Бледные души

Искушение. Столь коварное по своей природе и настолько же очаровательное явление. Просыпался и был окутан ароматом ночной страсти, мыслями о новых жертвах. Засыпал, и наслаждение мерно растекалось в крови. Ничто не сравнилось бы с этими мгновениями. Однако у него и ничего не было, чтобы сравнить. Так прошла юность, и наступила пора мудрых поступков, которых так отчаянно ждала мать. Но вино продолжало литься, а женские лица сменяться. Искушение. Оно было слишком велико и невероятно притягательно, чтобы хоть на секунду посметь отказаться от него. Даже подумать о таком страшно. Что же тогда останется от Эйгона? Лишь жалкая, блёклая оболочка, украшенная единственным словом. Таргариен. Внутри нет ни стремлений к славе, власти или силе, ни желаний быть или стать кем-то. Только… Искушение. Единственное, что грело душу принца и будоражило тело. Это его суть в чистом виде. И без искушения он превратился бы в кристальное ничто. Скрежет вилок и ножей эхом разносился по каменным высоким колоннам. Обрывистые фразы, неловкие кивки и стальное терпение помогали создать иллюзию мира и безопасности. Хотя бы ради самих себя. Однажды Таргариены уже собирались все вместе, однако семейные посиделки не пользовались успехом в этом доме. — Я слышал, что Визерис преуспевает в высоком валирийском, — разрушил тишину Эйгон и бросил сдержанный взгляд на старшую сестру. Рейнира застыла на пару мгновений, как бы позабыв, где и с кем она находится рядом, а затем, сделав глоток воды, ответила тем же сдержанным тоном: — Да, Визерис постоянно практикуется, порой говорит на валирийском беспрерывно, вовсе позабыв общий язык. — А Эйгон? — уловив намёки на разговор, поддержал тему Дейрон. — Он ужасный непоседа. Нужно постараться, чтобы заставить его усидеть на месте, — ласково улыбнувшись, ответила королева. В сознании вмиг прорисовалась ясная картина малыша Эйгона, его серебристые волосы, пухлые щечки. Однако черты детского лица стали быстро сменяться: светлые волосы окрасились в тёмный, фиалковые глаза стали карими. — Джофри был таким же. Тяжёлый вздох Деймона был подобен грому в отчаянной, замогильной тишине. Они никогда уже не смогут поддержать даже светский разговор. Слишком много боли и горя натерпелся каждый из них. Эйгон с Дейроном потеряли деда, детей, племянников, сестру, жену. Рейнира — двоих сыновей. Деймон — близняшек. Каждый лишился частички себя. Внезапный скрип двери привлёк внимание всех четверых, давая надежду на спасение унылого семейного завтрака. — Леди Дейнис из дома Таргариенов, — величественно объявил стражник и пропустил нежданную гостью. Девушка была до ужаса заурядной. Ни единый штрих не выдавал в ней хоть кого-то. Она была словно рождена, чтобы быть сразу всеми и никем одновременно. Увидев ту, вы никогда не запомнили бы ни цвет её глаз, ни крой её одежды и даже улыбку. Словом, она была обычная, но никак не Таргариен. Эйгон всеми силами сдерживал истерический смех, Семеро ему свидетели, он правда пытался. Однако подрагивающие уголки губ и нервное потирание носа выдали его в одночасье. Рейнира, как и Дейрон, молча, без единой эмоции осматривали новоиспечённую родственницу, в то время как Деймон без зазрения совести скептически скривил лицо. — Мне говорили, что у тебя валирийская внешность. — И это первые слова моего отца, — искренне просияла Дейнис и сложила руки за спину, проигнорировав приветствие королей и королевы. — Что ж, мне очень жаль разочаровать, ваше величество. Люди могут сказать многое, дабы убедить в своей правдивости. Деймон недоверчиво вскинул брови и продолжил с ощущаемой долей презрения рассматривать девушку, что нарекла себя его дочерью. — Ты должна была прилететь к вечеру. — Не люблю формальности. — Тебя и не спрашивали, что ты любишь, — раздражённо отчеканил мужчина. — И смотри на меня, когда с тобой разговаривает твой король. Девушка сжала пальцы сильнее и притворно вежливо исполнила приказ отца. — Где твой дракон? — Пытаетесь понять, правда ли я ваша дочь, — и это был не вопрос. Вердикт. Дейнис кивнула своим мыслям и вновь продолжила рассматривать огромное помещение, избегая людских фигур. Они были лишним элементом в её игре, декорациями, что хотелось вынести за дверь. — Это разумно, ваша светлость. Я бы сделала так же. Эйгон поразился её игре и еле удержал себя от порыва поаплодировать крестьянской актрисе. «Никто ещё не заходил так далеко!»— мысленно дивился король. — Драконы — свободолюбивые существа, они рождены для неба, а не для цепей и жалких овечьих загонов. Каир улетела, как только я прибыла в Королевскую гавань. — И как давно ты прилетела? — наконец подала осевший голос Рейнира. Она единственная, кто до последнего верила словам Лариса. В годы войны он помогал и Чёрным, и Зелёным. Но что-то внутри ей подсказывало ступить на неизведанную тропу и просто довериться. — Неделю назад, — скучающе, словно засыпая, ответила девушка. Некогда блуждающий взгляд протирал дырку в полу, а скудное лицо выражало ровно ничего. Деймон вдоволь насытился спектаклем и уже вознамерился объявить конец, но никак не счастливый для юной актрисы. Однако резкая живость Дейнис не дала даже возможности открыть рта. — Знаете, я долго странствовала по миру. И в конечном итоге встретилась с Детьми Леса. Они правда существуют! — с безумным восторгом отозвалась девушка, мысленно отсчитывая оставшиеся секунды. — Одна из них обучила меня, как распознать людей с плохими намерениями. Покрасневшее лицо Дейрона искривилось в недоумении. От слов безумной он ощутил неловкость, даже стыд, и, осознав это, раскраснелся сильнее прежнего. — Вы не верите, однако это неважно. В зал вошёл слуга, что нёс кувшин на золотом подносе. Эйгон уже в открытую посмеивался над «кузиной», чуть не ставшей ему коронованной женой. Ядовитый камень спал с его плеч. — Важно лишь то, что ты собираешься убить королеву. Поднос с оглушающим звоном упал на пол. Кинжал, припрятанный под длинным рукавом платья, впился в мужское предплечье, отчего слуга свернулся клубком и начал жалобно верещать. Дейнис брезгливо закатила глаза, но постаралась сохранить невинность лика. — Там был яд, не так ли? — точно заворожëнная, смотрела на рану девушка. Голос её стал глубоким, а движения — на удивление плавными и выточенными, словно та отыгрывала заранее приготовленный сценарий, известный лишь ей. Ведь дом Таргариенов замер в ожидании следующего акта. — Прошу, меня заставили! Ваше величество! Проявите милосердие! Я из крестьянской семьи, я просто хотел накормить своих детей. Вы же мать, поймите меня! Деймон тотчас схватился за Тёмную сестру, что верно следовала за ним по пятам, но холод ладоней его жены остановил короля. — Кто послал тебя? — властно отозвалась Рейнира и сильнее сжала руку мужа. Мужчина резко замолчал и поджал губу. Позабыв о боли и скорой смерти, сознание собственноручно отравило того воспоминаниями о долге и чести. — Война убивает добрых людей и создаёт монстров, — ласково пропела Дейнис, садясь на колени, чтобы быть на равных с её пленником. — Я понимаю тебя, правда! Я готова на всё ради тех, кто дорог мне. Её рука невесомо провела по щеке мужчины, отчего тот прикрыл подрагивающие очи. Спокойствие. Истекая кровью, он прикоснулся к столь невообразимому чувству благодаря девушке, что пыталась убить его. — Расскажи всю правду, и мы отпустим тебя к семье. Распахнув глаза, полные магического тумана, мужчина слабо кивнул. — Красные жрецы. Рглор показал им гибель от королевы. Тревога с примесью природной злобы поглотили сердца Эйгона и Рейниры. Они обменялись решительными взглядами, без слов понимая и поддерживая друг друга. Впервые. — Ты приговариваешься к смертной казни в пример тем, кто посмеет помышлять вред одному из правителей Вестероса, — громогласно молвила королева, не спуская испепеляющего взгляда с преступника. Стража схватила мужчину и направилась в сторону выхода. Дейнис резво встала на ноги и упрямо посмотрела на королеву. — Прошу прощения, ваше величество, но он мой. Она вцепилась в собственную кожу и тут же сорвала маску с лица. Невидимый облик, что забывался разумом и испарялся в сердце, так же таинственно исчез, как и появился на свет. Теперь волнистые серебряные волосы, что так жаждал узреть Деймон, едва ли доставали до плеч девушки, а фиалковые глаза победоносно озирали каждого удивлённого Таргариена. Из оцепенения их вывел крик. Мужчину не били хлыстом, не отрубали конечности, не протыкали живот ножом. А он кричал, словно всё это происходило с ним в одночасье. Надрывный животный вопль застыл в ушах. — Не отдавайте меня ей! Только не этой ведьме! Лучше убейте сейчас. У вас ведь есть драконы. Да! Сожгите меня в назидание всем. Враги будут трепетать. Я клянусь! Но не отдавайте меня ей!!! Он орал, как безумец. И плакал, как младенец. Однако приговор неминуемо настиг его. И имя ему — король Эйгон. — Забирай, — с нескрываемым задором сказал тот, смотря на запуганное существо, что по ошибке называлось человеком. Голова кружилась от событий. Планируемый тихий завтрак вновь превратился в эпичное представление одного из Таргариенов. Один вопрос порождал десять, а десятки давали жизнь сотням. Однако это уже не имеет никакого смысла. Ведь, кажется, Эйгон впервые решил прыгнуть в воду без посторонних наставлений. И, если быть честным, то это восхитительное чувство. — Будем считать это свадебным подарком. Дейнис отчего-то сдержанно поклонилась королю. Словно не получив разрешение убить Джона, она бы отдала его живым. Однако такой простой жест показался правильным и уместным для неё. Несмотря на удушающие волны гнева и ярости, что годами убивали деву, она старалась казаться нормальной. Было ли это неосознанным детским стремлением понравиться родственникам? Дейнис не знала. Но ясно ощущала. — До скорой встречи, — приветливо помахав рукой, хищно обратилась та к своему узнику. Стража выволокла мужчину, что нещадно забился в конвульсиях под звонкий девичий смех. — Забавно, не правда ли? Деймон наклонил голову вбок и неопределённо кивнул себе. В точности как недавно сделала его дочь. — Не сдерживайте ваших догадок, мой король, — подметила Дейнис задумчивое выражение лица отца и бросила беглый взгляд на стол. — Мы благодарим тебя за оказанную помощь, — дружелюбно ответила Рейнира, прежде чем с губ мужа не слетела очередная порция яда. — Моя смерть привнесла бы раздор в нашем непростом положении. Но… что это такое вообще было? Столь искреннее непонимание вызвало улыбку у Дейнис, точно перед ней не сама королева Вестероса, а малое любопытное дитя. — Это был Джон, ваше величество. Он никакой не крестьянин, не семьянин, а лишь фанатик, — тихим голосом начала рассказ девушка. Пальцы сжали грубую ткань платья, а глаза налились тёмными воспоминаниями. — Джон принёс в жертву своему проклятому богу мою спутницу. Ей едва исполнилось шесть. Губы Рейниры сжались в тонкую полоску, а горло сдавила горечь. — Я потратила годы, чтобы выследить этого ублюдка, и недавно узнала, что их шайка вознамерилась убить новую королеву. И в это же время мне передают известие о приглашении в Королевскую гавань. С последующими мелочами для меня, но великим шансом для фанатиков. Эйгон безостановочно смотрел на неё. Видел, как крепко та сжимала пальцы. Слышал, как временами подрагивал её голос. Отвага и смелость, что служили Дейнис несокрушимым щитом, остались позади. Пред мужчиной предстала одинокая девушка, что видела мир лишь в красных красках мести. В этом они были похожи. — Ты согласилась на брак в надежде убить фанатика, — уверенно произнёс король и встретился с решительными глазами. — Я не надеялась. Я знала. — Значит, — намеренно загадочно протянул Эйгон, вовсе позабыв о присутствии как минимум трёх лишних пар ушей. — Ты не намерена выходить замуж. — Как я сказала, для меня это мелочь. Я не нахожу ничего сверхъестественно прекрасного или ужасного в замужестве. Единственное, о чем я прошу вас — это перенести увлекательный разговор обо всех нюансах дипломатического брака и разрешить мне присоединиться к завтраку. Я немного устала объясняться. Дейрон галантно отодвинул стул подле себя и кивнул слугам, чтобы те принесли дополнительные столовые приборы. От первой до последней сцены юноша испытал бурю эмоций, точно не впервые встретил кузину, а прочёл увлекательный, порой трагичный, рассказ. В силу юности или природной чувственности принц более всех ощутил вкус восхищения и уважения. Дейнис достала второй кинжал из рукава и порвала на себе серое платье, что изрядно пропахло сеном. Ткань тут же упала к её ногам, а девушка явилась миру в нежно-голубой юбке и переплетённом с ней топе. Почувствовав кожей недоуменные взгляды, девушка легко ответила: — Хотела увидеть ваши разочарованные лица и то, как вы будете пытаться их скрывать. Деймон, что так и не сказал и слова, хитро сощурил глаза. Самоуверенно полагая, что понял истинные намерения лжедочери, она переиграла самого Порочного принца. И в этом что-то было. Дейнис неловко оглядела вилку с ножом и взяла виноградную ветвь. — Надеюсь, чтобы съесть виноград, ваш пресловутый этикет не требует ножа, — прошептала девушка себе под нос, отчего Дейрон весело улыбнулся. — Ты никогда не пользовалась ножом? — Так же тихо ответил принц, с нескрываемым любопытством косясь на неё. — Только чтобы убить. Это считается? Юноша прикусил губу, сдерживая смех. Кто бы мог подумать, что в компании родственников можно не только проклинать и грозиться убить друг друга, но и смеяться. — Я не позволю стать тебе королевой, пока ты не научишь меня так же менять лица. — Боюсь, эта новость не обрадует твоего брата, — иронично подметила девушка и боязливо потянулась за рыбой. — Моего брата вообще трудно обрадовать. — Она ещё не знакома с Эймондом, — язвительно прошипел Эйгон на ухо брату, отчего тот от неожиданности поперхнулся. — Дейнис, ты странствуешь с рождения, расскажи нам о тех землях, — обратила на себя внимание Рейнира, дабы не терять баланс контроля. — Их было бесчисленное количество, ваша светлость. Когда мне было восемь, мы с сиром Гарольдом забрели далеко на Восток и встретили дотракийскую орду. Нас бы тотчас убили, но на милость Семерых кхалиси понравился цвет моих глаз. Потому нам даровали прощение и позволили остаться с ними. Ну… точнее приказали остаться. Я ни слова не понимала, что те говорили, но вскоре увидела. Их язык — это насилие, грабежи и нескончаемая смерть. Дотракийский народ безумен для нежных жителей Вестероса. — Я слышал, что они весьма раскрепощëнные люди, — отозвался Деймон и бросил многозначительный взгляд на дочь. — Вы правы, ваше величество. Ничто не должно быть скрыто за стенами. Для них это кощунство, неуважение к своим соплеменникам. Дейнис вспомнила чудовищно жуткие, отвратительные сцены, что навсегда отложились в её сознании. В детстве она отчаянно жалела, что цвет её глаз отличается от всего мира. Ведь лучше собственная смерть, чем чувствовать её запах и прикосновения каждый день. — Однако дотракийцы — прекрасные войны и наездники. Сын кхалиси научил меня метать ножи. Дейрон в упоении слушал кузину, в то время как руки его брата нервно сжимали чашу с вином. Все его несбыточные юношеские мечты, коим Эйгон любил предаваться где-нибудь вне замка, были вполне осязаемой реальностью Дейнис. Ему надо закрыть глаза, чтобы тяжёлые стены дома сменились на дикие, необузданные пейзажи или чудные постройки местных жителей. Ей же просто вспомнить. Эйгон разжал побледневшие пальцы и уставился на них стеклянным взглядом. Прикасалась ли его душа к свободе? Без вина и борделей. Хоть на миг? Конечно же нет. Свободолюбивая драконья душа была закована в удушающие цепи. Оттого она и была бледна.