Бледные души

— Какого дьявола, Дейни! Что ты… как? — Потайной ход, если ты об этом, — буднично отозвалась девушка, в глазах которой кипела неизвестная тьма. — И ударять стоит на выдохе, поди глубже воткнёшь. — Забудь про это! — взвыл Эйгон и за мгновение оказался подле стола. Руки еле заметно дрожали, оловянные глаза не могли сфокусироваться даже на самом заметном предмете, отчего пару капель алого напитка пролились мимо. Дейнис выжидала. Сидела смирно, но расслаблено, точно знала весь сюжет наперёд, а мерное, тихое дыхание лишь дополняло её аморфный, немного уставший вид. В этом было что-то привычное, напоминающее ночные вылазки пары. Тишина слушает, эмоции говорят. Выпив залпом вино, Эйгон бездумно отбрасывает кубок в сторону и тяжело переводит дыхание. — Рассказывай. — Что именно? — непонимающе вопросила она. Парень мрачно хмыкнул и тотчас всплеснул руками. Пустые вопросы посыпались, точно бисер, заставив Дейнис очнуться. — Кто он? Купец? Моряк? Крестьянин?! Хорош собой, не так? Почему ты улыбаешься? — Потому что ты смешишь меня. Тихий смех послышался со скрипом кровати. Девушка крадущими шагами подошла к мужу и остановилась на расстоянии вытянутой руки. В былые времена для неё это было негласным показателем доверия, овеянный щепоткой интима и риска. Однако теперь такая дистанция нелепа, но так необходима, чтобы перевести дух. Волнение охватило её, втыкая тревожные грубые иглы в девичье тело. Губы на миг сжались, как бы отговаривая ту, но сердце разрешило таинственный спор. — У меня нет никого, даже тебя, — её голос стал до того эфирным, выходящим за грани видимого, что Эйгон растерянно приоткрыл рот. Как он мог не заметить. Запутанный в собственном негодовании, парень упустил неуловимый взгляд, полный необъяснимой тяги, коварную, загадочную улыбку. Словом, Дейнис была другой. Особенной. И осознание того, что девушка предстала такой только для него одного, сбило с ног. — Разве что друг, который по ночам крадёт мой сон. Уголки губ вновь приподнялись в мягкой, непостижимой загадке. Девушка окинула взглядом мужа и подметила его сжавшиеся ладони. Неужели они поменялись местами? В их брачную ночь Эйгон загнал её в угол, в то время как Дейнис сжалась в своём мире. Теперь от напористого парня ничего не осталось. Хотя смущённый румянец выдавал в нём бурю, что влекла его прямо ко дну. Или будет правильней сказать — к ногам Дейнис. — Неважно где я была. Важно о чём я думала. — И о чём? — осторожно спросил Эйгон, затаив дыхание. И вновь улыбка. И вновь смех. Она напряжена не меньше мужа, оттого тело жило своей чрезмерно радостной жизнью. Однако нежный трепет как-то естественно перешёл в природную нетерпимость. — Мы всегда так много болтаем, пора отказаться от слов и перейти… к действиям, — Дейнис внезапно сделала шаг назад и властно приподняла подбородок. — Сними рубашку. Глаза Эйгона недоверчиво сощурились. Он ещё ясно помнил прошлый раз. Ночь, сквозь купол которой не проходил ни единый беспокойный звук. Треск дров погружал в мысленное небытие, а недавний разговор с Эймондом снова засел в стальной голове. Однако стук в дверь, словно стрелой, пробудил короля: служанка жены чуть ли не в слезах позвала его в почивальню госпожи. Эйгон внимательно вгляделся в глаза Дейнис и, не заметив в них дурманящего тумана, оторопел. — Допустим, я это сделаю. Но к чему? Знаешь, ночи стали холодны, и я не намерен попросту раздеваться, — уверенным тоном ответил парень, невольно переняв манеру виртуозного стратега, что был близок к своей давней цели. — Не-ет, — лукаво протянула девушка, наклонив голову вбок. — Так не пойдёт. — Это приказ? — Желание. Эйгон застыл на месте. Ему снился этот момент в томных, запутанных красках, окутанной разочарованной вуалью реальности. Он представлял их близость в своей развращённой похотью голове: её обнажённые плечи, манящие изгибы тела, подрагивающую в нетерпении грудь. Эйгон, точно искушённый проводник, провёл бы девушку от чуткого начала до яркого конца. Однако сейчас он растерян. В нём нет похотливой насмешки, былой жёсткости и даже толики пылкости. Мысли сбежали в дальние уголки сознания, оставляя парня наедине со своим бьющимся сердцем. Усмехнувшись собственным чувствам, Эйгон решил доверить эту ночь в руки Семерым. И своей жене. — Что натолкнуло тебя на это? Мужская рука потянулась к завязкам. Движения были до того медленными, тягучими, что поддерживать бесстрастный вид Дейнис становилось всё труднее. Словно парень только этого и добивался. Её измученных вздохов, ожидающих глаз, недовольно сомкнутых губ. Покончив с лентами, Эйгон, оценив возбуждённый вид супруги, с той же раздражающей плавностью потянулся к краям рубашки. Ткань упала на пол. И там она смотрелась намного уместней и привлекательней, чем на теле. Дейнис отошла ещё на шаг, будто желая сполна насладиться произведением искусства. Пламя камина отбрасывало таинственные тени на обнажённый торс. Напряжённые мышцы искусно подчеркивали мужской стан, а бледная, прозрачная кожа выдавала его аристократичную натуру. Девушка шумно выдохнула. Эйгон не Джон. Теперь в этом не было ни малейших сомнений. — Жаль, что наступила зима. Я бы хотела видеть тебя так чаще. — Плевать на холод, — с чарующей улыбкой ответил кузен и невольно шагнул на встречу к ней. — Всё что угодно может быть помехой, но точно не зима и мой комфорт. Дейнис сверкнула глазами от таких слов, но по привычке поторопилась потушить огонь в её теле. Ведь так безопасней. Эйгон тут же заметил знакомое смятение: её мир вновь сжимался. — Послушай, мы не обязаны срывать с себя одежду и тотчас ложиться в постель. Посмотри на меня, Дейни. Я не сделаю ничего, чего не попросишь ты, — он бережно взял девичью руку и положил себе на грудь. Мягкая хладная кожа, мерно бьющееся сердце. Дейнис точно прикоснулась не к его телу, а к самой правде. — Только не бросай меня, хорошо? Я не смогу справиться с этим в одиночку. Она удивлённо хмыкнула. Её поразила та неприкрытая нежность, с которой говорил муж. Относился ли он к ней так раньше? Под тяжестью долга и ответственности она не могла или не хотела этого замечать. Но безнадёжное, глубокое одиночество кузена Дейнис почувствовала впервые. Никогда прежде он не показывал столь хрупкий изъян, наверняка засевший в его душе давным-давно. Девушка мягко кивнула не в силах сопротивляться. Ладонь на миг соскользнула с парня, но тот схватил её на лету. Ему не хотелось разрывать телесный контакт, даже такой, что насквозь пронизан невинностью и тяжкой сдержанностью. Держась за руки, они подошли ближе к кровати. В одной голове кричал план, в другой молчала тишина. — Открою страшный секрет — в кровати можно ещё спать. С этими словами он утянул с собой жену в расправленную постель. Подушки отдавали холодом, точно кожа Эйгона, одеяло не отличалось радушием, словно прежде никогда не принимало гостей, кроме своего хозяина. Стеснение требовало чётких действий: закрыть глаза, отвернуться и открыть дверь тревогам, воображениям. Однако Дейнис упрямо смотрела на мужа, не прикасаясь к знакомой дверной ручке. Стеснение никуда не ушло, оно было подле неё, нашëптывало самые скверные, мрачные мысли. И всё же доверие, точно мать, успокаивало трепещущую душу, прогоняя обидчиков, которые никак не могли отстать от её дитя. Так они и уснули — он оголённый по пояс, открытый, без толики притворства. Она укрытая сомнениями и одеялом.

***

Для Дейнис сон был подобен казни. Странствия в затаённых, опасных землях требовали предельной внимательности, дисциплины. Любой шорох, скрежет, шёпот могли стать последними звуками, что она услышит в мире живых. Оттого во время смены караула дева неминуемо распахнула глаза. Солнечные лучи тянулись сквозь узорчатое окно, в пучине которой мерно летали пылинки. Зелёный распахнутый балдахин, помятая постель и кубок, брошенный на пол оживили воспоминания. Он не касался её. Супруги спали по разные края кровати, даже без мимолётного тепла кожи. Дейнис, устав от полётов, уснула слишком быстро, потому Эйгон смог насладиться картиной в полной мере. Да, его натурщица не изгибалась, не дрожала и даже не проронила ни одного стона. Но она была прекрасной. Прекрасна в закутанном одеяле, прекрасна в молчании. За долгое время он ощутил мягкое спокойствие и порядок мыслей без вина, секса и смерти. Так прошла их первая ночь. Днём Эйгон отсчитывал минуты до заката. С закатом секунды до её прихода. Он точно знал, чувствовал, что Дейнис ступила на новую, необузданную тропу. Парень ощущал лёгкую дрожь, нервозность и нетерпение, которые могли подвести его в любой момент. Эйгон желал её: на кровати, полу, балконе. Но ожидание поменяло суть вожделения. Из стальной, проверенной траектории оно превратилось в невесомые, бархатные мазки кисти. Желание не стало слабей или нравственней, оно будто углубилось, приобрело иное значение, чем просто удовольствие. Оттого познать столь заветное чувство хотелось лишь сильнее. Какое оно на вкус? Какой звук издаст? Эйгон пока не знал, но был уверен — ему понравится. — Почему ты ушла с утра? — услышав скрип двери, спросил парень. Он не поворачивался к ней лицом, наблюдал за снежным танцем за окном. Задумчивый и мечтательный. Таким муж предстал в их вторую ночь и запомнился на всю оставшуюся жизнь. — Ты долго спишь, — помолчав с минуту, невзначай ответила Дейнис. Словно не выпала из реальности, увидев Эйгона без верха. Простой и одновременно сложный для принятия вывод напрашивался сам по себе. Он ждал её. Откашлявшись, девушка вновь подала голос. — Я хочу научить тебя кое-чему. От этих слов загадочная улыбка расцвела на лице Эйгона, но Дейнис видела лишь выпрямленную, временами подрагивающую спину. — Я наслышана о твоих весьма недурных навыках езды на драконе, но и была свидетельницей неуклюжести в рукопашном бою. — Короли — не воины, Дейни, — с нескрываемой усмешкой отозвался парень и перевёл внимание с окна на лицо супруги. — Однако по ночам они склонны надевать плащи и рыскать в поисках проблем. Эйгон игриво вскинул брови и вопрошающе взглянул на жену. — Не королева ли возглавляет поиски проблем, м? — Королева может постоять за себя, — гордо заявила Дейнис и ткнула пальцем в грудь парня. — А вот ты — нет. Он наигранно закатил глаза, как можно ярче выделяя показное недовольство. Однако в глубине души наслаждался словесным поединком, что стал частью их встреч. В таких беседах не было и тени давления или серьёзного возмущения, которые могли привнести раздор. Они общались легко и открыто, когда отбрасывали королевский статус. Когда забывали столь скудные, тяжкие слова, как муж и жена. — Победила. С чего начнём? Отработка ударов? Приёмы защиты? — Ты уроки фехтования хоть посещал? — иронично подметила Дейнис и отрицательно покачала головой, неосознанно входя в роль учителя. — Настоящий воин прежде всего не тот, кто сильнее или быстрее всех, а тот, кто знает, куда стоит бить. Но прежде — избавь меня от платья. В комнате раздался смех, озаряя нервными лучами и без того напряжённую девушку. Она хотела почувствовать, каково это. Каково ощутить его пальцы на своей спине без страха и смертельного ужаса. Каково впитать кожей холод его тела просто потому, что этого хочет она. Дейнис необходимо узнать, проверить столь трепетную, но значимую для неё деталь. — Ты серьёзно? — истерическим тоном вопросил Эйгон, не веря своим ушам. Он сдерживал себя из последних сил, видя девушку одетой, но что с ним станется без этой защитной ткани?! Обречённо вздохнув, парень заправил спадающие передние локоны. Единственная мысль, что скандировала у него в голове, была чем-то вроде предсказания: урок обречён на провал. — Хорошо, тебе видней. Мягким, но твёрдым движением Эйгон повернул жену к себе спиной, дабы вконец не впасть в отчаяние. Тёмно-синее платье держалось на одной завязке вокруг талии. Верх полностью расшит золотыми узорами, в которых проскакивала эмблема их дома, юбка была оставлена без внимания мастера. Парень потянулся к широким лентам и заметил, как плечи Дейнис дёрнулись. Сцепив зубы, Эйгон как можно нежнее провёл ладонями по рукам жены: вверх и вниз. Вниз и вверх. А затем, наклонившись к самому уху, осторожно прошептал. Так, словно вовсе не чувствовал тяжесть внизу живота, головокружение от близости. Уверенно и спокойно. — Я могу остановиться. Только скажи. Но услышал непоколебимое «нет». Руки вновь потянулись к лентам. Теперь одна ладонь невесомо поглаживала женские плечи, расслабляя и вгоняя в некое безвольное состояние Дейнис, а вторая расправлялась с платьем. Воздух сгустился вокруг двух таких разных фигур, таких противоположных энергий. Желание, страсть, влечение стояли напротив доверия, наивности и неведения. Они смотрели друг на друга с жаждой понять, что могло свести пару? Какому божеству подвластно спутать дороги и сплести их воедино? Платье пало к ногам. Дейнис вглядывалась в яркие, пламенные глаза Эйгона без капли стеснения. Оставшись в белой длинной сорочке, девушка отвела взгляд и повела мужа к кровати. — Мне нужно, чтобы ты лёг. Так легче показать. Что было отчасти правдой. Однако не положение мужа было тому причиной — она могла показать болевые точки и стоя. Ей необходимо возглавлять процесс. Восседать на вершине, наблюдая за тем, как верные поданные подчиняются приказу королевы. Бездумно, покорно, не колеблясь. Потому, когда Эйгон расположился на постели, а Дейнис села рядом, возвышаясь над ним, она на миг прикрыла глаза. Спокойствие. Вот что девушка почувствовала. — Ты изучал человеческие внутренности? — Это точно не тот вопрос, который я хотел услышать, — с вымученным вздохом ответил парень. — Нет, Дейни. — Зря. Она откинула все мысли и чувства, что разрывали её на части, предавшись любимому делу. Учению. Горячие пальцы начали водить по груди и животу в области легких, сердца и кишечника. Сейчас для неё он был просто ученик, который почему-то смотрел на неё с упоением. — Здесь находятся внутренние органы, даже неглубокая рана может привести к смерти соперника. Чаще всего от заражения. Так что старайся вонзать меч поглубже, чтобы живой мертвец не успел отомстить. — Хорошо, учитель, — с наслаждением прошептал Эйгон, не отводя взгляда от жены. Её лицо хмурилось, губы отважно сдерживали улыбку, а глаза стойко избегали ласкового взора. Дейнис напоминала лесную нимфу, решившую опробовать людскую жизнь на себе. Она очаровывала парня каждым движением, каждым звуком. Собой в конце концов. Растрёпанные волнистые волосы особо манили Эйгона: хотелось погладить их, запустить пальцы и силой оттянуть пряди. Но это он оставит на потом. Помимо восхищённых всплесков в его голове главенствовало нечто неподвластное. Нечто животное, забытое и остервенелое, покрытое пылью прошлого. И сдерживать такого Эйгона становилось всё невозможней. — Вот тут кровь будет литься рекой — она нежно надавила пальцами чуть ниже подбородка, затем, не убирая рук, спустилась к ключицам, и нажала на упругую выемку. — Потому если хочешь быстро убить — целься в эти места. — Как скажешь, — выдохнул Эйгон, силясь подавать возбуждённый стон. Дейнис заметила, как тело мужа напряглось с новой силой, отчего очертания мышц стали ярче. — Что я сказала последнее? — укоризненно, но не без нотки игривости вопросила дева. Её ладони всё так же покоились на груди, потому парню потребовалось немного больше времени, дабы вернуться в реальность. — А ты уже сама не помнишь? Что-то отвлекает? Ты только скажи, подруга. Дейнис скривилась от услышанного, ни капли не скрывая своего негодования от мужа. Руки соскользнули с мужского тела, послышался то ли облегчённый, то ли возмущённый вздох. Девушка не раздумывая легла рядом с Эйгоном. Касаясь оголённых плеч, чувствуя жар и холод чужой кожи. Девушка знала, что кузен не сделает ничего, что она не озвучит в слух. Потому сама сжала его ладонь и, повернувшись к нему лицом, встретилась с удивлёнными, но счастливыми глазами. Заснув в таком положении, они неосознанно изучали друг друга. Прикосновениями, объятиями, поглаживаниями. Никто не признается после, но и не пожалеет о содеянном. Так прошла их вторая ночь.