Район пропавших душ

12 апреля, 7:18. Город Асан, район Гунпёнри, фармацевтический завод Kang&Farm.

      Бывшие друзья пронзали друг друга взглядом, жаждущим крови, словно заклятые враги. Сонхва был готов к любому исходу событий, даже к тому, что Ёсан выстрелит в него. Но тот, на удивление Пака, опустил пистолет и, не спуская глаз со своей «жертвы», спросил: — Зачем же ты пришёл сюда? — Разве ты не хотел этого? Отправив фото, ты тем самым приглашал меня к себе. — Верно. Но у тебя есть и свои умыслы пойти на верную смерть, не так ли? — А ты думаешь, я умру здесь? — А ты надеешься, что выживешь? — с ухмылкой спросил Кан. — Почему бы и нет? — Оставь надежду, всяк сюда входящий. Сонхва-я, она тебе тут не пригодится. — Ты действительно думаешь, что мы в Аду? Как по мне, обычное заброшенное здание. Возомнил себя дьяволом, хотя на деле — псих, который думает, что ему позволено всё. Ты был так уверен в своей безнаказанности, что сам себя подставлял, подкидывая мне и полиции всякие подсказки. Но знаешь что? Твоя самая большая ошибка — думать, что ты никогда не ошибёшься, и всё тебе сойдёт с рук. Вот почему у меня есть полное право надеяться на то, что рано или поздно всему этому настанет конец, Кан Ёсан.       Сонхва, не без помощи Хонджуна, понял, какого поведения нужно придерживаться с Ночным Душегубом, чтобы заставить того выдать самого себя. Ранее Пак не верил в силу психологии. Однако после встречи со старшим убедился, что люди — своего рода музыкальные инструменты, на которых он может сыграть любую мелодию, какую пожелает, если, конечно же, есть знания, как это сделать.       Также и маньяк. Ночной Душегуб — человек крайне уверенный в своём превосходстве над остальными людьми. Поэтому один из способов обличить его и вывести на эмоции — усомниться в его величии. И, как ни странно, это сработало. В глазах Ёсана пробежала искра, и он, схватив горло Сонхва, с силой сжал его, вонзая свои пальцы в кожу. Телефон выпал из рук. Сонхва попытался высвободиться, но всё было без толку.       Маска холодного и расчётливого убийцы начала постепенно трескаться, и юноша увидел лицо, полное злобы и… необъяснимого азарта.       Кан с безумной улыбкой проговорил: — Я тебя не узнаю, Сонхва. Где же тот нелюдимый мальчишка, которого я всё это время знал? — наконец-то он сказал то, что нужно было Паку. — В отличие от тебя… я развиваю свои слабые стороны… и совершенствуюсь, — задыхаясь, прохрипел Сонхва. — Ты думаешь, что я не развиваюсь? — А ты хочешь меня убедить в обратном? — с тихой усмешкой спросил Сонхва, на что маньяк сжал его шею сильнее. — Хах, Сонхва, ты меня бесишь и заводишь одновременно.       После Ёсан, внезапно для Сонхва, отпустил его. Пак начал жадно глотать воздух. Он ошибочно понадеялся, что это конец, пока не почувствовал острую, пронзающую боль в шее. Момент, и раздался тихий лязг металла. Упав на колени, Сонхва увидел на полу иглу, которая лежала рядом с упавшим телефоном.       «Это ещё не всё, Сонхва-я. Увидимся позже, когда проснёшься», — раздался «ангельский» голосочек Кана. Пак вскоре почувствовал, что в лёгких катастрофически не хватало воздуха, а руки и ноги свело в судороге. Юноша резко упал на землю. Он старался как можно дольше сохранять сознание, однако от нехватки кислорода голова кружилась волчком, а в глазах темнело. Звуки растворились во тьме, а образы смазывались в одно чёрное пятно. После его поглотила пустота.

? апреля, ? :?. Город Асан, район Гунпёнри, фармацевтический завод Kang&Farm.

      Внезапно Сонхва почувствовал сильное жжение. Он, резко распахнув глаза, начал судорожно кашлять. Казалось, воздух обжигал его изнутри. Пак хотел согнуться от бессилия, но, похоже, его что-то держало.       Только спустя пару минут Пак смог прийти в себя, и он заметил кислородную маску, которая была крепко прижата к его лицу. Юноша хотел было стянуть её с себя, но у него не получилось сделать это. Только спустя несколько минут Сонхва увидел, что его рука была привязана к ручке стула ремнем. Взглянув вниз, он понял, что ноги и даже его талия тоже были скованы.

«Только не это…».

      Оглянувшись, юноша не увидел ничего. Лишь старая лампа, которая медленно качалась из стороны в сторону и освещала тёмную, пропитанную резким запахом железа комнату, в которой не было абсолютно ничего, кроме небольшого стола в углу и заржавевшей двери.       Сонхва попытался высвободиться, но ничего не получалось. Нехватка сил и до боли сжимающие его ремни — стечение не самых удачных обстоятельств, которые мешали ему это сделать. Пак попытался докричаться хоть до кого-то, но эта маска заглушала все его мольбы о помощи.       Вдруг дверь со скрипом отворилась и туда вошёл Ёсан, волоча за собой… Сана? Его друг был связан по рукам и ногам. Сонхва слышал тихие всхлипы и молитвы Чхве. Сердце Пака разрывалось на части от этой картины, что была перед ним.       Кан, словно мешок мусора, небрежно кинул покрытое синяками и ссадинами тело Сана в угол комнаты. Чхве продолжал тихо рыдать и просить помилования от Ёсана. Душегуб, громко выдохнув, с силой пнул Сана ногой по лицу и, чуть наклонившись, еле слышно проговорил: «Утомил ты меня своим нытьём, честно. Но спасибо, что не сопротивлялся особо». Жертва тут же замолчала, не было слышно даже её дыхания. Кан хмыкнул и снова пнул Чхве.       После он обернулся в сторону Сонхва, который со всей силы сжал зубы, сдерживая свою ярость. Медленно подойдя к Паку, Душегуб внимательно осмотрел его. — Как быстро ты проснулся, — отметил он и стянул маску.       Сонхва в этот момент попытался укусить Ёсана за руку, но тот быстро убрал её и с ухмылкой сказал: — Бесполезно. Пусть ты и проснулся, но на тебя ещё действует наркотик. — Хах, ну попытаться стоило. Ёсан, а ты сам наркотики делаешь, да?       Но Кан ничего не ответил. Он, отдалившись от Сонхва на несколько шагов, придвинул к себе железный стол, на котором лежали «орудия пыток»: скальпели разных размеров, щипцы, иглы, даже пила.       Ёсан, вновь повернувшись к жертве, с «нежной» улыбкой на лице проговорил: — Здесь я задаю вопросы, Пак Сонхва, не ты. Итак… кто-то ещё знает о том, что ты здесь? — Нет, — соврал Сонхва.       Однако ему показалось, что Ёсан всё-таки раскрыл его ложь. Кан, в подозрении прищурив глаза, продолжил: — Так. А кому ещё известна личность Ночного Душегуба? — Никому. Только я знаю о тебе. — Долго ты мне врать собираешься? — Я не вру.       Неестественно добрая улыбка не сползала с лица Ёсана, и он, схватив скальпель, подошёл к заплаканному Сану. Сев на колени, Кан схватил лицо Чхве одной рукой, а другой поднёс к его шее нож.       Душегуб, посмотрев на Сонхва, продолжил: — Если ты мне будешь лгать и дальше, я не ручаюсь за безопасность твоего друга. — Он был и твоим другом, между прочим, — процедил сквозь зубы Пак. — Нет. Ну, может, разве что чуть-чуть, потому что Уён его очень сильно любил, — вымолвил Ёсан. — Ну так что, ответишь мне на мои вопросы правдиво? Я даю тебе последний шанс. — Я тебе не врал, — неуверенно и тихо проговорил Сонхва.       В ту же секунду Кан резко воткнул нож в глаз Сана. Чхве начал судорожно дёргаться и истошно, оглушающе кричать от боли. Но Ёсан всё глубже проталкивал скальпель внутрь, иногда проворачивая его, отчего Чхве взвывал громче. Тело Сонхва тут же оледенело от ужаса. Он, зажмурив глаза, и опустив голову вниз, кричал, молил Ёсана остановиться. Кан, казалось, был готов это сделать, и он вытащил нож. Однако в ту же секунду снова вонзил его в глаз Сана.       Затем Душегуб, взглянув на Сонхва, ещё раз спросил: — Хочешь, чтобы я выколол ему второй глаз? — Прошу тебя, хватит! — срывая голос, умолял Пак. — Я всё тебе расскажу, умоляю, остановись! — Я остановлюсь, если ты мне будешь говорить правду, — успокаивающим тоном ответил ему Ёсан. — Так кто ещё знает о том, что ты здесь? — Ки… мой любовник, — проговорил Сонхва, не поднимая головы. — Говори конкретнее, Сонхва. Кто это? Как его зовут? — Ким Мингю, — нагло соврал ему Пак, надеясь, что его ложь Кан не раскусит. — Он прокурор. Поэтому я был уверен, что тебя найдут и поймают. — Ким Мингю, говоришь, — повторил Ёсан. — Это тот, кто с тобой постоянно ходил? Он представлялся как журналист, а не прокурор. И зовут его не Ким Мингю, а Ким Хонджун. Хах, ты хочешь, чтобы я вообще убил Сана?       Сонхва, к сожалению, не учёл того, что Ёсан мог следить за ними. Пак думал, как же ему выкрутиться из этой ситуации, которая, казалось, была совсем безвыходной. И спустя несколько секунд он, подняв голову, взглянул на маньяка и ответил: — Нет, это два абсолютно разных человека. То был обычный журналюга, который прицепился ко мне. Хотел написать обо мне статью и выставить посмешищем перед всеми. Ведь я был единственным, кто верил в то, что ты существуешь. С его подачи и писались газеты, где я был лишь клоуном и сумасшедшим для всех. — Хах, вот оно как. — Если ты убьёшь его, я буду только рад, — для пущей убедительности добавил Сонхва, чему Ёсан, на его удивление, поверил. — Хм, ладно. Вернёмся к нашей теме. Ты рассказал своему любовнику абсолютно всё, что смог разузнать обо мне. — Да, — ответил Сонхва. — Так а зачем пришёл сюда? Поймал бы меня тогда, когда у тебя была бы полноценная подмога. Зачем ты пошёл сюда один? — Я… у этого есть личные причины. — У меня много времени, я готов выслушать тебя. — Я… я понял, что в моей жизни нет смысла, и она обречена на плохой конец. Подумал, что будет лучше, если я просто закончу её как герой, как человек, который пожертвовал собой ради других, — в этих словах была доля правды, пусть и небольшая, поэтому Кан поверил в это. — Хах, так ты у нас суицидник. Не наблюдал за тобой такого. А чего ж ты так? — спросил Ёсан, в голосе которого Пак мог почувствовать сочувствие, пусть оно и было, возможно, наигранное. — Я узнал, что на самом деле произошло пятнадцать лет назад. И я понял, что судьба моего отца неизбежна, и я закончу точно так же, как и он, — признался Сонхва.       Он понял, что Кану сейчас лучше говорить правду, чтобы завоевать хоть какой-то кредит доверия. Поэтому он решил перевести тему, чтобы хоть как-то заговорить зубы Душегубу, при этом не обманывая его.       Ёсан, громко выдохнув, сказал: — Мой отец тоже не был ангелом, однако меня это никак не затронуло. — Ну, как сказать, — не удержавшись, прокомментировал Пак. — Хах, да, верно. Но этот подонок был намного хуже чем я, поверь мне. Поэтому я его и убил. — А ты никогда не жалел о том, что убил Кан Джемина? — Нет. С чего бы это? — с недоумением спросил Кан. — Я не жалею, но и не доволен. Странно. — Почему? — Я думал, если я убью его, то наконец-то буду счастлив. Я почувствовал эйфорию буквально на пару минут, а потом до меня дошло осознание, что по сути-то ничего не поменялось. Но… я наконец-то начал жить и делать то, что хочу, без чужой указки. Так что, не всё так уж и плохо. — Жить? Ты это жизнью называешь? — Да. Сонхва, если бы ты был в моей шкуре, то не задавал бы таких глупых вопросов. — Возможно, но я бы не стал творить те зверства, что делал ты. — Это — не зверства, а искусство. — Что? — с непониманием и неверием в услышанное спросил Сонхва. — Ты видел мои работы, верно? Разве это не красиво? — Это отвратительно. — Не знаю, я так не думаю. Хотя…ты прав в какой-то мере, ведь до идеала пока далеко. Не хватает одной детали. — Какой? — Головы, — с радостной улыбкой ответил Ёсан. — Ты, наверное, понял, для чего ты тут. — Я — голова для твоего «шедевра»? — В точку, Шерлок, — от этих слов Сонхва передёрнуло, ведь так к нему обращался только Хонджун.       Ёсан, отпустив Сана, подошёл к Паку и, заглядывая ему в лицо, продолжил: — Ни морщин, ни шрамов, ни пятен — идеально. Пропорции великолепны, а внешность — превосходна. Я сразу понял, что такую жемчужину нельзя терять. Старость, болезнь, увечья — всё это может осквернить твоё божественное лицо, а ведь никто из нас этого не хочет, не так ли? — Ах, теперь твои слова о моей внешности приобретают совсем другой смысл. — Хах, ну да. Знаешь, я даже слегка завидовал, — внезапно признался Кан. — Моё родимое пятно портит меня. Всегда хотел избавиться от него. — Тебя портит не родимое пятно, а твои поступки, Ёсан. — Как жаль, что меня осуждают за стремление создать идеал, — с напыщенной грустью проговорил маньяк, — ну, творцов всегда осуждали. — Кан Ёсан, тебя никто никогда и не признает за это. — Может быть. И вообще, знаешь, странно, что ты часто называешь меня Кан Ёсаном. Я же Ночной Душегуб.       Сердце Сонхва провалилось в пятки от страха и тревоги. Если Ёсан раскусит его план, то пиши пропало, и всё это будет напрасно.       Поэтому Пак, сымитировав ярость, вымолвил со злостью: — Это чтобы я навсегда запомнил твоё имя и кричал из преисподний, чтобы ты услышал меня. — Хах, вот оно как. Ну ладно, — проговорил Ёсан, которого удовлетворил ответ Пака.       Ёсан, подойдя к столу, отложил окровавленный скальпель и взял в руки небольшую коробочку. После он, повернувшись к жертве, вымолвил с воодушевлением: — Знаешь, я обожаю загонять иглы под ногти. Без лишней крови и грязи, но эффект от этого просто шикарен. Попробуем?

12 апреля, 9:45. Город Сеул, район Ёндынпо, больница Ёндынпо.

      Шум разговоров и шорох штор разбудили Хонджуна, который уже больше часа лежал в больничной палате. Ким был в растерянности, но, вспомнив всё, он тут же пришёл в себя и попытался соскочить со своего места. Однако кто-то помешал ему это сделать и пригрозил: — Лежи, пока не восстановишься. — У меня нет времени, Мингю! Сонхва в опасности! — Эй! Успокойся! Подожди, ведь- — Он пошёл к тому маньяку. Мне нужно спасти его! Да дай же мне уйти! — с нескрываемой злостью и нетерпением прокричал Ким, вырываясь из рук Мингю и нескольких врачей, которые держали его. — Угомонись! — Да как тут- — Эй, вы, — внезапно обратился старший к медперсоналу, — оставьте нас, сейчас же. Я сам с ним справлюсь.       Они, на удивление Хонджуна, тут же удалились из комнаты, оставляя их наедине. Ким не теряя ни минуты, попытался снова сбежать, но Мингю, схватив кузена за горло, повалил его на кушетку и громко прокричал: — Ким Хонджун, включи свою голову! — Да отпусти ты меня! — Нет! Я с тобой нянчиться не буду, если ты так сильно хочешь умереть — пожалуйста! Только за это я не буду в ответе перед Бомджуном. — Но Сонхва- — Ты хочешь спасти Сонхва? А ты не думал, как ты это сделаешь? Или ты надеешься на то, что этот псих просто успокоится и сдастся, когда увидит тебя?       Слова кузена наконец-то достигли разума Хонджуна, и он уже не сопротивлялся, а молча слушал старшего: — Я знаю, что произошло: прочитал письмо. — Как ты- — Твой ассистент прислал мне фотографии. А ещё он вызвал скорую. Ты не пришёл на совещание, и он решил проверить, всё ли у тебя в порядке. А как только пришёл к тебе, ты не открыл ему дверь и громко кричал. — Ясно. Длинные же руки у Минджэ…а ты-то почему здесь? — Не нужно было вносить мой контакт «на случай ЧП», и я бы не пришёл. — Ах да, точно.       Они замолчали. Каждый думал о своём, и голова Кима-младшего была забита лишь тем, как спасти Сонхва.       Вдруг кузен, положив руку на его плечо, начал: — Я могу тебя понять, но ехать туда сломя голову, тоже не выход. — И что же мне делать тогда? — Мы не знаем, сколько у этого психа ещё тех, кто ему помогает. Это может быть вообще целая группировка. — Что ты предлагаешь? — Сначала нужно достучаться до совета национальной безопасности, а потом вместе с командой обороны и безопасности отправиться- — Мингю, ты вообще думаешь, прежде чем что-то говорить? За это время он может сто раз умереть. — А если ты туда поедешь один, тогда убьют и тебя, и его. Где меньше потери? — А ты? Ты не можешь поехать со мной и помочь мне? — Я поеду только тогда, когда буду уверен в том, что ни тебе, ни мне не грозит никакая опасность. Хонджун, головой подумай, пожалуйста, и не делай ничего под воздействием эмоций. Я понимаю тебя, но то, что я предложил — единственный верный способ.       Хонджун прекрасно понимал, что кузен был прав. Ведь никто не знает наверняка, как и с кем действует маньяк. Однако бушующая внутри тревога не дает Киму сидеть на месте и ждать помощи от других.       Он, с мольбой смотря на старшего, проговорил: — Хён, есть ли способ как-то ускорить весь этот процесс? Мы не можем терять ни минуты. — Тогда постараемся всё сделать как можно быстрее. Но, для начала, требуется доказать, что человек действительно находится под угрозой и ему срочно нужна помощь. Также предоставить всё, что у тебя есть на этого Душегуба. — Да, но там материала на часов десять, не меньше. Они это будут рассматривать целую вечность. — Есть какие-то другие варианты?       Хонджун, сжав кулаки, пытался найти выход из этой непростой ситуации. Казалось, он был готов вот-вот сдаться, но, взглянув на телефон, в котором высветилось сообщение от его ассистента, Ким понял, что упустил кое-что важное.       Повернувшись к кузену, он с искрой надежды в глазах сказал: — Едем в KBS. — Что? Так внезапно. Зачем? — Ты забыл, кто я?

? апреля, ? :?. Город Асан, район Гунпёнри, фармацевтическая фабрика Kang&Farm.

      Сонхва уже не знал, сколько часов или суток он тут провёл. Юноша, напичканный наркотиками, уже никак не мог адекватно воспринимать реальность. Сначала она ему казалась раем: яркие цвета плясали перед глазами, а невиданные ранее фигуры вызывали в Сонхва радость и смех. Однако после эти весёлые картинки превращались в ужасных монстров, которые своими кровавыми глазами наблюдали за ним из-за темноты. И цикл вновь повторялся.       Такая смена эмоций выматывала Пака: он то смеялся, то плакал, то кричал от боли, когда Ёсан протыкал его кожу иглой.       Кан же издевался над телом Сонхва как только мог: резал, колол в него разные препараты, протыкал иглой уши. Сначала от Пака была реакция, которую Ночной Душегуб жаждал, но с каждым часом жертва, казалось, увядала прямо на глазах, а вскоре и вовсе она перестала кричать или как-то реагировать на все пытки.       Ёсан понял, что рычагом воздействия на Сонхва являются его близкие люди, поэтому он изредка мучал и Сана. Потом и Чхве перестал реагировать на боль, лишь жмурился от очередного пореза.       Ночному Душегубу резко наскучили оба, но ему хотелось и дальше веселиться. Поэтому он, подойдя к Сонхва, прошептал ему в ухо: «У меня есть ещё гости». Сонхва смутно понимал о чём речь, но как только он увидел, как Ёсан волочит за собой Минги и Юнхо, его сердце сделало кульбит, который отдался по всему телу и привёл его в чувства. Сознание начало постепенно возвращаться к Паку, хотя и не полностью, но он понимал то, что сейчас происходит.       К сожалению, Кан был физически сильнее их всех, поэтому он без труда мог делать с ними всё, что захочет. Особенно если все они находились под опьянением. Минги даже не сопротивлялся, его лицо не выражало никаких эмоций, руки и ноги были связаны, как у Сана и Юнхо, который был напуган до смерти. Чон, в отличие от других, пытался вырваться, сопротивлялся, но Ёсан, ударив его по лицу до крови, дал понять, что всё бесполезно.       Сонхва пытался выдавить из себя хоть какой-то звук, но получалось лишь что-то похожее на странное мычание или тихий хрип. Он уже не мог кричать, несмотря на то, что сильно хотел.       Душегуб, брезгливо отряхнув свои руки о себя, подошёл к столу и взял оттуда пилу. Подойдя к Минги, он сказал ему: — Вот чем чревато твоё предательство. Пытался всё рассказать Юнхо, да? — Н-нет! Он тут ни при чём! — жалобно выкрикнул Сон, который после слов Кана тут же оживился. — Юнхо- — Не ври мне, — перебил его Кан. — Я же знаю, что ты пытался дать им наводки, отпугнуть их. Надо было тебя убить ещё тогда, когда ты не смог убить Уёна. Это было знаком того, что ты не пойдёшь против них.       Сонхва старался внимательно слушать их разговор, однако не всё сказанное доходило до его сознания.       Сон, который уже захлёбывался слезами, проговорил: — Зачем ты это делаешь? Для чего? Почему ты меня заставил это сделать? — Я думал, у нас была договоренность и ты сам знал, на что идёшь. — Блять! — громко выругался Сон. — Я не хотел этого! Почему я?! Я не должен был видеть тебя и Соён тогда! Почему так получилось?! Почему?! — Но так сложилось, — сухо ответил Кан, на лице которого не дрогнул ни один мускул. — И я не убил тебя, как её, а пожалел и дал шанс. Но ты, кажется, не ценил это, да? Тебе не дорога своя жизнь? Или жизнь своей больной мамы? — Ты же не- — Ты думаешь, что я не смогу? Минги, ты меня подставил, и я этого не прощу. Ценой за это станет жизнь твоей мамы и, конечно же, ещё кое-что. — Что именно? — со страхом спросил Юнхо, который влез в их разговор.       Кан ничего не ответил, лишь улыбнулся Чону. После он, перевернув Минги на живот, поднёс пилу к плечу Сона со словами: «Наверное, тут. Тут будет больнее». И маньяк, коленом надавив на спину Минги, начал отпиливать его руку.       Сонхва не забудет это: скорчившийся от невыносимой боли Сон кричал и бил ногами о землю, а Ёсан с нескрываемой радостью на лице резал пилой и постепенно отрывал его конечность. Пак чувствовал как ком отвращения застрял у него в горле, и он отвернулся в сторону. Но, несмотря на то, что Сонхва не видел того, что происходит, он слышал отвратительный хруст костей и бесконечные крики Минги, режущие уши.       Юнхо молил его остановиться, Чон даже попытался пнуть завязанными ногами Кана, и тот всё-таки отвлёкся. Но лишь для того, чтобы схватить Юнхо за волосы и со всей силы ударить его головой о пол несколько раз. Сан лишь молча наблюдал за всем. Он, казалось, уже давно сдался и принял свою судьбу.       Сонхва же наоборот, начал сильнее дёргаться. Ремни натёрли до крови его запястья, но он не сдавался. И каким-то неведомым образом Пак смог высвободить руки. Кан, обернувшись в сторону своей «главной жертвы», лишь ухмыльнулся и отреагировал так: «Ох, забыл закрепить ремни. Но твои ноги всё ещё связаны. Да и в таком состоянии ты ничего не мне сделаешь. Подожди минуту, я всё доделаю и привяжу тебя снова».       Сонхва прекрасно понимал, что Ёсан был прав. В таком состоянии он действительно не мог дать ему отпор. Но ярость и ненависть внутри хотели разорвать маньяка на части.       Он взял скальпель со стола, чего, к счастью, не заметил Кан, который был занят тем, что отрывал руку Минги. Пак не знал, зачем он вообще взял «оружие» в руки, ведь напасть на Ёсана он не мог. И, сжимая холодный металл в ладони, он думал, как ему поступить.       Демоны внутри него кричали:

«Он должен мучаться так же, как и я!» «Он будет гореть в Аду» «Хочу убить его. Хочу, чтобы он страдал» «Я прикончу его! Я сделаю ему больно!» «Пусть он сгниёт в земле так же, как и я! Я заберу его с собой в Ад! Я буду преследовать его после смерти!» «Страдай!»

      Эти мысли нисколько не пугали юношу, ведь всё его тело горело огнём ненависти. Сонхва знал, что слишком бессилен для того, чтобы убить Ёсана, но не хотелось умирать вот так просто. И вдруг в голове всплыли слова Кана:

«Ни морщин, ни шрамов, ни пятен — идеально…старость, болезнь, увечья — все это может осквернить твое божественное лицо, а ведь никто из нас этого не хочет, не так ли?».

      Лицо Пака расплылось в безумной улыбке. Он, сжав до крови в ладони нож, медленно прошёлся им по лицу, задевая бровь и губы. Затем ещё. И ещё. Сонхва было очень больно, но, казалось, сам дьявол двигал его рукой, и он не прекращал царапать свою кожу. Щёки, лоб, губы — всё это было в алых полосах, откуда текла жгучая кровь, перемешанная со слезами.       Кан, наконец-то обернувшись к Паку, увидел, что тот с собой сделал. Его лицо тут же искривилось в гримасе ужаса, и он, бросая пилу в сторону, подбежал к Сонхва с криками: — Идиот! Что ты сделал?! Моя голова!       Сонхва был доволен этим. Сердце наполнилось жгучим восторгом. Да, он именно этого и хотел. И, откинув голову назад, Пак, заливаясь смехом, обратился к нему: — Нет больше твоей головы, Ёсан-и! Теперь моё лицо похоже на мясорубку! Попробуй теперь это исправить, Ночной Душегуб. — Сонхва, сукин ты сын! Как ты посмел?! — не сдерживая ярости, прокричал Ёсан. — Убей меня, — с улыбкой на лице попросил Сонхва. — Убей меня, и я попаду в Ад. Буду ждать тебя там. Поверь мне, ты тоже туда попадёшь. Я сделаю всё, чтобы ты туда попал. Не расплатишься за свои грехи на Земле, так сделаешь это там! — Сонхва… — слова Пака вогнали маньяка в ужас, и он смотрел на него удивлёнными, даже напуганными глазами. — Я тебе больше не нужен. Не медли и убей меня поскорей.       Кан стоял, не в силах проронить и слова, а Сонхва протянул ему скальпель, которым резал своё лицо, со словами: — Ты действительно тот маньяк, против которого я вёл расследование? Ты не можешь меня убить? — А ты действительно этого хочешь? — наконец-то вымолвил он. — Конечно. — Сонхва! Хватит! Он же действительно тебя убьёт, — прокричал Юнхо, из носа которого текла кровь. — Нужно подождать, пока за нами не придёт помощь! Сонхва, пожалуйста, не проси о таком! — А ты правда думаешь, что нас спасут? — спросил его Пак с улыбкой на лице, но с отчаянием в глазах. — Я… я не знаю. Соён, Минги, Чонхо…я так по вам скучаю. Я не хочу… пожалуйста, Ёсан, прекрати!       Кажется эти слова привели Кана в чувства и он, не поворачивая головы, ответил: — Поздно, Юнхо. Он меня уже поглотил. Кан Ёсана больше нет. — О чём ты говоришь, Ёсан-а? Ты же Ёсан. Не Ночной Душегуб. Пожалуйста… — Хочешь вернуть его? — тихо спросил маньяк. — Конечно! Я очень хочу! — Что ж… тогда умри за него!       Ёсан резко развернулся и побежал к Юнхо с ножом в руках. Сонхва уже смирился и сдался, поэтому просто зажмурил глаза, чтобы не видеть, как Кан убивает его друга.

«И вот настал наш конец…».

      «Национальная оборона Республики Кореи! Руки за голову!» — внезапно раздался громкий голос. Сонхва, несмело открыв один глаз, а затем второй, увидел, как группа солдат с автоматами ворвалась внутрь. Пак не мог поверить своим глазам. Неужели всё это происходит взаправду, или это всего лишь плод его воображения?       Убедился Сонхва в реальности всех событий лишь тогда, когда один из военных подошёл к нему и начал развязывать его ноги. После мужчина взял его на руки и, отдав некоторые указания другим, ушёл из этой душной, тёмной комнаты, пропитанной запахом крови. Сонхва мог выдохнуть с облегчением, ведь всё это наконец-то закончилось. Даже если сам Пак не переживёт этого, он будет знать, что Ночной Душегуб был пойман.

13 апреля, 5:36. Город Асан, район Гунпёнри, фармацевтическая фабрика Kang&Farm.

«Это тот самый Пак Сонхва? С ним всё хорошо?» «Ему нужна помощь, срочно в карету!» «Он выживет с такими ранениями?» «Пожертвовать собой для того, чтобы поймать преступника? Действительно безумный, но благородный поступок» «Капитан, там ещё люди. Некоторые из них ещё живы» «Забирайте их всех, даже тех, кто мёртв»

Сонхва, услышав эти слова, надеялся, что среди живых был Чонхо.       Сирены, аппараты, врачи — всё это его окружало после. Но Пак глазами искал хотя бы кого-то, с кем бы мог попрощаться. Не найдя ни одного знакомого лица, он, смотря в окно кареты, за которым были видны лишь огни машин, уже смирился с тем, что встретит свою смерть в одиночестве. Но вдруг…       «Сонхва-я! Сонхва! Господи, что с тобой случилось?! — вдруг раздался крик Уёна. — Пропустите меня, пожалуйста. Я его друг». Фельдшеры не впускали «постороннего человека». Но Сонхва, дёрнув кого-то из медперсонала за рукав, прошептал тому, что Чон Уён — человек из его близкого окружения, и они неохотно впустили его внутрь.       Машина тронулась, и все присутствующие молча наблюдали за тем, как Уён опустил свою голову на грудь Сонхва и положил свою ладонь поверх его. Один из фельдшеров хотел было оттолкнуть юношу от пациента, однако другой выставил свою руку перед ним.       Чон сквозь слёзы тихо проговорил: — Герой ты долбанный. Почему ты пошёл туда один? Почему не позвал нас? — Уён-а, — тихо прохрипел старший. — Так нужно было. Это самое лучшее, что я мог сделать для всех вас. — Идиот, — выругался Уён. — Самое лучшее, что ты можешь сделать для нас — жить счастливо. Как же я без тебя? Как мы все? Ты чем вообще думал, когда пошёл к Ночному Душегубу?       Сонхва стало ужасно стыдно перед Уёном. Он беспокоился лишь об их безопасности, но не о чувствах. Просто пойти навстречу смерти, не попытавшись даже как-то сбежать или выжить — как раз таки глупый и, возможно, эгоистичный поступок. И юноша наконец-то понял, что поступил ужасно по отношению к своим близким.       Переплетая свои пальцы с Чоном, он сквозь непрошеные слёзы, которые нещадно резали его лицо, прошептал: — Прости меня. Прости… — Сонхва-я. Я смогу тебя простить, только если ты выживешь. Если ты умрёшь, я буду ненавидеть тебя за это всю свою жизнь. — Я хотел как лучше. Я не хотел, чтобы вы умерли. — Да лучше бы я умер от рук Ночного Душегуба, чем переживал бы это. — Прости… — Сонхва-я…ты не представляешь, насколько сильно ты мне дорог. И мне так больно сейчас… — Уён… ты ж моё сокровище…       Вдруг телефон Чона зазвенел. После того, как Уён посмотрел на экран, слёзы из его глаз покатились с новой силой. Сонхва не понимал такой реакции друга, пока он не приложил телефон к его уху, а из трубки не раздался этот голос: — Сонхва… — Хонджун…прости меня…       Они оба просто плакали в трубку, не говоря ни слова. Все те эмоции, которые Пак старался сдержать в себе, вырвались наружу колющими кожу солёными каплями. Только сейчас Сонхва понял последствия своих бездумных действий. И если ранее он, возможно, бежал в объятия смерти, то сейчас хотел спрятаться от неё.       Юноша, всхлипывая, проговорил: — Хонджун, прости меня! Мне так жаль! — Сонхва, не извиняйся. Мне не нужно это. — А что ты- — Хочу, чтобы ты жил. Просто дышал. — Я не знаю. Мне кажется, я умру, — с горечью ответил Сонхва. — Нет-нет, не говори так! — прокричал Хонджун. — Ты не умрёшь, ясно? Хватит! Даже не думай об этом! — Хонджун-а…могу я тебе кое-что сказать напоследок? — тихо спросил Сонхва. — А? — непонимающе спросил Ким. — Я люблю тебя, — с лёгкой улыбкой признался Сонхва. — Н-нет… только…ты же… ты действительно думаешь, что умрёшь?       Юноша ничего не ответил, лишь продолжал плакать и сжимать руку Уёна, который тоже был на грани истерики. После из телефона прозвучало: — Я тоже люблю тебя, Сонхва. И хотел бы полюбить сильнее и глубже в будущем… — Мне так жаль…       Внезапно грудь пронзила острая боль, а аппараты запищали так громко, что оглушали Пака.

«У него останавливается сердце! Дефибриллятор, срочно!». «Молодой человек, отойдите от пациента!»

      Уён с силой вцепился в Сонхва, но врачи всё же оттащили его от старшего. Пак хотел напоследок взглянуть на своего друга, но он не увидел ничего, кроме лиц, прикрытых маской. И юноша, наконец-то прикрыв свои глаза, уже не слышал и не видел ничего.

«Неужели это мой конец?».

***

Новости «KBS»: «13 апреля, в 5:30 был пойман разыскиваемый убийца «Ночной Душегуб», который держал в страхе весь город Асан. Информация из репортажа гласит, что этот преступник виновен в пропаже более десяти студентов. По словам Ким Хонджуна, главного редактора KBS: «Если бы полиция была более благоразумной и ответственной, то этих жертв можно было бы избежать».

Газета «Чистая правда»: «Жертва, оказавшаяся героем? Пак Сонхва, обвиняемый в похищении и убийствах студентов, на самом деле был тем, кто действительно пытался поймать настоящего преступника».

Газета «Вестник»: «Ким Хонджун, выпустив репортаж о Ночном Душегубе, вызвал огромный резонанс в обществе. Халатность полиции, безосновательные обвинения, несправедливость — обо всём этом поведал главный редактор KBS».

Новости «24»: «Сегодня полиции наконец-то удалось поймать кровожадного преступника. Под личиной Ночного Душегуба всё это время скрывался Кан Ёсан, сын бывшего директора фармацевтической компании. Также с ним кооперировали Сон Минги, молодой студент, и Ким Сынхван, инспектор полиции города Асан. Двоих из них задержали, однако Сон Минги был найден на месте преступления раненным. Его доставили в больницу, где ему на данным момент оказывается медицинская помощь».

Новости «Республики Корея»: «Полиция города Асан приносит свои извинения перед Пак Сонхва, человеком, не без помощи которого нам удалось поймать настоящего преступника. Также общество благодарит Ким Хонджуна, главного редактора KBS, ведь именно он осветил дело Ночного Душегуба в массы и поспособствовал немедленному задержанию маньяка и спасению других пострадавших, которые, к счастью, всё ещё живы».