Лисица!

«Зажила обычной жизнью» было слишком ошибочное мнение. Некая боль в грудной клетке, прямо из души надавала нормально работать. Тревога расла с каждым днём всё сильнее. Опять ощущение, что за ней следят. Хёна встала рано утром, чтобы наконец-то навести порядок в доме и послушать утренние новости. Слушая в пол уха голос телеведущей, она вытирала пыль с поверхностей квартиры. — «Школьника, убившего своего друга, будут судить второго ноября. Об этом сообщает токийское ПДН. Напоминаем, вчера, недавно вышедший из детской исправительной колонии, Кудзутора Ханемия пырнул ножом своего 15-летнего друга Баджи Кейске, восьмиклассник скончался на месте...» — звон в ушах, и слушать новости больше нет никакого желания. Его больше нет, он мёртв. Где-то в глубине разума Дахён понимала, что она бессильна, но совесть все равно сгрызла изнутри. Сейчас её друзья пытаются отойти от смерти Кейске и она не рядом с ними. Она не может их поддержать, лишь потому, что сбежала от всех своих проблем. А Баджи наверняка защищал друзей до самого конца. Дахён встала и на ватных ногах и поплелась за стаканом воды. Они с Кейске не особо хорошо дружили, но понимание того, что человека больше нет вводило в ступор. Посмотрев на время, она поняла, что скоро будет идти на работу и начала собираться. Руки двигались на автомате и только благодаря этому Дахён смогла одеться и накраситься. Уже в салоне Хёна пила сок и листала новостную ленту, пытаясь найти опровержение того, что брюнет мёртв, но так ничего и не найдя, заблокировала мобилу. Дверь открылась и в неё вошла миловидная девушка. — Здрасте, я Шиба Юзуха. — Дахён, ваш мастер по бровям. Проходите в тот кабинет, я сейчас подойду. — рыжая пошла в небольшой подвальчик, что бы по обычаю принести клиентке конфет с кофе. И всё же Дахён была права, это действительно сестра Шибы Тайджу, а следовательно и Хаккая. Она опёрлась руками об стол пытаясь связать мысли воедино. Навряд ли Юзуха её знает так, что можно спокойно заняться делом и получить деньги, всего-то сделать свою работу. Наконец выйдя, Хёна принесла все что брала. Они выбрали форму, цвет и Дахён приступила к работе. — Вот, чтобы ты сделала если бы у друга твоего брата пропала подруга? — Юзуха говорила, стараясь меньше выражать эмоции, чтобы не двигать бровями. — Ну не знаю, а у друга твоего брата пропала подруга? — Хёна пыталась максимально совладать с чувствами. «это не про тебя» — Да, где-то месяц назад. — Ого, а есть предположения? Может её украли? А может она уже мертва? — Возможно, но там так получилось, друг хотел её довезти до общей подруги, та отказалась сказала хочет прогуляться. Ну в итоге ночью звонят этой общей подруге, её нету, найти не могут, телефон недоступен. — Ну время покажет, честно не знаю, что в такой ситуации делать, наверное просто поддержать остальных. — вот то чем она гордилась так это умение врать «во благо». Но потом её осенило, вчера умер друг её брата, а она не говорит о нём, говорит только о ней. Это странно, работает правило не жалей мёртвых, жалей живых? Да быть такого не может. Юзуха явно не безразлична к остальным, раз вмешалась в дело Дахён, но не проронила и слова о потере знакомого. Есть три выхода: либо Баджи на самом деле жив и журналисты, что-то перепутали, либо они уже точно поняли где живёт и работает Дахён, либо Юзухе просто всё равно на Кейске. Второе можно смело отбросить, на месте Майки она бы не стала искать какую-то рыжую мозгоёбку вместо того, что приходить в себя после потери друга детства. Первое тоже абсурд зачем журналистам врать на всю страну и нервировать бедную госпожу Баджи. Третье вообще не точно и понятно почему. Да что чёрт возьми происходит?! — С вас 2700. — Вот, до свидания. — До свидания. Весь день в себе. Хорошо, что руку уже привыкли к работе и делают все автоматически, благодаря чему все клиентки остались довольны. Дом как обычно пуст. Дахён уже даже соскучилась по ворчанию старшей сестры. Но ей замечательно жилось без вечных издевательств. Не то что бы Хёна принимала участие в ударе Мей ножом только из-за грубости старшей. Нет, нет она не такая. Жизнь и здоровье человека который дорог намного важнее чем авторитет. Но Дахён устала получать за все возможные косяки. Тем более точно изучив анатомию рыжая много раз показала Мако куда бить чтобы Мей не умерла. Возникли мысли навестить сестру, из-за чего Дахён несколько раз несильно ударила себя кулачком по голове. Так хотелось забыть всё и чтобы Мей забыла, помириться. На такова её доля. От всех убегать, от людей, от проблем. Она делала вид, что на всех обижена при этом винила себя во всех своих грехах. Кушать совсем не хотелось поэтому Дахён просто упала на кровать, не переодевшись. Протёрла глаза руками и обратила взор на окно. Такое хрупкое, но могущественное небо, такое манящее, волшебное. В такие моменты чувствуешь горькую радость. Радость — потому что красиво до невозможности. А горькую потому, что это слишком. Слишком для такого недостойного человека как она. Рядом с окном стоял некрасивый, ободранный стул. Хёна присела на него, облокотившись об окно. Тихонько шёпотом запела: — Как дельфины, мы уходим в плаванье, ища вторую половину. Ища стабильность, сильную спину. Я жду опять, когда не будем как они, Мы притворяться сильными или бояться быть некрасивыми. — Посмотрела вниз: там улицы кишат людьми, которые спешат. А ей больше некуда спешить, бежать за кем-то, для кого-то. — Одно и то же, нам же нравится одно и то же Смотреть в окно, искать людей похожих. Одно и то же, нам же нравится одно и то же Смотреть в окно, искать людей, искать, искать. — Там внизу возможно есть кто-то похожий, кто-то как она. — Я знаю, как-нибудь мы перестанем ссориться. Я верю в невозможное. Учесть ошибки прошлого так не сложно, Но пожалуйста, давай сейчас останемся Искать на небе линии твоего и моего имени. — Снова посмотрела на небо а там уже звёзды. Дахён ищет глазами новую яркую звездочку, точно Баджи и замирает на минутку. — Одно и то же, нам же нравится одно и то же Смотреть в окно, искать людей похожих. Одно и то же, нам же нравится одно и то же Смотреть в окно, искать людей, искать. — и опять взгляд упал на людей, а там уже никого, только слабо горящие фонари освещают дорожки своим ненастоящим светом. — Как здорово, что мы остались в тишине, Размышлять над крышами, как эти голуби. Открой глаза, я принимаю всё в тебе. Я говорю и смотрю назад, а у тебя мурашки по коже. — Хотелось прям там заснуть и больше никогда не просыпаться. Но вспомнила про боль в мышцах после таких снов, и встала, уйдя купаться а после спать.