Бледные души

Отвага. Выйдя на песчаную тропу, никто не знает, куда она приведёт. В тёмный, пустынный лес, полный древними страхом и тайнами. Или к оазису мечты: кругом тишина, разбавляемая щебетанием пёстрых крохотных птиц и мелодией водопада, зелень властно покрывает весь остров, а звери прячутся в тени от жаркого солнца. Старец укажет ступить на долгую проверенную временем дорогу, младой подскажет короткий путь. Однако идти придётся в одиночку, не оглядываясь на чужие слова. Доверившись лишь себе одному. Весь день Эйгон был мрачен и раздражён. Отвечал на вопросы резко, без особой вдумчивости, разбора, что требует от него корона. Долг. Короля впервые за долгое время видели неотлучно от вина, словно напиток был ничем иначе, как божественным спасением от тяжких мук. Угрюмая тень вновь окутала Эйгона. Но если раньше та ходила по пятам, украдкой поглядывая на парня, то теперь она впилась ему в кожу, пуская самые глубокие отравляющие корни. Он пытался избавиться от липкого чувства. Пытался забыться и даже зашёл к Агате. Однако ничего не вышло. Ласковые сладостные прикосновения, приносившие столь заветное удовольствие, истощали Эйгона. Приводили в бешенство, накаляя и без того озлобленные нервы. Невольно он вспомнил взгляд жены. Расслабленный, доверительный, томный. Она стояла обнажённой телом, но никак не душой. Эйгон был в шаге, чтобы поверить ей. Поверить собственной сбывшейся мечте и наконец полноценно почувствовать её. Вдохнуть аромат, осязать, опробовать на вкус, но Дейнис обманула его. Парень резко встрепенулся и отшвырнул Агату от себя. — Я сделала что-то не так, ваше величество? — перепуганно вопросила женщина, наблюдая, как король молча выбежал из её дома. И впредь больше никогда не появлялся на пороге. Супруги неминуемо повстречались лишь к вечеру, на пиру по случаю шестнадцатилетие принца Дейрона. Отрешённый взор Эйгона, пустынные очи Дейнис, сдержанность и натянутость улыбок царствовали за королевским столом. Одним словом, им было неловко и безнадёжно одновременно. Парень старательно изучал позолоченные узоры на кубке. Они были бессмысленны и напрасны, как и все стремления короля. Ему было нечего сказать и не о чем подумать. Всё было слишком очевидно, чтобы обличать обиду в слова. Потому нестерпимое желание покинуть зал одолевало всё сильнее. Подняв взгляд с никчёмного кубка, Эйгон заметил серебряную макушку Дейрона. Он кружился в танце с одной из дочерей Старков, галантно ухаживал и нашёптывал самые безобидные фразы. Однако глаза были столь же безжизненными, как когда-то у Эйгона при виде Хелены. Юноша старался изо всех сил и, возможно, такая неопытная, жаждущая внимания принца особа поверит ему. Поверит его пустым глазам, неподатливым жестам и вынужденным улыбкам. Но точно не король. Он видел, как юнец оживал при виде Дейнис. Как естественно, без особых усилий обходил её, трепетно подавая руку. Сейчас Дейрон кидал быстрые и, весьма вероятно, непроизвольные взгляды на кузину. Вывод был до ужаса прост и чувствовался буквально на кончике языка: брат влюблён в его жену. — Свадьба будет через неделю. Дейнис опешила от того, что с ней заговорил муж, но постаралась сохранить хладнокровный, будничный вид. Точно в глубине души не ликовала от радости. — Почему так быстро? — А ты хочешь потянуть время? — скривился Эйгон и залпом опустошил кубок. Желание покинуть пир исчезло, уступая место неопределённой осторожности и супружеской наблюдательности. — Только чтобы они привыкли друг другу. Дейнис заметила изменение в поведении парня. Если до этого он разделял с ней стол лишь для вида, то теперь сосредоточенно следил за гостями. В особенности за своим младшим братом. — Послушай, я совершила ошибку, — не стерпев, когда они останутся наедине, начала извиняться Дейнис. Груз душил её с самого утра, не давая и минуты расслабиться. Она читала книгу, тренировалась, но буквы плыли, а кинжалы не попадали в цель. Эйгон вмиг повернулся в её сторону, с особой проницательностью внимая каждое слово. — Я должна была предупредить тебя, а не воспользоваться моментом. Воспользоваться тобой. Я ужасна, но! — Я всё знаю, — резко перебил парень кузину и неспешно отпил немного вина. Королева застыла, точно маленький безобидный котёнок перед лохматой здоровенной собакой, которая несла хаос и гибель. — Джон не просто принёс в жертву Эсме. — Эймонд, — пересохшими губами выдохнула Дейнис. Она суетливо поправила корону и усердно принялась искать предмет, на который можно без излишних подозрений отвести взгляд. Но его не было. Все кружились, смеялись, ели и пили. Остановись королева хоть на ком-то, новому слуху будет дана жизнь. Яркая, красочная, долгая жизнь. Её мысли сосредоточились в невыносимо горьком коме в горле, пока приятная тяжесть чужой руки не привлекла внимание. — Ты не обязана жертвовать собою ради долга перед отцом. Поверь, сколько бы ты ни пыталась, ему всегда будет мало. Они придумали себе идеальный образ ребёнка и не готовы мириться с отклонениями. А вступишь в эту игру, она сожрёт тебя. Посмотри на нас! Моя мать вечно пресмыкалась перед дедом, лишь бы добиться уважения в его глазах. Я был не лучше. И куда это привело? — мрачно улыбнулся Эйгон, крепче сжав женскую руку. — Нам тоже стоит привыкнуть друг к другу. Как насчёт… дружеской прогулки? — Не поздновато ли для нас? — угрюмо усмехнулась Дейнис, смотря прямо в глаза мужу. Они искрились светлой печалью, что навсегда останется с ним, но в то же время переливались неизвестными ей цветами. Поразительно как за пару мгновений сумрачная тень покинула парня, приоткрывая завесу для новых граней его души. — Дай-ка подумать, — с напыщенной серьёзностью ответил он, сводя брови к переносице, — Мы молоды, не умираем от неизлечимой хвори и правим Вестеросом. Да-а, мы обречены на провал! Девушка добродушно рассмеялась, отчего на щеках появились красные пятнышки. Возможно, Эйгон был прав. Им необходимо сбросить оковы прошлого, чтобы начать совместное будущее. Неся с собой это бремя, они никогда не смогут добиться гармонии между ними. Смущение, стыд и вина будут вечными спутниками, что с восходом до заката солнца обслуживают супруг. Решиться изменить свой путь, выбранный, как единственно верный, невероятно сложно. Это всё равно, что предать самого себя, как некогда казалось Дейнис. Однако — это не так. Человек — не зАмок, состоящий из одних и тех же камней и глины. Он меняется. Острые, необтесанные камни заменяются на гладкие, серые — на цветные. Для этого мало желания, нужна отвага. Потому девушка хватается за неё, словно за спасительную верёвку. — Ты когда-нибудь покидал Вестерос? — Нет, — подозрительно сощурив глаза, протянул парень. — Тогда я стану твоим проводником.

***

«Это глупость». Беспрерывно повторял вслух одну и ту же фразу Эйгон, лихорадочно перебирая шкаф. Рубахи летали по комнате, словно стая белокрылых лебедей, штаны были надеты наполовину, а время нетерпеливо подгоняло парня. Дейнис решила окончательно лишить его всех преград, за коими он так тщательно следил и оберегал. Где-нибудь в борделе на Блошином конце, Эйгон упивался мыслями о своём непростом бытие. Всё было сложно с семьёй, где одна половина жаждала увидеть в нём будущего короля, а другая — убить. Сложно с семейной жизнью. Да и в целом сложно с жизнью, где каждый час расписан самой Судьбой, но никак не самим тобой. Однако сейчас Дейнис желала разрушить последнюю неприступную крепость, в которой парень мог укрываться от взрослых негодований. Путешествие. Без своры прислуг, стражи, сопровождающих лордов и леди. Лишь она и он. В этом было что-то пугающие, безвозмездное и одновременно прекрасное. Найдя наконец черный кафтан, Эйгон нацепил его и криво застегнул пуговицы. Чрезмерно полярные эмоции властвовали над ним. Страх смешался с радостью, безумие — с игривостью. Неужели так просто переступить грань, начерченную тобою же? Нет нужды напиваться, брать острый меч и убивать невинных. Важно только отважиться. — Ты же шутишь?! — А что? — озабоченно вопросил кузен, самовлюблённо крутясь на одном месте. — По-моему я великолепен! — Ты идиот, — схватив себя за лицо, обречённо взвыла Дейнис. — Одет в лучшую кожу с позолоченными пуговицами. Ещё бы корону надел на себя, чтобы наверняка убили. — Для такого события нужна исключительная одежда. А что насчёт короны, то я хотел прихватить, но подумал, что вдруг будет крутой пово… — Не продолжай! — умоляюще вскричала кузина и кинулась к шкафу. Подыскав помятые, местами прожжённые или испачканные, но тёплые вещи, она кинула их в руки мужа и исчезла за потайной дверью. Эйгон почувствовал себя, точно малое дитя, которого отругала мать за нелепый проступок. И всё то время, что жена рылась в его шкафу, он молился всем старым и новым богам, чтобы в нём не оказалось ничего неприличного. Всё-таки его покои не сменялись с отрочества. И честно говоря, это было невероятно заметно: повсюду гордо шествовали беспорядок, бунт и путаница. Вещи лежали невпопад, даже на грани своего падения, постель помята, а письменный стол пуст и одновременно захламлён. Там не лежало ничего ценного, как для королевства, так и для самого короля, не было книг, личных записей, только неразбериха. И сколько бы слуги ни прибирались, всё возвращалось на свои места. — Теперь можно? — осторожно заглянув в сумрачный коридор, отозвался Эйгон. Дейнис одобрительно кивнула головой и жестом завлекла мужа за собой. — Ты здесь впервые, но так хорошо ориентируешься, — невольно заметил парень и резко нахмурился. — Ты ведь впервые здесь?! В ответ девушка лишь загадочно промолчала, отчего кузен стал лихорадочно вспомнить, что он делал в своих покоях на протяжении прошедших двух месяцев. — Я не следила за тобой, — давясь смешком, сказала Дейнис. — Просто недавно перепутала коридор и вместо библиотеки оказалась возле твоей комнаты. Тебя там не было. — То есть ты заглядывала? — подловил Эйгон девушку, когда они вышли с Красного замка. Неизведанное чувство свободы блаженно накрыло его, давая возможность говорить громко и чувственно. Предвидя возмущение жены, он уже заблаговременно ощутил радость от шутки. — А как мне было ещё узнать, где я! Не у стен же спрашивать. Капюшоны были накинуты, путь предстоял на холм Рейнис, где вдали от Драконнего Логова отдыхала Каир. Без цепей, оков и людского надзора. Драконица прожила так без малых тридцать лет, никого не подпускала к себе, обитая везде и сразу. Однако в злополучную ночь она преклонилась перед Дейнис, признав равную себе. Отныне дева странствовала на ней, тщательно оберегая свою подругу от опасных глаз и ушей. Драконица была безымянная, как когда-то сама наездница. Имя ей дал сир Гарольд, обычный мужчина, который не имел никакого отношения к её рождению. Так и Дейнис, обычная девушка без капли знания валирийского языка, дала имя драконице. — Почему ты не летишь на Солнечном Огне? — поинтересовалась кузина, готовя седло для двоих. Драконы терпимы к Таргариенам, однако рисковать их великодушием не стал бы ни один из них. Потому Эйгон послушно стоял немного вдали от Каиры, неловко перебирая с ноги на ногу. — Так будет сподручней. Сама всю дорогу твердила, что нужно быть бдительней, — радостно спохватился парень, когда на ум пришла весьма убедительная отговорка. — Твоя взяла. Тогда я буду спереди, чтобы управлять Каир, ты — сзади. С этими словами она скинула со спины походный мешок и отдала Эйгону на хранение. Дейнис не верила в богов, но отчаянно воззвала к ним, когда кузен взял кулёк в руки, а не закрепил себе на спину. Возможно, дружеская прогулка была бы намного безопасней в пределах Красного замка. — Ликири, Каир, — властно повелела девушка, когда парень взобрался на драконицу. Дейнис ласково погладила чешуйчатую белоснежную кожу и подбадривающе похлопала по ней, готовя к полёту с чужаком. — Совес, Каир! Совес! В её речи улавливался смутный акцент, словно она была родом сразу из Севера, Востока и Запада. В нём легко смешивались аристократичный изыск и народное просторечие, что часто удивляло светское общество. Однако валирийский был совершенен. Долгота гласных звуков идеально сохранялась и лилась ручьем, а диалект был подлинен, точно простирался из самой древней Валирии. Помедлив немного, Эйгон всё-таки обнял девушку, дабы не сорваться с своенравной драконицы. Они были чем-то похожи. Словно сёстры, которых разлучили при рождении, и они воссоединились на перепутье судьбы. Столь же дикие, неподвластные законам мира, но сердобольные природе. Каир разогналась и взлетела. Капюшоны, прикрывавшие приметные серебряные волосы, слетели с их голов. Зимний ветер ударил в лица, отчего Дейнис с азартом крикнула. Она ощутила, как незримый страж освободил её душу, даруя былую ненасытную свободу. Здесь не было септы, благовоспитанных леди и серых высоких стен. Свет остался позади, Ночь правила ими. Эйгон крепче схватился, когда кузина направила Каир прямо вниз, а затем выровняла их полёт, вновь набирая высоту. К самым облакам, где дракон не будет особо заметен в небе. Первое время парень не мог о чём-то и подумать. Страх перед разрушительным существом затмил разум, оттого дерзкая езда кузины привела его в чувства. Было ли это намерено или по велению сердца Дейнис, он мог только догадываться. Полёт предстоял до Пентоса, ближайшего вольного города от Королевской Гавани. Они парили в ночном лёгком тумане, который нежно ощущался кожей. Возможно, Луна никогда не встретится с Солнцем, но у неё есть верные спутники — звёзды. Небесные алмазы прячутся, потухают, но в конечном итоге возрождаются и освещают потаённые земли. И только спустя полчаса Эйгон осознал, что находится невероятно близко к жене. Мужские руки сжимали её талию. Ноги соприкасались к ногам. Подрагивающая грудь — к твёрдой спине. Мысли завели его в пленительную ловушку собственных фантазий, отчего жар тотчас прилил к лицу парня. Дейнис заметила ёрзание на седле и озадаченно обратилась к нему: — Всё в порядке? — Что? А, да, — с непонятной весëлостью ответил кузен, немного отстраняясь от девушки. — Ещё далеко? У меня всё затекло. — Эйгон, это только начало пути!

***

Глубокой ночью дракон приземлился на побережье, где обитали заброшенные торговые корабли. Студёный ветер Пентоса морозил путников, словно выгонял нежданных гостей из своей вольной обители. Дейнис ловко спрыгнула с Каир и мигом огляделась в поиске возможных неприятелей. В то время как Эйгон устало потёр глаза, уже разочаровавшись в утомительном путешествии. Кряхтя, он всё же спустился с дракона и измученно осел наземь. — Устал? — ошарашенно спросила девушка, наблюдая, как кузен порывисто пил воду из фляги. — Эй, оставь! Нам ещё много идти пешком. — Не-ет, — расстроенно протянул парень, откинувшись на влажный песок. — Может мы сделаем привал? Посмотрим на звёзды, м? — Смотри. Я пошла в город. Вернув себе мешок, Дейнис быстро развернулась и направилась в противоположную сторону от сурового моря. Туда, где было тепло, горели огни и слышался смех. Туда, где воздух был пропитан счастьем, покоем и невинным безрассудством. Словом, девушка возвращалась домой. Эйгон приоткрыл рот и непонимающе всматривался в стремительно отдаляющуюся фигуру. Она же не может его бросить одного. Или может? Парень тотчас встрепенулся и побежал за женой. — Дейни! Стой же ты, — запыхавшись, воскликнул он. — Проводники не бросают своих подопечных! Или я прикажу… — Кому? — весело подметила кузина, лёгкой походкой шествуя впереди мужа. — Здесь твои приказы ничего не значат. Она была в своей среде. Не знала, что будет за следующим поворотом, не знала, кто выпрыгнет из тёмного куста. Захочет улететь, приласкать или убить. Но в этом и была суть! Жить, опираясь лишь на саму себя. Нет ни сценария, ни традиций, ни правил. Каждое мгновение было спешно, пёстро, ярко и неповторимо. Дейнис восторженно улыбнулась и провела по коре дерева. Она даже не подозревала, насколько сильно соскучилась по жизни вне замка. Казалось, что вместо крови в её жилах текла эйфория в первозданном виде, освещая их тёмный неказистый путь. Эйгон шёл медленно, еле-еле передвигая ногами. Временами он разминал спину и поднимал голову к самому небу, сдерживая порывы жалостливо повыть. Однако добиться хоть малого сострадания от жены у него не получилось. — Да и не особо хотелось-то, — сердито бубнил себе под нос парень, по-мальчишески пиная камни. В книгах путешествия описывались как некий кураж, доступный лишь избранным смельчакам. Там царствуют развлечение, задор и наслаждение, но никто и словом не обмолвился о долгих, уморительных дорогах! Войдя в город, Эйгон внимательно огляделся: высокие красные дома, освещённые пылающими факелами, располагались по бокам обширной улицы. Даже в такой поздний час город жил. Повсюду неспешным шагом прогуливались люди, распивали разгорячённые напитки и общались меж собой. Безмятежная атмосфера без остатка впитала негодование парня, который уж вовсе позабыл об усталости. Дейнис обернулась на мужа и заметила, как его глаза воспылали отрадным огнём. В них не было пугающих узоров похоти, разврата и давления, только невинная благодарность. Кузина показала Эйгону главные улицы и ночной бурлящий рынок, что был сердцем Пентоса. Парень обратил внимание на прилавок с украшениями: он был ветхий, но сияющие камни никак не могли оставаться в тени его интереса. — Как тебе этот кулон? — Необычный, — буднично ответила Дейнис, аккуратно оглядываясь по сторонам. Несмотря на то, что город был вполне мирным, существование воров это никак не отменяло. — Хочешь подарить матери? — Вообще-то тебе, — как ни в чём не бывало отозвался кузен, встречаясь с недоумённым взглядом. — В честь нашего знакомства, подруга. Из кармана он ловко достал пару золотых монет и отдал торговцу. Девушка наблюдала за всем молча, без единой мысли, что разумно объяснили бы поведение друга. На лице Эйгона заиграла самодовольная улыбка, когда он взял задумчивую Дейнис под руку, — Город безусловно прекрасен, но как насчёт таверны?

***

Музыка творила чудеса. Она объединяла незнакомых людей в один росток, что стремительно рос в изящное древо симпатии. Одни срубают дерево за одну ночь и боле не вспоминают о нём. Другие же с трепетом смотрят на росток, защищая его от вредителей. Дейнис почувствовала себя до того нелепо, когда кулон из аметиста оказался на её шее, что не могла избавиться от мысли об украденной вещи. Хотя таковой она не являлась. Украшение было подарком. Оно не обладало полезными, практичными свойствами, как, например, кинжалы, подаренные дотракийцем. Кулон всего лишь подчеркивал фиалковые глаза девы, холодил кожу, и оттого Дейнис тонула в море подозрений. Единственное, что она ясно осознавала — ей было приятно. Смех посетителей, собравшихся в таверне, звучал в унисон. Казалось, их мир сузился до размеров хижины, пивной кружки и дам, которые сидели у них на коленях. Супруги сели за барную стойку, где было тихо и не так развратно. Эйгон вновь бессознательно натянул рукав на левой руке, отчего девушка не смогла удержаться от вопроса. — Почему ты скрываешь шрам? — Разве в нём есть что-то привлекательное? — брезгливо скривившись, отозвался парень. — Да, — необычно нежно ответила Дейнис. На мгновение она будто забылась, не видя перед собой удивлённого мужа. — То есть… это всего лишь шрам! В каком-то смысле метка доблести. Ты должен гордо носить её, а не прятать. — Я бы посмотрел на тебя, будь такой огромный шрам на твоём милом теле. Его глаза засверкали, не скрывая приятную волну, которая накрыла Эйгона от слов жены. И трепетного взгляда. Хотя в смущении ей не было равных — даже Дейрон так не краснеет, как она. — Так все двадцать два года ты жила этим? — восхищённо развёл руками парень, решив облегчить участь Дейнис. — Не всегда всё проходило так сладко, как сейчас, но в целом да. Эйгон окинул ту внимательным взглядом. Она расслабленно прикрыла глаза, аккуратно потирая шею. Спокойствие и умиротворённость, точно незримые боги, стояли по обе её стороны. И без капли призрачной травы. — Жалеешь, что вернулась в Вестерос, — с плохо скрываемой печалью в голосе отозвался он, но тотчас поняв, насколько жалко это выглядит со стороны, сменил тон. — Потому что я бы жалел! И это только маленький торговый городишка! Дейнис почувствовала грусть, что всем телом излучал её муж. Ни за какими напущенными восклицаниями он их не сумеет скрыть. Не в его природе, как это давно заметила девушка. Ладонь потянулась к парню, а непривычно ласковые звуки уже были готовы сложиться в слова, однако Эйгон соскочил со стула. — Мне нужно отойти, никуда не убегай! И снова восклицание. И снова бегство. Отречься от старых привычек, что годами были питьём и едой, всей жизнью, тяжко. Нужно время, которое одна ночь не может даровать. Потому единственное решение, как справиться с градом эмоций, для Эйгона — это спрятаться и не вылезать, пока само всё не утихнет. Непонятное напряжение взяло в плен его душу. Внутри стало так гадко и мерзко, отчего ему хотелось стянуть с себя кожу. Эйгон со стуком облокотился об стену таверны и лихорадочно выдохнул морозный пар. От мысли, что Дейнис страдает в замке, как и он когда-то, парню стало невыносимо тошно. Контраст женских чувств и жестов был очевиден. Девушка никогда не почувствует себя столь же раскованно, как на воле, с ним в замке, окружённая долгом и ржавыми ставнями. Тряхнув головой, Эйгон зашёл обратно в таверну. Обыденная картина предстала пред ним: мужчины пили, женщины смеялись, однако что-то было не так. Музыка. Она стихла. Пройдя вглубь помещения, парень увидел грозное лицо Дейнис, рядом с которой крутился напыщенный бард. — Ты уже слышала, как я пою, но чувствую, что твой голос будет намного слаще моего, когда ты окажешься подо мной. — Ты ещё меня не слышал, — прорычал Таргариен, на что бард тут же обернулся. Эйгон, ни теряя ни секунды, ударил мужчину в нос. Кровь стекала по недоуменному лицу, но вместо предполагаемой пощады тот лишь оскалился. — Это была моя любимая рубашка, — громогласно провопил бард и с грохотом повалил на пол незнакомца. Дейнис держала ситуацию под контролем. Ей было не привыкать к идиотам, что ошибочно возвышают себя на пьедестал наравне с богами. Пока болван расходился пошлыми речами, девушка приметила его слабые места. Мужчина был широкоплеч и высок, потому действовать надо быстро и точно. Однако, когда Эйгона начали душить, времени на безопасную тактику не осталось совсем. Достав кинжал из широкого рукава, Дейнис до упора вонзила его прямо в шею барда и с треском выдернула. Мужчина вмиг ослабил хватку, закряхтел и свалился на своего противника. Убрав остриё в ножи, девушка помогла мужу встать с пола. — Я бы справился сам, — прокашлявшись, хрипло отозвался Эйгон. Он был весь в чужой крови, покрасневший и испуганный. — Я вижу, — недовольно ответила она, озирая побитого кузена, а следом —— любопытную публику. — У тебя слетел капюшон, нам нужно убираться отсюда как можно скорее. За мной!

***

Во главе вольного города стоит выборный принц, что лишь олицетворяет власть. Реальная власть всегда скрыта в тёмных, защищённых от людского гнева уголках. В Пентосе она принадлежит богатым магистрам, у которых Вестерос нередко брал в долг в тяжкие времена. И весть о том, что одни из правителей Семи королевств в таверне устроили драку со смертельным концом, на вряд ли улучшит политические отношения с городом. Потому до заброшенного побережья супруги добежали за двадцать минут. В этот раз Эйгон не ныл, а на удивление Дейнис бежал быстрее неё. Страх новой стычки магически действовал на парня. Добравшись до места, они убедились в отсутствии слежки или погони, и только после смогли окончательно выдохнуть. — Зачем ты к нему полез? — согнувшись пополам, спросила девушка. Даже с её физической подготовкой пробежать пол города — было слишком, говорить про кузена тем более не стоит. — Ой, к моей жене пристаёт какой-то урод, что ж… тихо посижу рядом! — возмутился Эйгон и по привычке замахал руками. Он свалился на песок, тяжело переводя дыхание, отчего временами делал ненужные паузы. — Так что-ли по-твоему? — Я не просила, — всё же продолжала гнуть свою линию кузина. — О таком и не просят, Дейни, просто действуют. Девушка медленно села рядом с мужем и замолчала. В округе были слышны ласковый шум моря, редкие возгласы птиц и знакомая мелодия ветра. Одним словом, спокойствие. Однако последняя фраза, брошенная парнем, крепко вцепилась в сознание, переворачивая напускную гармонию её сердца. — Он был вдвое больше тебя, — прошептала она. — Тебя так втрое, — усмехнулся Эйгон и тут же болезненно зашипел. — В одном ты всё-таки права — из меня никудышный рыцарь. Зато… отвлечь внимание — мой конёк! Дейнис нахмурилась. Во мраке ночи мало что можно было рассмотреть. Включая раны мужа. Потому, вскочив на ноги и не сказав ни слова, она кинулась на поиски дров, что в округе было немало. Это могло привлечь чужое внимание и, вероятно, привлечёт. Однако что-то внутри неё было сильнее именитого разума, которому девушка поклонялась всю свою жизнь. Кузен лишь озадаченно приподнял голову, но в тот же миг лёг обратно. Спустя некоторое время Дейнис притащила сухой хворост, сложила в одну кучу и камнями разожгла огонь. — Почему ты не воспользовалась Каирой? Так же проще. — Эйгон, она же спалит всё побережье, — изумлённо ответила та. Парень был совершенно не готов к странствиям без проворных слуг, что делали за него элементарные, но такие необходимые в походах вещи. Потому кузен годился лишь в качестве шута. — Чего ты смеёшься? — всё-таки приподнявшись с земли, недовольно вопросил он. — Да так, — сдерживая улыбку, отмахнулась Дейнис. Она взяла с мешка запасную флягу с ромом, припрятанную ткань и помогла мужу подсесть ближе к огню. — У тебя разбита губа. Надо обработать. — Надо выпить. — Эйгон! — Шучу, — подняв ладони кверху, весело отозвался он. Около яркого костра сидели две фигуры: одна зачарованно следила, другая уверенно действовала. И стоило вам показать их со стороны, они бы тотчас разбежались по разные уголки мира, старательно стирая столь постыдное воспоминание. Дейнис промочила чистую ткань разгорячённым напитком, который, как думал парень, наверняка был с имбирём. Затем осторожными, едва ощутимыми прикосновениями она дотронулась до багровой раны. Эйгон невольно отстранился, но, заметив такой малодушный жест, гордо вытерпел все жгучие приступы. — Я не поблагодарила тебя, — смущённо прошептала девушка. Она приблизилась к самому лицу, отчего даже в сумраке могла разглядеть изящные незначительные черты мужа. Парень вскинул брови и пристально посмотрел на неё, словно не желал разорвать жалкую дистанцию меж ними. — Спасибо. — Друзей принято спасать, — прокашлявшись, горделивым тоном ответил Эйгон. — Я твоя жена. — Не-ет, ты подруга, — задорно протянул он, встречаясь с повеселевшими глазами. Дейнис отложила мокрую ткань и села немного поодаль от парня. Но стоило ей наклониться, и она бы оказалась в его объятиях. — Тогда что мне сделать, чтобы стать твоей женой? — Погоди… ты флиртуешь со мной? Дорогая, на сегодняшнюю ночь я просто твой друг, ничего больше! Дейнис звонко рассмеялась и слегка толкнула кузена в бок. Целый день она терзала себя коварным чувством вины, однако ночь подарила ей нечто удивительное. Отвагу, которая позволила узреть в муже не просто долг перед страной, но и обычного парня без короны и титула.