Ну, я не знаю. Мы с Ханыль только поженились, пока рано думать о детях. Но если призадуматься, то… в имени обязательно должно быть «Сэ», так настояли мои родители. Хотя мне этого очень не хочется. — Да и плевать на них. Это же будет твой ребенок, можешь назвать его как захочешь. Я, например, сам придумал имя своей дочке, без помощи родителей. Ведь это мой ребенок. И ты должен назвать своё чадо так, как захочешь, не слушая никого. — Это да, однако у меня и с фантазией всё плохо. Поэтому доверю это родителям. Хотя хотелось быть что-то с «Сон». — Хм. Могу ли я подкинуть кое-какие идеи? — Хах, ну давай, валяй, — с улыбкой ответил старший. — Хм. «Сон» говоришь, — проговорил высокий, задумчиво стуча по губе, и через пару минут, поднимая руки вверх, прокричал: — Придумал! — Что? — Если родится дочка, то её можно назвать Сонён. Если мальчик, то Сонхва. — Сонхва, говоришь. Хах, а Сонхва действительно очень красивое имя. Буду надеяться, что у меня родится мальчик. — Да ладно тебе, Сонён тоже неплохо. — Хм, не знаю. Сонхва мне нравится больше.

***

      «Конечная остановка — Асан», — послышался механический голос, который пробудил Сонхва ото сна. На улице уже рассветало, небо светлело на глазах. Пак был огорчён тем, что не смог увидеть ярких звёзд напоследок. Схватив сумку, Сонхва быстро вылез из автобуса и чуть ли не к своему месту смерти.       Пока юноша шёл, он мысленно смирился с тем, что произойдёт в ближайший час. Для него больше не было будущего, не существовало завтра. Всё, что было у Сонхва — прошлое. Он вспоминал все самые счастливые и печальные моменты из своей жизни, сам с собой смеялся и горевал. Какую же красивую, яркую жизнь юноша прожил за свои-то двадцать лет. Это действительно была прекрасная история, которая уже близится к концу.       Пак решил сделать крюк, проходя через лес. Всё пока шло как по маслу. Юноша держался восточной стороны, ведь она была ближе всех к его пункту назначения. Сонхва, найдя самое подходящее место, сел на колени и начал раскапывать небольшую яму руками. Несмотря на то, что ему было не совсем приятно копаться в грязи, он не обращал на свою чистоплотность уже никакого внимания.       Спустя несколько бесконечных для Пака минут, он положил туда свой «клад» — небольшую коробку. Открыв её, юноша ещё раз заглянул туда. Диктофон и мини-рация были на месте, и, проверив всё на пригодность, Сонхва закрыл коробку и начал засыпать всё землёй. Закончив, Пак снял с пальца дорогое его сердцу кольцо и воткнул его так, чтобы выглядывала только восьмиугольная звезда с большим камнем. После он поднялся с колен и потоптался на месте ногами, чтобы оно выглядело, как нетронутая никем земля.       И, вытряхнув остатки грязи с рук о колени, Пак прошептал себе: «Вот и всё. Пора». Юноша выпрямился и хлопнул себя по заднему карману, убедившись, что всё было на месте. После он, громко выдохнув, твёрдым, уверенным шагом направился туда, где его уже давно ждали.

12 апреля, 6:59. Город Асан, район Гунпёнри, фармацевтический завод Kang&Farm.

      Сонхва прошёл в огромное, тёмное место. Ведь только туда направляла единственная не запертая дверь. Разбросанные мешки, старые палеты, потемневшие от сырости доски — всё говорило о том, что это было когда-то складом. Пак из-за темноты не мог разглядеть ничего, поэтому он, достав телефон из кармана, включил фонарь. Но тут, казалось, никого не было. Но это только казалось так.       Сонхва, набрав в лёгкие побольше воздуха, сквозь липкий страх внутри прокричал: «Выходи! Я знаю, что ты тут!». Но в ответ тишина. Лишь раздражающее, тихое капание отдавалось эхом по всему помещению. Пак, громко топая ногой о бетонный пол, снова крикнул: «Выходи немедленно! Кан Ёсан!».       Вдруг послышались быстрые, приближающиеся к Сонхва шаги. Юноша, крепко схватившись за нож в заднем кармане, ожидал чего угодно. Но только не заплаканного друга, который с завязанными сзади руками бежал к Паку. Он жалобно проскулил: «Сонхва-я! Ты тут! Я тебя ждал! Спаси нас, пожалуйста!».       Сонхва опешил от такого, однако минутное послабление не позволило ему увидеть того, что Кан уже направил пистолет прямо ему в голову. От той жертвы, которая умоляла спасти его, не осталось ничего. Лишь ядовитая ухмылка и холодный металл на лбу юноши. Сонхва же в ответ резко вытащил нож и направил его в сторону бывшего друга. Но тот даже не дёрнулся ни на миллиметр.       Сердце Пака отбивало похоронную музыку, а ужас пробирал тело до мозга костей. Но сейчас его задача — притвориться дурачком и заставить Ночного Душегуба заговорить. Сонхва, смотря Кану прямо в глаза, спросил: — Так это ты был, Кан Ёсан? — Нет, — с улыбкой ответил Ёсан. — С кем же тогда я сейчас разговариваю? — С Ночным Душегубом. — Но ты же Кан Ёсан. — Кан Ёсан — это тело. А Ночной Душегуб — одно из моих лиц.       Сонхва ещё вчера догадался, кто стоял за маской маньяка. Однако годы дружбы с этим чудовищем не давали ему принять того факта, что Кан Ёсан, ангел, спустившийся на землю, был самым настоящим дьяволом. И, смотря на это родное лицо, Пак не мог увидеть в нём жестокого убийцу. Но правда есть правда, какой бы горькой она ни была.       Ёсан, надавив на пистолет, с безумной улыбкой проговорил: «Вот ты и пришла сама. Идеальная голова. Даже просить или травить тебя наркотой не нужно было».

12 апреля, 7:30. Город Сеул, район Ёндынпо.

      Тысячный звон будильника смог наконец-то вырвать Хонджуна ото сна. Но, потянувшись за телефоном, Ким не почувствовал тепла на кровати. Резко встав, он понял, что был один в комнате. «Сонхва? Сонхва? Ты где?!» — с паникой кричал Хонджун, заглядывая в каждый угол квартиры. Но никого тут не было. Тревога начала просыпаться внутри него. Он, проходя мимо журнального столика, увидел там письмо.       Ким тут же развернул его и то, что там было написано, опустошило его душу, вырвало его сердце. «От: Пак Сонхва Кому: Ким Хонджуну       Хонджун-а, извини, что так поступил с тобой. Однако у меня не было другого выбора. Чтобы сохранить тебе и моим друзьям жизни, я должен был это сделать.       Я узнал, кто является Ночным Душегубом. Это — Кан Ёсан, сын Кан Джемина. Но он действовал не один. Его напарником был Сон Минги. Я не знаю, почему он это сделал, но это, как я думаю, уже не важно.       Я знаю, что ты собираешься создать общественный резонанс, чтобы центр помог разобраться с этим делом. На этот раз все шансы у нас в руках, и это обусловлено смертью отца Ёсана. Больше нет значимой фигуры, которая могла бы его покрывать.       Кроме полиции города Асан. Я проанализировал все данные, и пришёл к тому, что Ким Сынхван был непосредственно связан со смертью моего отца, Пак Сэвона. И я уверен, что именно он убил его. Вот почему он работал на Ночного Душегуба — он боялся, что тот раскроет эту тайну.       Твоё дело — осветить это в массы, и настроить общество против всех тех, кто как-то связан с эти делом.       Но у тебя не получится этого сделать без прямых доказательств, так? Я их предоставлю для тебя ценой своей жизни. В лесу около фармацевтического завода Kang&Farm я закопал твою новую мини-рацию и диктофон. Там будет записан наш разговор с Ночным Душегубом. Я заставлю его сказать правду, во что бы то ни стало.       Спросишь, где это? Ответ — твоё кольцо. Найдёшь его — найдёшь улики.       Хонджун-а…ты сделал для меня столько, что я устану перечислять всё. Но самое главное, что ты дал мне — опыт. Благодаря тебе я научился общаться с людьми, не бояться их. Это дорогого стоит, особенно для того, кто вообще не умел контактировать с обществом. А ещё…я знаю, что ты был единственным, кто верил в меня по-настоящему и всегда был рядом, какой бы опасной ни была ситуация. Ты был тем, кто заботился обо мне тогда, когда я нуждался в этом. И ты за эти всего лишь шесть дней стал для меня по-настоящему близким человеком.       Я бы так хотел с тобой провести ещё время. Хотел бы поцеловать тебя ещё тысячу раз, подарить тебе всего себя. Но, к сожалению, ты и мои друзья мне намного дороже, чем мои желания.       Живите счастливо. Это всё, что мне нужно.       Я прибрался у тебя дома и наготовил еды ещё на три дня вперёд, чтобы ты не голодал. Я знаю, что тебе лень готовить самому, но ты нормально не питаешься. Поэтому хотя бы эти дни ешь хорошо, ладно? И убирайся почаще у себя дома. Сохрани эту чистоту до самого конца.       И ещё…отправь свои песни в разные компании, ладно? Сделай мне одолжение. Я знаю, что тебя не совсем устраивает то, чем ты занимаешься сейчас. Попробуй себя в том, что тебе действительно нравится. Я бы очень хотел, чтобы ты стал известным продюсером, у тебя огромный талант. Не слушай никого, кто говорит обратное. Просто живи счастливо, устраивай свою жизнь так, как хочешь этого ты, ладно?       Ким Хонджун, ты стал первым человеком, кому я подарил свой поцелуй. И ты стал первым человеком, кого я впустил в своё сердце. Спасибо тебе за всё. Прощай!»       Хонджун не помнил, когда в последний раз так громко плакал. В сердце будто впились тысячи игл, и он, схватив себя за грудь, согнулся в три погибели на полу. Когда же ему стал настолько дорог юноша, который был самым честным и самоотверженным человеком в его глазах?       Киму было больно не за молодую жизнь, которая так рано оборвалась. Он страдал из-за самого Сонхва. Его Шерлока, который всегда находил ключ к разгадке. «Сонхва! Мы же должны быть рядом друг с другом! Почему?! Почему?!» — кричал в пустоту Хонджун, ударяя кулаком о пол. Но он знал, как громко ни бей или ни кричи, всё равно это не дойдет до Сонхва. И от этого осознания становилось еще больнее. Неужели он потерял его? Ким не был уверен, сможет ли снова пережить потерю близкого человека. Хонджун, схватив себя за волосы, пытался выкричать всю свою боль, всё своё горе. Но легче не становилось, и в какой-то момент силы резко покинули тело, и он лежал на полу, не в силах даже встать.       Вдруг телефон внезапно зазвонил. Сначала Хонджун не обращал на это внимания, но, бросив взгляд на экран, увидел знакомое имя. Трясущимися от бессилия пальцами Ким взял смартфон в руки и хриплым от криков голосом спросил: — Да, Уён-а? — Хонджун-хён! Хонджун-хён! — истерично кричал в трубку Чон, — где Сонхва?! Он с тобой?! Скажи пожалуйста, что он с тобой! — Его нет…я не знаю, где он, — прерывисто ответил Хонджун, которого захлестнула новая волна горя.       Они оба просто рыдали друг другу в трубку, не понимая, что происходит. Чон, захлёбываясь слезами, пытался объяснить всё: — Я… я проснулся. А С-Сана нет. Он с-сказал… написал…что ушёл, чтобы спасти меня! А Сонхва не берёт трубку! И Юнхо тоже! — Сонхва больше нет. Его нет, — тихо прошетал Ким.       Пусть двое и были далеко друг от друга, но они прекрасно знали и даже видели, что было с ними внутри. Обе души, которые потеряли своих поистине близких людей. И только они вдвоём могли прочувствовать всю боль утраты.       К сожалению, более никого не осталось.