Район пропавших душ

16 апреля, 19:28. Город Сеул, район Сочо, отель Utopia.

      «Вы уверены, что не хотите вступить в программу защиты свидетелей?» — спросил один из тысячи адвокатов, которых за всё это время повстречал Юнхо. Юноша в ответ отрицательно помотал головой, не проронив ни слова.       Эти три дня прошли для него как одно мгновенье. Срочный визит в Сеул, возбуждение суда против Ночного Душегуба, многочисленные разговоры с юристами и следователями — всё это сводило с ума. Слава богу, Юнхо был не один: Сан и Уён также участвовали как свидетели в этом деле. Они были рядом и не давали ему окончательно сгинуть в буре событий, в которую они были невольно вовлечены.       «Ясно. Что ж, я вас услышал. Спасибо за то, что уделили нам время», — проговорил адвокат перед тем, как удалиться из номера.       Как только Юнхо остался один, он повалился на кровать и громко выдохнул. Все эти бесконечные разбирательства и дача одних и тех же показаний утомляли, и его душа желала лишь одного: «Поскорее бы всё закончилось».       От раздумий Чона отвлёк очередной за сегодняшний день стук в дверь. Он подумал, что к нему пришёл очередной незваный гость, чтобы ещё раз спросить его о том, что же случилось три дня назад. Но открыв дверь, он увидел Уёна, который держал в руках две банки пива и коробку с курицей. — Не хочешь расслабиться? — с озорной улыбкой спросил он. — Кто ж не против.       Они удобно устроились прямо на кровати, и Уён с нетерпением разорвал картонную коробку, из которой веял аппетитный аромат только что приготовленной курицы. Двое с жадностью набросились на нее, ведь им за весь день не удалось нормально поесть. Младший, отгрызая зубами огромный кусок мяса, казалось, заглотил его полностью. И, отпив пива, он начал: — Тебе предлагали вступить в программу защиты? — Да. Тебе, получается, тоже? — Ага, но я отказался. Может, было бы безопасней поступить иначе, но не хотелось, знаешь… отрываться от вас? Жить под личиной другого человека всю оставшуюся жизнь — полный бред. — Да, это верно. Но странно, что они решили действовать так категорично. — Я тоже так подумал и спросил Хонджун-хёна об этом. Толком не понял ничего, но, по его словам, это дело как-то связано с каким-то другим, что было пятнадцать лет назад. А те, кто был вмешан туда, вскоре погибли после того, как всё закончилось. Поэтому на этот раз решили перестраховаться. — Ох… ясно, — с небольшим удивлением проговорил старший.       После между ними повисла странная тишина. Удивительно, но двое, не говоря ни слова, могли слышать мысли друг друга. Юнхо прекрасно чувствовал воодушевленное и предвкушающее настроение своего друга. Однако он сам не был в восторге от того, что происходило. Младший, дожевав, со странной, немного кривой улыбкой продолжил: — Наконец-то их посадят и всё это закончится. — Ты рад этому? — с недоумением спросил старший. — А ты нет? — Не знаю. Это же наши друзья. — Ну и что? — Ну, разве ты не пытался как-то… не знаю, понять их? — Они мне больше не друзья, — уверенно ответил Чон, лицо которого сделалось серьёзнее. — Я не могу считать их таковыми более. И понимать или как-то оправдывать я их тоже не хочу. — Но ведь… они же нам не незнакомцы… — Плевать. Они сделали свой выбор — убивать и пытать людей. Я сделал свой — отказаться от них. Отныне… всё стало совсем по-другому. И я сделаю всё, чтобы они расплатились за свои действия.       Юнхо, хоть и понимал, что в словах Уёна есть истина, но не мог занять ту же позицию, что и он. В голове, словно закон, заложено, что близкого нужно прощать, несмотря ни на что. И сейчас перед ним сидит человек, который с легкостью оборвал все связи с друзьями, одного из которых он считал чуть ли не своим братом. Однако что-то внутри него подсказывало, что Уён надел на себя маску безразличия, когда на деле ему также было больно осознавать то, что его друг — преступник.       Задумавшись над словами собеседника, Юнхо стало любопытно: — А если бы ты не знал, что Сонхва вёл расследование… ты бы так же отказался от него? — Что? — Ранее все, кроме нас, были уверены в том, что Сонхва был Ночным Душегубом. Только мы знали, что он как раз таки пытался поймать настоящего преступника, поэтому не слушали злые языки. Но а если бы Сонхва скрыл от нас это… ты бы отказался от него? Обвинил бы его в том, чего он не совершал? — Но ведь Сонхва это совсем другое, — пытался оправдаться младший. — А вдруг и они тоже другое? Ты не думал об этом? — Юнхо-я, что ты этим хочешь сказать? — То, что нужно их понять и, возможно, попытаться оправдать, ведь они же наши друзья. — Ты что, с ума сошёл? Оправдать преступников?       Атмосфера между ними была накалена до предела. Две крайности столкнулись друг с другом в конфликте. Пусть Юнхо и занимал позицию противоположную Уёну, почему-то его слова были похожи на правду, которую он не хотел сейчас признавать.       И всё бы, возможно, закончилось войной, если бы не внезапный стук в дверь. «Ну кого ещё принесло?» — раздраженно бросил младший, встав с кровати. Подойдя к двери, он дёрнул ручку со всей силы. На пороге стояли Сан и Хонджун, которые с растерянностью смотрели то на Уёна, то на Юнхо, сидевшего вдали на кровати.       «Вы чего это? — непонимающе спросил Чхве, крутя в пальцах верёвку от повязки на глазу. — Всё в порядке?».       Никто из них не ответил на вопрос Сана, просто проигнорировали его. Но он не стал их допытывать дальше, лишь молча вошёл внутрь комнаты вместе с Хонджуном. Ким, обойдя Чхве, подошёл к столу и со злостью кинул папку, громко выкрикивая: — Блять! Да что ж такое! Почему всё идет так херово?! — Почему? — поинтересовался Чон-младший. — Всё же было так хорошо. У нас на руках столько доказательств. Что не так? — Ёсана защищают два лучших адвоката страны, — вдруг ответил Сан и продолжил: — А ещё… кажется, они могут выиграть в суде.       Казалось, будто воздух в комнате потяжелел на несколько тонн. Хонджун, сжав зубы, злился на всю эту ситуацию. Эти новости значили одно — всё не закончится вот так просто. Он не знал, что будет делать дальше, если они проиграют суд. Вдруг Уён спросил: — У нас же есть записи- — Нет, — перебил Ким. — Что? Что это- — Мы не нашли их. Обыскали весь этот долбанный лес, но так ничего и не нашли.       И Юнхо понял, что все те события, произошедшие с ним, были как-то связаны с тем, о чём все говорили. Он, конечно же, никогда и никому не расскажет о том, что случилось около недели назад, но также чувствовал, что умолчать об этом будет неправильно. И Чон неуверенно начал: — Это… извините, но…

***

11 апреля, 1:50. Город Асан, район Пебанып.

      Юнхо после тяжелого дня был безгранично рад тому, что он наконец-то закончился. Но его усталый разум не переставал думать обо всем. С одной стороны, Юнхо был бы рад помочь Сонхва с его делом, как-то поддержать его. Но с другой стороны, у него была семья, которую он мог подвергнуть огромному риску. Одного родного человека Чон уже потерял, и ему бы не хотелось снова испытать это. «Я хочу помочь Сонхва, ведь он мой друг»

«У тебя есть другие братья и сестры, которые могут пострадать. Ты хочешь, чтобы с ними случилось то же, что и с Соён?»

«Но им нужна моя помощь»

«Они прекрасно справляются и без тебя. Если ввяжешься, то под угрозой будешь не только ты, но и остальные»

      Из водоворота мыслей Юнхо вытянул громкий звонок, раздавшийся по всей квартире.       Чон посмотрел на время и сильно смутился оттого, что кто-то заявился к нему в столь поздний час. Сердце отбивало мелодию страха в ушах. «Неужели я уже навлёк на себя беду?» — подумал он, с силой сжимая свои кулаки. Спустя минуты сомнений он всё-таки решил выяснить, кем был этот незваный гость.       «Насчёт раз…два…три!» — отсчитал Юнхо, резко дергая дверь на себя. Но вместо всеми известного маньяка там стоял Минги, что-то сжимая у себя в ладони. — Ю-Юнхо? Всё в порядке? — обеспокоено спросил друг. — Всё хорошо. Проходи, — испустив нервный смешок, проговорил Чон.       Сон буквально вбежал в квартиру друга. Казалось, он был чем-то напуган. Захлопнув за собой дверь, Минги, резко схватив Юнхо за плечи, тревожным тоном сказал: — Юнхо, прошу тебя, будь осторожен! — Что? Что происходит? — с непониманием спросил Чон. — Просто будь осторожен, ладно? Пожалуйста, не задавай лишних вопросов. Просто поверь мне.       Это был его друг, как он мог ему не поверить? Поэтому он, смотря в глаза Минги, проговорил: — Хорошо. — Я не знаю стóит ли это делать или нет, — после Сон, убрав одну руку с плеча Чона, раскрыл свою ладонь, в которой был тот самый окровавленный платок. — Это — ответ на все вопросы.       Юнхо догадывался, о чем говорит Минги, однако всё равно спросил: — Для чего ты мне это даешь? Что мне- — Я устал, — перебил его Сон. — Я так устал, ты не представляешь. Я не могу больше смотреть на то, как мои знакомые и друзья умирают. Но я и не могу ничего сделать. — Ты думаешь, я что-то могу? — Я надеюсь на это. Мне больше не к кому обратиться кроме тебя. Пожалуйста, прими это, — умолял Минги, протягивая ему «ответ».       Юнхо дрожащими руками принял его. И Сон, облегченно вздохнув, хотел было уйти, но напоследок сказал: «Не говори никому, что я был тут, пожалуйста. Так будет лучше для нас, поверь».       И на этот раз, Чон, к сожалению, поверил. Минги, махнув рукой на прощание, вышел из квартиры, оставляя своего друга с ворохом вопросов.

12 апреля, 7:31. Город Асан, район Пебанып.

      Юнхо собирался на похороны. Снова. Он знал, что эти дни будут нелёгкими для него, однако и не догадывался насколько. Ему опять снилась Соён. Юноша так устал видеть в своих снах мертвую сестру, которая, казалось, хотела ему что-то сказать. Но только покойники не говорят, не так ли?       Чон бросил взгляд на тот платок, который дал ему Минги. Его друг не отвечал на сообщения уже сутки, а от Уёна и Сана он узнал, что тот и вовсе пропал. Неужели и он стал жертвой убийцы? Или он и есть убийца? «Погубит ли он и меня?» — подумал Юнхо, с силой дёргая вниз черный галстук.       Вдруг на телефон пришло новое сообщение. И, посмотрев на экран, у Чона сперло дыхание.

***

Принцесса: Встретимся тут. Это важно. Я спрятал то, что вы должны взять. Принцесса прислал (-а) Вам точку на карте. Принцесса: Жди меня у подножия, около ступеней.

Вы:

Хорошо. Я приду через двадцать минут.

***

      «Может стоит с собой взять какое-то оружие?» — спросил про себя Юнхо перед тем, как выйти из дома. Подозрительное, странное поведение Минги сильно настораживало Чона, и он действительно задумался над этим вопросом. Что-то в душе подсказывало, что так нужно сделать. Но, к сожалению, юноша был слишком доверчив. «Минги же мой друг, что он может мне сделать? Зачем мне брать что-то?» — с этими мыслями он покинул квартиру.

12 апреля, 8:25. Город Асан, гора Ёнин.

      Юнхо ждал Минги у подножия горы, как тот и просил. Но тот не спускался к нему. Чон хотел бы пойти навстречу, однако не знал, где именно находится его друг, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как ждать его. И так прошли минута, две, тридцать. Но Сон не появился. Возможно, Юнхо бы давно ушёл, однако обеспокоенность за друга и, возможно, любопытство пригвоздили его к земле. И он ждал. — Юнхо-я!» — окликнул его кто-то, но это был не Минги.       Обернувшись, он увидел… Ёсана? Чон не мог поверить своим глазам. Тот, кто уже считался мертвым, объявился перед ним с распростертыми объятиями. Юноша побежал к Кану навстречу и, сильно обняв его, был готов его расцеловать. Появление Ёсана вселило в сердце Юнхо надежду на то, что всё наконец-то закончится.       Гладя «друга» по спине, он со слезами на глазах тихо проговорил: — Где ты был? Почему ты пропал? Что было с тобой? — Я… я так страдал. Ты не представляешь, что мне пришлось пережить, — тихо ответил Кан.       Чон взглянул на чужие руки, которые были измазаны землёй. Он, сильнее обнимая Ёсана, вымолвил: — Бедный… ты сейчас в порядке? Ты весь исхудал… — Всё будет хорошо. Я надеюсь.       Вдруг на телефон Юнхо пришло сообщение. Выпуская Кана из своих объятий, юноша вытащил телефон из кармана, на дисплее которого огромными буквами было написано: «БЕГИ! НЕ ВЕРЬ ЕМУ!».       Юнхо вопросительно взглянул на Ёсана, лицо которого тут же сменилось. — Ты всё-таки не зря сюда пришёл, — проговорил тот.       Раз, и в шею впилось что-то острое.       Два, и он почувствовал, как его сердце начало неестественно быстро биться.       Три, в глазах начало всё плыть.       Четыре, послышалось: «Зачем же он тебя сюда позвал? Неужели хотел тебе что-то рассказать?».

***

— Мне кажется, Минги может знать то, что вам нужно, — продолжил Юнхо, оглядывая всех присутствующих.       Сан, дёргая верёвку повязки, выглядел крайне озадаченным, как и Хонджун, который изредка тяжело вздыхал. Это сильно насторожило Чона, ему показалось, что последний о чем-то догадывался. Поэтому он спросил у них: — Что-то не так? — Нет, не в этом дело, — ответил ему Ким. — Возможно, Минги действительно знает то, что нам нужно. Однако он вообще не дает никаких показаний. — Даже я пытался с ним поговорить, но он всё так же молчит, — добавил Чхве. — Я не уверен, сможем ли мы как-то вытащить из него информацию.

«Мне больше не к кому обратиться, кроме тебя»

      Слова Минги эхом отдавались в голове Юнхо. Они значили лишь одно — Сон доверял ему больше, чем кому либо. Именно за ним стоял выбор, от которого зависело все. Чон, схватившись за голову, метался между желанием помочь и страхом. «Ёсан с легкостью может улизнуть от справедливости. И он не простит мне этого»

«Но если я не помогу, он точно выйдет»

«А риски? Какой процент того, что он сядет?»

«Но он увеличится, если я хоть как-то помогу, а не буду сидеть сложа руки»

«А вдруг я сделаю только хуже? Вдруг я подставлю Минги? Или свою семью?»       «Юнхо, — обратился к нему Хонджун. — Можем ли мы выйти на минуту?». Ким, возможно, почувствовал метания Чона. Юнхо прекрасно предполагал, что тот будет убеждать его в своей правоте, и это отталкивало его. Однако что-то кричало ему согласиться, и на этот раз он решил послушать свой внутренний голос.       Они вышли на улицу. В отличие от тёмного Асана, в Сеуле вечно царил свет. Солнце — днем, а ночью — не угасающие огни зданий, которые заменяли тут звёзды. Двое гуляли по тротуару, украшенному сияющими от гирлянд деревьями. Прохладный ночной ветер освежал тяжелую голову Юнхо, и он, прикрыв глаза, пытался насладиться этими небольшими минутами свободы. Напряженные разговоры, бумажная волокита, пристальные взгляды, громкие голоса — всё это было тем, что разрушало его разум и спокойствие. И вот он наконец-то вышел из этой тесной комнаты отеля и мог вот так гулять по улицам Сеула.       Ким за это время не проронил ни слова, лишь молча шагал рядом с Юнхо. На удивление Чона, рядом с ним было легко. Никакого давления или бесконечных вопросов. Лишь тихая ночная прогулка. Юнхо решил всё-таки нарушить эту тишину, спросив: — Ты хотел о чём-то поговорить? — Да. Хотел поговорить о твоём состоянии, — такого ответа юноша не ожидал, и он продолжил слушать старшего. — Ты выглядишь очень подавленным. Я бы не сказал, что и раньше было всё хорошо, но сейчас у меня сложилось такое ощущение, что тебя что-то тревожит. — Я… не знаю, вроде всё как обычно, — тихо проговорил Чон, не уверенный в своих же словах. — Хм. Нет ничего такого, если ты мне расскажешь то, что тебя волнует. Я хороший слушатель. Но не подумай, я не настаиваю на том, чтобы ты мне открылся прямо сейчас. Можешь прийти ко мне в любое время, я всегда буду рад тебя выслушать. — Хён, но зачем ты тогда вывел меня на прогулку? — Просто. Почему бы и нет? Я заметил, что разговоры о Минги сильно расстроили тебя. Поэтому я решил, что тебе стоит развеяться. — Ясно. Спасибо. — Не за что.       «Может все-таки стоит рассказать ему обо всем?» — подумал Юнхо, нервно кусая свою нижнюю губу. Хонджун был для него чужим человеком, но почему-то открыться ему хотелось сильнее, чем своим друзьям. И держать в себе все эти мысли Чон устал. Поэтому он, опустив взгляд, начал: — Знаешь, хён… у тебя когда-нибудь стоял выбор между страхом и желанием? — Да, — ответил ему Ким. — Каждый, я думаю, испытывал это. Я считаю, что основа нашей жизни как раз таки в этом выборе. — Как ты думаешь… что лучше выбрать? — Зависит от ситуации. Где-то страх действительно обоснован, а где-то желание будет шансом поменять свою жизнь к лучшему. До того как ты сделаешь выбор, наверняка не знаешь, что произойдет. — Да. Вдруг какой-то выбор окажется неверным… — Нет, любой выбор — верный. — Почему? — с удивлением спросил Юнхо. — В одном случае ты получаешь опыт, а в другом — желанный итог. И то, и другое изменят твою жизнь. Если ты пожалеешь, то на следующий раз у тебя будет достаточно знаний, как лучше поступить. А если ты всё-таки не прогадаешь, то получишь то, что нужно. — А вдруг следующего раза не будет? — чуть тише вымолвил Чон. — Если мне нужно решить здесь и сейчас, что мне нужно делать. А следующего раза не будет. — Каковы риски? Что стоит на кону? — Жизни. Моя и моих близких. — В любом случае вы будете в риске. Ты уже вовлечен в этот водоворот, и не важно, хотел ты этого или нет. Но только… если ты отступишься, не факт, что тебя не достанут. Никто не знает, как повернется судьба. — И что же будет лучше? — Решать тебе. Тебе лучше знать. Но знай одно — в том или ином случае ты будешь жалеть. И выбирать надо тот вариант, где этих сожалений будет меньше.       Хонджун будто читал Юнхо, словно открытую книгу. Ведь без контекста он понял, о чём Чон говорил.       Но даже сейчас юноша не мог решиться, пока Хонджун не добавил: — Каждый твой шаг определяет твою судьбу. Сейчас тебе нужно сделать выбор, от которого зависит все. Не получится его вечно избегать. Иначе это никогда не закончится.       И эти слова были правдой. Но прежде чем принять выбор, Юнхо нужно было прояснить для себя кое-что.

«Отведи меня к Минги. Я поговорю с ним».

16 апреля, 22:09. Город Сеул, район Сочо, отделение полиции.

— Всё, что тебе нужно — узнать, где находятся записи. Не слушай его речи всерьез, — говорил Уён, хлопая Юнхо по плечам. — И вообще, просто узнай то, что надо и всё, уходи. Ведь он тебе больше не друг, он — маньяк, который убивал людей. Понял?       Чон хотел было возразить, но Сан опередил его: — Он прекрасно справится сам, без твоих наставлений. И вообще, может лучше его воспринимать пока за обычного человека, а не за жестокого убийцу?       Двое начали спорить между собой, но Чон уже не хотел слушать это, поэтому он просто махнул друзьям рукой и направился к лифту. «Удачи! Если что, пишите или звоните мне. Я буду в больнице», — прокричал Хонджун напоследок, и двери захлопнулись.       Юнхо был благодарен Хонджуну за то, что он дал шанс поговорить с другом, пусть даже в этом была и его выгода. Но сейчас Чона это не волновало, и он, сделав глубокий вдох, старался привести все свои мысли в порядок.

«Мне нужно поговорить с ним. И наконец-то принять решение».

      «Пятый этаж. Двери открываются», — это было началом конца этой истории. Пролёты, коридоры, и вот он видит утомившуюся знакомую фигуру, сидящую спиной к нему. Не успел Юнхо постучать, как из комнаты раздалось: — Уходите. — Минги, это я, — тихо произнес Чон.       Сон тут же повернулся к нему. В его глазах заискрилась надежда, и он, с нескрываемой радостью, сказал: — Юнхо… я так рад, что ты тут, — но вдруг его лицо почему-то сделалось в разы грустнее. — Ты ведь пришёл сюда для допроса? — Нет, — честно ответил Юнхо. — Я хочу поговорить с тобой.       Он сел на пол, и, смотря на друга, продолжил: — Как ты? — Паршиво, — признался Минги. — Руки нет, я даже толком писать ничего не могу. А ещё эти фантомные боли… — Мне очень жаль, — проговорил Чон, с огромной печалью смотря на него. — Хах, ладно, с этим можно смириться, — усмехнувшись, отмахнулся Сон. — Даже с тем, что я чуть ли не каждый день разговариваю с адвокатами. — Понимаю, то же самое и у меня сейчас. — Да. Но, к счастью, есть и поводы для радости. У меня отдельная камера, — с грустной улыбкой проговорил Сон. — Могу побыть сам с собой. — Не припоминаю, чтобы ты любил одиночество. — Мне и сейчас это не очень нравится. Но всяко лучше, чем разговаривать с этими людьми. — Ясно. Я хотел спросить тебя. — Насчёт дела? — Нет-нет, забудь пока о нём. Я хотел узнать… ты специально сказал мне пойти к той горе? Чтобы Ёсан смог меня поймать? — спросил Юнхо, смотря в усталые тяжёлые глаза Сона. — Нет! Ни за что! — тут же возмутился Сон. — Я не знал, что он вообще там. — Зачем ты тогда сделал это?       Но Минги молчал. Юнхо не мог поверить в то, что его друг был тем самым кровожадным маньяком, о котором говорил каждый. И сейчас, сидя напротив него, он не видел жестокого убийцу. Лишь напуганного мальчика, который, возможно, был такой же жертвой обстоятельств. Чон, придвигаясь ближе к решётке, проговорил: — Слушай, я не пришёл сюда для того, чтобы допрашивать тебя. Всё, что мне нужно — принять важное решение. И я подумал, что поговорив с тобой, я смогу это сделать. — А что за решение?       Юнхо тихо, почти полушепотом, произнёс: — Встать мне на вашу с Ёсаном сторону или идти против вас.       Минги, выдержав паузу, усмехнулся и ответил: — Юнхо, это выбор без выбора. Не важно, против или за кого ты будешь, исход очевиден. — Почему? — Ёсан непростой человек, ты сам прекрасно знаешь. Он обязательно найдёт выход из этой ситуации. Несмотря на то, сколько доказательств вы сможете собрать против него, Ёсан сделает так, чтобы все ваши аргументы сыграли против вас. — Неужели ты действительно так думаешь? — Я знаю. Это было не раз, и не два. Если ему удалось убедить полицию, думаешь, он не сможет это сделать и с судом? Дело закроют. Все ваши усилия бесполезны. — Нет! — внезапно выкрикнул Уён, вышедший из-за угла. — Люди этого не забудут! Никто этого никогда не забудет! — Уён, ты что?! — паниковал Сан, который дергал его за руку. — Сан, но он же не прав! У нас есть шанс выиграть это дело! — Почему же? — спросил Минги, непонимающе глядя на младшего. — Сейчас мы как никогда близки к победе. И сейчас ты её отбираешь у нас. — Она никогда и не была рядом. Уён, опомнись, — с отчаянием ответил Сон. — Нет, это ты опомнись! — прокричал он и, громко выдохнув, продолжил: — Опомнись и сделай наконец-то выводы. Раскайся за свои деяния и помоги наконец-то посадить нам Ночного Душегуба. — Раскаяться? Помочь вам? Вы что, совсем? Слишком поздно что-то менять. На моих руках уже кровь этих людей. Я убил их! И ты думаешь, что им нужны мои извинения?! Им нужна моя помощь?! — Да, нужна! Твоя помощь нужна! Ведь без неё мы не сможем выиграть суд. — Хах, вот значит как, — усмехнулся Минги. — Но извините, я никак не могу вам помочь. Уходите вы все. Я так и знал, что вы пришли лишь для того, чтобы вытащить из меня информацию.       Они вот-вот действительно собирались уходить, потому что не могли просто достучаться до Сона. Однако Уён, с глаз которого предательски потекли слёзы, сказал: — Ты сказал, что никому не нужны твои извинения. Это не так. — Что ты- — А ты не хочешь извиниться передо мной? — с улыбкой на лице и болью в глазах спросил Чон.       Минги в эту секунду потерял дар речи. Казалось, эти слова попали ему в самое сердце. Он лишь стыдливо опустил взгляд, стараясь вообще не смотреть на Уёна. А тот продолжил: — Я не знаю, хотел ли ты действительно тогда меня убить или нет. Но это не отменяет того факта, что ты ранил меня. И не только физически. Мне больно осознавать, что ты так поступил со мной. И всё, чего я ждал от тебя — раскаяния. Но ты даже на это не способен. — Уён… — Ты и в правду тот самый жестокий убийца? Где же мой друг, который приютил меня, когда собственные родители выперли меня из дома? Который также помог мне пережить все эти кошмары. Почему я вижу перед собой человека, который тогда хотел меня убить в туалете? И если бы я не воткнул ему в руку его же иглу, то умер бы там. — Уён… прости меня! Простите меня, прошу вас! Простите, пожалуйста! Я не хотел этого всего!       Слёзы вырвались наружу, а вместе с ними и все те чувства, которые Сон пытался в себе подавлять: боль, страх, тоска, гнев. Он плакал, словно ребенок. Все были поражены тем, как сильно и громко взывал Минги. И Уён, вытащив свой телефон из кармана, протянул его Сону со словами: «Не только я пережил это. Другие люди тоже страдали. И ты хочешь отобрать у них надежду?».

***

Пользователь [11845]: Он убил моего брата. Он был самым родным для меня человеком. А сейчас его больше нет. Я не знаю, как мне дальше жить… Пользователь [22712]: Две мои подруги стали жертвами Ночного Душегуба. Я хочу, чтобы он ответил за то, что сотворил с нами. Со своими жертвами, с их близкими, даже с теми, кто вёл против него расследование. Такие, как он, заслуживают смерти, не меньшего! Пользователь [12873]: Это горе коснулось нас всех. А самое главное то, что из-за бездействия каждого участника этой истории, всё дошло до такого итога. Всем было плевать, всем было страшно. Именно поэтому мы с вами оказались здесь. Пользователь [72638]: Я чуть не стала жертвой Ночного Душегуба. Я часто видела его в барах. К нему постоянно подходило много людей познакомиться, либо пообщаться. Я не стала исключением. И по ходу того, как мы разговаривали, он спрашивал слишком много странных вопросов: чувствую ли я себя одиноко, не чувствовала ли я беспомощности или отчаиния, нет ли у меня никаких проблем, которые он мог бы решить. Я подумала, что это очень странно, поэтому я просто ушла. Никогда бы не подумала, что это спасёт меня… Пользователь [19837]: Да-да, у меня было почти так же. И я тоже мог бы стать очередной жертвой… Он задавал мне примерно такие же вопросы. У меня было ощущение, что я нахожусь на приёме у психолога, а не просто в баре за разговором с симпатичным человеком. Меня это сильно насторожило. И сейчас я понимаю, что слава богу всё сложилось именно так… Пользователь [98735]: Мы должны также приложить усилия для того, чтобы посадить этого маньяка. В блоге упоминалось, что скоро будет проводиться суд над Ночным Душегубом. Мы обязаны посодействовать в том, чтобы всё закончилось хорошо. Написать петиции, собрать подписи — всё, что угодно. Не нужно надеяться лишь на то, что всё само решится. Тем более этот маньяк — наследник огромной компании, и денег у него больше, чем у всех нас. Я чувствую, что всё не закончится вот так просто. Пользователь [97524]: Верно! Мы должны помочь! Если от нас потребуется помощь, мы постараемся её предоставить! Пользователь [88813]: Наконец-то это случилось! Наконец-то посадят этого ублюдка за решётку! Я не могу сдержать слёз, ведь эти дни были адом для всех. Наконец-то это закончится!

***

      Минги, несмотря на решимость людей покончить со всем, был все ещё не уверен в том, смогут ли они противостоять Ночному Душегубу. Поэтому он, не поднимая взгляда, тихо проговорил: — Я бы действительно… хотел, чтобы всё это наконец-то закончилось. Не важно сяду ли я в тюрьму или нет, я просто хочу, чтобы весь этот кошмар прекратился и мои мама с сестрой был в безопасности. — Минги, и ты можешь это сделать, — сказал ему Юнхо, протягивая руку сквозь решетку. — В твоих силах всё исправить. — Ты так думаешь? — Да. Просто поверь мне, прошу.       Сона так же как и Чона, терзали сомнения. Он по очереди рассмотрел лицо каждого: переживающий Сан, решительный Уён и Юнхо, в глазах которого загорелся огонёк надежды. И именно это убедило Минги довериться своему другу. Самому дорогому.       Он, вытащив что-то из кармана, положил это в протянутую руку Чона. И, накрыв чужую ладонь своей, сказал: «Хорошо. Тебе я поверю».       Наконец-то Минги отпустил руку Юнхо, и он принялся разглядывать то, что дал ему Сон: грязное кольцо с огромной звездой. Рассмотрев чуть внимательнее, Юнхо увидел на одном из «лучей» царапину. «Кольцо — это гора Ёнин, а камень — её вершина. Сама звезда похожа на компас. Царапина — примерное месторасположение того, что спрятал Сонхва. Я хотел тогда отдать его, но так и не смог».       «Прекрасная работа, ребята!», — послышался голос сзади. Все, обернувшись, увидели следователя Чона, который, оперевшись о стену, аплодировал им. «Я знал, что Хонджун был прав, — потом он, взглянув на Минги, сказал ему: — если что, не обижайся на них. Они сюда действительно пришли не для того, чтобы выбить из тебя информацию».       После мужчина, дёрнув пальцем несколько раз, жестом показал им следовать за ним, и Уён с Саном, не задавая лишних вопросов, так и сделали. Но Юнхо остался там. И, бросив последний взгляд на друга за решёткой, сказал ему: «Спасибо, что поверил в меня. Я ни за что не подведу тебя».       «Юнхо, ты там долго? Мы тебя тут ждём», — прокричал Сан ему издалека.

17 апреля, 00:02. Город Сеул, район Сочо, отделение полиции.

      Они сели за огромный стеклянный стол, находящийся в центре комнаты. Следователь Чон, оглядывая свидетелей, сказал: — У меня есть некоторые сомнения насчёт Сон Минги. — О чём вы говорите? — не дослушав, спросил Уён. — Если начинать с самого начала, то у нас были собраны все улики против Ким Сынхвана и Кан Ёсана. Но Минги был под вопросом. И мы не знали к кому его относить — к свидетелям или к соучастникам. До этого момента. — До этого момента? — спросил Юнхо. — Да. Два дня назад пришли результаты судмедэкспертизы Сон Йеджин. И, опираясь на заключение оттуда, было найдено неизвестное ДНК. Я предполагаю, что это ДНК Сон Минги. У нас есть возможность сравнить их. И они, скорее всего, совпадут. Однако… я не уверен до сих пор, можно ли его считать полноценным соучастником, как Ким Сынхвана. И, опираясь на слова специалистов и другие собранные улики, Сон Минги, скорее всего, является жертвой обстоятельств, нежели вторым Ночным Душегубом. — Вы имеете в виду то, что если провести экспертизу, то это станет приговором против Минги? — Верно. И мы переходим к главному вопросу — стоит ли это делать или нет. Вы, как люди, которые его хорошо знают, можете предположить сможет ли он снова ввязаться в подобную ситуацию. Выскажите свои точки зрения, и от этого мы будем плясать. — Но почему вы просто не сдадите всё на экспертизу? — Знаете какой главный принцип суда? «Лучше отпустить виновного, чем посадить невиновного», — вот так он звучит. Я не могу понять, является ли Сон Минги действительно маньяком, который способен на те же зверства, что и Кан Ёсан. Или же все обстоятельства просто сложились против него. Поэтому я спрашиваю вас — заслуживает ли Сон Минги наказания? Сможет ли он в дальнейшем решиться ещё раз на убийства?       Все трое задумались над этим вопросом. Это было тяжело для каждого из них, ведь по сути судьба Минги была в их руках.       Спустя долгие минуты напряженной тишины Сан сказал: — Я не думаю, что это будет правильным решением посадить Минги за решётку. Когда мы все были в плену, я видел, как он вёл себя тогда. Это не было похоже на то, что он был за одно с Ночным Душегубом. Ёсан упоминал, что Минги всё-таки пытался дать нам какие-то подсказки и выполнял не все его поручения. А также, опираясь на их слова, я могу сделать вывод, что Минги, скорее всего, стал свидетелем убийства Чон Соён. Но Ночной Душегуб не убил его. Я думаю потому, что его можно было бы использовать в своих целях. Например, помогать с убийствами и похищениями. Поэтому я считаю, что Сон Минги был просто жертвой таких неудачных обстоятельств, а в целом, он не пойдёт на такое снова.       Уён, прищурив глаза, высказал: — Однако он всё равно помогал Ночному Душегубу. Одно дело, когда ты знаешь личность маньяка, а совсем другое, когда ты действуешь с ним сообща. То, что он пошёл на убийства, говорит о том, что такое, скорее всего, может повториться снова. Мы не знаем, появится ли новый Ночной Душегуб, который будет так же шантажировать его. Но мы знаем наверняка, если он появится, то Минги будет готов работать на него. — Да, но Ночной Душегуб угрожал ему смертью его матери. А также за «предательство» он ему руку отрубил. Я думаю, каждый из нас поступил бы на его месте так же. — Нет. Он бы мог обратиться за помощью. К тому же, у тебя есть пример, который не поддался ни одной угрозе Душегуба — это Пак Сонхва. Я видел те записки, даже врагу не пожелаешь такого. Но он же не пошёл с ним резать людей.       Сан и Уён — две крайности, которые воевали внутри Юнхо. Он действительно не знал какое решение принять, ведь, к сожалению, его голос будет решающим. Чон был согласен и с Саном, и с Уёном одновременно. Но он не знал, как поступить ему. «Он же не совсем виноват в том, что случилось. Он не поступит так снова»

«Если он решился на такое один раз, не факт, что он не перешагнет через закон и мораль в будущем»

«Но он пытался как-то помочь, давал подсказки. Даже сейчас он подсказал, где находятся записи Сонхва»

«Минги — преступник. Не важно под каким давлением он это сделал, но он сделал это»

«Да, но…»       Вдруг в голове внезапно раздался голос его мёртвой сестры.

«Не важно, поступит ли он так в будущем или нет. Не важно кто он — друг твой или враг. Не важно какие были обстоятельства. Он сделал это. Поэтому он должен ответить за всё. За Уёна, за меня, за всех тех, кто пострадал по его вине».

      Но покойники не разговаривают. И это значило лишь одно…       «Давайте так. Насчёт три нужно поднять руку, если вы за то, чтобы отправить всё на экспертизу», — устало проговорил следователь.       Раз.       Два.       Три.       Руку поднял только Уён. «Хм. Ладно, может будет действительно жестоко с нашей стороны не пожалеть Минги», — проговорил он, и на этот раз в его голосе не чувствовалось ни капли несерьёзности. Казалось, Уён действительно сделал такие выводы.       «Так, раз большинство против, тогда…» — не успел следователь договорить, как Юнхо поднял свою руку.

***

      Языки пламени почти достигли Сонхва, несмотря на то, что он со всех сил бежал наверх по лестницам. Однако с каждой секундой огонь становился всё ближе и ближе, Пак чувствовал его адский жар всем телом. Силы покидали его, он больше не мог бежать. Ухватившись за перила, юноша решил сдаться. Не было сил бороться. Сначала он бросил вызов судьбе, со всех ног бежал, но сейчас ему казалось, что эти ступени просто бесконечны.

«Похоже, это конец. Я больше не могу».

      «Эй! Давай! Осталось совсем чуть-чуть! Ты прошёл два круга из девяти!», — вдруг откуда-то прозвучал знакомый голос, однако Пак не мог его опознать. Сонхва лишь усмехнулся на это. Два из девяти. «Это бесполезно. Со мной уже всё кончено…» — ответил ему Пак.       Однако «незнакомец» потянул его за руку. Было ощущение, что Сонхва летел вверх. Холодный воздух бил в лицо, и наконец-то адское пламя больше не обжигало его. После белый свет ослепил Пака, и он прикрыл свои глаза.       «Тебе ещё рано. У тебя есть дела там. И ещё… я боюсь, что мой брат не переживет этого», — всё, что услышал напоследок Сонхва, перед тем, как он наконец-то проснулся.

***

17 апреля, 9:08. Город Сеул, район Ёнгон, больница при университете Сеул.

      Юноша, приоткрыв глаза, не увидел ничего, лишь белый свет, который неприятно щипал глаза. После он услышал неприятные звуки аппаратов. Почему-то Сонхва хотелось отключить их, чтобы больше не слышать эти режущие уши пикания. Однако в попытке просто поднять свою руку, он почувствовал резкую боль. Юноша взвыл, и это, к сожалению, единственное, что он выдавить из себя.       Спустя несколько секунд он услышал звук открывающейся двери, и за этим последовало: «Он проснулся! Боже мой, он проснулся!». Этот кто-то, казалось, удалился. А Сонхва продолжал смотреть в потолок с полуоткрытыми глазами. Сил не было даже повернуть голову, поэтому он решил прогрузиться в сон, в надежде на то, что он наберется больше сил, но вдруг…       «Эй, кукарача, не засыпаем», — сказал ему незнакомец. Пак старался распахнуть свои глаза настолько сильно, насколько это вообще возможно. Далее послышались приближающиеся шаги, а через секунду незваный гость наклонился над ним. «Да, выглядишь паршиво. Хотя, не удивительно. Говорить можешь?» — спросил его он, на что Сонхва отрицательно промычал. «Ясно. Ладно, для начала преставлюсь. Меня зовут Чон Вону, я — следователь, работающий над делом Ночного Душегуба. Слава богу ты проснулся именно сейчас, за неделю до суда».       Пак хотел что-то сказать, однако это было больше похоже на какое-то мямление. «Так, пока помолчи, ладно? Как восстановишься, тогда поговорим. И ещё… давай условимся на одном. Никто не должен знать то, что ты проснулся. Ни твоя тётя, ни твои друзья, ни даже Хонджун. Я договорился с больницей, никто не будет знать этого, если ты не разболтаешь. Моргни два раза в знак согласия», — сказал мужчина.       Сонхва выполнил то, что от него требовалось, и «собеседник» продолжил: «Отлично. Я знаю, что ты очень умный малый. Хонджун сказал, что основную часть расследования ты взял на себя. Отличная работа, Шерлок. Так же тебя называл он, да?». Почему-то в этот момент в сердце Пака проснулась тоска. Ему стало настолько паршиво на душе, что слёзы из глаз невольно покатились вниз.       «Эй! Ты чего?! Так, не плачь, не плачь!» — прокричал следователь. Он, взяв в руки салфетку, начал небрежно вытирать его лицо. «Так, я тебе обещаю, увидишь ты и Хонджуна, и тётю, и своих друзей. Просто сейчас потерпи, хорошо? Это ради твоей же безопасности».       Спустя десятки мокрых салфеток, Чон продолжил: «И ещё. Как только восстановишься, будешь со мной расследовать дело. Это будет тебе отличным опытом перед службой в полиции. Просто поможешь мне разъяснить некоторые детали и всё».       Сонхва не знал, что вообще происходит сейчас в мире, но понимал одно — всё это закончится хорошо. По крайней мере, он надеялся на это.

***

Неизвестный номер: Добрый день, Ким Хонджун. Вас беспокоит Пак Сэён. На данный момент я нахожусь в Сеуле, поэтому мне бы хотелось встретиться с Вами и поговорить насчёт дела, которым Вы занимались последние пять лет.

Вы: Здравствуйте! Хорошо, я не против. Завтра в 16:00 Вас устроит?

Неизвестный номер: Да, конечно.

Вы: Отлично. Тогда к 16:00 подойдите к главному офису. Вы отправили точку на карте.

<b>Неизвестный номер: Хорошо, я Вас поняла.

21 апреля, 16:09. Город Сеул, район Ёндынпо, головной офис KBS.

      «Рад приветствовать, госпожа Пак. Присаживайтесь, пожалуйста», — с натянутой улыбкой проговорил Хонджун, жестом указывая на стул, стоящий напротив его рабочего стола. Женщина, не отводя пристального взора от него, медленно села на него.       Атмосфера была накалена до такой степени, что Ким мог почувствовать жжение в груди. Но он всё так же продолжал улыбаться, игнорируя злобу, что читалась в глазах собеседницы. И, глубоко вздохнув, Хонджун наконец-то начал: — Вы хотели поговорить о деле, не так ли? — Всё верно. Огромное количество раз вы просили меня предоставить информацию о моём брате, а также от моего лица дать показания, которые вы сами составите. — Неужели вы всё-таки сделаете то, о чём я вас просил? — Да.       Ким потерял дар речи от удивления. Ранее это было чем-то сродни неосуществимой мечте, а сейчас он щипал себя за руку, чтобы убедиться в том, не сон ли это. Неужели все его усилия не насмарку? Сэён продолжила: — Однако у меня будет одно условие. — Какое? — Хонджун мог бы и догадаться, что за таким предложением последуют и требования, но ранее сказанные слова вскружили ему голову, и он даже не подумал об этом. — Для начала мне стоит всё объяснить. Знаете почему я вообще здесь? — Потому что вы — свидетель в деле о Ночном Душегубе? — Верно. Я была той, с кем Сонхва контактировал в последний раз. Но помимо этой есть и другая причина, ведь Сонхва… — Я всё знаю, можете не утруждать себя в объяснении, — перебил женщину Ким, видя, что ей тяжело говорить об этом. — Ладно. Пусть врачи мне ничего не говорят о состоянии моего племянника, хотя я множество раз спрашивала об этом, но я знаю, что он будет жить. И мы уедем с ним подальше от вас и вашего влияния на него. — Что вы имеете в виду? — спросил Хонджун, до боли сжав кулаки. — Я предоставлю всю информацию, которую вы попросите. Но после этого я запрещаю вам видеться с Сонхва. Вы не должны присутствовать в его жизни. — Г-госпожа Пак, подождите, но ведь можно- — Нельзя, — перебила его Сэён. — Я вам неясно объяснила? Вы — прямая угроза для Сонхва. Ему с вами не место.       После она достала из своей сумки огромную папку и, придвигая её к Киму, сказала: — Это — материалы, которые собирал Пак Сэвон. Письма с угрозами от Кан Джемина, переписки с пострадавшими от него, документы, раскрывающие и подтверждающие его коррупционные схемы — всё это тут. И вы получите это лишь в том случае, если согласитесь с моими условиями.       Перед Хонджуном стоял выбор. Пятилетнее упорное расследование, ради которого он был готов даже отдать свою жизнь; или Пак Сонхва, внезапно появившийся в ней. Всего лишь две недели назад он смог бы без проблем принять решение. Но не сейчас…

Желанное прошлое или сомнительное, неясное будущее?