Бледные души

      Амбиции. Отто Хайтауэр дышал ими и сплошь состоял из них. Однако его солнце зашло за горизонт. И великие стремления стали роком для дома Хайтауэр. Собственная дочь превратилась в изощрённое оружие, что филигранно направляло Визериса, точно слепого котёнка, в нужную сторону. Озлобленные, мстительные внуки стали палачами, а правнуки — жертвами войны.           Эйгон был далёк от этого. Что в юности, что в зрелости. Амбиции — посторонний, вырванный из другой реальности предмет, что так рьяно пытались затолкать мать с дедом в его покои. Безуспешно. Только страх за жизнь детей заставил принца подчиниться воле матери и надеть корону. Страх начал войну во имя жизни. Страх и погубил эти жизни.          Амбиции. Прикоснувшись раз, искушённый отвергнет их. Отчаянный крепко сожмёт ладони и никогда боле не отпустит. Так амбиции завели Отто в могилу, а Вестерос впал в хаос. И Эйгон не стремился пробовать этот неведомый ранее сорт.          Зал был полон мыслей. Одни нервно отсчитывали минуты, недовольно косясь на королевский стол. Другие меланхолично рассматривали помещение, лениво перебрасываясь дежурными фразами. Терпение и горячность. Две грани одного чувства, что охватило каждого из них. Чувства ожидания.   Внезапно послышался скрип двери, отчего барды перестали играть.    — Король Деймон и принцесса Дейнис Таргариен, — громогласно объявил стражник.          Кожа горела от пристальных взглядов. Смотрели все и сразу. Девушка воровато оглянулась вокруг и почувствовала, как отец подаёт руку. Дважды за вечер, а может и за всю свою жизнь.    — Не вглядывайся в их лица, — прошептал мужчина, уверенно смотря на жену. — Найди свой ориентир и следуй за ним.          Невольно её взор устремился на Эйгона. Молодой король с нескрываемым интересом разглядывал наряд Дейнис, что успел смениться на красное платье с вырезами на животе и плечах. Усмешка неминуемо коснулась его лица. В то время как леди Вестероса пришивали к накидкам меха, кузина избавлялась от «лишней» ткани. Однако его кузина и не была обычной леди. Она была драконом. И отрицать столь очевидное было слишком глупо даже для Эйгона.          Взгляд принцессы окрасился в твёрдые, властные тона. Шаг за шагом. Глаза в глаза. Горделивой походкой Дейнис прошлась вдоль лордов и леди, что не могли сказать и слова. Девушка походила на валирийскую сталь, от которой точно так же тянулся запах силы и смертельной угрозы.    — Мы собрались сегодня, чтобы поприветствовать мою дочь, принцессу Дейнис, — начал король Деймон, подняв кубок с вином. Баланс власти вновь уровнялся, и теперь Рейнира чувствовала себя спокойней. – И вашу будущую королеву.          По залу прошла буря оваций. Каждый желал выказать как можно больше радости, дабы не лишиться титула. Или головы.     — Ты опоздала, — как бы в невзначай сказал Эйгон. Его кубок был наполовину пуст, но он не спешил звать слугу.    — Может вы поторопились, ваше величество.          Парень прикусил губу и постарался вернуть себе невозмутимый вид. Потянувшись за чашу, король резко замер. Это было совершенно неосознанно. Он вдребезги напился, когда узнал, что Хелена станет его женой. Напился в их брачную ночь. Напился, когда та рожала ему детей. И когда сестра умерла. Весь его путь вино, точно верный рыцарь, сопровождало и защищало от реальности. Будь то рождение или смерть. Радость или печаль. Эйгон слишком привык к терпкому вкусу во рту, и отказаться от него равно признать свою ущербность.          Бледные пальцы сжались, что не могла не заметить Дейнис. Однако лезть в душу, а тем более лечить, она не собиралась.    — Только не скажи так септе на нашей свадьбе, — наконец ответил кузен, неловко схватив вилку с ножом. Он излишне усердно резал мясные куски, в то время как слова Эймонда застыли в его голове.    «Это твой шанс. Не упусти его.»          Вино опьяняло разум, создавало иной увлекательный мир, в котором есть лишь два цвета. Цвет похоти и забвения. И в юности его вполне устраивала скудность выбора. Однако сейчас Эйгон желал большего, чем секундное блаженство.    — Не думаешь, что Деймон взял на себя слишком много? – таинственным шёпотом отозвался брат. Молодой король повернулся в сторону Эймонда и взглянул на него, точно на глупое дитя. Конечно он не думал о Деймоне!    — После свадьбы они улетят на Драконний камень. Пусть насладится моментом. — туманным голосом промолвил Эйгон и оглянулся вокруг: гости весело пировали, семья лишь делала вид. Ничего нового. — Где Дейрон?   — Летает, — ощетинился принц.          Тяжёлый вздох послышался неподалёку. Дейнис старательно пыталась разрезать стейк, но тот скользил по тарелке. Парень загадочно улыбнулся своим мыслям, но озвучить их не осмелился. Первого кинжала ему хватило.   На лбу девушки выступили вены, а пальцы вспотели от прилагаемых сил. Она с лёгкостью вспорет горло и при этом не может справиться с проклятыми вилкой с ножом. Слишком иронично.    — Так, ладно, тише! – не выдержал Эйгон, когда кузина отбросила приборы от себя. Он незаметно наклонился за ними, точно потянулся взять кубок с вином. – Каждый из них здесь не ради приветствия. Они следят за тобой, чтобы потом распустить слухи в своих землях. Молва может быть разной, но правды не жди.          Дейнис внимательно окинула взглядом молодого короля, что аккуратно перемещал свою ладонь со стола, подальше от вездесущих глаз.    — Твоя задача сделать всё, — его голос стал глубже, словно мог проникнуть в само сознание. Девушка задержала дыхание, когда Эйгон вложил в её ладонь приборы. Их первое прикосновение было еле уловимое, но невероятно нежное. — чтобы лорды и леди Вестероса запомнили тебя лучшей из нас.         Она молчала, но благодарные глаза сказали за неё. И для начала королю этого было вполне достаточно.          Королева Рейнира сидела подле принцессы, потому временами могла услышать беседу новоиспечённой пары. Извечно хмурое, недовольное лицо сменилось на несвойственную  живость. Её брат будто был… в порядке? Бесконтрольная дрожь охватила тело женщины. Разум отчаянно твердил, что это правильно, но сердце сжималось при мысли о сыне. Ведь он никогда не будет так же в порядке, как Эйгон сейчас. Рейна впала в забытие, и всё, что может Джейс – это лечь с ней в постель ради будущего страны.    - Как ты? – спросил Деймон, заметив нервозность жены.   — Всё хорошо, — запивая вином подступающие слёзы, сухо ответила женщина. — Насколько это возможно при том, что убийца наших детей сидит совсем близко, а мы вынуждены улыбаться ему.    Эймонд. Он убил Люка и Бейлу, оставив в живых их родителей. Это была его фатальная ошибка. Деймон никогда не простит тому слёзы жены и собственное разбитое сердце, о существовании которого король даже не подозревал. И он отомстит. В момент, когда племянник обретёт счастье и покой, Деймон подарит Рейнире голову одноглазого.    — Ты удивил меня, когда подал руку Дейнис. Это было… мило?    — Брось. Всего лишь игра на публику, — цинично молвил король, стряхивая с себя невидимые крошки. Он говорил тихо, однако каждое слово сквозило напущенным ядом и оттого было ещё боле нелепым. – Народу надо показать, что мы живём в грёбанном мире и согласии, а не пытаемся перегрызать друг другу глотки.          Королева видела, как принцесса похожа с Бейлой характером. Тот же дерзкий, неустрашимый огонь умершей бурлил в крови старшей дочери Деймона. И Рейнира лучше всех понимала чувства мужа, ведь замечать черты мёртвых в живых мучительно больно.    — Сделаю вид, что поверила.          Мужчина тотчас обернулся и увидел тёплую улыбку жены. Казалось, такой она была уже в далёком прошлом. Во времена, когда Визерис отсылал брата подальше, лишь бы тот не сделал ничего порочного с его невинным дитя, что только этого и желало. Каждый раз женщина не переставала удивлять Деймона своей смелостью и чуткостью. Потому то он и выбрал её. Рейнира видела в мужчине не просто Порочного принца, но и душу, что могла обуздать.   Атмосфера праздника полностью поглотила Дейнис. Она слышала детский смех, веселые разговоры гостей и наслаждалась приятным пением барда. Это был её первый пир без плана пробраться в чьи-то покои, притвориться служанкой или стражником. Пир ради пира. Звучит невероятно дико и глупо, ведь аристократический мир всегда был далёк от неё и даже презираем. А теперь он становился частью её самой.  Дейнис невольно нахмурилась. Могла ли она променять свою прежнюю жизнь на ту, что скоро станет её полноценной реальностью? Пиршества, дворцовый этикет и сдержанные манеры. Или свежий ветер в лицо, костёр вблизи моря и тысячи неожиданных знакомств.    Гости резко замолкли и обратили свой взор на королевский стол.    — Что происходит?   — Пришло время, — загадочно ответил парень и отодвинул свой стул.   — Время чего?   Король учтиво предложил руку и мысленно приготовился к вероятным препирательствам.   — Танцам.   — Эйгон, нет! Я не умею! Ты видел, как я обращаюсь с приборами! – умоляюще прошептала та, но сжала поданную руку. – Так я точно не стану лучшей из вас, поверь мне.   — Но и хуже не станешь. Мы творили такие вещи, что твой неумелый танец с ними и на века не сравнится, — становясь посреди зала, уверенно ответил кузен. Необъяснимое спокойствие исходило от него и магически передавалось Дейнис. – Просто повторяй за мной. Это легко, если не думать.         Его ладонь поднялась на уровне груди. Её ладонь отразила жест. Он медленно начал обходить девушку, сохраняя дистанцию между ними. Она повторила движение. Танец вынуждал Дейнис смотреть лишь на короля, в глазах которого было что-то потаённое. Такое, о чём Эйгон не мог сказать вслух, но наверняка желал и делал с другими. Это отталкивало девушку. От таких людей  в детстве она убегала прочь, а в отрочестве убивала их. Но как убежать от короля или убить его, когда тот вскоре станет твоим мужем?   — У меня есть ещё одно требование, — властно молвила кузина, отчего на мужском лице промелькнула тень улыбки.   — Мне стоит послать за писарем, чтобы запомнить их все, — иронично подметил  Эйгон и замедлил темп танца.   — Не беспокойтесь, ваше величество, это последнее. Я не желаю жить в замке. По крайней мере, постоянно.   — А где же ты будешь? – в открытую усмехнулся он столь наивному заявлению. – Место королевы рядом с её королём.   — Это тоже придворный этикет, — мягко протянула Дейнис и покружилась на месте. — или ваша прихоть?   — Я ещё не решил.         Любой, кто мог видеть юного Эйгона, удивился бы сегодняшней картине. Молодой король учтив и галантен. Беспрерывно не закатывает глаза и не запивает вином каждое слово, что вынужден сказать под строгим взором матери. Он ни перед кем не оправдывается, а действует по собственной воле. Только природная игривость выдаёт в нём прежнего Эйгона. В те времена она проявлялась лишь под вино. Теперь — при взгляде на Дейнис.         Эймонд пристально следил за ними. Плавные, опасливые манёвры растворялись в напористых и решительных. Король, словно луна, сиял в неизведанной тьме принцессы. Парень доверял брату, но никак не кузине, что взялась точно с неба. Откуда им знать, что её лик настоящий? Что если это очередная маска, надетая наёмным убийцей. Ларис уже подводил их, однако второго раза Эймонд не допустит.   — Ты ведь можешь сбежать. К чему все эти требования?   — Джон не умрет так быстро.   — Но после? – настойчиво спросил кузен, сокращая дистанцию между их ладонями. Нескрываемое раздражение сковало её тело, отчего движения стали грубыми и свирепыми, точно дева готовилась к бою.   — А вы хотите от меня избавиться?   — Я хочу понять тебя.         Это было личное. То, что скрывается где-то глубоко внутри нас и даже не оповещает о своем присутствии. О таком не рассказывают людям, зная тех меньше суток. Даже королям. Эйгон прекрасно это понимал, но оттого ему хотелось заполучить ответ сильнее.   Дейнис металась. Он был её кузеном, будущим мужем. Правителем Вестероса. И при этом оставался незнакомцем, который встретился с восходом солнца. Спутники, что месяцами странствовали с ней, узнавали правду по крупице. Для кого-то она была Лолой, для кого-то Анной и в самом редком случае Дейнис. Эйгон же желал невозможного. Как ошибочно думала принцесса.    — Я хотела узнать, каково иметь семью, — нехотя отозвалась кузина, а затем слишком весело добавила. – Тем более, о вас ходит столько слухов!   — Разве семья стоит свободы?         Его голос был насквозь пропитан отчаянием и непониманием. Для него семья всегда шла под руку с тоской, грузом и цепями. Как можно променять независимость на смертельные кандалы?   — Я не была свободна, Эйгон.         Её глаза потемнели. Девушка помнила, как каждый раз, что она называла сира Гарольда папой, тот исправлял дитя. Он был всего лишь её защитой и не более. На вопросы любопытного малыша рыцарь отвечал, что они держат дорогу на край земли.   К её потерянным родителям.   — В жизни так бывает, Дейнис. Кому-то надо преодолеть долгий путь, прежде чем получить желаемое.   В плену у датракийцев Гарольд вступил в схватку с воином, что пытался взять девочку силой. Дикарь навсегда закрыл глаза. Ровно как и рыцарь. Однако перед последнем вздохом мужчина отдал письмо, что написал задолго до этого. Те строки до сих пор отдают болью где-то в районе сердца.   Дейнис никогда не искала родителей.   — Я бежала от собственной матери.   — Она же не знала, что ты жива, — осторожно заметил Эйгон.   — Про это сир Гарольд не написал мне, — туманно ответила девушка, борясь с болезненным комом в горле. Король вовсе не хотел довести кузину до слёз, но видимо личное всегда отдает горечью. Потому быстро догадался сменить тему.   — Ну а что на счёт слухов? Мы оправдали твои ожидания?   — Вы — сплошное разочарование. Я ждала как минимум пять смертей за завтраком и три за ужином.   — Погоди, ещё не принесли десерт, — наигранно серьёзно отозвался Эйгон, отчего Дейнис впервые улыбнулась за весь их танец. Он не знал, был ли готов к ответу, но собственное самолюбие толкало на опасный вопрос. — А про меня ты тоже слышала?   Улыбка вмиг исчезла с её лица, строгая воительница вновь отбила штурвал.   — Я уже высказала вам свои требования. Давайте не будем более возвращаться к этой теме.   — К какой теме?   — Вы всё достаточно понимаете, ваше величество, — возмущённо ответила девушка и невольно заметила, что расстояние между их ладонями вновь сократилось.   — Благодарю за высокую оценку моих интеллектуальных способностей, но, боюсь, что ты говоришь загадками.   — Я отказываюсь в это играть.   — В здешних местах это называется разговором, — с издёвкой усмехнулся Эйгон и ускорил темп танца. На лице Дейнис проступил румянец, но вовсе не из-за стеснения. Она желала придушить парня, что будто этого и добивался.   — Тогда я не желаю с вами разговаривать.   — Твоё право, — словно отступая, кивнул король. — Но прежде ответь мне на вопрос. Что за запретная тема?   — Не буду, — вконец разозлилась Дейнис и хотела уже закончить танец раньше времени, как холодные пальцы сжали её руку. Одним ловким движением парень перевернул кузину спиной к себе и опалил горячим дыханием щёку.   — Будешь.   — И как же вы меня заставите? – нетвёрдым голосом спросила девушка, что не была отличима от красного мака в поле. Внутри всё сжалось. Однако не страх властвовал над ней. Интерес.   — Просто… — Эйгон невесомо провёл пальцами по её рукам, что были расставлены, точно крылья дракона в полёте, и сильнее прижался к ней. Мужской голос не то что потерял плоть, он был интимней самой души. — Прикажу, ведь я твой король.   — А я ваша королева, — из последних сил возразила кузина, отчётливо слыша биение собственного сердца.   Эйгон резко развернул Дейнис к себе лицом, устанавливая прежнюю дистанцию. Он довольно улыбнулся, заметив реакцию кузины. Девушка была обворожительна в своей неприкрытой рассеянности.     — Будущая.   Он никогда не прикасался к амбициям, даже не смотрел в их сторону. Однако сегодня парень увидел Дейнис и прикоснулся к ней. Король не был влюблён и тем более не полюбил ту. Эйгон только начинал пробовать на вкус собственное увлечение, что могло оказаться слаще любого вина.​