Бледные души

      Долг. Он по пятам следует за домом Таргариенов вот уже второе столетие. Кто-то надевает долг на себя, словно почётную медаль, и проносит сквозь года с горделивым видом. Таких людей уважают и почитают, а после смерти воспевают баллады в их честь  в кругу друзей и близких. Таких людей попросту любят и прощают им самые страшные грехи этого мира. Ведь долг принудил их. Оттого пороки становятся доблестью, а грешники — великими воинами. Другие же бегут прочь от долга, точно от грозного монстра, что неминуемо истерзает их тело и душу. Преклониться перед зверем — значит вынести себе смертный приговор под гул осуждающих колокол. Для остальных ты вмиг обличаешь себя в трусливый, предательский плащ, что не укроет даже от ветра.          Однако для Дейнис долг имел иной смысл. Она не желала славы великомученицы, что пожертвовала своей свободой во имя блага страны. Свободной девушка и не была. Она не скрывалась, а стремилась к ответственности, которая придавала ей только сил и терпения. Не конец, лишь начало чего-то большего. Долг окрылял Дейнис, дарил надежду и открывал новые грани, что были забыты тяжёлой жизнью.    — Мы с Деймоном так же венчались по валирийским обычаям.         Женщина неожиданно вошла в покои, отчего принцесса еле заметно вздрогнула. Воздух был пропитан чрезмерной суетой и усердием. Вокруг бледной мраморной девы, точно стая виртуозных мастеров, сновали служанки, создавая неповторимое произведение искусства. Королеву Дейнис Таргариен. Это невыносимо раздражало девушку, приглушая наточенную годами внимательность.    — Почему ты решила прибегнуть к ним? — искренне поинтересовалась Рейнира и присела на стул.    — Светский образ отнюдь не прельщает меня, ваша светлость. Потому было бы кощунством устраивать такой день в пышных нарядах и драгоценностях.         Рейнира довольно хмыкнула и элегантно поправила складки бордового платья, отчего дева трепетно вздохнула. Бросив один взгляд на кузину, можно было понять, что она истинная королева. Строгие очи, величественный, идеально выпрямленный стан, сдержанная, но при этом сердечная улыбка. И сколько бы Дейнис ни пыталась походить на ту, она останется прежней. Неловкой, порой упрямой, но отнюдь небрежной.  Служанки могли надеть на неё изящное платье, Эйгон — научить манерам. Однако такой, как Рейнира, рождаются при свете дня, а не становятся под покровом ночи.     — Покиньте нас.          Хотя женщины всё-таки были схожи в одном. Власть, что другие подчёркивали кровью и золотом, они отражали силой голоса.   — Даже у стен есть уши, что уж говорить про служанок, — начала королева и встретилась с ожидающим взглядом. – Чтобы стать королевой, мне пришлось вести войну. Тебе — выйти замуж. Однако этим я не умаляю твою роль. Сейчас для нас превыше всего сохранность страны, и брак – это лучший способ залечить гниющую рану нашего дома. Повстанцы остались как со стороны Эйгона, так и с моей. Люди не верят, что Танец окончен.    — А вы верите?          Это было дерзко. Однако сейчас женщины были на равных, и подозрительный взор Дейнис казался ничем иным, как честностью её души. Рейнира сидела мрачной, с нескрываемой долью безысходности. Пальцы тревожно барабанили по столу, а на лице залегла глубокая усталость.    — Месть Таргариенов погубила одного невинного за другим. Я никогда не прощу братьев, как и они меня. Но ради тех, кто ещё жив, мы обязаны прекратить.    — Сколько же вы выплакали, чтобы решиться на такое, — глухо отозвалась девушка и осторожно присела на пол подле кузины. Её глаза восхищённо блестели. Она не могла себе даже вообразить, чтобы сесть за стол с убийцей её покоя. Не то что сделать. На крохотный миг Деннис задумалась об Эйгоне, о его боли, о его потерях. Неприятное осознание кольнуло сердце: для каждой стороны человек, сидящий напротив, будет убийцей его крови.   — Ты поможешь нам? – с необъяснимой надеждой вопросила Рейнира и трепетно погладила по голове деву, что через мгновение станет королевой. Материнское чувство затуманило разум, отчего женщина ощущала, будто Дейнис не выходит замуж за её брата, а попадает в капкан.    — Я сделаю всё, что нужно.    — Всё не требуется. Только роди от Эйгона детей.     

***

          Семья всегда была неким сказочно-эфемерным элементом в мире девушки. По крайней мере такой, какой она должна быть в задумке Семерых. Родной, заботливой, ласковой. Дейнис скрывалась от матери, что не могла принять столь схожую внешность дитя с мужем. Фиалковые очи были слабы, но смотрели так же упрямо, как Порочный принц. Реи чудилась насмешка. Презрение во взоре младенца.          Узнав так мало от сира Гарольда, дева долгие годы вовсе не догадывалась об именитой личности отца. Обитая в низших кругах дальних земель, принцесса по кусочкам знакомилась с домом Таргариенов.     «Они летают на драконах, ведь в их жилах течёт огонь древней Валирии!»    «Только представь: лишиться глаза от собственного племянника. Семейка что надо.»    «Эйгон хватается за жизнь лишь благодаря разврату и вседозволенности.»           И день, что Дейнис открыла глаза, она никогда не забудет. Девушка не одинока. В мире есть люди, что кровью и сердцем имели один исток. Отважное начало и близкий конец. Дева устала бежать от семьи. Она до безумия жаждала быть нужной ей. Стать пользой, а не преградой. Даже для той, что прознала о Дейнис только месяц назад. Потому ничто не остановит её. В том числе Эйгон Таргариен.    — Как это нет, — недовольно вскричала королева и сжала ладонь. Рана тотчас дала о себе знать, однако это вовсе не беспокоило девушку. Кузен еле заметно улыбнулся, всячески стараясь сохранить трезвость ума, и присел на диван. Лунные блики в его глазах раскрыли все невысказанные мысли, отчего Дейнис невольно попятилась.    — А что? Это трогает твоё самолюбие?    — Я должна родить ребёнка, Эйгон!   — Рожай, тебя никто не ограничивает в твоих устремлениях, - точно издеваясь, лениво ответил король и скучающе подпёр рукой голову.    — Мне нужен ты!    — Мне тоже!          Теперь они муж и жена. Подобные друг другу по силе и слабости. По долгу и легкомыслию. Связанные народной верой, слезами матерей. Дейнис дала обещание и не собиралась отступать от своего. Однако способ, что та избрала, пережить горькое испытание, не был по душе королю.   — Это твоя извращённая прихоть, — с нескрываемой брезгливостью отозвалась девушка и судорожно схватилась за вино. Большими глотками она вмиг опустошила чашу, в то время как парень с мрачным интересом наблюдал за ней.    — По-моему извращения — это твоя прерогатива.    — Ты ничего не сделаешь?          Безысходный вид кузины рассмешил Эйгона. Ещё никто так яро не стремился заполучить парня. Однако резон, которому Дейнис следовала, тушил весь чарующий пожар.    — А чего ты желаешь? — низким голосом ответил король и внезапно встал с кресла. Медленной, тягучей походкой он приблизился к девушке, что неосознанно нащупала на запястье кинжал.   — Чтобы ты зачал мне ребёнка.         Он заметил мимолётный жест кузины и вскинул брови. Сколько же в ней противоположностей. Эйгон удивился такой отчаянной борьбе мыслей и действий. Но очевидно было одно. Дейнис боится его.          Король аккуратно нагнулся и прошептал девушке прямо на ухо:    — Ты хочешь, чтобы я взял тебя?          Холодные пальцы едва ли прикоснулись к вырезу на обнажённой спине и начали стягивать платье. Жаркое дыхание обволокло кожу девушки, отчего сердце забилось сильнее. Дистанция между ними испарилась.   — Взял, пока ты будешь спать?         Платье упало на пол. Королева сжала ночную сорочку, что осталась на ней, и робко опустила голову. Эйгон осторожно приподнял её подбородок и вгляделся в стеклянные, пустые глаза.    — Ты вся дрожишь, а я даже толком ничего не сделал.    — Просто дай мне выпить настойку.    — Нет, — серьёзно ответил парень и моментально отошёл назад. — Не выйдет. Я не притронусь к тебе, пока ты не пожелаешь этого сама. Пока ты не пожелаешь меня. Без всяких трав.    — Ты понимаешь, насколько глупо это звучит?! Наш долг — продолжить династию. Какая тебе разница, как именно это сделать? Я не требую супружеской верности. Лишь ребёнка. После мы можем не видеться вовсе.    — А если я хочу, м? Не думала о таком варианте? — неожиданно спросил король, разводя руками. Дейнис тяжело вздохнула и задрала голову кверху. Для брачной ночи они слишком много спорят. — Спокойной ночи, жена.         В давящей тишине послышался скрип двери. Королева устало осела на пол и поджала трясущиеся колени. Она испытала одновременно и облегчение, и злость на саму себя, ведь точно знала, что никогда не сможет увидеть в Эйгоне больше, чем просто долг перед семьёй.     

***

        День постепенно терял власть, а Ночь захватывала мир с каждым часом. Люди всегда боялись неизвестности, что ждёт их за тёмным углом. Зима олицетворяла её. Мрачная, беспросветная мгла поглощала одного за другим. Без конца и края. Никто не знает, сколько продлится долгая ночь. Оттого страх съедал остатки разума и превращал народ в озлобленных, жестоких монстров, что несомненно придут к королевским воротам.    Дейрон недовольно укутался в меха и выдохнул морозный пар.   — Мы не успели оправиться от войны, а ветер становится всё холоднее.         Парень привык ходить быстро, однако тотчас подстроился под плавный темп его кузины. Королева была задумчива. Затуманенный взгляд выражал пустоту и в то же время сумбурность её мыслей. Принц не стал торопить Дейнис, терпеливо ожидая ответа.    — Такое не забывают в одночасье. Возможно, зима сыграет даже нам на руку, — бледно отозвалась девушка и заметила непонимающий вид кузина. — Ну знаешь, это как, чтобы лучше согреться, нужен кто-то рядом. Желательно живой и тёплый.    — Думаешь, с нами сработает.         Ирония в его словах была слишком прозрачной, чтобы не уловить её. Королева остановилась и вгляделась в юное лицо. Он был несомненно красив, романтичен и даже чем-то напоминал Эйгона. Однако война не обошла и его стороной. С каждым днём сумрачная сущность их рода захватывала некогда покорный нрав Дейрона.    — Таргариенов согревает огонь их дракона, нам не нужен кто-то рядом.    — Неправда, — твёрдо ответила Дейнис, помотав головой. — Поверь, одинокий Таргариен — угроза для всего мира. Нам стоит скреплять узы, а не разрывать их.    — Пока до последнего не умрёт люд, что видел сгоревшие трупы своих же детей и родителей, мы беспомощны. Я рад, что мой старший брат научился улыбаться, но боюсь, что этого недостаточно.          Королева крепко сжала пальцы, поддерживая показное равнодушие, и прогулочным шагом вновь устремилась в неизвестную сторону.   — Не стоит перекладывать наш долг на потомков. Мы справимся сами.          Дейрон сумел скрыть восхищённую улыбку, но искры в глазах брали верх над привычным придворным этикетом, что проповедовал бесстрастность и сдержанность. Принц отстал на несколько шагов и вмиг догнал кузину.   — Не взваливайте на себя столь тяжкую ношу, ваше величество. Не вы начали эту войну.    — Но в моих силах покончить с ней безвозвратно.          Юноша тактично промолчал и свернул за угол, что скрывал тренировочный двор. Повсюду были разбросаны мечи, копья и щиты. Кровь Дейнис закипела в жилах с новой силой, отчего щёки неминуемо порозовели. Кузен разделил её азарт и торжественно хлопнул в ладоши.    — Я голосую за рапиру!    Принц весело сбросил шубу, что сковывала движения, и потянулся за любимое оружие.       — Не хочу изменять своим принципам.          С этими словами королева достала из рукавов два кинжала и избавилась от грузной одежды. Несмотря на свой величественный статус, она ловила редкие мгновения, когда можно было законно надеть штаны и не беспокоиться о репутации. Дейнис скучала по необъятному миру, но старательно играла роль благонравной леди.    — Не велите казнить за раны, ваша светлость!    — Ты ещё попробуй их нанести, — горделиво усмехнулась дева и первой кинулась в бой.          Ловкие, резвые тени следовали друг за другом. Скрежет метала разрезал предвкушённый воздух, а острые взгляды ловили малейшие движения соперника. Никто из них не собирался поддаваться, но и убивать тоже, что было в новинку. И только настороженный взор Эймонда выбивался из беспечной картины.  Принц следил за кузиной вот уже третью неделю. Её день состоял из похода в библиотеку, беседы с мейстором, прогулки с его младшим братом и спуска в подземелье. Там было спрятано сокровище всего Вестероса. Пленник королевы.          Дейнис столкнула кузена наземь и приставила кинжал к горлу, в то время как меч Дейрона упёрся ей в бок. Эймонд разочаровано вздохнул и незаметно покинул балкон. Сегодня Джона сторожит его человек, потому у него есть всего лишь час до прихода палача.          Темница пахла сыростью, кровью и криками. Липкий мрак скрывал израненное тело, подвешенное цепями к потолку. Принц ясно ощущал облако Смерти, что медленно надвигалось на мужчину. Это не вызвало в нём ни единого чувства жалости. Только возрастающий интерес.    — Расскажи мне о Дейнис, — вкрадчивым голосом приказал Эймонд.   — Мои раны могут поведать лучше меня, ваше высочество, — хрипло отозвался узник и фыркнул от нелепой скрытности парня. Однако принц не желал так быстро прощаться с оберегающей тьмой.   — Слишком просто. Поведай о ней, и я поговорю с королём о твоём помиловании.    — Она стала королевой, ваш король бессилен против Дейнис.   Таргариен раздражённо нахмурился и вмиг приставил к его шее клинок.    —Возможно, —  замогильно прошептал Эймонд и надавил на остриё сильнее, — но ты не знаешь, на что способен я. И в твоих интересах не узнавать это вовсе.    — Нет, — скрипуче рассмеялся Джон, вызывая рвотный порыв у принца. — Она истинный монстр. Таскает с собой эти проклятые клинки, но ей они не нужны. Оружие и есть девчонка. Вы ничто по сравнению с ней, мой лорд.          Почтенное обращение выводило парня всё сильнее, отчего кожа невыносимо зудела. Однако оставлять следы своего пребывания было вершиной безрассудства.    — Почему ты уверен, что она та, за кого себя выдаёт? — Эймонд поспешно убрал клинок с шеи Джона, пока эмоции не взяли верх над разумом.   — Только Дейнис видела, как именно я расправился с её подопечной.         Ледяная тьма сгустилась вокруг двух фигур. Одна истекала мерзкой кровью, жутко скалилась и обессиленно шевелила сухими губами. Его кормили раз в неделю, лечили, когда раны были слишком опасны, и обливали студёной водой каждые два часа. Но желанный конец так и не наступал. Другая же фигура невольно застыла. Противное чувство тревоги нахлынуло на принца, отчего тот ожидающе сомкнул руки за спину.   — Я изнасиловал девчонку, пока та молила остановиться. Затем расчленил и предал огню. На глазах королевы, что я приковал цепями к древу.          Эймонд невольно приоткрыл рот и отвернулся от узника. Отвращение неизбежно накрыло его, точно грязь, от которой хотелось скорее отмыться. Однако радость также посетила душу принца. Радость за то, что его кузина будет посещать Джон до тех пор, пока от него не останется и кусочка.     

***

 

        Сумеречную комнату освещало непоколебимое пламя свеч и камина, что отбрасывали замысловатые тени, даровали тепло и призрачную заботу. Каменные стены неловко охраняли супруг от любопытных придворных взор, что не пускали даже слуг. Эйгон хотел уединения. Такого, какого бывает между мужем и женой. Без лишних глаз, навострённых ушей и помогающих рук. Давно позабытое желание распаляло его весьма богатую фантазию, отчего мужчина стал взвинченным и чрезмерно бодрым. Король опасливо быстро бросил искушённый взгляд на девушку, что ловкими движениями делала мясную нарезку. Таинственная улыбка промелькнула на его лице, однако то, что Дейнис с особым упором закрывалась от Эйгона, омрачняло его.          Прошла неделя с их свадьбы. Король случайно забредал в сады, где любила прогуливаться кузина, ненароком сталкивался с ней в коридорах и лестницах. Желание сблизиться толкало парня на неразумные и порой нелепые поступки. Оттого бегства с Малого совета участились, а недовольные вздохи Эймонда вновь преследовали его по пятам.    — Дейрон не похож на вас, — неожиданно разрушила тишину королева, продолжая смотреть куда угодно, но не на мужа.          В их редкие встречи девушка ожидающе выслушивала обольстительные речи Эйгона, а в конце с нетерпением задавала единственный вопрос и досадливо корчила лицо, получая один и тот же ответ. Услышав что-то новенькое, король вмиг воспрял духом.   — Многие говорили, что он — это сочетание красоты старшего брата и воинской умелости среднего, — самовлюблённо ответил тот и заметил странную усмешку жены.    — Ты прав, он неплох с оружием. А вот что насчёт внешности, то он превзошёл тебя.          Эйгон поперхнулся вином и тотчас закашлял. Столь нежной, чувственной и сияющей красоты не сыскать на всём белом свете. Сравнивать парня даже с его собственным братом равносильно удару под дых. Никто не мог быть таким же, как он, а тем более превзойти!    — Ты явно перегрелась на солнце, — буркнул себе под нос парень и возмущённо откинул столовые приборы, всем видом показывая абсурдность услышанного.     — Солнце не выходит уже третий день.          Дейнис явно развеселила обиженная гримаса мужа, который плохо скрывал её за небрежной маской раздражения. Обычно так делают дети. И видимо король Эйгон. Однако задор скрылся за высокими тягостными скалами. Девушка нахмурила брови и пригладила складки платья. Между супругами всё было настолько неестественно и притворно, как казалось самой Дейнис, что глупые моменты веселья были ни к чему. Есть лишь цель, и фривольность была излишней. Оттого стены, что возводила королева, только крепчали, но изредка она выглядывала в окно.   — После ужина, — робко начала девушка и с надеждой взглянула на мужа. — Ты зайдешь ко мне в покои?   — Разве что-то изменилось?          Вопрос был скорее риторическим, чем необходимым. Эйгон видел, как загорались глаза жены в беседах с Дейроном, как бойко та тренировалась и старалась стать достойной правительницей. Но что-то в мужчине пугало её и заставляло прятаться в стенах собственных предубеждений.   — Тогда ты получила свой ответ.    — Ты несправедлив ко мне! – сердито сказала королева, потеряв всякий аппетит.    — Ровно как и ты.    — Я всего лишь забочусь о стране, — грубо отчеканила девушка и сцепила руки в замок. Злоба иголками колола кожу, оставляя после себя нервную дрожь в теле. Дейнис совершенно не понимала, отчего Эйгон так всё усложняет. Это приводило её в дикое исступление, что в прежние времена обычно кончалось чьей-то смертью.    — Неужели? — едко усмехнулся парень и окинул жену пронизывающим взглядом.   — Ты думаешь только о себе.          Если можно описать сейчас королеву одним словом, то это было бы разочарование. Столь знакомое чувство, что годами въедалось в сознание парня. Главное разочарование матери, деда и отца. Временами казалось, что щека до сих пор горит от ударов, очередная незнакомка покоится в его постели, а гора выпитых бутылок бездумно валяется в покоях. Но вот он — сидит напротив своей жены и терпеливо ожидает их собственное лето, что растопит ледяную преграду меж ними. Никакие случайные связи, пощёчины матери и развязанное поведение. Лишь надежда.           Совместный ужин закончился слишком уныло. Дейнис встала со стула и в гордом молчании стремительно приблизилась к двери. Бледные пальцы сжали чашу с вином. Эйгон чувствовал, что она нуждается в его поддержке и понимании. Однако всё, на что был способен он сам — это едкие замечания и напыщенное безразличие.    — Это не новость для меня, придумай что-нибудь поинтересней в следующий раз.