Красный и черный

Гостиная Блэков представляла собой просторный, погруженный в полумрак зал. Портреты в массивных золоченых рамах потемнели от времени. В узкие окна заглядывали сухие ветви. Поместье могло показаться заброшенным, но сегодня здесь было многолюдно, отовсюду доносилась музыка и разговоры. Утонченно одетые юноши стояли, опершись на резную спинку какого-нибудь затейливого диванчика, и щедро сыпали восторги девушкам, надеясь поймать кокетливый взгляд. Дамы прохаживались с бокалами в руках, блистая ожерельями и искоса поглядывая на своих заклятых подруг. Разве что отцы семейств вели степенную беседу, оставаясь за столом. Двое девушек стояли в стороне ото всех. Одной из них была Бельвина Блэк. Она держалась прямо и, скрестив руки на груди, молча смотрела на свод камина, в котором изредка вспыхивало изумрудное пламя, извещая о прибытии опоздавших гостей. Вышитые на ее платье серебряные листья переливались в отблесках магического огня. Напряженное лицо казалось особенно бледным в обрамлении гладких темных волос, волнами спадающих на плечи. Другая девушка в спешке что-то говорила, то и дело оглядываясь на камин. Её прелестное платье было заткано шелковыми розами, а крохотные рукава обрамляла дымка гипюра. Она прохаживалась взад-вперёд, на поворотах круто виляя шлейфом. Несколько светлых локонов выбилось из её причёски, но она не обращала на это внимания. Это была Мория Мракс. — Нет, я просто не понимаю… — снова повторила она. — Это на тебя не похоже… Бельвина встрепенулась, увидев то, чего ждала, и скользнула мимо неё к камину. Мория обернулась — в гостиную шагнул её брат. Он сбросил мантию с плеч, перекинул её через руку и поднял палочку, которая тут же запульсировала красным. Как и полагалось на подобных вечерах, на нем был фрак и жилет из белого атласа. К шейному платку была приколота маленькая изящная булавка с лунным камнем — одна из немногих возможностей для мужчины выразить индивидуальность в стиле. Подоспевшая Бельвина наскоро протянула руку для поцелуя и увлекла его за стол, попутно о чем-то рассказывая. Мория со вздохом направилась следом за ними.

***

— Так ради чего этот ужин? — Оминис пытался вклиниться в перечисление родственников и знакомых, присутствующих в зале. — Кто виновник торжества? — Отчасти — ты сам… — Бельвина со скрипом подвинула к нему необъятный бокал вина. — Отчасти — я… Скажи, когда мы впервые здесь встретились? — Очень давно. Кажется, мне было лет десять, а ты тогда еще лежала в люльке, и меня к тебе не пускали, думали, могу что-то натворить нечаянно. — Да нет, по-взрослому… Мы в детстве толком и не играли вместе. — А… Тогда года два назад. В то время ещё Эшбрук получил повышение, и… — Вот! Ты приходишь сюда уже два года, Оминис. — Это ты к чему? Неужели все твои кузины собрались, чтобы отметить двухлетие моих… м-м… визитов? Соседний стул с грохотом отъехал. Оминис обернулся: в красноватом отблеске его палочки нарисовалось лицо, которое как нельзя кстати подходило к любой запутанной ситуации. — И ты в этом замешана, да? — обратился он к Мории. — Нет! — запротестовала она. — Я сама не знала… Послушай… — Да, мы с удовольствием послушаем… — медленно проговорила Бельвина, метая в Морию уничтожающие взгляды. Та запнулась, и Бельвина довольно откинула голову. В её волосах сверкнули серьги с крупными камнями. Оминис болезненно поморщился. Его магическое зрение не позволяло различить многих тонкостей видимого мира. Окружающую действительность для него рисовали неясные алые всполохи и рваные росчерки, прорезающие бесконечную пустоту. Но кое-что, скрытое от остальных, он умел различать гораздо лучше. Это произошло и сейчас: невыносимый ледяной блеск камней обжег его до дурноты. На висках выступил липкий холодный пот. Он отдернул руку с палочкой и больно врезался локтем в край стола. — Что-то увидел? — быстро спросила Мория. Оминис провел рукой по лицу, отгоняя наваждение, и обратился к Бельвине. — Что у тебя сверкнуло в волосах? — Ты о серьгах? Как ты их заметил? — Не знаю. Откуда они у тебя? — Кто-то из коллег отца прислал. Кстати, там еще была записка, что они заговорены на исполнение желаний. Мне это показалось забавным. Может, ты почувствовал следы того заклинания? Оминис не разделял ее легкомыслия. — Ты могла бы одолжить их мне? Бельвина фыркнула и лениво оттолкнула его руку. — Ой, Оминис! Если хотел попросить у меня что-то памятное, можно было преподнести это проще. Но, думаю, это неудачный подарок. Что тебе с ними делать? Да и мне они нравятся. Иногда кажется, словно они сегодня выглядят не так, как вчера. Оминис хотел объяснить свою просьбу, но Мория, покосившись на Бельвину, решила достучаться до брата: — Оминис, мне кажется, тебе не стоит здесь быть. Это не простой бал, Блэки что-то замышляют. А теперь еще эти странные серьги… Давай уйдем! До Бельвины донеслось только шипение. Она с досадой цокнула языком: — Слушай, это же неприлично — вот так шептаться при всех! Оминис, никогда не одобрявший использования их семейного дара, понял, что сестра говорит с ним на парселтанге, и упёрся, даже не пытаясь разобраться в ее словах. В этот момент в противоположном конце зала Финеас Найджелус Блэк, статный и особенно сияющий, заметил прибытие Оминиса и поднялся из-за стола. — Дорогие гости, прошу вашего внимания… — произнес он со всей возможной торжественностью. Публика начала стекаться на его усиленный магией голос. Финеас сделал внушительную паузу, дожидаясь, когда нетерпение достигнет своего пика, и продолжил. — Благодарю всех вас за сегодняшний визит! Надеюсь, скромные угощения хотя бы немного скрасили ваше ожидание, а теперь… Прошу поприветствовать звезд этого вечера: моя любимая дочь Бельвина и ее спутник — вы все знаете его славную семью — Оминикс Мракс! Сегодня этим двоим есть чем нас порадовать. Он жестом пригласил их подняться со своих мест. Бельвина с натянутой улыбкой толкнула Оминиса каблуком, и они сумбурно принялись отодвигать тяжёлые стулья. — Что происходит? — шепнул он. Но тут Финеас, терпеливо ожидавший, пока они предстанут взору гостей, провозгласил: — В эти нелегкие времена, полные странных идей и возмутительных… кхм, взглядов… нам, представителям древних волшебных родов, нужно как никогда держаться вместе. И что может быть прекраснее союза любви? Союза, призванного породнить наши семьи и сохранить непревзойденную чистоту крови! Итак, не буду утомлять вас долгими речами… Наши юные влюбленные объявили о помолвке! Последние слова произвели впечатление взрывного заклятия. Раздались овации, из поднятых над головами палочек выстреливали снопы разноцветных искр, отовсюду звучали поздравления. У Оминиса зазвенело в ушах. Они с Бельвиной ни разу не затрагивали тему отношений даже в шутку, а их редкие встречи на званых ужинах были лишены романтики. По правде говоря, его куда больше занимали события десятилетней давности, чем то, что происходило с ним здесь и сейчас. Возможно, он что-то упустил из виду, но уж точно не собственное предложение руки и сердца. Теперь они стояли посреди всеобщего веселья, увешанные серпантином и посыпанные конфетти. Бельвина была так близко, что он ощущал запах её волос. «Что может быть прекраснее союза любви?» Вот только он чувствовал себя совершенно лишним в этой семейной сценке. Внезапно кто-то стиснул его запястье. Неведомая сила выбила почву у него из-под ног, звуки слились в одно целое. Он оступился, потерял равновесие и вдруг приземлился на что-то мягкое и влажное. Оминис вскинул палочку, которую чудом не выпустил при падении. В непроглядной темноте над его головой мерцали бесконечно далёкие алые брызги созвездий. Холод и влага заползали под одежду — высокая трава была мокрой от опавшего тумана. Он разорвал злосчастный серпантин, спутавший его по рукам и ногам, и поднялся. Неподалёку кто-то завозился, из зарослей вышла Мория. — Прости, предупреждать было некогда. — Она наклонилась, чтобы выжать подол платья. Судя по всему, с приземлением ей не слишком повезло. Съехавший шейный платок, который Оминис мял, пытаясь то ли поправить, то ли развязать, растворился прямо в его пальцах. Морок, что они с сестрой старательно наводили на свои одежды для соответствия общему лоску, спадал, и из-под маски парадного фрака начинал проглядывать видавший виды костюм. Оминис схватился за голову: — Мы что… Мы трансгрессировали? Ты хоть понимаешь, как это выглядело? «Сбежавший жених» — чудесная рекомендация! — А ты и не был никаким женихом! О чем ты вообще? Думал, я буду торчать там и наблюдать, как Блэки из тебя тряпичную куклу на ниточках делают? Они даже не дали тебе слова! Мне нужно было как-то спасать положение… — И это ты называешь спасением? — Он подавил гневную тираду и как можно спокойнее произнес: — Скажи хотя бы, где мы. Мория пожала плечами: — Я представила дом родителей, значит, мы где-то рядом. Пойдем... вон туда. Она стала продираться сквозь гигантские стебли чертополоха. Было очевидно, что направление она выбрала наугад, но нелепость этого вечера настолько выбила Оминиса из колеи, что он просто побрел следом за сестрой. Когда они выбрались к подножию Кривого холма, было уже за полночь. Шли молча, поминутно накладывая на свои мантии согревающие чары. Морию начинало знобить от усталости. Наконец они переступили порог родительского дома. Оминис держался на ногах только благодаря мыслям о своей уютной хижине. Он с ходу направился к очагу, но помедлил и обернулся. Мория переводила дыхание, привалившись к старому сундуку и потешно раздувая щеки. Оминис прижал её к себе и чмокнул в макушку. — Спасибо, но больше не нужно меня спасать, хорошо? Ты можешь нас убить. — Если что-то нас и убьёт, так это твоя безмерная уступчивость, — пробормотала она, уткнувшись носом в его плечо.