Кто ты для меня?

— Я иду с тобой, — безапелляционно заявляет парень и складывает руки на груди, буравя меня сердитым взглядом. Как и следовало ожидать, Фуши оказывается не в восторге от моего рассказа. Вообще, Сатору предложил держать всех в неведении из соображения «меньше знают – крепче спят», и я, по большому счёту, с ним согласна. Но Мегуми давно взрослый, сам справляется с Проклятиями, очень даже успешно, на мой взгляд, да и я больше не могу поступать так с ним. Он привык ко мне, привык к Сатору, и всегда сильно переживает, хоть и старается не показывать виду. А если учесть, сколько раз он видел, как мы с Годжо едва остаёмся в живых (ладно, со мной это происходило гораздо чаще), то было бы просто свинством – не рассказать подопечному о том, что происходит на самом деле. Но, вот, я рассказала, и он ожидаемо разозлился. Уверена, что убедить его остаться будет очень и очень непросто, а Сатору явно не собирается мне с этим помогать, судя по тому, как беззаботно болтает ногами в воздухе, сидя на столе. — Мегуми, — со вздохом заговариваю, отчаянно стараясь подобрать слова, но укротитель Теней фыркает и перебивает меня: — Даже не надо говорить, что я не готов к такому. Качаю головой. — Я и не собиралась. Но это действительно очень опасно, Фуши. Иригис – Воплощение Грехов, я не представляю даже, насколько он силён. — Именно поэтому я иду с тобой, а Сатору присмотрит за остальными. Годжо за моей спиной гадко и ехидно хихикает, явно получая удовольствие от происходящего. Оборачиваюсь через плечо и бросаю на него хмурый взгляд: — Ничего смешного, Тору. На что Шестиглазый Бог только разводит руками, широко улыбаясь. — А мне весело, — он снова хихикает. — Я предупреждал, что Мегуми-чан не станет слушать. Фуши, абсолютно не реагируя на обычно раздражающее обращение от опекуна, подходит ближе к нам и, вскинув бровь, заглядывает в глаза, кажется, искренне изумляясь: — То есть, ты и правда, надеялась, что я буду сидеть в сторонке, пока ты полезешь к чёрту на рога искать какого-то психа, который собирается стать Королём? Упираюсь руками в бёдра и фыркаю: — Да, ты останешься здесь, пока я ищу его. — Нет, — фыркает в ответ парень. — Без меня ты не пойдёшь. — Да ты что? — Представь себе, — кивает. — Разговор окончен. Вскидываю брови, рявкая: — Мегуми Фушигуро, сейчас же прекрати балаган! — Мисаки, да ты совсем с ума сошла! — рявкает в ответ брюнет. Хохотавший всё это время, Сатору заставляет себя чуть успокоиться и довольно строго одёргивает воспитанника: — Не ори на неё, Мегуми. И без того взведённый, Фуши вскидывает злой взгляд на старшего опекуна: — Могу на тебя поорать, если хочешь. Если её отпустил ты, то это не означает, что я тоже отпущу. Годжо вскидывает бровь: — Кто сказал, что я отпустил? Парень закатывает глаза и фыркает. — Если Миса говорит об этом мне, значит, вы двое уже всё обсудили и решили, — Фуши переводит взгляд на меня и заканчивает: — Но это не значит, что я тоже согласен с этим бредом. — Мегуми! — Нет, Миса! — он всплёскивает руками, а на лице парня появляется гримаса из смеси негодования и чувства, довольно сильно напоминающего страх. — Нет! Я достаточно насмотрелся на твою сраную жертвенность! Мне осточертело видеть тебя при смерти. И, учитывая, что никогда не видел женщину, что родила меня, а папаша грохнул себя на моих же глазах, я как-то, знаешь ли, предпочитаю, чтобы моя приёмная мать всё-таки осталась жива, Мисаки, — Мегуми отходит и прислоняется спиной к стене. — В конце концов, — парень обводит нас с Сатору взглядом. — У вас двоих есть дети, которым нужна мать, нужен отец. Прекратите себя вести, как идиоты – вы не бессмертны. Да, чертовски сильны, но можете умереть. Если этот Иригис, — брюнет закатывает глаза и морщит нос, произнося имя зависти. — Хочет сместить Короля – пусть Двуликий с ним и разбирается, ты-то здесь при чём? Довольно логичный вопрос от Мегуми, и я ждала его. Вот только что должна ответить? Как объяснить беспокойному воспитаннику, что это как раз именно моя проблема? Ни единой мысли. Беспомощно оглядываюсь на Сатору, но тот только вскидывает ладошки, спрыгивая со стола: — Не-не-не, — тыкает пальцем в мою сторону: — Твоя затея, — после этого указывает большим пальцем себе в грудь: — Моего мнения никто не спрашивал, — а в довершение разводит руками: — Разбирайся со своим сыном сама. И бодренько выходит с кухни. Да твою ж мать, вот засранец упрямый. Устало потирая ладошками лицо, слышу, как фыркает Мегуми, и поднимаю на него взгляд. — Нужна именно я, Мегуми, — тихо заговариваю, садясь на стул. — Кроме меня его никто не сможет найти, он очень хорошо прячется. — Если ты поможешь, Сатору увидит его, Миса, — парирует парень, и я вздыхаю повторно. — Иригис хочет, чтобы его нашла именно я. — Да мне плевать, чего он хочет! — фыркает брюнет. — Мегуми, — строго одёргиваю, после чего нехотя добавляю: — Ему действительно нужна я. Парень осекается, непонимающе хмурится и осторожно переспрашивает: — В каком смысле – нужна ты? На мгновение прикрываю глаза, понимая, что придётся ему рассказать всё то же, что знает Тору. Предугадывая бурю, что ждёт меня по завершению рассказа, прошу Мегуми сесть рядом. Продолжая хмурится, парень всё же садится. И рассказываю. Объясняю ему про неприязнь Иригиса к Двуликому, опуская тот факт, что Сукуна – не первый Король Проклятий в своём роде. Затем мягко объясняю, что Зависть страдает по мне не первое тысячелетие, опять же забывая уточнить, что тот мечтает усадить на воображаемый трон меня вместо Сукуны. После этого вкратце ещё раз, но чуть детальнее описываю план по выманиванию и передаче Иригиса Двуликому. Мрачневший по мере рассказа Мегуми становится и вовсе отрешённым, когда замолкаю. С лица стираются абсолютно все эмоции, а взгляд, которым он буквально пригвождает меня к месту, очень напоминает Тоджи. — Как я понял, — негромко и ровно заговаривает парень. — Случай с Тюрьмой повторяется. Качаю головой: — Нет же, Мегуми. На этот раз я буду в безопасности – Проклятие мне ничего не сделает, я ведь объяснила. Брюнет задумчиво закусывает губу, обводит моё лицо внимательным взглядом, после чего, молча, поднимается и просто выходит из кухни. А затем слышу хлопок входной двери. Просто отлично. Устало опираюсь локтем на стол и закрываю ладонью лицо. Естественно, злится. Как ему не злиться, если во всём прав? Я действительно всё взваливала на себя, и чаще всего – едва оставалась жива, оттого Фуши и не верит, что сейчас всё получится, и я буду в порядке. Сама бы не поверила, если честно. Как же его убедить?

***

Донельзя невозмутимый Фушигуро берёт Миру и Мамору за руки и уводит из гостиной, предлагая поиграть. Естественно, малыши с радостью весьма бодро следуют по лестнице за старшим братом, наперебой щебеча, предлагая игры. Я же остаюсь сидеть прямо посреди ковра, и только тихо вздыхаю, глядя, как младшая медленно и слишком спокойно садится на диван. Нужно было догадаться, что ненаглядный воспитанник, поняв тщетность собственных попыток отговорить, а так же то, что ни Сатору, ни Сукуна не станут меня связывать и запихивать в кладовку, чтоб не рыпалась, пока большие дяди решают большую проблему, решил действовать жёстко и вызвал тяжёлую артиллерию. Вообще, после случая, когда Сукуна из меня чуть душу не вытряхнул в моей же территории, Майю перестала интересоваться происходящими событиями в мире Проклятий. То есть, думаю, интерес, всё же, сохранился, вот только она больше ни о чём таком не спрашивала и лишь заставляла нас с Двуликим обсуждать возникавшие вопросы. — Даже не начинай, — морщу нос, поднимаясь на ноги. — Ещё твоих нотаций мне не хватало. Младшая пожимает плечами и поворачивает голову, излишне увлечённо рассматривая картину на стене. Зная сестрицу – аккумулирует злость, чтобы размазать меня по той же самой стене. Вероятно, прямо поверх картины. Фигурально, конечно же, но она совершенно точно сейчас напугана до чертей полученными знаниями о нашем плане, а оттого и зла в той же самой пропорциональности. — С чего бы мне начать читать нотации старшей сестре, которая собралась выкурить ещё более древнее проклятие, чем Рё? Воплощение Грехов же до смерти влюблён в дочь Короля, которого, к слову, ненавидит. — Майю, — морщу нос. Сестра тяжело вздыхает, возвращая взгляд ко мне, и значительно понижает голос: — Мегуми знает о том, что Иригис ненавидит не только Короля, но и Шестиглазого, и мечтает усадить на трон тебя? Перебираюсь с ковра на диван, падая рядом с сестрой. Затем откидываюсь на спинку и отвечаю: — Конечно, не знает, — вздыхаю, а потом до меня доходит весь смысл фразы: — Погоди, что?! Майю приподнимает бровь, переспрашивая: — Что – «что»? Во все глаза таращусь на младшую. — В каком смысле – Иригис терпеть не может Тору? С чего ты взяла? Она пожимает плечами: — Логично же, если между вами всегда были шуры-муры, а завистливый парень на тебя слюни пускал. Блять. Действительно, логично. Почему я об этом не подумала, когда разговаривала с татуированным? — Я думала, тебе Двуликий что-то рассказал, — бурчу. Майю досадливо морщит нос, складывает руки под грудью и негодующе фыркает: — Этот престарелый козёл даже отрицал всё, сказанное Мегуми. Несмотря на серьёзность всех обстоятельств, закусываю губу, стараясь сдержать смех. Кто бы мог подумать, что даже оскорбления мы с ней подберём одинаковые? — Что? — удивлённо переспрашивает младшая. Качаю головой, отмахиваясь. Поиздеваться над Королём Проклятий можно и потом. Сейчас меня больше беспокоит такой простой и ясный вывод сестры о том, что Иригис не испытывает светлых чувств к Шестиглазому Богу. Оно и понятно, конечно, но жаль, что не додумалась об этом сама, после рассказа о безответной влюблённости Зависти. В любом случае, как бы ко мне ни относился Иригис, он, как и любой другой проклятый, не станет церемониться с теми, кто мне дорог. Скорее, в порошок сотрёт любую преграду между ним и мной. Особенно, если вспомнить, что даже ‘Куна сказал, что Зависть одержим мной. Вот только почему татуированный ничего не уточнил об этом моменте? Уж кто-кто, а он точно должен был знать, если уж рассказал о том, как я вышвырнула Зависть после аудиенции. Говнюк красноглазый. — Не смей, — бурчит младшая, толкнув меня в плечо ладошкой. Перевожу взгляд на неё и приподнимаю брови в немом вопросе. — По лицу вижу, что собираешься подраться с Рё, — поясняет младшая. — Я? — удивляюсь ещё больше. — А кто же? — фыркает и следом за этим обнимает меня за плечи, утягивая к себе. — Хочешь, я с ним разговаривать перестану? — Ага, чтобы эта нечисть потом на людях отыгрался? — усмехаюсь, обнимая её в ответ. — И сразу пойдёт в бабулину сахарницу! — бурчит младшая. Прижимаю её крепче и хохочу, представляя всю картину. Не выдержав, смеётся и Майю. После этого, она подробно расспрашивает меня о плане, и я рассказываю всё «от» и «до», не утаивая ни малейшей детали. Конечно же, она выражает беспокойство по поводу этого всего, но, что удивительно, соглашается со всей необходимостью затеи. Правда, предлагает свою помощь. Да что ж за несчастье-то, а. Дело в том, что Майю действительно уникальный маг, пренебрегающий своими способностями. Кроме того, что может запечатать Проклятие в любом предмете, у неё ещё есть возможность удерживать нечисть, пока готовит сосуд. Проклятая энергия Майю трансформируется, являя собой цепи, которые, словно змеи, обвивают не просто оболочку проклятого, но всю его суть. Так что, даже если Проклятие и очень захочет, то не сможет сбежать, никак. Улыбаюсь, заправляя прядь волос за ухо младшей. Но вся проблема в том, что Майю никогда не обучалась, да и сомневаюсь, что практиковала свои способности даже в тайне. Так что позволить ей ввязаться во всё это слишком опасно, ведь Иригис действительно очень силён, и я не хочу думать, что может произойти, если Майю не удастся его удержать. На секунду в мыслях мелькает что-то, отдалённо напоминающее идею. Впрочем, она могла бы быть под защитой Сукуны, пока готовит сосуд, а я бы отвлекла Леголаса на себя, чтобы дать время младшей. Тогда Двуликому не придётся затаскивать его в свою территорию – мне, отчего-то, очень не хочется, чтобы Зависть видел её и прочувствовал всю мощь Короля. То ли интуиция опять срабатывает, то ли я, и правда, начинаю вспоминать проклятого мерзавца, а как следствие – хочу защитить от возможной угрозы. — Ты, правда, не будешь с ним драться? — немного смущённо переспрашивает Майю, заглядывая в глаза. Тихо посмеиваясь, качаю головой. — Не буду. Я уже привыкла к его выходкам. То ли это из-за младшей сестры, которая души не чает в самом могущественном и опасном Проклятии из всех существующих. Майю так искренне печётся о нём, заботится и боится потерять – это видно настолько ярко, что я мгновенно вспоминаю Тору, как только вижу её взгляд, обращённый на Двуликого. Даже самый простой, мимолётный взгляд наполнен нежностью. Удивительно. Какое-то время мы просто сидим с ней, перебрасываясь словами, болтая ни о чём, а потом она начинает собираться, со словами «Король Проклятий остался без присмотра, так что нужно успеть шлёпнуть его по рукам до того, как соберётся что-то вытворить». И мы снова смеёмся. Да. Как будто Сукуна будет покорно сидеть дома и ждать мою сестрёнку – тяжёлый, густой запах пряностей пропитал дом насквозь за всё то время, что Майю была здесь. Как только закрываю дверь за младшей, тут же тороплюсь наверх, к детям. Но, не дойдя до лестницы, со всего маха впечатываюсь в мужскую грудь. Спасибо, хоть запакованную в футболку. — Ну, да, как же иначе, — вздыхаю, отступая на полшага назад, и запрокидываю голову. — Я должна идти к детям, а ты должен следить, чтобы младшая добралась до дома, ‘Куна. Татуированная махина, что внезапно материализовалась посреди коридора, полагаю, что благодаря распахнутому в гостиной окну, складывает руки на груди и вскидывает бровь: — Ты будешь указывать, что мне делать? Закатываю глаза, вздыхаю и, обойдя, бросаю через плечо: — Именно, Ваше Темнейшество, — после этого не без ехидства добавляю: — Быть любимой сестрой невесты Короля очень удобно. Успеваю оказаться на середине лестницы, когда в спину врезается моё собственное имя: — Мисаки. Да что б тебя, демонюка. Тихо вздохнув, замираю и оборачиваюсь. — М? Двуликий поднимается ко мне и останавливается так, чтобы лица были на одном уровне. Обе пары глаз рассматривают моё лицо, после чего демонюка, наконец, задаёт свой вопрос: — Ты попросишь её помощи? Ну, конечно. Зачем же ещё он тут пасся? Пожимаю плечами: — Она не развивала свои способности, поэтому для неё это слишком опасно. И, если честно, я бы не хотела её участия. Но, — чуть морщу нос. — Сестрица довольно упряма, так что ввяжется в любом случае, ведь уже знает о моей роли в этом всём – просто не сможет остаться в стороне. И лучше, если мы будем в курсе, что она задумает. Он чуть щурится, а голос становится раздражённым: — То есть, попросишь. — М-м, не совсем так, — качаю головой. — Она сможет запечатать проклятого, а потом ты уничтожишь этот предмет. И, — вскидываю палец, видя, что Двуликий собирается орать. — Пока она готовит сосуд, я побуду девочкой для битья и отвлеку этого козла на себя, а ты присмотришь за Майю. Красноглазый недовольно морщится, явно негодуя с моей идеи. Естественно, тут же отзывается: — Это всё равно слишком… Вот только сейчас мне совсем некогда успокаивать ещё и его, так что тыкаю указательным пальцем в грудь демонюки и сурово свожу брови: — Я. Иду. К детям. Все мировые заговоры могут подождать, ‘Куна. Король Проклятий закатывает глаза (спасибо, хоть только одну пару) и негодующе фыркает. — Закройте за собой дверь, Ваше Темнейшество, — ухмыляюсь, возобновляя подъём по лестнице.

***

Время с детьми пролетает незаметно – мы с Мегуми дурачимся с ними, потом все дружно обедаем, после чего Фуши помогает искупать их и уложить спать. Правда, затем и сам падает головой мне на колени, когда устраиваюсь в библиотеке с книгой. Удивлённо выглянув из-за страниц, вижу умиротворённое лицо воспитанника с закрытыми глазами, и едва могу сдержать смех. Нашкодил и доволен. Заложив страницы пальцем, свободной рукой касаюсь его головы, перебирая пряди волос и слегка массируя кожу. — Почему ты не злишься? — ворчит брюнет и открывает глаза, находя хмурым взглядом мои. Пожимаю плечами: — За что я должна злиться? — Потому что рассказал Майю. — Ты сделал это, чтобы остановить меня, разве нет? — Именно, — чуть щурится и поджимает губы, а в следующее мгновение бессильно вздыхает: — Не получилось, да? Всё же, тихо смеюсь и качаю головой: — Нет. Но попытка хорошая. Парень недовольно цыкает, отворачивая лицо в сторону камина и хмурится. Тяжело, негодующе сопит пару минут, а затем вновь смотрит на меня. — Почему ты никогда меня не слушаешь? — бурчит. И даже слышу пару капризных ноток в этом голосе. — Слушаю, Фуши, — тепло улыбаюсь ему, продолжая гладить по волосам. — Я ушла в декрет, когда ты настоял, и это произошло раньше, чем начал ворчать Тору. Я перестала отказываться от твоей помощи, как ты просил. Больше не езжу в Киото, потому что ты сказал, что после дедули я всегда расстроенная, и тебе это не нравится. Я не хожу на задания одна и так же не сопровождаю учеников в одиночку. — Но сейчас ты собираешься искать Воплощение Грехов одна, и не даёшь тебе помочь! Качаю головой: — Нет. Наоборот, ты остаёшься в городе, потому что мне нужна твоя помощь. Ты должен будешь проследить, чтобы с младшими ничего не произошло, и кроме того, тебе нужно присмотреть за Сорой, Тоге и Нанами, потому что эти трое постоянно бросаются мне на помощь при малейшем чихе. — То, что ты собираешься вытворить – не чих, Мисаки, — фыркает Фуши. — Я знаю, — киваю. — Потому им и нужен твой присмотр. Мегуми садится рывком и поворачивается ко мне, хватая за руки и всматриваясь в глаза. Но до того, как начинает говорить, заговариваю я, перебивая, и крепко сжимаю его ладони в своих: — Мегуми, я знаю. Знаю, как сильно ты беспокоишься. — Тогда в чём проблема, Миса? — парень болезненно сводит брови, а у меня сжимается сердце. — Почему ты не позволишь Сатору или мне быть рядом? Как мне ответить на это? Даже если приведу неоспоримые логичные аргументы в пользу того, что должна быть одна, – он всё равно не согласится с ними. Всё равно будет бояться и беспокоиться, и я не могу его обвинять в этом. — Мегуми, — тихо вздыхаю. — Есть вещи, с которыми может справиться только определённый человек. Только ты способен подчинить себе любую дикую Тень, чтобы защитить своих друзей и семью. Только Итадори может быть сосудом для Двуликого Демона. Только Инумаки способен одним словом уничтожить Проклятие. Только Сора может перенять силу проклятых, заперев её в себе. Только Сатору способен видеть всё, происходящее вокруг. И только я, без риска для себя и окружающих, могу найти Воплощение Грехов, и дать возможность изгнать его, — слабо улыбаюсь ему. — Ты ведь сам всё понимаешь. — Нет, — отзывается он, опуская взгляд и отводя его в сторону. — Риск всё равно есть, Миса. Думаешь, я не понимаю, что ты не всё мне рассказала? — парень вновь смотрит мне в глаза, но уже с отчаянием. — Ты всё равно что-то скрываешь, я чувствую. На мгновение прикрываю глаза, улыбаясь чуть шире. Боже, в кого он только такой смышлёный? Как развил в себе подобную интуицию? Есть ли что-то, что я действительно могу скрыть от него? Распахнув глаза, вижу всё тот же отчаянный взгляд синих глаз. Вздыхаю, откладывая книгу, и обнимаю Фуши за плечи, притягивая к себе, и он тут же крепко стискивает меня в объятиях в ответ. — Прости, Фуши, — выдыхаю. — Порой я забываю, что ты больше не тот растерянный большеглазый мальчик, которого увидела на пороге гостиной этого дома. — Меня больше не нужно защищать, Миса. — Я знаю, — киваю. — Просто с тех пор, как ты сказал, что считаешь мамой, мне сложнее пересилить себя и перестать опекать. Ты уже взрослый, и даже Сатору уже ругается, что продолжаю бегать за тобой с носовым платком. Мегуми тихо усмехается и бормочет: — Просто ревнует. Удивлённо вскидываю брови и чуть отстраняюсь, заглядывая в лицо воспитанника. Тот улыбается шире и продолжает: — Что? Я уже давно знаю. Ты меня старше всего на восемь лет, и пару раз я слышал ваши разговоры. — Боже, — досадливо морщусь. — Я ему голову отверну. — Не надо, — отвечает, смеясь, качая головой, и отпускает меня. — Даже если бы и не слышал, понял бы сам. И, будь на его месте, тоже ревновал бы. Но, — тихо вздыхает. — Ты всегда вела себя, как мама, заботилась обо мне, беспокоилась. И ты здорово с этим справляешься, правда. Я не могу представить никого другого на твоём месте. Но именно поэтому, — сглатывает, снова немного сводя брови, и договаривает чуть севшим голосом: — Поэтому я так боюсь потерять тебя. Ты – моя семья, та, кто растила меня, воспитала. Именно из-за тебя я таков, какой есть сейчас, Миса. Да, Сатору, в своей манере тоже опекает меня и заботится, но уют в доме и тепло, которым был окружён с первой нашей встречи, – целиком и полностью твоя заслуга. И видеть, как ты подвергаешь себя опасности, чтобы в очередной раз защитить всех, – я просто не могу смотреть на это, оставаясь в стороне. Я тоже хочу защищать тебя, как ты всё это время оберегала меня, — на этом моменте он, отчего-то, гордо ухмыляется, чуть вскидывая подбородок. — Вспомни, ведь именно ты развернула клан отца, когда те решили забрать меня. Быстро смахиваю слёзы со щёк и возмущённо фыркаю: — Потому что на тот момент уже всё было решено, и ты официально был под нашей с Сатору опекой, у них не было прав. — Можно подумать, что не будь документов, ты бы отдала меня, — хмыкает парень. Улыбаюсь, качая головой: — Конечно же, нет, Мегуми. — Нет, — кивает он. — И именно ты ворвалась в резиденцию главы киотской школы, едва совладав со своей недавно пробудившейся силой, чтобы забрать меня домой. — Этот прокля́тый старик просто похитил тебя. — И первое, что ты сказала там, было: «Где мой сын?». А ведь я, и правда, тебе никто, но ты всегда относилась ко мне именно так, и я сам начал воспринимать так же. — Как я могла относиться к тебе иначе, если ты такой замечательный? — Давай вспомним про мой характер, и ты повторишь это ещё раз, — Мегуми вскидывает бровь. Сквозь смех, упрямо проговариваю: — Ты замечательный, Мегуми. — Ну, да, — усмехается парень и продолжает, тихо вздохнув: — Всё, что хочу сказать, – это то, что я волнуюсь о тебе не меньше, чем ты волнуешься обо мне. Представь, что это я собираюсь искать Воплощение Грехов, и поймёшь, что чувствую сейчас, когда ты вынуждаешь позволить тебе сделать это в одиночку. Болезненно свожу брови, рассматривая его лицо. За эти пару дней парень оказался вымотанным своим беспокойством – наметившиеся тени под глазами, вечно хмурые брови, постоянная задумчивость и до ужаса строгий взгляд. Постоянно сосредоточен, постоянно напряжён, и я должна с этим что-то сделать. — Мегуми, давай так, — вздыхаю, вновь беря его за руки, и внимательно смотрю в глаза. — Если что-то пойдёт не по плану, если я почувствую, что он срывается, и мне будет грозить опасность – я прекращу поиски и вернусь к вам, хорошо? — Мисаки. — Нет, — качнув головой, перебиваю. — Я серьёзно. Когда только разговаривала с Сукуной на эту тему, то сразу предупредила, что если вам будет угрожать опасность – я всё брошу. — Вот именно – нам будет угрожать опасность, Миса. Ты опять… — А разве, — перебиваю, хитро прищурившись. — Сатору сможет тебя удержать, если бросишься мне на помощь? — Он сильный. — Но это не помешало тебе пробраться вместе с остальными, чтобы вызволить меня из Тюрьмы. — Просто повезло, — смущённо бормочет брюнет, отводя взгляд. Смеюсь, ероша ему волосы. — Нет, Мегуми. К сожалению, ты подцепил наше с Сатору упрямство и наложил его на своё собственное. Фуши тихо фыркает, затем вздыхает и возвращает взгляд ко мне. — Ты, правда, дашь знать, если что-то пойдёт не так? — Нет, — качаю головой. — Я брошу всё и вернусь. Вы – мой приоритет. Сатору, ты и малыши. Парень выдыхает, отпускает мои руки и поднимается. Пару минут бродит по комнате, напряжённо размышляя, сжимая и разжимая кулаки. — Хорошо, — наконец, отзывается, Фуши, замирая возле меня. — Отпускаешь? — улыбаюсь. — Не то, чтобы хотел, — чуть морщит нос, а затем снова садится рядом. — Но ты пойдёшь всё равно. Лучше знать о том, что собираешься сделать, чем догадываться и искать тебя. Так ты хотя бы обещаешь сказать, если что-то произойдёт. Киваю: — Обещаю, Фуши. — Тогда, — он немного неловко мнётся пару мгновений, но продолжает: — Тогда я присмотрю за Мамору и Мирой, пока ты не вернёшься. Притягиваю его за плечи к себе и целую в макушку. — Спасибо.