Бледные души

      Тревога. Некая несвязная, отстранённая и невероятно нескладная вещь, что бережно хранит наше сознание. Точно драгоценность, признанная в нужный час украсить воспалëнную голову жуткими картинами. Жемчужное ожерелье сожмёт шею, лишая остатки желанного воздуха, а рубиновый браслет разъест кожу до пульсирующих мышц. Было бы лучше обойтись аскетическим образом жизни и не прикасаться к столь опасным украшениям. Однако у Семерых были свои планы, которые явно не совпадали с планами Дейнис Таргариен.          За пределами замка она была счастлива. Правда. Полёты на своём драконе дарили непрерывный контроль и силу, что жаждали показаться всему миру. Ветер не всегда был ласков к ней, но и неженкой девушка не славилась, оттого буйный нрав природы Дейнис воспринимала с азартом и особой благодарностью. Временами голод посещал её неспокойную жизнь, что вынудило научиться охоте. Получалось скверно, однако с каждым годом тело девушки крепло, а глаз становился острее и зорче.          Так и сейчас после муторного разговора Дейнис обратилась не к Семерым, а к Природе. Непокорное, мятежное море бушевало. Казалось, что разгневанная пучина могла затопить всё в округе и даже не заметить этого. Но она держалась. И, вероятно, ждала праведного часа, чтобы навсегда покончить со своими врагами и вознаградить героев.    — Славная работа, — раздался голос позади неё. Девушка стояла, не шевелясь, ведь давно услышала его шаги. Их звук напоминал Дейнис лязг металла, дуновение холодного ветра и предсмертный шёпот душегуба. — Пленник дрожит лишь от твоего имени.    — Зачем ты к нему ходил? — прямо спросила королева, всё так же сурово смотря в морскую даль. Её руки были сцеплены за спиной, как зачастую делают мужи и лишь изредка бойкие леди.    — Я главнокомандующий королевской стражей. Безопасность короля — моя обязанность, — уклончиво ответил Эймонд и едко добавил. — Хоть кто-то ведь должен выполнять свой долг.         Дейнис резко развернулась к нему лицом и приставила кинжал к сердцу. От внезапности её действий принц оторопел и с шумом втянул носом воздух. Королева была горяча нравом и не меньше, если не больше, своего отца сильна духом. Без излишних слов и уловок кузина действовала.  Весь её вид говорил о том, что хоть один неверный жест, и она вонзит остриё без промедлений, потому принц поспешил примирительно поднять руки вверх.    — Ты следил за мной, но не думай, что был одинок в этом. Продолжишь, — Дейнис продырявила кожаный кафтан кузена и ядовито прошептала. — И я подарю твой оставшийся глаз королеве Рейнире. Даже не сомневайся в этом.      

***

          Первозданные души слишком наивны для мира, где правят мечи и нескончаемая злоба. Они, точно хрупкая чуткая ваза, принимают людей в свои объятия и сохраняют в себе каждые опавшие лепестки, колючие шипы. Однако такие вазы долго не служат. Потому Семеро убирают все чувственные, деликатные выступы, заменяют редкий хрусталь на грубую глину. Теперь вы можете пользоваться ей. Ломать. Разбивать. Но выйдет ли у вас?          Бледная душа. Её сложно понять и как-то разумно описать. У каждого она своя. Особенная. Такая душа, словно ребёнок, что потерял в толпе свою мать. Свою единственную защиту и опору в городе монстров и вечных пустынь. Теперь ослеплённое испугом дитя избрало путь, полный крови и смерти.          Бледная душа. Она напоминает далёкий, забытый всеми лес. В округе невпопад разбросаны сухие ветки, стонут сломанные поникшие деревья, что не видели света уже много столетий, и отравляющая тишина. Выбраться из чащи практически невозможно. Только истинный безумец способен преодолеть таинственную тропу.          Картинная галерея была редким местом, об обыске которого никто никогда не догадывался. В юношестве Эйгона не то что не увлекало искусство, его увлекало круглое ничего. Оттого несвойственные ему дворцовые уголки, что несли знание и величие, становились надёжными убежищами от вездесущей матери и запыхавшейся стражи. Парень знал каждый укромный закуток, где некогда с успехом прятался даже от Эймонда, потому мог часами разглядывать лишь одну картину, видную из его укрытия.         Теперь Эйгон невольно мог поведать детальный рассказ о каждом родиче, что смотрели на супругов сквозь призму прошлого и настоящего. И с другой женщиной он так бы поступил. Самовлюблённо поразил своими искромётными знаниями, после предложив завернуть в знакомый тихий угол. Однако с Дейнис ему хотелось иначе. Впервые Эйгон желал не только говорить, но и слушать.   — Когда ты узнала, кто твой отец?         Они остановились около портрета Алисанны Доброй. Парень заметил, как кузина то ли старательно оттягивала время, то ли взаправду заинтересовалась родственницей. А может всё одновременно.   — Королева прославилась тем, что отменила право первой ночи и была благосклонна к своему народу, — учтиво приметил король и выжидающе посмотрел на молчаливую жену. Дейнис боязливо притронулась к картине и нежно очертила статные женские линии. Сможет ли она когда-нибудь стать столь же правильной и сердечной, как Алисанна? Найти в себе силы отказаться от разъедающей злобы и мести и положить жизнь на благо её народа?   — Всего два года назад, — наконец ответила королева и как ни в чем не бывало продолжила прогулку по галерее. Словно не хотелось сбежать к себе в покои.   — Погоди, — непонимающе замахал головой Эйгон и начал активно жестикулировать. — Хочешь сказать, что, обладая свирепым драконом, весьма неплохими военными навыками и нестерпимым желанием воссоединиться с семьёй, ты два года просто наблюдала, как твой дом разрушает себя и вместе с тем все Семь королевств?!   — Я не желала быть замешанной в войне, что мне не по силам, — тотчас ощетинилась Дейнис и развернулась корпусом к мужу. — Я вела собственную, как и любой другой человек. Весь мир не крутится вокруг дома драконов. Он живёт по своим правилам и плевать хотел, кто сядет на железный трон.   — Тебе было тоже плевать?         Вопрос выбил землю из-под ног, отчего девушка покачнулась на месте. Она слишком часто думала об этом. Настолько, что была в шаге от Драконнего камня и издали наблюдала за принцем Джекейрисом. Юноша выглядел старше своих лет. Хмурый, разбитый и абсолютно обессиленный. Желание помочь тянуло Дейнис к огненному свету, но разум по обыкновению взял верх, и та покорно вернулась в свой мир теней.   — Нет, — уверенно отозвалась королева и сжала ладони. — Но моя цель не пересекалась с Вестеросом. Обычно Джон странствовал по Востоку, пока не вознамерился убить Рейниру.   — А если бы…   Эйгон сжал губы в тонкую линию и усмехнулся собственной нерешительности.   — Ну знаешь, цель так и обходила стороной Вестерос. Ты бы прилетела домой по зову отца?           Время на мгновение замерло, окунаясь в бесконечную тьму сомнений. Дейнис невольно отвернулась от мужа, скрывая покрасневшее лицо вьющимися волосами. Прошлое тотчас даровало жуткие воспоминания, отчего девушку охватила пламенная ярость. Приподняв подбородок и сцепив руки за спину, необузданная властность скрыла любые намёки на волнение. Девушка посмотрела на кузена таким взглядом, что не нуждался во всяких объяснениях. Она осталась бы преданна себе, и никакая семья не смогла бы склонить её на свою сторону.          Эйгон едва ли улыбнулся ей в ответ. Это было ожидаемо и отчего-то обидно. Их союз — всего лишь ряд совпадений, что избрали закрытыми глазами Семеро. Возможно кто-то воспринял бы такое известие, как божественный дар судьбы. Для Эйгона это очередная пощёчина. Его брак — случайность, как и он сам в идейной парадигме Дейнис. Изменив лишь одно число в её уравнении, парень испарился из жизни кузины, так и не появившись.         Ему стало жарко, потому парень закатил алые рукава кафтана. Встреча, что по задумке короля должна была отдавать лёгким романтическим флёром, вновь превратилась в тяжёлые думы обеих сторон. Дейнис невольно бросила изучающий взор на мужские руки. Сквозь бледную кожу просвечивались голубоватые вены, придавая рукам броский аристократичный вид. Однако багровое пятно на левом запястье выбивалось из всей однотонной приглаженной картины.    — Что это у тебя? — внезапно спросила девушка и неосознанно потянулась к мужу. Эйгон озадаченно проследил за взглядом кузины и тотчас отпрянул от неё, быстро закатив рукав.    — Неважно, — озлобился парень и ускорил шаг. Точно бежал от жены.    — Эйгон, покажи, — мягко настаивала королева, поспешив за кузеном. Серебрянное платье с красными вышивками драконов мешало торопливо передвигаться, отчего грозило девушке скорым падением.    — Это не твоё дело!         Король сердито скривил лицо и лихорадочно провёл правой рукой по волосам. Граница дозволенного, что годами он учился строить, была вдребезги разбита. Слабая и тонкая, но она всё же виднелась сквозь зыбкие суровые очи. А теперь границ нет. Дейнис, точно непобедимая воительница, взяла и овладела сокровенным секретом, который хотел скрыть муж от неё.  Эйгон желал нагрубить, оттолкнуть жену от себя. Весьма действенный и единственно знакомый парню способ решения всех проблем. Однако входные двери заскрипели, и король непроизвольно завлёк девушку за угол. Это было их первое прикосновение после свадебного обряда. Мимолётное и столь же непонятное по своей природе.          Парень прижал удивлённую кузину к стене, приложив палец к её мягким губам. Стража во главе с его братом начали обходить галерею и перешëптываться меж собой. Эйгон вновь пропустил совещание, вызвав смутное опасение у принца, отчего розыск короля с каждым днём становился обыденным делом. Немного погодя, рыцари покинули помещение, нарочито громко захлопнув двери.         Дейнис ничего не слышала, кроме оглушительных ударов собственного сердца и глубокого дыхания мужа. Немигающие глаза излучали интерес, который в ясном уме девушка не признала бы даже под угрозой смерти. Эйгон заворожённо окинул взглядом жену и приметил тонкий белёсый шрам на щеке. Между ними оставались миллиметры, соблазн охватил и крепко сжал в своих тисках короля. Однако он всё так же помнил дрожь Дейнис, её боязливые движения и желание покинуть мужа вовсе. Эйгон нехотя убрал прохладный палец с её губ и отошёл на пару шагов.    — Прости, я слишком сильно привык прятаться от стражи в подобных местах, — неловко поправляя корону, сказал он. Девушка предпочла сделать вид, что ничего необычного не случилось, и вернулась к волнующей её теме.    — Если ты позабыл, то в нашу брачную ночь ты хотел, чтобы я видела тебя, так что... это моё дело.          Парень звонко засмеялся и насмешливо наклонил голову вбок. Поразительно, как Дейнис самолично воздвигала неодолимые барьеры и разрушала их в одночасье. Столь детское упорство притупило раздражение и позволило родиться чему-то новому. Общему секрету.   Эйгон нахмурил брови и медленно закатал рукав.    — Как? — с нескрываемым сожалением прошептала кузина и осторожно коснулась тёмной грубой неровности.    — Дейнис, у нас была война! Люди получают шрамы и похуже. Моя мать…   Он вмиг стушевался. Прерывисто вздохнув, парень сжал крепко челюсть и постарался придать голосу нотки твёрдости.    — Неважно.   — Эйгон, — ласково позвала его жена и сцепила их руки в замок. — Прошу.   — Ты будешь должна мне, — попытался отшутиться король, чувствуя уютное тепло её тела. Покорно опустив голову, он старательно вглядывался в узорчатый ковёр. Его слова били, точно плеть. Секундные, но нестерпимые.    — Королева никогда не жаловала драконов. Даже боялась их. Однако после смерти внуков и Хелены Алисента обезумела. Она жаждала отмщения. Потому поспешила в загон к Пламенной Мечте и…          Эйгон тяжело выдохнул. Тревожная дрожь охватила его, сердце жгла горечь от собственной беспомощности. Он рассказывал так, словно не был причастен. Словно это случилось в далёком, забытом прошлом. Словно не с его семьёй.  Отчего-то девушка не могла просто стоять на месте и терпеливо ждать. Ей хотелось помочь мужу. Потому нежным прикосновением Дейнис приподняла его подбородок, заставляя посмотреть ей прямо в глаза.   — Дракон воспротивился и не позволил маме оседлать себя. А затем скинул и выдохнул пламя. Она так кричала. Ты бы… ты бы только слышала. Огонь добрался до её ног. Теперь мама лежит в своей постели. И временами бредит.   Дейнис не знала наиболее подходящих слов в этом мире, чем тихий шёпот правды:    — Я рядом.    И большего Эйгону было не надо.