Кто ты для меня?

1.1

Слабый солнечный свет пробивается сквозь тонны распылённой в воздухе золы. Хоть она и не причиняет особого вреда моему хрупкому, крошечному телу, но дышать всё равно тяжело, да и рассмотреть мало что получается. Но мне нужно выбраться отсюда самой – я знаю, что он уже здесь, иначе погасший вулкан продолжал бы мирно спать, а не плавил остров яростью Короля Проклятий. Здесь слишком много невинных, они не причиняли вреда мне и сестре, и просто не заслужили такой участи. Я устало перебираю босыми ножками, скорее выбираясь из подземелья, куда меня скинули, едва я впервые проявила свои способности, на поверхность. Тогда на мою шею надели обруч, лишающий возможности применять мою проклятую энергию, который теперь сильно мешается и даже немного жжёт кожу. Именно в тот момент, когда на прутьях защёлкнулся замок, я поняла, что Айта* вскоре будет здесь – знала, что он чувствует мой страх. Он всегда забирает нас с сестрой, когда нам исполняется лет пять-шесть. Я много раз спрашивала его, почему именно в этом возрасте, почему не сразу? Это всегда был единственный вопрос, на который он не мог дать ответа. И лишь спустя несколько столетий поняла, что он волнуется, что не усмотрит за нами – сестра всегда была спокойной, а вот я не могла усидеть на месте. Как в самое наше первое знакомство с моим Айта, когда слепо пошла за ним в лес, и на меня напали маги. Тогда он спас меня, защитил и увёл с собой, а после мы вернулись за моей сестрой. Где-то со стороны слышу, как мужчины кричат, что я сбежала, что нужно поскорее найти и убить меня – тогда исчезнет и… Дьявол. Болезненно свожу брови, осматриваясь, и поджимаю губы. Айта не тронул бы их – он всегда просто забирает нас с сестрой к себе, никому не причиняет вреда. Даже приходит один, не приводит с собой других гримброссен, чтобы те не напали ненароком на людей. Но сейчас… я знаю, что этот остров уже обречён. Продолжаю идти, кашляю от хлопьев золы, попадающих в лёгкие, и стараюсь отыскать Короля, как можно скорее – возможно, мне удастся убедить его забрать мою сестру и просто уйти. Может быть. Я надеюсь на это. Земля под ногами раскаляется всё сильнее, криков раненных, умирающих, страдающих становится всё больше – они сливаются в один скорбный, болезненный плач по своей жизни. Треск камней и почвы, бурлящие звуки выброса лавы, знакомый запах пряностей, что обычно источает Айта и его проклятая энергия – всё это кружит голову, заставляет потеряться в пространстве. Хоть воспоминания и начинают постепенно возвращаться, но физически я всё ещё остаюсь четырёхлетним, практическим беспомощным, ребёнком, и поэтому испуганно вскрикиваю, отчаянно борясь со слезами: — Айта! Грохот разрушения города исчезает из общего шума, и я слышу в ответ раскатистый, глубокий голос: — Тала! Начиная всхлипывать, опрометью бросаюсь на его голос. Маленькое сердечко в груди дрожит и неистово бьётся – то ли от страха, что меня снова схватят, то ли от радости скорой встречи. Больше ни о чём не могу думать – только бы увидеть моего Айта, я так по нему скучала. Никто и никогда, кроме моей А́ндиа, не любил меня так сильно, как он. Сквозь плотную пелену пепла уже вижу знакомый силуэт. Король стоит спиной ко мне и осматривается – чувствует, что я рядом, но боится не заметить, задеть, ведь я ещё слишком мала. — Айта, я здесь!.. Едва успеваю прокричать, как чувствую, удар хлыста, что сразу же опутывает мои щиколотки, и я падаю на землю. Меня волоком тянут к себе прямо по земле, нисколько не заботясь о том, что могу пораниться, ведь для них я – чудовище, исчадье ада, вестница смерти. По легенде, Двуликий Демон приходит за мной, чтобы выпить мою кровь и обрести ещё большее могущество. А после «трапезы» уничтожает то место, где я родилась, чтобы никто не мог коснуться его силы. Удивительно, насколько мифичными и глупыми могут быть легенды в настолько развитом обществе, как здесь. Меня рывком, прямо за обруч на шее, подхватывают с земли, встряхивают как тряпичную куклу, и я слышу звон стали, что вышла из ножен. Однако вслед за этим моё тело лишь падает на землю, но не успевает коснуться её – меня подхватывает пара сильных рук, крепко прижимая к широкой груди. — Не смотри, Тала, — мерный, рокочущий голос окутывает меня безопасностью, и я послушно закрываю глаза, обнимая его крохотными изодранными ручками. Я не слышу ни одного звука, но понимаю – мои похитители уже мертвы. — А́ндиа, Айта, — тихо бормочу ему в грудь. — Она там совсем одна, её нужно скорее найти. Крепкая, большая ладонь одной из пары верхних рук мягко опускается на мою голову и чуть ерошит волосы. — Ракирос с ней, всё хорошо. Чувствую что-то знакомое в этом имени, а затем счастливо улыбаюсь, мгновенно вспоминая его обладателя, и запрокидываю голову. — Ракирос тоже пришёл с тобой? Айта кивает мне, быстро осматриваясь, и направляется куда-то в сторону. — Он даже не спрашивал разрешения, когда понял, что ты в беде, — усмехается Айта, но при этом выглядит раздражённым. Вздыхаю. Ракирос – единственный из приближённых к нам Проклятий, кто открыто подчиняется мне вместо Короля. Этот проклятый возник из ниоткуда и преклонил колено передо мной, давая клятву верности и вверяя свою жизнь именно мне. Прошло уже несколько столетий с того момента, и я до сих пор не понимаю, как Айта стерпел такое и не убил его в то же мгновение. — Не сердись, пожалуйста, — тихо прошу, снова прижимаясь к его груди. — Ракирос тоже волнуется за меня. Король глухо рычит, затем фыркает и отвечает с плохо скрываемой злостью: — Он принадлежит тебе. Пока он предан тебе, защищает тебя – я не убью его. Тихо вздыхаю, прикрывая глаза. Это – лучшее, что можно ожидать при сложившихся обстоятельствах. Вскоре мы добираемся до дома, где родились мы с сестрой. Ещё на подходе я почувствовала запах её энергии, потому, едва мы останавливаемся, сама спрыгиваю на землю с рук Короля и бегу к такой же невысокой, как я, но с иссиня-чёрными волосами, девочке, сразу же заключая в объятия. — А́ндиа, — тихо выдыхаю и немного отстраняюсь, осматривая её. — Ты не ранена? Моя сестра горько плачет, тихо всхлипывая, одной рукой продолжает обнимать меня, а ладонью другой аккуратно касается моей щеки, по-видимому, пересчитывая количество ран и ссадин, и испуганно шепчет: — Что они с тобой делали, Рийна?.. Качаю головой, беря её руку в свою и слабо сжимаю, стараясь успокоить: — Я цела. Айта тихо зовёт меня, и я стараюсь быстро объяснить сестре, что мы должны уйти с этими двумя мужчинами. На её месте я бы не стала слушать, но Андиа доверяет мне, поэтому, хоть и боязливо посматривает на обоих, но внимательно слушает меня и соглашается уйти с ними. Верит, когда говорю, что они не причинят нам вреда и защитят. Король берёт нас обеих на руки и несёт к берегу, а Ракирос сопровождает. Физически чувствую, как Айта сдерживается, чтобы не затопить остров прямо сейчас вместе с теми, кто разлучил нас с сестрой и причинил боль мне, но, как и в предыдущие жизни, Король осторожничает – он не хочет напугать Андиа, потому что она – его абразиирис, суженная, невеста. Она не помнит свои прошлые жизни, как я, но каждый раз перерождается вместе со мной и к определённому возрасту влюбляется в него. Я никогда не рассказываю ей об этом, Андиа лишь знает, кто такой Айта, и доверяет ему, полагаясь на меня. Когда мы достигаем берега, видим группу людей, погружающихся на хлипкую лодку – всё, что осталось от могущественной и высокоразвитой цивилизации. Чуть поодаль от них – женщина с маленьким ребёнком на руках. Он ещё меньше, чем мы с сестрой. Я вижу, что им страшно, но мальчик, в отличии от своей мамы, почему-то не плачет – лишь открыто смотрит на нас своими ясными глазами. … Очень скоро мы втроём оказываемся далеко от погибшего острова. Андиа засыпает по пути от пережитого страха и усталости, а я всё ещё стараюсь бороться со сном, упрямо вглядываясь в сумерки. Король приносит нас в один из своих дворцов, но в коридорах нам не попадается абсолютно никого – будто бы знают, куда и зачем уходил их Король, и не желают попадаться под горячую руку. Хотя, зная моего Айта, так оно и есть. ‘Куна оставляет мою сестру в нашей с ней, по-видимому, комнате, а меня забирает с собой. Через несколько минут я догадываюсь, что мы идём в ближайшую деревню – он хочет показать меня человеческому целителю. Король всё ещё немного сердится на меня, но старается не показывать этого, как и всегда. — Айта? — зову совсем тихо и виновато смотрю на него. — Да? — не глядя, отзывается он. — Спасибо, что… что оставил их в живых. Он немного морщится. Не представляю, как, но мне удалось вымолить у него пощаду – ‘Куна отпустил ту женщину с ребёнком, а я попросила Ракироса сопроводить их в безопасное место. — Я не хотел, чтобы твой проклятый сопровождал их. — Ракирос не виноват, — тут же начинаю тараторить, заглядывая в его глаза. — Это я ослушалась, Айта, я. Если сердишься – накажи лучше меня. Король тяжело вздыхает, переводя взгляд на меня. Он явно собирался сделать мне выговор, но мгновенно сосредоточился на чём-то. — Что такое? — непонимающе переспрашиваю его, а он касается железного ободка на моей шее и глухо спрашивает: — Что это такое? Совершенно забыла об этом ошейнике – слишком волновалась за Андиа и была рада встрече с моим Айта. И теперь я рада уже тому, что Король не заметил его раньше, иначе мне точно не удалось бы уговорить его. Тихо вздыхаю: — Во мне пробудилась твоя сила, и они надели это, чтобы не могла ей пользоваться. Алые глаза знакомо вспыхивают яростью. Король Проклятий ставит меня на землю – очень бережно – и пальцами легко ломает металлическое кольцо, брезгливо отшвыривая его остатки в сторону. После этого аккуратно берётся пальцами за мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Хотя даже без этого – я никогда не боялась смотреть на него. — Ты помнишь, что означает твоё имя, Тала? Я осторожно киваю: — Да. — Тогда говорю тебе это в первый и в последний раз, — мерно, почти спокойно говорит он. — Никто не смеет обращаться с Дочерью Короля, как с рабыней. ‘Нуа джора:елагон се ‘нуа тала орегон биса вис. Мирре*. Ты – единственный уцелевший осколок моей а:брар*, моя дочь, Тала. Я не должен оставлять в живых тех, кто неподобающе отнёсся к моей Тала или моей Прумиа*. Я морщусь, стараясь не заплакать от суровой обеспокоенности на его лице, а также от того, что разочаровываю его в очередной раз. — Ваоре*, Айта, — я тянусь к нему и обнимаю за шею, тихо шмыгая носом. — Я понимаю, но… тот ребёнок был ещё младше, чем мы с сестрой, он ведь не виновен в том, что родился именно там. — Тала. Я тихо всхлипываю: — Ваоре… шийетра ник*. Я знаю, что подвожу тебя, и что я… я… я не такая, какой истинно должна быть твоя дочь… Айта внезапно отстраняется, не давая мне договорить. Суровый взгляд чуть смягчается, и Король вытирает мои щёки пальцами, тихо вздыхая. — Ты не подвела и не разочаровала меня, Тала. — Но ты… Он качает головой. Его пальцы отводят, прилипшие в мокрым щекам, волосы назад, окидывает меня взглядом, а затем смотрит в глаза, урчаще заговаривая: — Ты ещё не до конца понимаешь меня и устройство этого мира, но ты – Дочь Короля, моя дочь. Что бы ни сделала – ты не сможешь меня разочаровать, ‘нуа биа́ неэ́ден аза́нтис. — Дреэ́дже? — Ник кивиго́н. Я снова морщусь, стараясь сдержать слёзы, крепко обнимаю его, зажмуриваясь и тихо шепчу: — А́ви джорра́элан леэ́да нуа прумиа, айта*.

*Айта – папа. *А́ндиа – сестра. *«Моя возлюбленная и моя дочь владеют этим миром. Вечно». *Душа. *Сердце. *Прости. *Я виновата. *«Моя маленькая, храбрая воительница». *Правда? *Клянусь. * «Люблю тебя всем своим сердцем, папа».

***

— В этом нет ничего сложного, Тала, — со вздохом начинает объяснять ‘Куна. — Тебе нужно лишь ощутить всю свою энергию, и направить её… Мне около четырнадцати, и Король Проклятий объясняет, как создать свою Территорию. Он давно перестал нянчиться со мной и постоянно таскать на руках, но всё ещё очень терпелив, внимателен и достаточно мягок со мной. Он объясняет очень и очень подробно, присматривает, когда пробую, и даже подсказывает, где допускаю ошибки. — Айта, — спустя несколько безуспешных попыток, тяжело вздыхаю я. — Ты уверен, что я могу создать её? — потягиваюсь, выгибаюсь назад, прижимая ладони к земле, после чего поднимаю ноги, вытягивая вверх, и чуть запрокидываю голову. Взглядом нахожу Рё и виновато улыбаюсь. — Драться у меня ещё получается, но вся эта проклятая энергия – ты куда лучше владеешь ей. Он, молча, поднимается с земли, подходит ближе и, ухватившись за щиколотку, отрывает меня от земли. — ‘Куна! — звонко смеюсь. — Перестань! Но он только поднимает выше. Всё ещё хохоча, подтягиваюсь к его руке и цепляюсь за плечо обеими ладонями. Он подхватывает левыми руками меня под спину и отпускает ногу, и я повисаю в воздухе, держась за его плечо. Затем Айта аккуратно опускает руку, ставит меня на землю, а я отпускаю его. — Ты можешь всё то же, что и я, Тала, — отзывается он. — Нужно только сосредоточиться. Тяжело вздыхаю, призываю два широких охотничьих ножа и прокручиваю их в руках. — Зачем мне Территория? — пожимаю плечами. — Чтобы защитить сестру хватит и мечей с доспехами. К тому же, ты почти всегда рядом. — Чаще всего меня нет рядом, — он довольно строго смотрит на меня. — И дело не только в твоей сестре – ты должна уметь позаботиться о себе тоже. И ты знаешь, почему. Недовольно морщу нос. Грехи. Семь проклятых, олицетворяющих собой смертные людские грехи, внезапно решили очнуться и вспомнить о том, что им не нравится мой Айта. Он – преемник бывшего Короля, о котором никто не догадывался. Древний передал ему свои силы, просто исчез, и Айта по умолчанию стал новым Королём. Основная масса Проклятий отреагировала вполне спокойно, но есть и те, кому это очень не понравилось. Поэтому сейчас ‘Куна ищет всех несогласных, а ещё стал уделять особое внимание безопасности. Если Андиа относится ко всему этому спокойно, то меня сильно возмущает тотальное ограничение свободы. — Айта... — Не перечь, — обрывает он и сводит брови. Тихо вздыхаю, развеивая призывы: — Шийетра ник. Раньше он никогда не учил меня, как обращаться с проклятой энергией – я осваивала всё сама, интуитивно, и этого всегда было достаточно. Но теперь Айта хочет научить меня всему, что умеет сам, напрочь забывая, что я не такая сильная, как он. Мы тренируемся с зари, когда только первые лучи коснулись земли – я даже не виделась с сестрой, насколько рано мы ушли. Айта учил меня выталкивать энергию за пределы тела, орудовать ей и создавать новое оружие – всё, чем я пользовалась до сих пор, создавал для меня он. Теперь же показывал, как могу сделать это сама. Надо признаться, это было не так просто, как выглядело поначалу, но у меня получалось. И вот теперь он хочет, чтобы я открыла Территорию. Но как я могу? Я даже не представляю, что там должно находиться, как это вообще всё происходит физически. Если так же, как с оружием – у меня нет таких запасов энергии, чтобы соткать из неё подпространство. Не смея расстроить моего Айта, я стараюсь. Зная, что слишком слаба, я упрямо, раз за разом пробую открыть её, и каждая из попыток не даёт ровным счётом ничего. — Где ты хранишь своё оружие? — вдруг спрашивает он. Задумчиво нахмурившись, оборачиваюсь через плечо и нахожу взглядом его глаза. — В каком смысле – где? Оно всегда со мной, как и моя энергия, — пожимаю плечами. — Но ты же не представляешь огромную кучу барахла перед тем, как призвать Весперу или ножи? — насмешливо ухмыляется он. Закатив глаза, немного раздражённо фыркаю: — Конечно же, нет. У каждого клинка есть своё место. Они… — Покажи, — обрывает он. — Айта, ты серьёзно? Мы сейчас не этим заняты, — я разворачиваюсь к нему с негодованием, смотря в глаза. — К тому же, я уже достаточно взрослая, чтобы ты проверял, в каком состоянии мои вещи. Он чуть щурится – хитро и, почему-то, обидно, – и хмыкает: — И всё же. Сердито щурюсь и снова фыркаю, после чего встряхиваю руками. Как я это должна сделать? Сама-то могу представить, увидеть, но нужно теперь каким-то чудом показать это Айта. Ненадолго задумываюсь, перебирая варианты, и понимаю, что должна замкнуть поток проклятой энергии в своём теле, чтобы, условно говоря, открыть дверь в свою оружейную. Только так ‘Куна сможет увидеть. Тихо вздыхаю, пробую несколько комбинаций, но в конечном итоге останавливаюсь на наиболее правильной – соприкасаюсь кончиками большого пальца и мизинца, а затем накрываю их сверху тремя оставшимися, прижимая к ладони. Воздух вокруг нас начинает дрожать, будто разогретый пламенем, а парой мгновений позже возле нас появляются каменные тумбы и пьедесталы, несколько колонн с факелами – и всё это с моими орудиями. Ножи, саи, клинки, пара копий, щитки для голени и предплечий – всё это на своих местах, и даже закреплено, как полагается. — Вот, — недовольно бурчу, поворачиваясь к Королю. — Я же говорила, что у меня тут полный порядок. Сукуна осматривается. Затем медленно обходит пьедесталы и колонны, рассматривая оружие – всё это время на его губах лёгкая улыбка. Та самая, одобрительная и гордая. Вот только никак не могу понять, к чему здесь одобрение? Я всегда всё держу в порядке, на своих местах. Когда Айта возвращается ко мне, я нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу и заговариваю: — Теперь можем вернуться к Территории? Вскинув брови, Король начинает тихо посмеиваться, а затем ошарашивает: — Мы уже в ней – это твоя Территория, Тала. В полном изумлении смотрю на него, разинув рот. Как – Территория? Мы всё на том же месте, показала лишь оружие и… — Но, Айта, твоя выглядит иначе. Он опускается передо мной на колено, легко щёлкает по носу и усмехается: — Просто твоя Территория ещё не закончена. К тому же, у каждого – своя, они всегда отличаются друг от друга. Не существует двух одинаковых. Я непонимающе осматриваюсь и вновь возвращаюсь взглядом к алым глазам – они светятся гордостью. — Значит, — неуверенно заговариваю, сцепив пальцы. — Я тоже могу открыть Территорию? Совсем, как ты? Он приподнимает уголки губ и кладёт ладонь мне на голову, чуть ероша волосы. — Да, как и говорил, ты можешь всё то же самое, что и я. Берусь обеими руками за его запястье и стаскиваю его ладонь со своей головы, счастливо улыбаясь: — Тогда объясни, как сделать её более… ‘Куна резко вскидывает взгляд мне за спину. Я даже не успеваю обернуться – он встаёт, заводит меня себе за спину и тихо заговаривает: — Джикагон найеот ао’а андиа, Тала*. — Ин а́бат*! — Вестан сир*. Я совершенно не хочу оставлять его, но понимаю, что должна. Вероятно, приближается проклятый, и Айта хочет, чтобы я была в безопасности. Напоминаю себе, что буду только мешать, через силу делаю несколько шагов в противоположную сторону, а потом и вовсе перехожу на лёгкий бег. Совсем скоро меня перехватывает Ракирос и сопровождает во дворец.

*А́бат – отец. * «Ты должна идти к сестре». * «Но, отец!» * «Я сказал – живо».

***

Аккуратно перебираюсь по веткам с одного дерева на другое. Из-за того, что одета в свободные шаровары, небольшая грудь просто перебинтована, а ноги босые, передвигаюсь абсолютно бесшумно. Я не охочусь, как можно было бы подумать, но внимательно наблюдаю за парнем, которого Айта вчера прогнал, даже не дав и близко подойти к нашему дому. Сестра, почему-то, не обратила внимания, а вот меня инцидент сильно заинтересовал – у этого юноши очень запоминающаяся бивьёрвидд*. Именно поэтому сегодня, почуяв её, я решила найти его и проследить. Хоть Айта и говорил, что этот человек может быть опасен для нас с сестрой, но я не чувствовала угрозы – только интерес. Да, запах от него очень приятный и яркий, что даёт понять, насколько он силён, а также, что его сила ещё развивается. Но я не сказала бы, что он настроен враждебно – вокруг гораздо больше гримброссен, что готовы разорвать нас с сестрой в клочья от ненависти. Так что совершенно не понимаю, почему Айта так против, чтобы я познакомилась с этим странным юношей. — Он разве не сказал, что тебе нельзя ко мне приближаться? Незнакомец говорит тихо, но я слышу его очень хорошо. Он не оборачивается, но останавливается и ждёт. Любопытство разбирает, так и подмывает спуститься, рассмотреть его, вот только Айта выглядел сильно взволнованным, когда запрещал мне это. С другой стороны, Король сам тренирует меня, я могу сразить многих гримброссен, так что вряд ли человек сможет действительно навредить мне, так ведь? Немного помедлив, аккуратно спрыгиваю на нижний ярус веток, хватаюсь рукой за последнюю и мягко соскальзываю на землю. Вижу, как спина незнакомца напрягается, но он остаётся неподвижным, и тогда я заговариваю сама: — Повернись, раз хочешь поговорить. Он медлит пару мгновений, но всё же разворачивается. На вид ему, как и мне, не больше семнадцати. Он высок – выше меня, – у него очень светлая кожа и чёрные гладкие волосы, немного взъерошенные, но всё ещё выглядят опрятно. На нём свободная белая рубашка с воротником, тёмные шаровары и таби по щиколотку. Обычно так одеваются человеческие воины, и он довольно крепок, чтобы сойти за такого, но почему-то не могу представить, чтобы он держал в руках оружие. Хотя, думаю, ему это и не нужно – его глаза, цвета лазури, мерцают так ярко, что могу это видеть даже с расстояния около десяти шагов. — Ты – маг? — спрашиваю, чуть наклонив голову чуть на бок и продолжая рассматривать его. Отчего-то он кажется мне знакомым. В ответ он кивает, а затем и говорит: — Да. Так же, как и ты. Я лишь усмехаюсь на это. Маг? Я? Впервые человек так называет меня. Обычно зовут Проклятием, или же Тала ‘эн ииа Даарис – «Дочь Короля», но никто и никогда даже не думал приравнивать меня к людям. Пусть внешне я и похожу на обычного человека, но слишком отличаюсь по способностям даже от их магов. Моя бивьёрвидд сотворена самим Королём Проклятий, человеческого во мне очень и очень мало, если вообще осталось хоть что-то. — Ты ведь слышал, что обо мне говорят в вашей деревне, и всё равно зовёшь исса́рос*. Он немного хмурится, переспрашивая: — Эйсарас? — Иссарос, — поправляю и поясняю: — Это значит «человек». — Я никогда не слышал о таком языке. — Потому что про́клятые разговаривают на нём между собой. Ты не проклят, поэтому не знаешь его. — Тогда как ты можешь говорить на нём? Я тихо смеюсь, широко скалясь: — Ты разговаривал с моим Айта. Ты знаешь, кто я такая. Отчего-то мой ответ злит его, если судить по нахмуренным бровям и заострившемуся взгляду. — Ты – не Проклятие, — надменно фыркает юноша, делая несколько шагов ко мне. — Я знаю, что ты родилась в нашей деревне, вместе со своей сестрой. Киваю: — Та женщина выносила меня, но я не принадлежу к твоему роду, маг. Запах его бивьёрвидд усиливается – он злится всё больше. Но почему? Я говорю правду, а злится так, будто обманываю его. В который раз убеждаюсь, что Айта прав – люди странные. Они верят во что-то призрачное, и никогда в то, что видят. До последнего отрицают происходящее, не желая принимать то, что им не нравится. Такие глупые. — Он украл тебя, неужели не понимаешь? — дрожащим от гнева голосом произносит маг. — Этот проклятый задурил тебе голову, он использует… Договорить брюнет не успевает – я призываю саи и без промедления нападаю на него. Подарок Виэ́дроса оказывается очень кстати. Этот маг сильнее многих других, что я видела, а ещё я, отчего-то, не могу достать до него – он словно окутан невидимой сферой, что не позволяет ранить его. Хоть мои клинки – два лёгких сая из рубиново-алого металла, – и состоят из чистого гнева, ненависти Третьего из Грехов, но они тупятся, портятся, соприкасаясь с защитой этого мага. Однако в один из моментов, когда маг снова упоминает о моём Айта, когда сердце захлёстывает ярость от абсурдно глупой клеветы, мне удаётся ранить его предплечье, распоров не только его защиту, но и плоть. Маг, отскочив, удивлённо смотрит на свою руку, а затем переводит взгляд на меня. Судя по всему, подобного никому прежде не удавалось, и я гордо вскидываю голову, смотря на него с нескрываемой неприязнью. — В следующий раз, прежде чем открыть рот, вспомни, что за слова придётся отвечать, — фыркаю я. — Не смей приближаться к моей семье. Он зло щурится: — Ты… — Все мы слышали об особенном маге, Бии́ре Лаэ́си Джаэ́с*, но это не значит, что ты всесилен или способен победить такое Проклятие, как я или мой Айта, — раздражённо фыркаю, но, почуяв карамельный запах, резко оборачиваюсь назад. Ещё ничего не видно, но я уже знаю – сюда направляется Виэ́дрос. И если Гнев встретит этого человека, то не отпустит его живым, а значит опять начнутся проблемы с магами. Айта точно будет недоволен. Глухо и бессильно зарычав, я развеиваю саи и нахожу взглядом юношу. — Надеюсь, ты не законченный идиот, Джаэ́с. Сказав это, срываюсь навстречу Виэ́дросу, чтобы перехватить. Хотя, «перехватить» – слишком сильное слово. Виэ́дрос не многим меньше Короля: здоровенный детина с красно-коричневой кожей и длинными, густыми всклоченными красными волосами – почти багровыми, как кровь. Глаза немного раскосые, тёмно-синего цвета без зрачка и склеры, но интуитивно ощущаешь, что он смотрит на тебя с презрением. Поперёк груди – одна толстая и две тонких рваных линии, и такой же набор под правым коленом. Не знаю, почему, но этот вечно буйный гигант возомнил себя моей нянькой и довольно часто открыто сопровождает меня, объясняя последнее, что «дочь Короля всегда должна быть под защитой». Интересно только, почему этот принцип не действует, когда я гуляю с сестрой?.. — Рийна, — обрушивается на меня громогласный зов Гнева. Непроизвольно морщусь, останавливаясь. Поворачиваюсь в сторону, откуда раздался голос, и спустя мгновение из-за деревьев показывается недовольная громадина. — Ну, почему ты всегда так орёшь? — устало вздыхаю, подходя ближе. Он сурово хмурится, отвечая: — Потому что ты не должна была уходить. — Делаю, что хочу, — фыркаю, гордо вскидывая голову. — Иксан се Тала ‘эн ииа Даарис, Виэ́дрос. — Именно поэтому тебе нужно сопровождение, — упрямо спорит он. — У Даарис всё ещё много врагов, кто хочет смерти его невесты и дочери. Я закатываю глаза, цепляясь за переплетение ремней на его торсе, и в пару ловких движений сажусь на его плечи. В тот же момент, Виэдрос запрокидывает голову, внимательно смотрит на меня, а потом фыркает, опуская голову, и направляется в сторону нашего дворца. Я же очень нагло складываю ладони на его голове, упираюсь в них подбородком и болтаю ногами в воздухе. Вообще, Гнев терпеть не может эту мою привычку кататься на его плечах, но иногда, когда он в особо хорошем расположении духа, как сейчас, то позволяет мне издеваться над ним, как мне только вздумается. Сестра всё время одёргивает меня, опасаясь, что Виэдрос причинит мне вред, но Третий из Грехов разительно отличается от своих братьев и сестёр – он чрезвычайно мудр и очень силён, и мог бы быть отличным лидером для них, если бы не его вспыльчивость. Но, как по мне, он и так замечательный – наверное, поэтому он единственный грешник, что может звать меня «Рийна».

*бивьёрвидд – сила, энергия. * Бии́ре Лаэ́си Джаэ́с – Шестиглазый Бог. * «Я – дочь короля».

1.2

Майю крепко прижимает к себе двойняшек, сидя прямо на земле, и неотрывно, широко распахнутыми в ужасе глазами, наблюдает за Королём Проклятий. Её взор прикован именно к нему несмотря на то, что эта часть города разрушена до основания, а руины домов залиты кровью – тёмной, лилово-зеленоватой, грязной. Нечеловеческой. Двуликий Демон холодным, тяжёлым взглядом окидывает окружающее пространство, раздражённо фыркает и направляется к Майю, лениво и едва заметно взмахнув рукой. Кровь и останки проклятий иссыхают мгновенно, развеиваясь по ветру, а сам красноглазый уже опускается на одно колено перед брюнеткой и мягко касается пальцами её щеки. — Ты цела, любовь моя? — мерно гудит он. Гнев всё ещё клокочет внутри него, словно раскалённая лава. Он предполагал, что Второй из Семи предпримет какие-то действия, пытаясь избавиться от семьи девки, но настолько откровенной наглости не ожидал даже Король. Послать высших, чтобы избавиться от детей? В чём смысл? На Майю это безмозглое отребье даже не взглянули – сразу же схватили двойняшек и бросились прочь из дома. Он понимал, что это не похищение – детей явно забрали, чтобы убить. Повезло, что Сукуна решил пойти за Майю, хотя уже несколько раз отказывался от посещения дома девки. С последнего раза, когда он ощутил её боль, Двуликий так и не переступал порог дома Шестиглазого. Он сам не знал, почему. Но в этот раз Король, всё же, последовал за своей невестой. И впал в ярость, когда увидел, как проклятые уносят её детей. Тело двигалось само, догоняя этот сброд, разрывая на куски голыми руками – он даже не применил ни одну из проклятых техник. — Всё в порядке, Рё, — немного дрожащим голосом отзывается Майю. Затем тихо выдыхает, шумно сглатывает, прикрыв глаза, и глубоко вдыхает носом. Сукуна помогает ей подняться на ноги, и они направляются к дому девки, обратно. Вот только дитя с её глазами, Мамору, тянется к Двуликому, и Майю, отчего-то, без колебаний передаёт малыша ему. Маленькие ручки сжимают его футболку, и Мамору прислоняется к его груди, успокаиваясь. Сам же Двуликий, напротив, задумчиво хмурится – что это ещё всё значит? А потом перед глазами проносятся несколько картинок из прошлого – как она просилась к нему на руки, ища защиты. Мгновенно возникает желание разнести оставшийся город, сравнять его с землёй. Почему ему вспомнилась она? Почему не та, что идёт рядом? Это ради неё он стал тем, кем является сейчас. Ради Майю он способен расколоть чёртову землю пополам, убьёт кого угодно, построит для неё тот мир, какой она только пожелает. Почему же Король защитил её детей? Почему он… счастлив?! С каких пор его может осчастливить нечто подобное, как безопасность каких-то детей?! Ему едва хватает терпения, чтобы привести Майю и двойняшек в дом. Он тщательно осматривает каждый угол, затем просит Майю позвать его, если что-то почувствует, и уходит прочь.

1.3

Сатору Годжо, наблюдавший за происходящим с самого начала, едва может поверить собственным глазам. Шестиглазый Бог видел, что над его детьми нависла угроза, и тут же примчался, чтобы защитить. Но увидев, с какой яростью Двуликий набросился на высокоуровневые, не смог заставить себя вмешаться. Сатору не мог предположить, что Демон способен испытывать что-то к их с Мисаки детям, даже и помыслить не мог, что угроза их жизни вызовет в Короле Проклятий такую ярость. Но это было так – Сатору знал, что видел, Шестиглазый Бог не мог в мгновение ослепнуть. Король Проклятий без раздумий защитил детей… своей дочери? Неужели то, что он видел, и пытается выяснить Миса?