Бледные души

Испытания. Они делают нас сильнее, даруя силы двигаться дальше. Но вместе с тем опустошают, ломают и приводят прямо в логово Смерти. Испытания, словно всемогущие господа, карают каждого раба, который осмелился бежать от них. Осмелился скрыться из-под чуткого надзора. Одни проведут остатки дней своих в пустыне Вечных сожалений и утраты. Другие окунутся в море Сомнений, навсегда затуманивающих разум. Ибо никто не избежит Испытаний. Сказки из детства не всегда остаются там же. Они могут покинуть потрёпанные страницы и заглянуть в реальный мир. Так лесной зверь напал на стадо овец, спалив огнём их тела, а ведьма спустилась в своё подземелье, волоча по сырому полу подол золотого платья. В её руках покоилась одинокая свеча, освещая собой увядающие стены и строгую изогнутую лестницу. Липкая тишина охраняла узника вернее любой стражи. Потому, перешагнув ещё тёплый труп, Дейнис спрятала окровавленный кинжал и вошла в знакомую ей темницу. Мужчина молчал, но дрожь в его теле она тотчас услышала. Великий момент. Желанный момент. Аромат предвкушения следовал за королевой: она аккуратно закрыла дверь и неспешной походкой подошла к пленнику. Поднеся свечу к его лицу, он испуганно зажмурил глаза, дабы не видеть монстра воочию. Словно это облегчит скорую боль. Дейнис злорадно рассмеялась и поставила канделябр на ржавый стол. Теперь Джон был привязан к стальной холодной кушетке, что ознаменовало новые, ранее не испробованные мучения. Мужчина сжал губы. Звуки каблуков девушки разносились по каменным узким стенам. Она намерено тянула время, дабы загнанное в угол воображение нарисовало узнику самые безупречные картины его смерти. Внезапно раздался крик. Иступлённый, болезненный и точно нечеловеческий. Дейнис не хотела лишать себя столь дивной музыки, оттого напрочь отказалась от кляпа. Казалось, что сейчас она по-настоящему жила. Чувствовала, дышала, желала и действовала. Девушка не сдерживала себя, забывая обо всём на свете. Есть только нож и живая плоть. Закрыв за собой засов, Дейнис застыла на месте. Напротив неё стоял изумлённый кузен. Его руки трепетно сжимали свечу, спина была неестественно выпрямлена, а взгляд блуждал по деве. — Эйгон, — только и смогла выдохнуть та. Она была вся в крови. На лбу виднелись засохшие багровые разводы, золотые рукава пестрили размазанными пятнами того же цвета, а с пальцев стекали алые капли. Король молча подошёл к жене и накинул на неё чёрный плащ, что был приготовлен девушкой заранее и отдан её рыцарю. Всю дорогу из подземелья супруги не сказали друг другу ни слова. Дейнис чувствовала, будто её поймали с поличным, ведь знать о пытках и слышать их — не одно и то же. Не выдержав напряжённой тишины, девушка подала голос первой. — Он заслужил это. — Верю, — бесцветно ответил король, заворачивая в пустой коридор. Подальше от любопытных глаз. Эйгон вовсе её не осуждал. Не смел после смерти своих детей. Потому, стоя около темницы и слыша вопли пленника, он увидел себя в ней. Ту же злобу, ненависть и отчаяние. — Расскажи о ней, — внезапно попросил кузен, взглянув на растерянную жену. Дейнис лихорадочно поправила капюшон, что вовсе не нуждался в этом, и сжала рукав накидки. Их беседы — это извечное излияние душ. Открытие чего-то неизведанного и самобытного с привкусом горечи во рту. Однако как бы тема ни была тяжела для супругов, они говорили открыто, прямо, без привычных притворств, что по обыкновению бывают между парами. И девушка не хотела пренебрегать их негласным правилом. Прочистив горло, королева ответила затуманенным голосом: — Дотракийцы часто нападали на Кварт, потому наше поселение было неподалёку от него. Я отправилась туда и встретилась с Эсме. Она была простой попрошайкой, вся чумазая, худощавая, но необычайно прыткая. Её мать умерла при родах, а отцу не особо была нужна. В общем как и мне. Однако… Эсме спасла мне жизнь. Мысленному взору тут же представились детские черты лица. Немного загорелая кожа, чёрные коротко постриженные волосы и серьёзные, голубые, как небо, глаза. Девочка редко улыбалась, считая это привилегией богов, потому часто молилась об искуплении души. — После побега не было ни денег, ни понимания, что делать без сира Гарольда. Бесспорно я знала и умела больше, чем обычные леди. Но всё же этого было мало. Оттого уже на второй день меня потащили в бордель. Белые волосы, фиолетовые глаза. Экзотика, которая обогатит любого владельца. Парень тотчас напрягся и нервно заправил спадающую прядь волос за ухо. В то время Дейнис просто растворилась. Она стала сторонним прохожим, что нехотя наблюдал за историей. Так было легче и правильней. — Разумеется, я не знала, куда меня ведут. Я была голодна и измотана. Но зато знала Эсме. Она, точно самый настоящий рыцарь, подбежала к нам и кинула булыжник прямо в морду того идиота. И мы умчались сломя голову. Сталь разливалась в жилах девушки. Ей было нестерпимо больно вспоминать их начало. Однако память о подруге не должна пылиться в далёких глубинах собственного сознания. Дейнис понимала это. Эсме заслужила того, чтобы о ней прознал весь мир. От Вестероса до Края Теней. Столь чистой души ни одному жителю Пентоса, Каркоса или Винтерфелла не сыскать боле. Такие души не пригодны к грешной жизни. Потому их и забирают первыми. Эйгон заметил проблеск печальной улыбки жены. Она поддержала его всего лишь одним невинным прикосновением. Он не привык к такому. Все его касания невольно наполнены страстью, похотью и вожделением. И сейчас парень не желал марать Дейнис этими грязными красками. Потому мог лишь сохранять учтивую тишину, деликатное расстояние и кидать холодные взгляды. Это и была его своеобразная поддержка. — Но почему ты взяла её с собой? — всё же спросил Эйгон, медленно приближаясь к покоям кузины. — В Кварте я пробыла недолго, но поняла, что в мире нет более оставленных людей, чем мы с Эсме. Я была нужна ей, а она мне. Дома отец постоянно избивал её и год погодя точно продал бы в бордель. Потому в одну ночь мы бежали в порт и спрятались в трюме. Король мечтательно уставился в пол. Если бы Дейнис встретила его тогда. Потерянного, безнадёжного и погрязшего в родительском разочаровании. Забрала ли она Эйгона, как Эсме? На дальние, никем не обузданные континенты, полные диковинок и причуд. Спасла бы от трона, нескончаемой крови? Ведь тогда, если бы парень решился бежать, его история была бы иной. Пока кузен размышлял о несбыточном, глаза Дейнис воспламенились беспечным счастьем. Руки активно вырисовывали замысловатые узоры, которые отображали географические пункты. — Так и начался наш путь: Новый Гис, Волантис, Браавос, Лисс, где меня чуть не отравили! Миг. И огонь обратился в пепел. Пальцы застыли в воздухе, а уголки губ поползли вниз. — Последний был Квохор. Там её…принесли в жертву. Эйгон бросил встревоженный взгляд на жену и задумчиво кивнул своим мыслям. В точности как это делает его кузина. Теперь король понял Дейнис. Она так же, как и её Дом, вела войну за справедливость и веру в отмщение. Возможно, не в масштабах железного трона, всех Семи королевств, но её битвы были наполнены кровью и слезами не меньше, чем стены Красного замка или Драконнего камня. Дейнис умиротворённо выдохнула, ощутив, как ядовитый груз растворился в небытие. Ей до ужаса претила деланная жалость. Мимолётная улыбка сожаления, добродушный взгляд с примесью никогда не действующей фразой: «Всё будет хорошо». Потому девушка была искренне благодарна Эйгону за правдивое молчание. Войдя в покои, парень огляделся: мягкий свет проникал сквозь тёмно-синюю портьеру, отбрасывая томные лучи на идеально прибранную белоснежную постель. Над кроватью свисал полупрозрачный балдахин, что неустанно охранял беспокойный, одинокий сон его королевы. Комната излучала чрезмерную выдержанность и бесстрастность. Каждая вещь была ровно на своём месте, точно Дейнис жила не у себя дома, а гостила у незнакомых людей. Развернувшись, Эйгон вздрогнул от неожиданности. — Мне стоит идти, — резко выпалил кузен, столкнувшись с женой. Она стояла непозволительно близко, сверкая притягательными глазами. Непонятное волнение охватило короля, словно тот случайно вернулся в свои четырнадцать. — Да, там… малый совет, королевские заботы. — Почему меня не приглашают на совещание? — скрестив руки у груди, серьёзно спросила Дейнис. — А ты желаешь? Девушка скривилась от надменного тона мужа и ткнула рукой ему в грудь. — Мои желания не важны, — твёрдо заявила она, властно задрав подбородок. — Я королева. Послышался мягкий добродушный смех. Эйгон прикусил губу и открыто восхитился женой. Постоянно сравнивая себя с высокородными леди, она не замечала главного: править у неё в крови. Это не изменит отсутствия манер, смирения, что требует септа от женщин, и притворной деликатности. Дейнис — истинная королева, которая стала бы ей и без замужества. Эйгон в этом не сомневался. — Тогда ждите гонца, ваше величество, — с хитрой улыбкой ответил он и оставил мимолётный поцелуй на тыльной стороне женской ладони.

***

День сменял ночь. Ночь сменяла день. Королева продолжила изучать мир, но теперь её учителями стали великий мейстор, книги и напыщенные, жаждущие власти лорды. В королевской библиотеке отстроили отдельное, уединённое место, где Дейнис коротала время, а после сбегала в свои покои по потайным туннелям. Или прямиком к Джону. Даже после коронации слухи о девушке не переставали пестрить разнообразием. Одни утверждали, что королева приказала страже изнасиловать пленника, пока та будет за всем наблюдать. Другие уверяли: узник всего лишь прикрытие для сокрытие супружеской измены. Но что есть слух? Это правда, которая спрятана за сотнями слоями лжи и домыслов. Потому каждый сам решает, во что ему верить. — Пока я не познакомилась с твоим братом, в моём представлении он был совершенно другим. — И каким же? — стиснув зубы, сдержанно улыбнулся Дейрон и галантно подал руку королеве. — Беспринципный, мрачный, непотребный, — начала живо загибать пальцы Дейнис, располагаясь в беседке, — Но на деле — просто упрямое дитя! Некогда цветущий сад погрузился в белую сияющую пелену. С узорчатой деревянной крыши спал ворох снега, отчего девушка тяжело вздохнула. Слишком много забот свалилось на неё разом. Точно жизнь пожелала расплатиться за годы её бегства. — Я помню Эйгона таким. Вечно пьяный, язвительный и несчастный. Хотя, — невольно протянул кузен, почесав затылок. — У него было всё. Прислуга, выполняющая любые требования, стража, охраняющая от всевозможной, даже мнимой угрозы, богатства, дракон в конце концов! Он мог стать достойным человеком, но легче было купаться в вине, девушках и нескончаемо жалеть себя. Эйгон зациклился на собственных проблемах, не видя ничего в округе. — Но что его поменяло? — аккуратно спросила Дейнис, замечая необъяснимую нервозность юноши. — Война. Дейрон повесил голову и начал беспокойно поправлять кожаные перчатки. Королева тактично поддержала наступившую тишину, что нисколько не отяжеляла их прогулку. Наоборот. Такие моменты скрепляли давно утерянные узы, делая общение кузенов доверительным. Снег элегантно кружился в воздухе, опускаясь на серебряные косы. Принц невольно заметил, что волосы его кузины отросли, отчего причёски становились всё более замысловатые. — Однако я не думаю, что брат мог настолько измениться, — внезапно подал скрипучий голос Дейрон, заправив женский локон за ухо. — В юношестве он питал слабость к смелым девушкам. — А что на счёт тебя? — коварно отозвалась Дейнис, поймав озадаченный взгляд. — Кто-то уже приглянулся? Принц неоднозначно хмыкнул и с глубокой серьёзностью ответил ей: — Да.

***

Некогда братья не ладили друг с другом. Они были точно Солнце и Луна, что по заклятью природы не могли встретиться. Эймонд освещал светлыми лучами материнское сердце Алисенты, радуя своими заслугами в науках и на тренировках, в то время как Эйгон тревожил душу королевы под покровом ночи. Однако Дейрон был прав. Война изменила короля, заставив ценить людей, что по воле Семерых остались живы. — Ты перестал ходить к Агате, — как бы в невзначай бросил принц и перевернул страницу старой книги. — Следить за моими любовницами тоже входит в обязанности главнокомандующего? — Теперь да, — буднично ответил Эймонд, изящно скрывая бурлящий интерес. — Наскучила? — Считай, что так. Эйгон подозрительно окинул взглядом брата и скрестил руки у груди. Будь то день или ночь, принц по своему обыкновению располагался подле камина, загадочно наблюдая за интимной игрой огня. Позвав короля на приватный разговор, Эйгон невольно перебрал пару десятков тем, что так жаждал обсудить с ним Эймонд, однако бывшая любовница никак не могла прийти ему на ум. — Завёл новую? — Нет, — недовольно ответил парень. Он выглядел настороженным, словно готовился к изнурительному бою, и отчего-то хмурым. — Я был поражён, когда ты завёл постоянную пассию, но ты, братец, превзошёл сам себя. — Эймонд! — раздражённо воззвал король, громко стукнув по письменному столу. Принц не торопясь повернулся в его сторону и лениво отложил чтиво, вовсе не разделяя пылких чувств старшего брата. — Говори прямо. — Ты второй месяц женат и живёшь благочестивой жизнью. Говорить стоит тебе, а не мне. В его словах открыто сквозили небрежность с примесью неопределённой брезгливости. Точно праведный путь Эйгона был в разы хуже былого разврата и беспробудного пьянства. — Ты сам меня подтолкнул, а сейчас удивляешься этому, я верно понял?! — Обычно ты не следуешь моим советам, Эйгон, — мрачно подметил принц, скрипя зубами. — Расскажи мне об этом лет пять назад, я бы отрубил тому язык за клевету. Эймонд всегда был примером. Послушным сыном, временами грубым, но чутким братом, что всегда становился крепким щитом и мечом семьи. Никак не Эйгон. Он уступал по старшинству, однако во всех остальных битвах принцу нет равных. Точнее не было. — Неужели она так хороша? Король внезапно оторопел и сконфуженно отвёл глаза. И как бы ни желал он сохранить хладнокровие в своём сердце, столь высшим мастерством обладал лишь его дед. — Шутишь? Ты до сих пор не… — Боги, из тебя никудышный актёр! — тотчас перебил Эйгон брата и сердито взмахнул руками. — Ты всё знаешь. — Конечно, она ведь так и не понесла от тебя, — легко признался Эймонд, с любопытством подмечая досаду короля. — Просто ты никогда не славился терпением. Это… удивительно. — Я впервые хочу и могу поступить правильно. Агаты никуда не денутся. В глазах Эймонда пробежала тень затаённой зависти. Как бы принц ни скрывал её, она всегда давала о себе знать. В мимолётном жесте, ухмылке или необъяснимом приступе гнева. Некогда отравляющее чувство сдерживала мать, долг перед домом, теперь же преграда ослабла. — Тебе придётся долго ждать, — с наслаждением ответил Эймонд и встретился с непонимающим взглядом брата. — Ох, разумеется, она не рассказала тебе, — словно жалея о сказанном, невинно покачал головой принц. У него нет железного трона, чистокровной жены и стремлений к взаимности. Однако моменты, когда Эйгон хоть малость обделён судьбой, заставляли Эймонда радоваться жизнью. — Джон изнасиловал её спутницу на глазах Дейнис, оттого девчонка сторонится тебя.

***

Это была третья зима в жизни парня. Сдержанная, осмысленная, отчаянная зима. Отношения с Чёрными постепенно крепли: торговый договор вступил в силу, внутренний рынок возрождался, крупные мятежи поутихли, уступая место дилетантам. Однако главного, чего жаждали обе стороны, так и не случалось. Временами Эйгон думал, что лишь теряет время. Своё собственное и страны. Ничего проще, чем зачать ребёнка, король не знал. Но глядя на Дейнис, ему хотелось ощутить что-то большее, чем тёплую женскую плоть в своих руках. То редкое чувственное уединение душ, что бывает между мужем и женой. Эйгон встречал такие пары в тавернах и кабаках. Они весело болтали, открыто делились мыслями и улыбались друг другу. Одним словом, безумцы. С Хеленой парень не мог не то что смеяться, даже говорить. Ему была противна сестра из-за выбора, что отняли у него ещё при рождении. Потому эту зиму Эйгон точно не забудет. — Ты пропустил совещание. Корлис собирает войско. Девушка облокотилась на заснеженные перила, устремив взгляд вдаль. Балкон защищал их головы от снега, однако ветер беспрепятственно гулял по их телу, вызывая приятную дрожь. — Слышал, королева неплохо справляется и сама, — заметил парень, сверкнув легкой улыбкой. Дейнис, что вознамерилась серьёзно обсудить бразды правления, тут же смутилась. — Каир вернулась в Королевскую гавань, — резко сменила тему дева и взглянула на мужа: бледная кожа покраснела от холода, пальцы невольно натягивали рукав кафтана, а взгляд был полон неведомых мысленных картин. Дейнис тотчас осознала — Эйгон чем-то опечален. — Как ты можешь отпускать дракона от себя? — Драконы — не рабы, чтобы быть на привязи, они чувствуют, когда в них нуждаются, и прилетают на помощь, — твёрдо ответила королева, по привычке доставая из ножей кинжал. Она начала подбрасывать остриё в воздух, вспоминая один из опасных, но волшебных моментов своей жизни. — Тогда, в библиотеке, ты спросил меня, что я испытала, когда встретилась с драконом. Это был ужас, а следом трепет. — Я никогда не боялся драконов, скорее…завидовал их свободе. — Оттого вы их держите в Драконнем логове? — не без доли сарказма спросила Дейнис, на что Эйгон лишь беззвучно рассмеялся. — У нас так принято! После падении Валирии каждый Таргариен держит своего дракона подле себя. Дракону нужен наездник, а наезднику — дракон. Всё честно. — У нас разное понимание о честности. — Допустим. Но! Я никак не возьму в толк, как ты получила своего дракона. — В пятнадцать я забрела на остров Линг, — с задумчивой улыбкой начала девушка, неосознанно водя кинжал по каменным перилам. Она явно была не с мужем. Не стояла посреди башни Красного замка. Не находилась в Вестеросе. С нескрываемым детским упоением Дейнис с головой окунулась в воспоминание. И видя жену счастливой, без груза пресловутого долга и обязанностей, Эйгон вновь поверил в их шанс. — Это древнее место, хранящее в себе память империи И-Ти. Поговаривают, что некогда магия правила островом, и я бы не простила себя, если бы отказалась от такой возможности! В тёмных глубинах джунглей полно гигантских руин и потайных лабиринтов. В одном я встретила Каиру. Она восседала на вершине, точно статуя, и следила за покоем. Что я нарушила. — Она попыталась убить тебя? — логично предположил Эйгон, сузив глаза. — Тогда я тоже так подумала, но драконы намного умнее людей. Каира подлетела ко мне так близко, что я ощутила горячий пар из её ноздрей, и застыла. Я ни о чём не могла думать, кроме как о спасении от пламени, но его всё не было. Потому я осмелилась открыть глаза и увидела, что дракон покорно склонил голову подле моих ног. — Дракон признал в тебе Таргариена задолго до тебя самой, — добродушно усмехнулся Эйгон и задрал голову в ясное небо. Мысли об одиноком, брошенном Солнечном огне неминуемо накрыли короля.

***

Дейнис помнила всё. Удар по затылку, что разорвал связь с миром. Мрачный туман в голове. Жгучие цепи, сковавшие тело девы. И крик. Долгий, мучительный детский крик, навсегда отпечатавшийся в её памяти. Эсме сжимала траву, выдирая ту с корнем, и временами приподнимала покрасневшее, заплаканное лицо. Смотря прямо на беспомощную Дейнис. Её взгляд был наполнен болью, отчаянием и ужасом, которые медленно убивали дитя. Отныне в любом мужчине Таргариен видела Джона. Грязного, омерзительного существа, что не имел право на жизнь, ровно как и на смерть. Дейнис чувствовала желание своего мужа. С момента их первой встречи оно непроизвольно росло и крепло. Как бы Эйгон ни обходил опасные углы, природный соблазн был непобедим и брал вверх над разумом, который спасал его жену от погибели. Но сколько он продержится? Сколько дней ему потребуется, дабы лечь с ней в постель без жестоких красок похоти? Просто потому что надо, а не хочется. Королева была уверена, в конечном итоге муж сдастся. Комната, окутанная паровым дымом, благоухала цветами. Обставленные в ряд свечи трепетно освещали купель с тёплой водой. Ранее Дейнис купалась не так часто и с меньшим изыском. Прикрыв утомлённые очи, она позволила служанке приступить к делу. Женщина тщательно тёрла кожу от сажи, что неминуемо появилась после полёта на драконе, бережно массировала серебряные волосы, а в конце ополоснула королеву настойкой из лаванды и жасмина. Оставшись наедине, Дейнис ушла в размышление. Каково сейчас в Пентосе? А в далёком великом Браавосе? Ясное небо властвует над землями или же устрашающие тучи? Завывает ветер или ласково колет щёки? Девушка не знала. Она ведала уставшими каменными ограждениями, льстивыми лордами и вездесущей септой, что так требовала женского покаяния от королевы. — И как это понимать? — озадаченно вопросил кузен, войдя в жаркое помещение. Дейнис лениво приоткрыла глаза и повернула голову в сторону мужа. Он стоял у самой двери, словно боялся девушки. Или самого себя. — Оставим понимание на потом. Её голос был чрезмерно мягким и нежным для той, что сторонится близости. Умиротворённый, бархатный взгляд прошёлся по растерянному мужчине, который нервно прижался к стене, точно запуганное дитя. Эйгон отчаянно боролся со своими желаниями. Они кричали, вопили, оглушали. А парень мог лишь стоять и смотреть. — А что будет вначале? Дейнис хитро ухмыльнулась и резко встала из воды. — Мы. Капли мерно стекали по её обнажённому телу. Грудь плавно вздымалась от редких спокойных вдохов, а на лице играла опьяняющая улыбка. Эйгон глазами впился в её кожу. Мысленно проводил бледными пальцами от жарких губ до живота, крепко сжимал бёдра, впитывая каждый несдержанный пылкий звук. Она была воплощением искусства. Его запретного искусства, что можно только поставить в позолоченную раму, любуясь издали. Ступив на каменную гладь, Дейнис медленно приближалась к мужу. Шаг за шагом. Оставляя позади себя мокрые следы и цветочный шлейф. Мужской взгляд пылал желанным безрассудным огнём, но что-то не давало Эйгону отдаться моменту. Кузина, которую он знал, не сделала бы это так. Слишком безумно и страстно. Она насмешливо наклонила голову вбок, заметив размахивающие в протесте руки. — Неужели я тебе не нравлюсь? — Я такого не говорил, — хриплым голосом отозвался он. Для Дейнис в её состоянии эти слова ничего не значили, кроме как очередной сигнал действовать. Однако парень всё прекрасно понял. Это было неожиданное, сумбурное признание. Только на языке Эйгона. — Скорее я тебе противен. — Если это так, то почему я стою голой? Слова обжигали не хуже её вида, увеличивая соблазн поддаться искушению. Оставить придуманное гнусное правило позади. И просто взять жену. Хоть на холодном полу, около жёсткой стены или в воде. Однако в нём говорил старый Эйгон. Властно, жестоко и распутно. Новый издавал тихий шёпот, подмечая странность взгляда его жены. Вернее его отсутсвие. Слабость окончательно захватила девушку. Она тотчас рухнула наземь. — Дейни! — испуганно закричал парень, поймав кузину налету. Он моментально вышиб дверь и донёс её до кровати. — Мейстора! Позовите мейстора! Суета овладела покоями королевы. Сначала служанки делали холодные компрессы, судача о перегреве, после мейстор разбил вдребезги всю надежду короля. — Она приняла настойку из призрачной травы. Это всего лишь сон, ваше величество. Утром она придет в себя. Нет. Это не было всего лишь сном. Это было сущее испытание для Эйгона.