Кто ты для меня?

Медленно бреду вдоль обрыва по направлению к огромной тени впереди – его даже нельзя назвать силуэтом, настолько сливается с сумерками. Хотя, и отсюда в нём чувствуется эта мощь, превосходство, с которым он обычно и взирает на всех свысока. Когда остаётся всего пара шагов, он оборачивается. Багровые угли глаз сейчас кажутся почти остывшими, лишь слабо переливаются свечением, а оттого и спокойными. Король Проклятий обводит меня взглядом, тяжело вздыхает и вновь отворачивает лицо, устремляя взгляд на море. Сейчас оно неспокойно, вода стремительно чернеет, а волны с всё усиливающимся гневом бьются о скалы – грядёт буря. — Я не собираюсь объясняться перед тобой, девка, — глухо бросает он. Усмехаюсь. Ещё бы ты собирался объяснять, какого, собственно, хрена ломанулся вызволять меня из лап другого Проклятия. А вся соль, собственно, вот в чём. На окраине города стали пропадать девушки возраста моей младшей – естественно, я, никому ничего не сказав, ломанулась проверять, что за хрень творится. Тору уехал с новыми первокурсниками в соседний город, Нанамин вместе с директором Яга поддерживали порядок в техникуме, а младшая как раз вовремя распустила сопли и заперлась в квартире, отказываясь показывать нос – все условия для вылазки. Так что я оставила Мамору и Миру с тёткой и демоническим дедулей (ничего не могу с собой поделать – прозвища от Тору намертво прилипают к языку), и отправилась в загадочный квартал. Мозгов мне хватило только на то, чтобы взять с собой Сору – девушка, учитывая её способности, довольно полезная как при поиске, так и при изгнании Проклятий, да ещё и не пострадает, если я вдруг разойдусь. Итак, пошли мы только вдвоём, ни я, ни она никого не предупреждали о своём маленьком путешествии и думали, что преспокойненько найдём, изгоним потустороннего похитителя, и дело с концом. Забегая вперёд – нет. Мы с ней разделились, договорившись об условном знаке, чтобы побыстрее обойти квартал и найти чудище – тогда больше вероятность избежать ненужной паники и воплей, – но добились прямо противоположного. Сора, закончив обход, ждала меня в месте встречи, но я всё не показывалась. Тогда она решила пойти навстречу, но тоже безуспешно. Прочесала вдоль и поперёк весь квартал – не было и следа меня. Тогда ей пришлось рассказать всё Мегуми, который, представления не имею, как, но сдержал вопли и выговоры до лучших времён, и смекнул, что стоит попытать счастья, обратившись к Двуликому. Тот, конечно, поупрямился, пару раз для приличия выслал нахер, но потом Майю услышала часть разговора, и у Короля Проклятий не осталось выбора, кроме как позволить Мегуми и Соре привести его туда, откуда я пропала. И вот тут начинается самое интересное. По словам Соры, как только Двуликий оказался на месте, все её обличия мгновенно притихли – аура, исходящая от Короля Проклятий была настолько мощной, что девушка не могла даже частично призвать облик Дьяволицы, а ведь это Проклятие она приручила очень давно. То есть, девушка, конечно, до сих пор не знает, что Сукуна – это Король Проклятий, и Мегуми не спешит погружать её во все подробности моего семейного древа, но она в курсе, что красноглазый – довольно мощное Проклятие с весьма скверным характером и привычками. Здорово, что нигде нет ни рисунков, ни, тем более, фотографий Сукуны – очень удобно, как по мне. Итак, вернёмся к моему похищению. А точнее, к тому моменту, как Двуликий взбесился, когда напал на мой след, подобно самой обычной ищейке, и нашёл то Проклятие, что нагло стындрило меня. Однако парень с девушкой про́клятого так и не увидели – красноглазый вынес меня из здания раньше, чем ребята успели дойти до него. Потом татуированный скинул мою тушку на Мегуми, отправил детей «нахер оттуда» и сравнял всю местность, где пряталось Проклятие, с землёй. Очнулась я в доме Майю, у моря, где уже находились малыши и Сатору. От мужа мне влетело знатных кренделей за самоволку, после которых дражайший супруг пригрозил домашним арестом, если не образумлюсь мгновенно. Учитывая, что повязку или, на худой конец, очки Шестиглазый Бог не надевал при разговоре, меня проняло до глубины души, и я пообещала оповещать обо всех своих экспедициях, невзирая на степень опасности или количество участников. После Сатору мне влетело от Майю. Лекция была не настолько длительной и устрашающей, как первая, но высосала остатки сил, так что я уже готова была умолять Двуликого пришибить меня сразу, потому как третья лекция станет последней, которую смогу воспринять, будучи в здравом рассудке и светлой памяти. Вот только Король Проклятий ещё не появлялся в доме – снова бродил по обрыву и глубоко размышлял над тщетностью бытия. Информация привела меня в лёгкий шок, так что, собрав себя в довольно бодрую кучку, отправилась на поиски потустороннего Аристотеля. Нашёлся он, в виду того, что не прятался, довольно быстро, но я, всё же, некоторое время понаблюдала за ним издали. Король Проклятий не так часто бывает настолько задумчивым, и это, откровенно говоря, даже напрягает. Если отмести мысль о том, что он нервничал из-за того, что беспокоилась Майю, то ничем хорошим его задумчивость закончиться точно не может. Если расспрашивать его напрямую – точно не скажет, но можно подкатить сбоку, задав совершенно другой, но тоже интересующий меня вопрос – один из многих, по крайней мере. Подойдя ближе, тоже сую руки в карманы джинс и слежу за негодующими волнами. — Я не это пришла спросить, ‘Куна, — отзываюсь тихо в ответ. Краем глаза вижу брошенный на меня короткий удивлённый взгляд Двуликого, после чего он задаёт вопрос: — И что же тогда тебя интересует? — Ты зовёшь Сору «исса». Не буду спрашивать, что это за язык и почему я его, вдруг, вспомнила, а так же, почему Майю его не понимает, хотя, как твоя невеста, должна. Интересно другое – почему при твоей необъятной любви к оскорблениям, ты зовёшь человеческую девушку «выбор»? Красноглазый усмехается. Мгновенно ощущаю кожей его раздражение – всё ещё до ужаса терпеть не может мои вопросы. То ли потому что в принципе не особо коммуникабелен, то ли из-за появляющегося желания ответить, а как мы все помним – Король Проклятий ненавидит, когда ему указывают, что делать. Сукуна запрокидывает голову, медленно выдыхает, рассматривая небо. Хотя, гораздо более вероятно, что в данный момент он напоминает сам себе, что меня очень любит Майю и будет крайне расстроена, если мне вдруг оторвут голову, но гораздо приятнее думать, что этому чудовищу не чуждо чувство прекрасного. По крайней мере, Майю ведь красавица. Так что будем считать, будто Сукуна сейчас сравнивает вечернее небо с ночью её глаз и… Король Проклятий поворачивает лицо ко мне, оставаясь всё в том же положении, фыркает (скорее, для приличия, нежели действительно раздражаясь) и отвечает: — Ты – огромная заноза в моей заднице, девка. Знала об этом? С готовностью киваю, соглашаясь, но, впрочем, тут же парирую: — Зато ты не заплесневел от скуки, Ваше Темнейшество. — Сучка, — весело скалясь, бросает он и снова возвращается к созерцанию красот природы. — Вот-вот, — мгновенно подхватываю, подходя ещё чуть ближе. — Давай вернёмся к моему вопросу об оскорблениях. Вообще, я, по обыкновению, ожидаю королевского нагоняя в свой адрес за подобные фривольности по отношению к Сукуне, но, кажется, моё похищение действительно выбило его из колеи, как и намекнули прямым текстом супруг и младшая, потому как татуированный, помедлив для приличия, отвечает: — Ты сама их так всегда называла. Даже не понимаю сначала, что удивляет больше: факт наличия самого ответа, отсутствие трёпки или то, что демонический папуля использует мои обозначения вековой давности. — Их? — пересиливая удивление, задаю следующий вопрос. — Так Сора – не первый подобный маг, которого ты видишь? Тяжёлый вздох побуждает отойти на пару шагов в сторону, после чего Двуликий усмехается. Знак, конечно, хороший, но рисковать, всё же, не буду, – Тору до сих пор нервничает из-за произошедшего, и, несмотря на постоянное нахождение рядом с Мирой и Мамору, неустанно бдит за мной, а мне нахрен не нужна битва титанов в этом райском уголке. — Такие, как она и тот человечишка, что раньше был… рядом с твоим Шестиглазым Богом, — лениво заговаривает Сукуна, поворачиваясь ко мне. — Они не совсем маги, и не совсем люди. Людишек всегда привлекали тьма и что-то неизведанное, так что неудивительно, что получились такие существа. Хотя, первая подобная тварь выжила благодаря Майю и тебе, поэтому, можно сказать, что вы обе – родоначальницы этой ветви. Пока отчаянно перебарываю желание засы́пать вопросами красноглазого, тот успевает вдоволь посмеяться над моим выражением лица и даже соизволяет продолжить рассказ. — Шестиглазый Бог появился в противовес тебе, ты права. Но вы по сути своей одинаковые, лишь по-разному воспринимаете окружающий мир. Каждую из жизней вы сталкивались, и между вами никогда не было вражды – скорее, всегда присматривались друг к другу. Ты доставала меня миллионами вопросов, кто он такой и почему вы так странно друг на друга реагируете, и всё равно сама тоже изучала его. Даже то, что ты создана женщиной, а он – мужчиной, в конечном итоге привело бы к тому, что есть сейчас. Тьма не может существовать без света, а свет бесполезен, если нет тьмы, так уж повелось, — он тяжело вздыхает. — Хоть мне это и не нравилось, но ты многому научилась у него, в том числе и тому, как жалеть других. Самого первого подобного выродка ты должна была убить, — на мой полыхнувший гневом взгляд, Проклятие поясняет: — Ты сама так решила, я здесь не при чём. Ты не хотела допускать того, чтобы кроме множества Проклятий человечеству угрожали ещё и те, что обладают той же силой, но не выдают себя – хищники среди добычи. Ты считала это опасным и вообще невозможным, — хмыкает, окидывает меня взглядом: — Но именно ты не позволила мне помешать Майю, когда она связывала его сущность с врождённой проклятой энергией. — Не думаю, что действительно могла бы тебя остановить, если ты что-то решил для себя, — вскидываю бровь. — И я не думал, что способен ощутить, когда тебе требуется моя защита, — фыркает как-то даже смешно – вроде и зло, но, в то же время, очень знакомо. — Такого не было уже тысячи тысяч лет. На этом моменте удивлённо вскидываю брови, но в ответ получаю грозный взгляд. На него мне, конечно же, глубоко насрать, но сейчас важно узнать о Соре и том Проклятии, которое разорвал Двуликий. — Ты следила за тем парнем, позволила завести семью – даже присматривала за ними. Через несколько поколений родилась девушка, которая встала на сторону Проклятий, — Король делает небольшую паузу, после которой продолжает. — Я никогда не видел, чтобы ты так относилась к смерти. Тебе приходилось убивать и раньше, но в тот раз что-то в тебе сломалось, а после ты пропала на несколько лет. Когда вернулась – ничего не объяснила ни Майю, ни мне. — Устроил мне трёпку? — хмыкаю, опускаясь на землю, и свешиваю ноги с обрыва. — Не я. Майю, — с необычайно ярким злорадством заявляет Сукуна. — Она впервые так злилась. Тяжело вздыхаю: — Просто волновалась, ‘Куна. Ты не поймёшь, но когда родной человек исчезает на несколько лет, не говоря ни слова и не давая о себе знать, – у людей принято волноваться в таких случаях, — натянуто улыбаюсь и пожимаю плечами. — Я бы тоже всыпала за самоволку. Мы замолкаем на какое-то время. Не знаю, какими думами озадачился Король Проклятий, но меня мучает непонимание – почему оставила в живых того, кто с большой долей вероятности будет вредить людям? О чём думала в тот момент? Да, Сора замечательная девушка и, если можно так выразиться, очень правильная – она чётко разграничивает хорошее и плохое, несмотря на среду, где росла. Она никогда не позволит себе переступить черту, достигнуть точки невозврата – не только из-за Мегуми, но и потому что сама понимает, что это недопустимо. Она выбирает, кем быть и как использовать свои… Даже вздрагиваю от неожиданности мысли. Вот именно, она выбирает. Я оставила того младенца в живых и позволила Майю спасти его, потому что хотела, чтобы он выбрал – люди или Проклятия. Хотела увидеть, правда ли рождаются тёмными, или же… От второй догадки прошибает холодным потом насквозь: я хотела узнать, кто я. Весь этот эксперимент с тем полукровкой был для того, чтобы понять саму себя – способна ли я творить добро, или, подобно своему создателю, своеобразному отцу, могу только лишь разрушать и проливать кровь. В голове полный беспорядок, в ушах звон, и мне едва удаётся проглотить ком в горле. Во-первых, я – действительно Дочь Короля, даже поступаю так же, как и он когда-то поступил со мной. Он ведь не знал, кто я и что я, но позволил выжить, смотрел, что будет дальше. Вопреки моему мнению, вовсе не хотел убивать, когда заступилась за своего Шестиглазого Бога, и продолжил наблюдать за мной уже сейчас, здесь, когда переродилась. Хотел увидеть, какой стану, что буду делать. Резко выпрямляюсь, хмурю брови, переводя взгляд на Двуликого. И встречаю спокойный взгляд алых глаз. — Ты всегда была умная, — ухмыляется и кивает, позволяя озвучить всё, что пришло в голову. И я говорю, а он кивает, соглашаясь, и поправляет в некоторых местах, но суть от этого не меняется – во всём оказываюсь права. Остаётся ещё пара моментов, которые очень хочется прояснить, так что снова сглатываю и всматриваюсь в его лицо, заговаривая: — Это слово, «исса» – его нет ни в одном из существующих языков. По крайней мере, этот язык неизвестен ни одному человеку. Это твой язык, язык Проклятий, которому ты научил меня. Отчасти гордый, отчасти азартный оскал искажает лицо Двуликого, когда он отвечает: — Лучше – ты создала его вместе со мной. — Твою мать… — Нет, моя мать была довольно скверной женщиной даже по моим меркам и… — Сукуна! Проклятие закатывается гомерическим хохотом. Тяжело вздыхаю, запуская руки в волосы. — Я, конечно, очень рада, что тебе весело, — заговариваю, оборачиваясь к нему. — Но я тут немного охренела, погоди пару минут. — Что тебя удивляет? — почти изумлённо спрашивает Двуликий. Притворно задумываюсь, постукивая себя пальцем по губе: — Дай-ка подумать? Может, то, что я помогла Королю Проклятий изобрести язык? — после этого всплёскиваю руками, повышая голос: — Или что мы с Майю создали полукровок?! За новым приступом хохота Двуликого не слышу шагов Майю и Тору, так что вздрагиваю от неожиданности, когда сестра обнимает со спины за плечи, а муж встаёт за спиной Проклятия. — Каких полукровок? — спрашивает младшая вполголоса, с ухмылкой наблюдая за весельем своего ручного Короля. Вообще, я не очень усвоила новые факты из своего тёмного прошлого, но ввиду интереса сестры к этой теме, да и Тору тоже, пересказываю обоим слова Сукуны. После повторения рассказа информация всё ещё кажется чужеродной и никак не желает укладываться в голове. Очень крепко заставляет задуматься собственное поведение и идеи, пусть и давней давности, а в особенности – прямая параллель сходства с Двуликим, так что непроизвольно начинаю рассматривать татуированную махину. Неужели я буду такой же? Возможно ли, что в каком-то из будущих перерождений, окончательно поеду крышей и стану таким же своевольным чудовищем, как Король Проклятий? Наверное, да, раз уже вытворила подобное. Но, с другой стороны, я ведь не позволяла полукровкам оставаться на стороне Проклятий, защищала людей. Или это лишь влияние Шестиглазого Бога и моей сестры? — Конечно, я этого не помню, — осторожно заговаривает Майю после пары минут напряжённого молчания. — Но вряд ли стала бы помогать тебе, окажись это чем-то действительно опасным. — Всё равно, Майю, — качаю головой. — Их не должно было быть, природа не предполагала подобного. — Тебя тоже не должно было быть, Миса. Голос Сатору совершенно спокойный, но всё равно возражаю: — Вот именно. Поэтому появился такой маг, как ты – чтобы контролировать меня, мои действия, защищать людей, а я… — Мы, — тут же настойчиво поправляет младшая. — А за полукровками смотришь ты, — Тору невозмутимо приподнимает бровь, отвечая на звонок, и чуть отходит в сторону. — И отлично справляешься, раз не произошло ничего ужасного и катастрофического за всё это время, — договаривает сестра за моего мужа. — Да, — фыркаю, оборачиваясь. — Потому что самое ужасное и катастрофическое сейчас сидит рядом с тобой, — указываю на себя, а потом и на Двуликого. — Хуже этого уже ничего не может быть. Младшая тут же заводит старую лекцию о моём отношении к себе, в процессе которой достаётся и Двуликому за то, что только подливает масла в огонь, после чего разъярённая праведным гневом сестрёнка поднимается на ноги, громогласно посылает нас с Проклятием в жопу и скрывается в доме. — Твоя очередь её успокаивать, — с тихим вздохом извещаю демонюку. — Вот уж нет, — фыркает он. — Это ты её сейчас завела. — А в прошлый раз разозлил ты, но успокаивала я, — парирую, поднимаясь на ноги. — Так что давай, вперёд, в бой. — Нет. — Сукуна. — Иди нахер, девка. — Она – твоя невеста. — И твоя сестра, — довольно скалится. — Старый самодовольный козёл, — фыркаю, складываю руки под грудью и отворачиваю лицо в сторону. Подозреваю, что именно раздражения Двуликий и добивался, потому как сразу же после моей фразы разражается хохотом и, всё же, направляется к дому. Так и подмывает подраться с ним, но тогда Майю обидится всерьёз, а этого очень не хочется. — Опять конфликт поколений? — легко смеётся Тору, обнимая за талию и притягивая к себе. Вздыхаю, переводя взгляд в глаза мужа, и обнимаю его за шею. — Он невыносим. И Майю туда же. — Ну, на счёт Двуликого сказать не могу, а вот Майю права. — С чего это ещё? — Потому что слишком строга к себе, маленькая, — Сатору поддевает фалангой пальца кончик моего носа и тепло улыбается. — Как думаешь, позволила бы ты существовать таким вот магам дальше, если бы они поголовно вставали на сторону Проклятий? — Сатору, — морщу нос. — Это не то. — Это именно «то», — усмехается он. — Ответь. — Конечно, нет, — фыркаю и хмурюсь. — Но не забывай, что со мной постоянно был рядом Король Проклятий, и я очень многое переняла от него. — Да, — кивает, соглашаясь. — Но вопрос не в том, сколько и чего ты переняла от демонического папули, а как применяешь это. — Создала новый вид, помнишь? — кисло улыбаюсь. — Чтобы посмотреть, какое я чудовище. — Ты – не чудовище, Мисаки. Ты – человек, который даже лучше меня разбирается в других людях. — То, что я с настороженностью относилась к Сугуру, ещё не делает меня экспертом в людях. — Я говорю не только о нём, — качает головой и всматривается в глаза, удерживая внимание. — Окоццу, Кугисаки, Аю, Инумаки, Камо – у них у всех опасные способности. Да хотя бы Мегуми – его магия очень сильная и темновата для таких, как мы, но ты и ухом не повела. А в Юджи вообще сидел Двуликий, когда вы встретились. Тяжело вздыхаю. — Тору, я всё равно очень – слишком – похожа на Двуликого, и ты сам это видишь. — Но, тем не менее, ты всегда защищала людей от него и подобных ему. Улыбаюсь уголками губ и прижимаюсь к груди мужа, крепко обнимая за рёбра. — Почему ты всегда так защищаешь меня, оправдываешь? — Потому что ты – самый лучший человек, которого я знаю. Тихо смеюсь, отстраняясь. — А Нанамин? Бедный парень терпит тебя, сколько никто и никогда ещё не терпел. Сатору прикрывает глаза, тихо смеясь: — Тогда и Мегуми не забудь – ему больше достаётся. — Вот тут поспорю, — возражаю, качая головой. — Фуши я от тебя спасаю, а несчастный Нанами абсолютно беззащитен. — Пока не достанет свой тесак. Речь о моём двадцать первом дне рождения. Тогда мы впятером – я, Майю, Тору, Мегуми и Нанами – выбрались за город, решив устроить что-то вроде пикника. Отец отказался ехать, чтобы «не мешать молодёжи веселиться», Сёко в принципе подобные посиделки на дух не выносит, Сугуру я, конечно, позвала, но тот вежливо отказался – хоть мы и недолюбливали друг друга, но ради Сатору старались ладить, – а Куга и Сакура укатили на очередной «медовый месяц» в честь годовщины свадьбы. Мы выбрали прекрасное место на возвышении, откуда открывался вид на город, разбили громадных размеров палатку-шатёр, чтобы можно было спрятаться от порывистого ветра и знойного солнца, после чего расстелили покрывало и уселись на него, доставая из корзинок вкусности. Весёлая, непринуждённая болтовня расслабили даже Нанами, не говоря о Мегуми, так что мы, в общем-то, здорово провели время, нежась под солнцем и уплетая за обе щеки всё, что наготовила Майю – младшая и близко не подпускала меня к кухне, аргументируя всё фырканьем «хоть раз дай позаботиться о тебе и отдохни». Но самое веселье началось вечером. Весь день терпя приставания Тору, к вечеру, уже пригубивший алкоголь Нанамин, просто не выдержал очередного всплеска тёплых чувств моего мужа. Тот опять стал сюсюкать, что Кенто – восхитительный человек, достойный уважения. Вспомнил все его достоинства и отдельной темой завёл разговор об отношении Нанами ко мне. Не трудно догадаться, что в Тору подогрелась былая ревность, и вот тут-то терпение обычно спокойного и сосредоточенного мага лопнуло с громким бумом. Сначала Нанамин отчитал Сатору за глупые рассуждения. Затем напомнил, что у меня день рождения и последнее, что стоит делать – обвинять нас обоих в какой-то немыслимой романтической связи. Когда же Сатору стал перечислять все моменты, когда, по его мнению, Кенто флиртовал со мной, и я откликалась, Нанамин не выдержал и достал свой меч. Вообще, это выглядит как огромный кухонный нож для мяса, потому я и называла всегда «тесак». Кенто гонял Тору по всей округе не меньше получаса, прежде чем успокоиться. Майю, поначалу, хотела утихомирить мага, но Фуши отмахнулся и предложил посмотреть, чем закончится, объясняя, что Годжо часто достаёт несчастного Нанами. Насколько помню, сестра и воспитанник даже делали ставки. Мы с беловолосым магом одновременно прыскаем со смеха. Да уж, было дело.

***

Как это часто бывает – мне плохо спится в доме сестры. Да, природа, умиротворение, птички, морюшко под окнами, но сегодня, как и предполагала, началась буря, так что градус умиротворения значительно понизился. Решив, что раз уж Тору ещё вечером вернулся в Токио по неотложному делу, а Майю в любой ситуации дрыхнет, как сурок, и её ничто не поднимет, спускаюсь на первый этаж, завернувшись в одеяло, и сажусь перед телеком. По каналам ничего интересного, так что просто бездумно щёлкаю пультом, перелистывая программы одну за другой, но, в конечном итоге, натыкаюсь на не совсем старый, но очень грустный фильм. За окном – шторм, по телевизору – грустный фильм, почему бы и нет, собственно? Преспокойно себе рыдаю, тихо всхлипывая, периодически стираю слёзы со щёк и неотрывно слежу за судьбой героини, чей муж внезапно умер, но оставил несколько писем, которые позволяют, в конечном итоге, выбраться из глубокой депрессии. И тут, вдруг, рядом со мной на диван опускается здоровенная, татуированная и немного озадаченная махина. Вопросов Проклятие не задаёт, только лишь хмуро следит за происходящим на экране, изредка бросая на меня взгляд. Стойко выдерживает все сто двадцать шесть минут, и только потом заговаривает: — Ты встала в четыре утра, чтобы пореветь на ящик? Скользнувшее в вопросе изумление заставляет тихо рассмеяться и повернуться к красноглазому. — Нет, — шмыгнув, стираю остатки слёз и слабо улыбаюсь. — Плохо спалось, так что решила не мучиться. По обыкновению, Проклятие фыркает. Даже без комментариев понимаю, что меня снова окрестили полной идиоткой. — Сукуна. — Отвали, — морщится и отворачивает лицо. Но я не сдаюсь: толкаю локтем в бок и снова зову: — ‘Куна. Медленно выдохнув, а так же, подозреваю, что закатив глаза, он поворачивается и вскидывает бровь. — Что это было за Проклятие? Красноглазый снова страдальчески кривится: — Как. Ты. Заебала. В виду полного отсутствия инстинкта самосохранения, фыркаю от смеха. — Зачем тогда притащил сюда свой королевский зад, если знал, что я буду спрашивать? Окидывает меня оценивающим взглядом, после чего выдаёт: — Потому что у тебя есть отвратная привычка лезть, куда не надо, а Майю итак всё ещё расстроена. — Так ты мне в няньки набиваешься? Короткий злой рык, пара взмахов руками, и вот я уже завёрнута в одеяло с головой, покоюсь под тушей Короля Проклятий. — Ты, вообще-то, тяжёлый, — бурчу, стараясь спихнуть его или, хотя бы, высунуть голову. — Сукуна! Меня пихают кулаком, фыркая: — Не ори, девка. Майю спит. Мои попытки глотнуть воздуха венчаются успехом. Правда, совсем рядом озлобленная морда Двуликого, так что решаю особо не выпендриваться. — Она очень крепко спит. Всегда, — фыркаю, но гораздо тише. — Слезь с меня. — Вот ещё. — Сукуна. — Нет. — Засранец. — Паршивка. — Как-то мягковато для тебя, — ухмыляюсь. В ответ мне выдают щелбан, и это было, признаться, достаточно больно. Но следом за этим татуированная махина, наконец, слазит с меня. Попыхтев ещё с минуту, адский родитель неохотно поясняет, в чём смысл способностей Проклятия, что похитило меня. — Сонный паралич, — выдаю я, снова садясь. — Вот как он меня поймал. — Да, — кивает, продолжая хмуриться и смотреть в окно. — И он точно не знал, кто ты. — С чего вдруг? — Он древний. Не такой, как я, но он знал меня. И ждал. — Чего? — даже брови вскидываю от удивления. — Марионетка, — поясняет Сукуна, внезапно раздобрившись. — Ему приказали поймать тебя и ждать меня. Вот так новости. Осторожно спрашиваю, немного хмурясь: — Думаешь, кто-то из твоих старых друзей? Качает головой. — Вряд ли. — Значит, не совсем друзья. — Логика на уровне, девка. — Но кто, спустя столько времени, решит тебя достать и уж тем более, — усмехаюсь, не обращая внимания на язвительность. — Попробует сделать это через меня? Гораздо логичнее напасть на Майю. — Я подумал об этом же, — медленно кивает Проклятие, вновь оборачиваясь ко мне. Окидывает внимательным взглядом, после чего договаривает: — Но выкрали тебя. Пожимаю плечами: — Может, кто-то хотел Весперу? Качает головой: — В чужих руках клинок не останется – вернётся к тебе. — Эос? Двуликий надменно вскидывает бровь: — Давай, подумай башкой. — Что? — непонимающе переспрашиваю. — Он оставляет неизлечимые раны на Проклятиях, если помнишь. Проклятый закатывает глаза, бормоча под нос что-то вроде «какая же идиотка», и требует призвать клинок. Не совсем понимая, для чего ему это, всё же сосредотачиваюсь и материализую орудие. Двуликий протягивает ладонь, и я вкладываю в неё рукоять меча. — В нём совершенно другая энергия, — заговаривает красноглазый, чуть морща нос. — Слишком светлая. Так что даже мне не просто его держать – он не слушается. Кроме того, — Двуликий отдаёт мне Эос обратно, и я замечаю глубокий сильный ожог на его ладони – как раз по форме рукояти. Сукуна ловит мой удивлённый взгляд и продолжает: — Это происходит со мной, когда держу его в руке, даже не используя. Простое Проклятие, даже древнее, энергия клинка просто разорвёт на части. Сосредоточенно хмурясь, развеиваю призыв, после чего тяну ладонь красноглазого на себя. Бью наотмашь кулаком по его плечу, когда величественный засранец начинает огрызаться и упрямиться, и начинаю исцелять ожог. Приятного мало, но за мыслями не особо на это реагирую. Кто-то древний и таинственный, предположительно негативно настроенный по отношению к Сукуне (ух ты, вот это новость!), похищает меня с надеждой на то, что Проклятие явится. То есть, он-то, конечно, явился, за что спасибо Майю, но кто выдумал чушь, будто Двуликий печётся о моей безопасности? Тем более, кто-то, кто, как сказал красноглазый, знает его. Загадка.