Personal sedative

      То, что Чан зол, всем стало ясно, стоило ему переступить порог общежития. Обернувшись на громкий хлопок двери, парни заметили, с какой яростью лидер скидывает свои кеды, совершенно не заботясь о том, куда они приземлятся. Взгляд Чана был пропитан гневом, и, кажется, каждый в гостиной боялся с ним встретиться. Но Крис похоже и не заметил, что все мемберы собрались на очередной вечер кино, буквально пролетая мимо них и захлопывая дверь в свою комнату с той же силой, что и входную.       У Чана всегда были проблемы с агрессией. В последнее время он научился ее сдерживать, но порой приступы все же случались, и тогда все старались обходить лидера стороной. Все, за исключением Феликса. Если любой другой человек приблизится к Бану, находящемуся в таком состоянии, то он лишь усугубит ситуацию, рассердив Чана еще сильнее, но Ликс был его своего рода успокоительным. Быть может, дело во всепоглощающей любви, которую Чан испытывал к блондину, а может просто в том, что от Феликса всегда так и исходили лучи поддержки и тепла, но Ли и правда был единственным, кто мог ему помочь.       Именно по этой причине уже спустя мгновение на Ликса уставились шесть пар испуганных глаз. Неловко прикусив губу, блондин все же поднялся с места, направляясь вслед за своим парнем, в надежде узнать, что случилось, ведь сердце внутри сжимается от волнения, а в голове проносятся тысячи вариаций произошедшего.       Осторожно постучавшись в комнату хёна, Ли приоткрыл дверь, когда ответа не последовало, тут же обнаруживая, что внутри никого нет. Нахмурившись, парень проскользнул в чужую комнату, различая звуки разбивающейся о плитку воды, доносящиеся из душа.       Феликс всегда боялся оставлять Чана одного в таком состоянии. И вовсе не потому что он мог сделать что-то ужасное. Чан безумно редко злился на кого-то. Практически во всех приступах агрессии она была направлена на него самого, и, если он останется один, то уже через пару минут не оставит от себя живого места, обвинив во всех человеческих грехах.       Именно поэтому Феликс закрыл за собой дверь и стянул футболку, уверенным шагом направляясь к ванной комнате, которая предсказуемо оказалась не заперта. Чан редко закрывается, чтобы кто-то из мемберов мог в любой момент зайти в ванную, если ему что-то потребуется. Да и о таком понятии, как стеснение, внутри группы уже все давно забыли.       Сквозь пока еще только начинающее запотевать стекло душевой кабины Ликс различил очертания широкой спины стоящего под горячими струями парня. Чан замер, оперевшись на стену, его мышцы были напряжены, а пальцы сплетенных в замок рук побелели от крепкой хватки. Неосознанно Ликс проскользил взглядом ниже, чувствуя, как рот заполняется слюной при виде такого восхитительного тела. Оно было подобно скульптурам величайших творителей искусства — столь же рельефное и подтянутое. Ли никогда не мог устоять перед ним.       Избавившись от оставшейся одежды, Феликс отворил с грохотом отъехавшую в сторону дверцу, быстро проскальзывая внутрь, не позволяя воде залить пол комнаты. Невольно прошипев, когда нежной кожи коснулись обжигающе капли, Ли протянул руку к крану, настраивая воду до приятно горячей, а не той, в которой можно свариться заживо.       За все это время Чан так и не сдвинулся с места, даже не обернувшись, чтобы посмотреть, кто так нагло нарушил его гордое одиночество. Навряд ли хоть у кого-то кроме одного человека на это хватило бы сейчас смелости. Да и поводов не было.       Прикоснувшись к напряженным мышцам спины, Ликс скользнул ладошками по влажной коже, нежно ее оглаживая. Переместившись на твердый пресс, он обнял, кажется, даже не дышащее тело, устраивая подбородок на широком плече. Ли чувствовал, как Чан слегка подрагивает в его руках, но не понимал от злости или от сдерживаемых слез, что пугало еще сильнее. Он видел, как его ладони сжимаются все крепче, и не мог придумать, что сделать, чтобы парень наконец расслабился.       Проведя кончиком носа по изгибу шеи, Феликс оставил поцелуй на плече Криса, продолжая водить руками по его торсу. Когда одна ладошка случайно оказалась на чувствительной коже паха, Бан дернулся, невольно подав Ликсу сигнал о своих слабых местах. Мягко, почти невесомо, прикоснувшись губами к щеке Чана, парень прижался к нему всем телом, обжигаясь жаром светлой кожи. Стоило пальцам мимолетно скользнуть по начинающему твердеть члену, как чужая рука крепко перехватила его запястье.       Ли вдруг громко промычал от испуга, когда парень резко развернулся, впиваясь в его губы поцелуем. Широкие ладони сжали узкую талию, притягивая ближе, а губы все настойчивее сминали чужие, едва ли успевающие отвечать. Отстранился он также быстро, как и напал.       — Феликс, уходи, — непроницаемым тоном сказал Чан, отойдя, насколько это позволяла душевая кабинка.       — Знаешь ведь, что не уйду, — возразил Феликс, упрямо прильнув своим телом к любимому, обхватывая руками крепкий торс.       — Я не в настроении быть нежным и внимательным, — откинув голову назад, парень зажмурился, явно едва сдерживая себя.       — Тебе и не нужно, — ответил Ли, слегка толкаясь бедрами вперед, жадно наблюдая за тем, как широкие брови нахмурились еще сильнее после того, как его член скользнул по чужому.       — Феликс, пожалуйста. Уходи.       — Все хорошо. Тебе нужно расслабиться, — в перерывах между словами губы скользили по влажной от стекающих капель груди, невинно лаская ее. — Я совсем не против, чтобы ты разок побыл со мной грубым, — улыбнулся он, все же встречаясь с тяжелым взглядом глазами.       — Я не хочу сделать тебе больно, а еще мое терпение заканчивается, и тебе правда лучше уйти отсюда прямо сейчас.       — Чанни, — вздохнул Ликс, приподнимая пальцами голову брюнета за подбородок. — Я хочу, чтобы ты побыл со мной грубым, — прошептал в самые губы Феликс, исправляя свои же слова.       Прежде, чем ему удалось сказать что-то еще, его вновь заткнули грубым поцелуем. Ликс не смог осознать, что именно происходит, он просто не успевал обрабатывать запоздало поступающую в мозг информацию, ведь Чан сейчас был подобен урагану, сметающему все на своем пути. Впечатав худощавое тело в прохладную стену, он прикусил нижнюю губу Ли, оттягивая ее и тут же толкаясь внутрь горячего рта языком.       По позвоночнику Феликса прошлась крупная дрожь от того, насколько холодной была плитка для разнеженного паром и ласками тела. Пока Чан продолжал блуждать по ряду острых зубок и деснам, его руки с нажимом проходились по всем изгибам старательно отвечающего на поцелуй парня. Короткие пальчики крепко вцепились в кудрявые волосы Чана, а сам Ликс отчаянно прижимался к сильному телу, чувствуя, как горит от таких страстных и будоражащих сознание поцелуев.       — Одно твое слово, и я остановлюсь, — заверил его Чан, оторвавшись от раскрасневшихся губ.       — Я знаю, — улыбнулся Ликс, самостоятельно подаваясь вперед, прижимаясь к крепкой шее с пульсирующей на ней веной.       Это была наичистейшая правда. Ли доверял Чану целиком и полностью и прекрасно понимал, что, в каком бы состоянии он ни был, он не причинит ему вреда. Поэтому Феликс все увереннее спускался поцелуями ниже, минуя твердые соски и явные кубики пресса. Встав на колени, невольно поморщившись от неприятного холода кафельной плитки, он посмотрел на Криса, замечая, как тот сжимает руки в кулаки, явно стараясь держать их подальше от Ли.       — Не сдерживайся, — прошептал Феликс, скользя губами по влажной головке твердого члена. Из-за шума разбивающейся о камень воды его низкий голос едва ли был слышен, но Чан смог уловить произнесенные слова. — Пожалуйста.       В следующую же секунду в светлые волосы зарылась широкая ладонь, а изо рта Чана сорвался тихий стон — вид, который ему открывался был просто бесподобен. Глубокие глаза Ли блестели в тусклом освещении, талия казалась еще более узкой, а бедра широкими от того, как парень прогнулся в спине, скользя губами по всей длине члена, но не вбирая его в рот, ожидая, когда Чан заставит его это сделать.       — Дай знать, если захочешь остановиться, хорошо? — попросил он, все еще находя в себе силы не поддаваться искушению взять столь привлекательное тело здесь и сейчас, не заботясь о последствиях.       — Чан, пожалуйста, хоть раз перестань быть таким ответственным за все на свете. Просто расслабься и воспользуйся мной, — от последней фразы у Феликса побежали мурашки по спине, несмотря на жар, которым их по-прежнему обдавали горячие струи.       Ли никогда бы не подумал, что быть чьей-то игрушкой может быть так возбуждающе, но от одной мысли о том, что Чан может его использовать вот так, чисто ради своего удовольствия, дыхание сбивалось. Долго размышлять на эту тему Феликсу не пришлось — сильная рука наконец потянула его за светлые пряди, вынуждая приподняться повыше и буквально вжаться лицом в истекающий смазкой член.       Переместив свои ладони на округлые ягодицы Чана, Ликс впился в них пальцами, призывающе выставив язык, но не спеша самостоятельно проводить им по возбужденной плоти. Стоит ли говорить, что теперь картина, представшая перед Чаном, стала еще более развратной, а желание закипело в нем с новой силой? Крепко зажмурившись, он наконец позволил волнению покинуть свое тело — уж слишком много эмоций сейчас бушует в его голове, и если он не отпустит хоть одну из них, то определенно точно взорвется.       Крепко удерживая голову Ли за волосы, Чан направил свободной рукой свой член в горячий рот, несдержанно простонав от долгожданных ощущений, толкнувшись бедрами глубже. Оперевшись одной рукой в стену, чувствуя, что без дополнительной опоры не сможет удержаться на ногах от нахлынувшего головокружения, Крис повторил движение, даже не пытаясь сдержать громкого стона наслаждения.       Пухлые губы плотно обхватывали чувствительную плоть, горячий язык оглаживал каждый малейший рельеф при любой выдающейся ему возможности, головка члена то и дело упиралась во внутреннюю сторону щеки такого невероятно красивого парня, так послушно принимающего все, что ему дают, и более того — требующего большего. Пальцы, все сильнее вжимающиеся в ягодицы Чана, вновь и вновь надавливали на них, вынуждая толкаться сильнее и чаще.       Это ощущалось так приятно, но этого было так чертовски мало. Прорычав что-то невнятное, Крис надавил на затылок блондина, одновременно с этим толкаясь еще глубже, чувствуя, как стенки горячей глотки раздвигаются, пропуская головку в еще более узкое и оттого более приятное пространство, а затем сжимаются в приступе кашля, который ему едва удается подавить, прежде, чем горячая головка вновь толкнется в мягкое небо.       Крупные слезы брызнули из глаз Ликса, тут же смешиваясь с каплями душа. Держать рот широко открытым становилось все тяжелее, ведь челюсть уже затекла, но Феликс правда старался, не позволяя зубам прикоснуться к нежной коже и все еще пытаясь втягивать щеки, чтобы сделать как можно приятнее любимому человеку. Стимулом продолжать стараться ему служили рваные хриплые стоны, эхом отражающиеся от запотевшей кабинки, и вид такого разнеженного парня, окруженного облаками густого пара.       Феликс и не думал отстраняться, хоть колени уже ныли от того, как долго он находится в одном положении на холодной плитке, а слезы ручьями текли по щекам. Собственное возбуждение практически упиралось в живот и пульсировало, требуя прикосновений, что, несомненно, пугало. Феликс, конечно, подозревал, что его может заводить грубость, но, чтобы так сильно, и предположить не мог.       Когда Чан дернул его за волосы неожиданно сильно, Ли промычал от боли, не сумев удержать это внутри. Взгляд брюнета тут же прояснился, и он испуганно отстранился, оглаживая ладонями заплаканное лицо.       — Все хорошо, — прервал его Феликс, стоило парню открыть рот, чтобы задать предсказуемый вопрос.       Честно, услышав такой ответ, Ли и сам бы не поверил в его искренность — голос был таким слабым и хриплым, что мог вызвать лишь жалость, и уж точно не был убедительным. Оперевшись на протянутую ему руку, Ликс поднялся на ноги, крепко держась за мускулистое тело, жмурясь от боли в коленях. Почувствовав наконец, что стоит устойчиво, он припал к чужим губам поцелуем, ярко подтверждающим его слова и заглушающим все извинения Криса, так и норовящие вырваться изо рта. Феликс крепко сжал руку Чана в своей, перемещая ее ниже, надеясь, что парень не откажет ему в ласке хотя бы на пару секунд. Но стоило нежной коже ладони прикоснуться к влажной головке, как Чан одернул руку.       — Я хочу, чтобы ты не прикасался к себе, пока я не разрешу, — от того, каким непривычно низким стал его голос, Ликс вздрогнул, тут же ощущая нежный поцелуй на лбу.       Что это, черт возьми, было? Еще ни разу за все то время, что они состоят в отношениях, Чан ему не отказывал. Их секс всегда был пропитан нежностью, лаской и заботой, и это просто восхитительно, Феликс очень дорожит этим, но почему тогда от одного лишь намека на приказ ему хотелось развести ноги и отдаться Чану целиком и полностью?       Прикрыв глаза, наслаждаясь мягким касанием губ на своем лице, Феликс вскрикнул, когда его резко развернули, впечатывая грудью в жалостно прозвеневшее стекло. Широкая ладонь с нажимом прошлась меж лопаток вдоль позвоночника, спускаясь в ложбинку меж ягодиц. Ли понял, что задерживал дыхание лишь когда длинные пальцы миновали бедра, впиваясь в мягкие ляжки, надавливая на них. Беспрекословно раздвинув ноги, Ликс прогнулся в спине, полностью предоставляя всего себя Чану.       Ли не знает, почему ему так резко стало трудно дышать — от того, насколько густой пар, или от того, как его вжимают лицом в стекло, быть может, от того, что теперь он не видит, что делает Чан, и поэтому каждое касание ощущается еще ярче. В любом случае, сейчас он чувствует себя уязвленным, как никогда, и он ни за что не сможет объяснить, почему это так сильно возбуждает.       Услышав щелчок открывающейся смазки, Ли ничуть не удивился — он уже давно заметил ее прямо на полке посреди шампуней, еще тогда поразившись тому, насколько спокойно все это воспринимают. У него в общежитии все прячут подобные вещи, будто и правда верят, что другие невинны. Чего Ликс уж точно ожидал меньше всего, так это почувствовать, как сразу два пальца врываются в его тело без какого-либо предупреждения. Без привычного поглаживания по плоскому животу, без милых глупостей, которые Чан так любит шептать ему на ушко, без постоянных пауз и заботливых вопросов о его состоянии. Вот так просто, будто он и правда был лишь телом, которое можно трахнуть.       Вскрикнув от боли, Ли почувствовал, как сильно першит в горле после такого старательного минета. Как бы он ни пытался расслабиться, его тело само сжималось вокруг проталкивающихся внутрь пальцев. Ему даже ухватиться было не за что — перед ним было лишь скользкое стекло, которое было весьма сомнительной опорой. Заметив отчаянные попытки Феликса деть куда-нибудь свои руки, Чан ненадолго покинул дрожащее тело, перехватывая запястья Ли, и обхватывая их одной ладонью, удерживая на пояснице. Теперь Ликс был еще более уязвленным и беспомощным — все, что он мог, — лишь дышать и издавать смесь непонятных звуков, начиная от скулежа и заканчивая раздирающими глотку криками. Он даже ногами пошевелить не мог, ведь потерял бы единственную опору, если не брать в счет несчастную щеку, все также прижимающуюся к холодному стеклу.       — Поговори со мной, — то ли попросил, то ли приказал брюнет, наконец введя пальцы до самых костяшек, принявшись разводить их в стороны, растягивая тугие стеночки. — Феликс, — позвал он, когда ответа не последовало.       — Нужно больше смазки, — путаясь в словах, все же выдавил из себя парень, чувствуя, что вот-вот вновь расплачется в сильных руках, но вовсе не из-за боли.       Боль, как бы странно это ни звучало, была даже приятной — одна мысль о том, что его тело податливо раскрывается от таких уверенных касаний, приводила в восторг и направляла болезненные импульсы прямиком к раскрасневшемуся члену, ноющему от недостатка внимания. Но Ликс, кажется, еще никогда не испытывал так много эмоций во время секса. Во-первых, это был его первый раз в душе — сильные струи, бьющие в спину, все еще казались непривычными и раз за разом привлекали к себе внимание, во-вторых, собственная беспомощность изводила и без того потрепанные нервы — Ликс даже прикоснуться к себе не мог, а хотелось этого безумно сильно, ну и наконец такой Чан окончательно превращал его в безвольную лужицу, не позволяя прийти в себя ни на секунду.       Покинув горячее тело, Бан и не подумал отпустить дергающиеся руки, выливая смазку прямо на отчаянно сжимающееся отверстие. Резко ворвавшись внутрь уже тремя пальцами, он принялся быстро вдалбливаться во вскрикнувшего парня, то и дело сгибая пальцы, надавливая на простату. Чан отпустил тонкие запястья лишь для того, чтобы прижать свою ладонь к чужому рту, заглушая жалобные крики. Неизвестно, что могли бы подумать парни, услышав такое.       — Ударь меня по бедру, если захочешь, чтобы я остановился, — сказал брюнет, чувствуя, как по руке проходится вибрация от согласного мычания Ли.       Колечко мышц все еще было слишком тугим и сильно сжималось, как бы ни пытался Ликс расслабиться, но выдержки Чана уже совсем ни на что не хватало, поэтому он спешно покинул разгоряченное тело, тут же вновь наполняя его, на этот раз членом. Протяжный стон потонул в крепкой хватке, а из карих глаз все же полились слезы. Шея уже болит от совершенно неудобного положения, ноги кое-как удерживают тело, но Феликс бы ни за что не остановил то, что сейчас происходит. Чан толкается так сильно и ритмично, то и дело заставляя его грудью вжиматься в холодную поверхность, отчего по чувствительным соскам словно разряды тока проходятся. Феликсу больно, все его тело болит, начиная от шеи и заканчивая стопами, ноющими от давления на твердую плитку. Но больше всего болит его член, который так жестоко сегодня обделяют лаской.       Всхлипнув после того, как крупная головка надавила на простату, посылая по всему телу волны наслаждения, Ли осторожно опустил свою руку вниз, надеясь, что Чан не заметит этого проявления непокорности, ведь он и представить не может, как такой Крис может на это отреагировать. Вот только собственное тело его в очередной раз подставило — стоило ладони обхватить истекающий смазкой член, как изо рта вырвался особенно громкий стон, который даже широкая ладонь не смогла заглушить, а сам он весь сжался вокруг рельефного члена так, что Чан позади прошипел от боли.       — Малыш, — спокойно произнес он, наклонившись к чужому уху и замерев внутри. — Кажется, я пока не разрешал тебе касаться себя.       Последние силы окончательно покинули Феликса еще после столь непривычного обращения, но когда Крис резко вошел в него до самого конца, одновременно с этим сильно прикладываясь по нежной ягодице ладонью, Ли и вовсе завыл, чувствуя, как ноги подкашиваются. Подхватив ослабшее тело, Чан прижал его к своей груди, двумя руками оглаживая подрагивающий торс.       — Слишком? — довольная улыбка расцвела на лице Чана, когда Феликс активно замотал головой из стороны в сторону.       Как же все-таки сильно он любил этого парня. Такого чувствительного и отзывчивого, совершенно не знающего меру парня. Он уже буквально стоять не может от избытка всего, но продолжает делать вид, что все в порядке, подаваясь бедрами назад. Убедившись, что блондин может стоять, Чан покинул его тело и развернул Ли в своих объятиях, прижимая спиной к стеклу и заглядывая в заплаканные глаза, обхватив личико обеими руками. Оставив на истерзанных губах нежный поцелуй, Бан все же сжалился над таким разбитым, и оттого еще более притягательным парнем. Опустив ладонь ниже, он обхватил пульсирующий от возбуждения член, плавно проводя по всей длине, покружив большим пальцем вокруг головки, слегка надавив на уретру.       Почувствовав такие необходимые сейчас касания Ликс, кажется, забыл, как дышать, обмякая в крепких руках. Навалившись на мускулистое тело, он уткнулся лицом в изгиб шеи Чана, жалобно постанывая ему на ухо и уже совершенно не сдерживаясь, когда новый порыв рыданий вырвался из его рта, как только горячая ладонь покинула возбужденную плоть. Обхватив руками широкие плечи, Ли стянул влажные кудри в кулаках, всхлипывая, толкнувшись бедрами вперед.       — Иди ко мне, — прозвучало прямо над ухом, и Ли заторможенно понял, что от него хотят.       Подхватив чудесные бедра, Чан вновь вжал худощавое тело в нагретое им же стекло, снова насаживая на свой член и наслаждаясь протяжным и таким красивым стоном. Все еще ощущая крепкую хватку в своих волосах, он наклонился, обхватывая губами розовый сосок и тут же прикусывая его, прекрасно понимая, что и сам долго не продержится, если Ликс продолжит так сильно сжимать его в себе.       — Прикоснись ко мне, — проскулил Ли, то и дело открывая рот для очередного стона, но тут же его захлопывая, так как струи воды бьют прямо в лицо.       — Милый, ты кажется забываешься, — усмехнулся Чан, отлипая наконец от груди, на которой теперь красовались несколько ярких меток.       — Пожалуйста, Чан, — осознание того, что его парень так легко удерживает его тело на весу, так хорошо заполняя его и то и дело проезжаясь по самому чувствительному месту, сносило все тормоза, оставляя лишь дикое желание.       — Прекрати это, — пухлые губы обхватили мочку уха, заставляя Ли вздрогнуть, пока бедра продолжали вновь и вновь толкаться вперед. — Ты ведь хороший мальчик, — пальцы сильнее сжали округлые ягодицы. — И поверь, тебе лучше им оставаться, иначе я и вовсе не дам тебе кончить.       Очередной сильный толчок выбил из легких Ли весь воздух, его член вдруг оказался зажатым меж рельефным прессом и собственным животом, а грязные слова, произнесенные таким приятным голосом стали последним шагом к тому, чтобы Ликс бросился в пропасть, разваливаясь на кусочки. Белесые капли покрыли тела парней, но тут же затерялись среди воды, стекая на пол. Феликса потряхивало в руках Чана, в его голове не было ни одной мысли, а ослабшее тело сжималось, пытаясь сбежать от настойчивых движений парня.       — Вот видишь, малыш, — прошептал Крис, толкаясь все сильнее. — Тебе мои касания и не потребовались. Хороший мальчик, — различив жалобный стон в ответ на похвалу, брюнет припал к открытым губам, по которым стекала вода, заглушая поцелуем собственный громкий стон и изливаясь внутрь обмякшего тела.       С минуту они не двигались, пытаясь восстановить дыхание и вернуть способность мыслить. Затем Чан аккуратно приподнял Феликса, снимая его со своего тела и ставя на ноги, принявшись отмывать от пота и остатков спермы. Попросив парня наклониться, он под протестующее мычание вновь проник в горячий вход пальцами, вымывая уставшее тело и изнутри тоже. И вот, спустя несколько минут Ликс был завернут в мягкое полотенце и усажен на закрытую крышку унитаза.       Закончив приводить и себя в порядок, Чан обернул свое полотенце вокруг бедер, умиленно наблюдая за посапывающим парнем, изогнувшимся в явно не самом удобном положении. Подхватив его на руки, он заметил, как Ликс приоткрыл глаза и оставил мягкий поцелуй на его груди, дав понять, что у них все хорошо, что ему понравилось и что он все еще любит. Взгляд Феликса был гораздо красноречивее любых слов.       — Все в порядке? — настороженно спросил Минхо, на которого Чан наткнулся в коридоре.       — Да, — бросил Крис, не останавливаясь и на секунду, желая поскорее отнести свою драгоценную ношу к себе в комнату и уложить в постель.       — Феликс? — позвал Ли старший, все с той же неуверенностью во взгляде наблюдая за парочкой.       — Не волнуйся, хён, — рассмеялся Ликс, лишь сильнее прижимаясь к оголенному торсу. — Все просто прекрасно.       К собственному же удивлению, Феликс совершенно не испытывал ни стыда, ни какого-либо смущения, хоть и прекрасно знал, что Минхо так напуган, потому что все слышал. Сейчас он лишь чувствовал безграничную любовь ко всем: к своему парню, заботливо укутывающего его собственным одеялом, своим друзьям, переживающим за него даже в такой ситуации, и к своей жизни, подарившей ему всех этих прекрасных людей.