Должник

— Мамаааа!!! — ревела девочка лет пяти. Секундой ранее она мчалась вприпрыжку к витрине, чтобы выбрать самый красивый десерт, а сейчас сидела на полу кафе среди поваленных стульев, разбитой посуды и лужи с цветами от упавшей вазы. Угораздило же ребёнка налететь именно на столик, сервированный для романтического свидания! Никита заметил, что на зов откликнулась стройная черноволосая девушка лет шестнадцати на вид — по-видимому, старшая сестра. Тогда как мать — пухленькая женщина с красно-рыжей короткой стрижкой — осталась за столиком. Обернувшись на громкие звуки, он на долю секунды пересёкся взглядом с девушкой и почувствовал то, что раньше назвал бы дешёвым приёмом из любовных романов. Впрочем, ощущения были подобны не электрическому разряду, который заставляет «тело распадаться на тысячи осколков», а, скорее, удару в солнечное сплетение. Если бы не выдержка спортсмена и способность восстанавливать дыхание, парень согнулся бы пополам от такого взгляда. К эпицентру беспорядка уже подошли официант и администратор заведения. Девушка что-то шептала усаженной на стул девочке, обнимая её. Никита не мог остаться в стороне и тоже сделал шаг, чтобы сказать им что-нибудь утешительное. Однако между ними вдруг оказалась пара, которая бронировала столик. — Что это за перформанс? — Пришедшая дама надула и без того выдающиеся губы. — Павел, ты намекаешь, что наши чувства разбиты?! Или что у тебя есть ребёнок от предыдущих отношений? — Не беспокойтесь, это случайность! — немного резко ответила черноволосая, пока Павел растерянно разводил руками. — Мы первый раз друг друга видим. — Может, вызвать «Скорую» для ребёнка? — осторожно уточнил официант, тогда как администратор с тысячей извинений проводила парочку к другому столику. — Я сама медик и вижу, что ничего опасного с ней не случилось, — парировала девушка, снова стрельнув глазами в Никиту, который стоял за спинами нескольких человек. А может, показалось, что та смотрела на него? На этот раз выдержать взгляд оказалось проще. Югров поймал себя на мысли, что именно о таких глазах — чёрных, блестящих, пронзительных — слагают песни. — Господи, сколько всего разбито! Ты же за год не расплатишься! — встряла полная женщина, которую, видимо, звала девочка, но она только сейчас изволила подойти к месту происшествия. — Угораздило же тебя повести нас в такое дорогое место! — Мама! Пётр Васильевич всё оплатит! — шикнула на неё девушка, набирая чей-то номер по золотистому айфону последней модели. — Тут же бешеные цены! Пироженка малюсенькая, вот такая финтифлюшка, шестьсот пятьдесят рублей стоит. Да у нас в магазине килограммовый торт дешевле! — продолжала возмущаться её мать, адресуя недовольство девочке, которая уже оправилась от падения и с любопытством оглядывалась по сторонам. Никита еле заметно ухмыльнулся, ускользая за спины официантов. Вспомнился вокзальный беляш за сто рублей, который довелось попробовать пять лет назад. Если ориентироваться на такие блюда, в этом кафе цены действительно покажутся запредельными. Если же сравнивать с рестораном среднего уровня — вполне терпимые. Впрочем, не стоит участвовать в перепалке, если можно решить вопрос изящно и тихо. — Нужна ты Петру Васильевичу со своими проблемами! — спустя несколько минут фыркнула женщина, когда девушка с раздражением от несостоявшегося разговора швырнула айфон в сумку, слишком крупную для среднестатистической тусовщицы. — Скорее всего, он занят. — С женой! И детьми. — Ну, может, с внучкой играет. И вообще, на эти тарелки и бокалы я сама заработаю. Я же сказала, в нашей клинике очень хорошие зарплаты и квартальные премии, — решительно заявила черноволосая. — Да-да, особенно у тебя, знамо за что! — не сбавляла громкость её мать. Назревающий конфликт прервался появлением администратора. — Не беспокойтесь, все издержки уже оплачены, — с улыбкой обратилась она. — В виде извинений за досадный инцидент прошу принять набор всех наших пирожных. Надеюсь, он подсластит впечатления от сегодняшнего вечера вам и вашей малышке. — Я не малышка! — наконец, подала голос девочка. — Мне уже пять лет и… семь месяцев. Даже, семь с половиной! — А мозгов, будто тебе просто семь с половиной месяцев! — возмутилась пухлая женщина. — Иначе не носилась бы по ресторану, как сайгак! — Мама, не оскорбляй Любу! — возмутилась девушка, направляясь к выходу из заведения. — И вообще, это не ресторан, а уютное изящное кафе. В настоящий ресторан я вас в следующий раз поведу. Айфон пиликнул уведомлениями. Увы, писал не Пётр Васильевич — просто несколько подписчиков поставили реакции на фото, опубликованные в начале вечера. И пусть красивая «сторис» семейного ужина не удалась, главное, что Любаша здорова и довольна — забрала себе увесистый пакет с коробкой и нетерпеливо облизывается на пирожные. — Не заслужила ты пирожные своим поведением! — ворчала женщина. — Попробуем завтра на завтрак, — пообещала девушка, поцеловав ребёнка в лоб. Во вторник к столу, где уже собрались за завтраком трое школьников семьи Неверовых, подбежал необычайно бодрый для раннего утра Адриан. — Смотрите мою последнюю публикацию! — воскликнул он, вклинившись между Святом и Кирой. — Тысяча восемьсот лайков и сорок семь комментов! А в «сторис» просмотры в пять раз возросли! — Странно… тут твои обычные игры с Волли, — пожал плечами старший брат. — Вот именно! Просто в виде «домашки» по блоггингу я использовал бота для накрутки лайков и комментов. Как у Татиши, чью фотку я вам показывал. — Которая на пляже? — уточнила сестра. — Нет, «мама трёх ангелочков» в пизанском ресторане. Но вообще, почти все авторы фото, что в топе по лайкам и комментам, пользуются ботами. — И тот «хайпующий журналист» с дочкой — тоже? — осторожно поинтересовался Свят. — Ещё бы! Притом он применил более дорогую версию с искусственным интеллектом, которая выдаёт в комментах не просто бестолковый смайл, а осмысленную фразу, исходя из заданного контекста, — с видом эксперта пояснил Адриан. — То есть посторонний даже не определит накрутку комментов. — А зачем? — зевнул Рома. — Иначе так быстро публикация не взлетит. Тем более если она… эээ… спорная. Даже немного провокационная! Первому комментатору всегда будет неловко оставлять своё мнение. И даже если наберётся пара-тройка таких смельчаков, то четвёртый постесняется вклиниться в «междусобойчик». А вот когда комментов штук двадцать, тут и своё двадцать первое мнение оставить можно. А когда их сто двадцать, присоединиться ещё легче. Психология масс! — важно заключил подросток, закусывая мысль полной ложкой с мюсли. Свят всё же решился зайти на страничку Алтуфьева, чтобы краем глаза посмотреть вчерашний эфир. На последней фотографии журналист обнимал дочь, которая здоровой рукой показывала победный знак из двух пальцев. В посте под ней сообщалось, что запись сохранена только на Лерином аккаунте, который оказался закрыт. По пути в гимназию Неверов рискнул подать заявку в подписчики. После каждого урока, а то и в середине занятия проверял результат — положительный ответ не поступал. — Ждёшь, когда девчонка напишет? — по дороге домой уточнил охранник Януш, заметив, как Никита в очередной раз за пятнадцать минут потянулся к телефону, мельком взглянул на экран и вновь отложил устройство, поджав губы. — А тебе не пишут, ибо боятся жену-полицейского? — парировал тот. — Я сам девчонкам не пишу — мой полицейский самый лучший! — не без гордости ответил охранник. — А я вообще-то котировки акций проверяю, чтобы рассчитать примерную прибыль со своего нового инвестиционного счёта, — запоздало придумал ответ подросток, чем вызвал новые ухмылки и охранника, и водителя. Никита прикрыл глаза, откинувшись на подголовник, и плотно сжал в руке смартфон в полубеззвучном режиме, чтобы почувствовать малейшую вибрацию от уведомления. Вчерашняя девушка уже должна была раскрыть коробку с пирожными. И она не могла не заметить на дне его имя и номер телефона, выведенные наилучшим вариантом почерка Югрова. Краем уха он слышал, что черноокая незнакомка медик. Вдруг решит угостить пирожными коллег-медсестричек и распакует десерты при них? Тем лучше — женская компания обязательно убедит написать романтичному юноше. Никита поделился основным номером телефона, ибо с первого взгляда почувствовал «своего» человека. Последний раз подобное, чертовки приятное, ощущение он испытал два года назад на Алтае, столкнувшись с отцом Святослава. «Она!» — мысленно обрадовался Югров при первом сигнале уведомления. Однако писала Стелла о том, что свободна в ближайшую пятницу. Никита вспомнил её отказ от совместного ужина в воскресенье, из-за чего недовольный отец придирался по мелочам к подруге Антона, поссорился с внуком, а затем и со старшим сыном. «Стелла, я занят. Надолго», — сухо ответил подросток. Пусть теперь Фейдман сама за ним бегает. Или не бегает. Если вчерашняя незнакомка ответит и согласится на встречу, ему будет плевать на остальных. Хоть Югров пока не знал имени черноволосой красавицы, по её отношению к младшей сестре чувствовал, что она добра. И щедра, раз повела сестрёнку с мамой в не самое дешёвое для них кафе. А Пётр Васильевич, к которому она обратилась за помощью, наверное, отчим… — Ну что, прибыль миллион лямов? — перебил мысли Януш. — Бери выше — септиллион секстиллионов! — огрызнулся Никита. Если бы не дружеские, почти братские отношения их отцов, охранник не посмел бы вести себя столь фамильярно или вылетел бы с работы на испытательном сроке. Зато с ним не скучно. Подросток не выпускал смартфон из рук до самого ужина. Спрятал в карман домашних брюк лишь потому, что отец, который не жаловал гаджеты на столе во время еды, неожиданно присоединился к трапезе. Притом пребывал не в лучшем расположении духа. — Пап, как твоё самочувствие? — поинтересовался Никита. — Замечательно! — неожиданно взорвался старший Югров и грохнул кулаком по столу так, что многочисленные приборы зазвенели. — Ещё пару дебилов урою — и будет вообще прекрасно! Сын мысленно порадовался, что мать сегодня ужинает не с ними. В прошлый раз она поперхнулась от испуга и долго не могла откашляться, так что даже собирались вызвать врача. — О ком ты?.. — Я же сказал — о дебилах! — рявкнул Арсений, но пояснил более спокойным тоном: — Помнишь репортёра, чья статья тебя очень «торкнула»? Так вот Пашка мне доложил, что вчера вечером его дочь объявила на весь интернет, что какие-то подонки напали на неё в тёмном дворе, потребовали, чтобы отец удалил свои компроматы, а ещё сломали руку и попытались изнасиловать! — Неправда! — воскликнул Никита и по взгляду отца понял, что некстати проявил излишнюю эмоциональность.