What ive done

      — Извините, молодой человек, не составите ли вы мне компанию за чашечкой кофе? — спросил мужчина лет 25 с короткими, вьющимися голубыми волосами.       — С какой целью? — парень вопросительно уставился на незнакомца, под сине-фиолетовыми, словно океан, глазами образовались сильные синяки, свидетельствующие о долгом отсутствии сна.       — Я наблюдал за вами уже несколько недель, вы каждый день приходите к больнице. Вероятно, здесь лежит кто-то важный для вас, — вежливо ответил человек, поправляя свою белую рубашку.       — И? Какое это имеет к вам отношение? — сухо поинтересовался юноша.       — Я могу вылечить вашего близкого. Знаете ли, я очень хорошо разбираюсь в различных заболеваниях, — владелец алых глаз проследил за возрастающим любопытством собеседника.       — Что вы имеете ввиду? Сначала говорите, что следили за мной, а теперь заявляете, что способны вылечить дорогого мне человека… Что за бред? Розыгрыш? — парень с фиолетовыми волосами злобно фыркнул, подобно недовольному коту, после чего скептически уставился на незнакомца.       — Кажется, мы не с того начали, — молодой человек учтиво кивнул в сторону кафе, — если вы не против, я бы хотел рассказать подробности внутри, скоро начнется дождь, не хочется мокнуть, — вздохнул голубоволосый, вскинув голову вверх к небу и вглядываясь в тучи.       — …ладно, — помолчав, всё-таки согласился юноша.

***

      В кафе жизнь била ключом: дети крутились возле своих родителей, которые старательно изучали небольшое меню. Официанты шустро разносили заказы. Компании подростков объединяли несколько столов в один и громко смеялись, обсуждая какие-то очередные нелепые ситуации.       — Так значит вас зовут Скарамучча? — переспросил мужчина, внимательно изучая своими алыми глазами собеседника.       — Да, — вяло ответил юноша, устремив взгляд в окно, где виднелась больница.       — Хорошо, моё имя Дотторе, — наконец представился незнакомец, делая глоток только что сваренного капучино со льдом.       — Ну так… Что ты имел ввиду под теми своими словами? — Скарамучча взял чашку с напитком, но не сделал глотка, просто осмотрел содержимое и вернул посуду на место.       — Оу, ты решил перейти на ты? Наверное, так даже лучше, — поймав на себе недовольный взгляд собеседника, Дотторе всё-таки решил вернуться к теме разговора. — Я учёный в области медицины. И могу предложить тебе сделку, но для начала, мне бы хотелось узнать, кем тебе приходится тот, кто сейчас лежит там, — обладатель голубых волос кивнул на очертания больницы, — и что с ним произошло.       — Агх… Он. Тот человек, я люблю его, — произнес Скарамучча, стараясь спрятать свое покрасневшие лицо. — По некоторым обстоятельствам Кадзуха… Нет, я не хочу называть его имя. Он попал в аварию и получил множество серьёзных травм, в том числе и черепно-мозговую. После этого он практически сразу впал в кому и уже полтора месяца лежит без сознания. Врачи говорят, мол, шансы на его выздоровление крайне малы… — с каждым словом лицо парня мрачнело все сильнее и теперь тучи снаружи казались довольно безобидными и яркими по-сравнению с сидящим на против юношей.       — Черепно-мозговая значит, не может из комы выйти… Хм, конечно, если увидеть лично, мне будет легче понять, что делать, но могу с уверенностью сказать, что проблем с его выздоровление не возникнет, — спокойно заявил Дотторе, пожав плечами.       — Ч-чего? Погоди, ты реально можешь его спасти?! — эмоции на лице Скарамуччи впервые были такими искренними и олицетворяли надежду.       До этого он был, словно мертвое тело, не представляющее собой какую-либо личность. Будучи семнадцатилетним парнем, синеволосый крайне отличался от сверстников. Единственный смысл его жизни стало спасание Кадзухи. Ради достижение своей цели он готов был отдать собственную молодость, деньги, силы. Но как же так произошло, что помощь появилась так неожиданно и как нельзя кстати.       — Погоди-погоди. Я действительно могу помочь тебе спасти любимого, но только если ты заключить со мной сделку, — Дотторе спокойно отпил глоток кофе, после чего уставился на юношу.       — А? Да-да, я понимаю, сколько денег будет стоить твоя услуга?       — Меня не интересуют деньги, — поторопился объяснить мужчина.       — Эм… а что тогда?       — Отдай мне свою жизнь, — данная фраза не укладывалась в голове невысокого худого старшеклассника.       — Что ты имеешь ввиду?       — Ты же хочешь, чтобы твой возлюбленный жил? В таком случае давай совершим обмен: я возвращаю ему способность жить, а ты становишься моим подопытным, — с невозмутимым видом пояснил учёный, будто происходящее для него нечто обыденное. — Хотя я пойму, если ты выберешь себя, ведь…       — … что значат твои слова о том, что я стану твоим подопытным? — Скарамучча не собирался отказываться от такого абсурдного предложения собеседника, наоборот, такие условия его вполне устраивали. — Если есть шанс спасти Кадзуху и при этом он больше никогда меня не увидит… Наверное, это лучшее, что может быть, — тихо, но уверенно рассуждал юноша.       — Ха-ха, а ты забавный. Готов заключить договор на таких диких условиях и называешь их лучшим, что могло произойти… — Дотторе запустил руку в собственные волосы и широко улыбнулся, обнажая белоснежные клыки, не в силах больше сдерживать смех.       — Не важно, почему я так считаю, лучше не трать время на пустую болтовню.       — Как скажешь, — кажется, старший не воспринял слова парня серьезно, но всё же быстро успокоился и спокойным тоном продолжил, — как ты уже мог понять, я учёный. А для таких, как я необходимо ежедневно прогрессировать в собственных догадках и теориях. В таком случае проводятся опыты, подтверждающие или опровергающие данные факты. Но на ком же их проводить? Животные не всегда пригодны для подобного, в отличие от людей. Поэтому я был бы очень рад, если бы у меня появился тот, на ком я мог практиковаться в экспериментах. Пусть это заряды тока, которые я пущу по твоему телу, лекарственные препараты или сбор анализов в большом объеме — всё это ты должен гарантировать мне без сопротивления.       — Это звучит, как слова гребаного безумца, — сказал Скарамучча, на удивление отреагировав намного спокойнее и безразличнее, чем ожидал Дотторе.       — Ха-ха-ха, какой же ты всё-таки потрясающий парень, Скарамучча, — голубоволосый мужчина залился смехом на всё кафе. —Ну так, что ты выберешь? Кому позволишь жить? — во взгляде врача прослеживалось нечто, напоминающее сочувствие, однако, это мог понять только старшеклассник, ведь он также выражал свои эмоции.       Точнее, Скарамучча чувствовал, что его собеседник совершенно не умеет сострадать другим, как и сам парень.       Между Дотторе и юношей прослеживалось что-то общее, словно они оба далеки от спокойной жизни, полной счастливых воспоминаний. Они другие, в отличие от Кадзухи. Белобрысый старшеклассник, привязанный к кровати, должен жить. Ведь только он заслуживает и способен прожить ее счастливо. Тут даже думать было не о чем, ведь Скарамучча с самого начала знал, кого выберет.       Единственное его сокровище вырастет, закончит школу, колледж, найдет работу, встретит вторую половинку и станет хорошим отцом. Это обязательно свершится.       — Хорошо, я согласен на твою сделку, но у меня тоже есть условие, — Скарамучча скрестил руки между собой и посмотрел на собеседника взглядом, полным решимости.       — Слушаю.       — Сначала ты вытащишь из комы его, а затем делай что хочешь с моим телом.       — Я тебя понял, тогда по рукам?       — Ага, — Дотторе и Скарамучча пожали руки в знак согласия.       Теперь юноша должен стать подопытной зверюшкой молодого мужчины напротив. Как сильно изменится его жизнь после чужих экспериментов, оставалось тайной, покрытой мраком.

***

      — Ты ещё долго будешь любоваться им через окно? Может, зайдешь и поздороваешься? — врач, зевая, спросил у невысокого паренька.       — Нет, мне нельзя идти к нему, я лучше просто посмотрю, — не отрываясь, ответил Скарамучча, как заворожённый, наблюдая за происходящим в пределах больничной палаты.       Молодой парень с белоснежными волосами, убранными в свободный низкий хвост, перевязанной головой, сломанной ногой, многочисленными синяками в больничном халате сидел на краю кровати и улыбался, пытаясь поддержать диалог с взволнованными родственниками и друзьями. У него были прекрасные рубиново-алые глаза.       Не такие, как Дотторе. Глаза Кадзухи были живыми и искренними, а у молодого врача словно пустота. Точно голубоволосый мужчина не имел ничего, чем бы он мог дорожить, а следовательно и не боялся что-то потерять… Умереть.       На прикроватной тумбочке стояла ваза с цветами, а также большая сетка с апельсинами. Множество открыток, где были написаны всевозможные пожелания о скорейшем выздоровлении, усыпали весь подоконник, не оставив и капли свободного места.       Рядом со старшеклассником сидел друг, волосы которого, при свете солнечных лучей, попадавших в палату, отливали кирпично-красным блеском.       Кажется, юноша быстро шел на поправку, но выражение его лица всё-равно было каким-то одиноким и рассеянным, словно Кадзуха все это время ждал кого-то.       — Не понимаю тебя: сначала говоришь, что это твой любимый человек, а потом, когда дело доходит до личной встречи, ты постоянно увиливаешь… — протянул обладатель алых глаз, переключив свое внимание на чужой силуэт в окне первого этажа. — Скорее всего, вы больше с ним никогда не увидитесь, считай, это последний шанс, когда ты можешь перекинуться с ним парочкой слов или поцелу…       — Заткнись, — рыкнул старшеклассник, закатывая глаза, после чего лицо его потемнело, а руки еле заметно задрожали. — Мне нельзя с ним встречаться… Это я виноват в том, что он сейчас здесь, а не дома, — тихо признался Скарамучча, от волнения сжимая собственные худые фаланги пальцев.       — Оу, — удивился Дотторе подобному заявлению, но не стал докучать собеседнику с вопросами, лишь молча продолжил ждать, пока тот решиться продолжить свою исповедь.       — В тот день мы с Кадзухой сильно поссорились из-за пустяка. Но я вспылил до такой степени, что ушел из дома. На улице был страшный ливень, да и смеркаться уже начало. Я поймал такси и попросил довезти меня до разводного моста… Там я сделал селфи и выслал его Кадзухе, мол, собираюсь покончить с собой. Это был блеф, я просто хотел, чтобы он попереживал за меня. Но вместо простого страха, я получил следующее: он в ту же минуту выбежал во двор, завел свой мотоцикл и без промедления помчался ко мне. Вот тут то отвратная погода и сумерки сыграли свою роль… При обгоне на встречке оказалась иномарка, в которую он, собственно, врезался. Ему чудом повезло выжить после подобного, однако, травмы были крайне серьезными, а состояние тяжёлым, — взгляд парня с сиреневыми волосами совсем опечалился, а на руках появились небольшие покраснения из-за постоянных растираний.       — Ого, даже не знаю, стоит ли мне что-то говорить, — задумчиво ответил врач, разглядывая собеседника.       — Ничего не нужно! Я просто рассказал тебе, не бери в голову, — строго пригрозил старшеклассник, поднимаясь с земли. — Пошли, нам нужно идти, сам ведь говорил, чтобы я быстрее заканчивал с этим.       — Да уж, ты точно безнадёжен… Парня чуть до смерти не довел, прощаться не хочешь, так ещё и мной командуешь. Похоже, что стать частью общества ты так и не сумел, — ядовито улыбаясь, процедил Дотторе.       — Кто бы говорил. Сам не далеко ушел со своими безумными идеями по созданию из меня собственной марионетки, — Скарамучча всё так-же вёлся на провокации старшего, однако, на удивление обладателя алых глаз, не стал отрицать его обвинения.       — В таком случае, раз ты уже всё решил, предлагаю пойти прямиком в мою лабораторию. Ты уже перевёз свои вещи, но в самом помещении ни разу не бывал. Знаешь ли, у меня много планов на твой счёт, так что не заставляй меня жалеть, что я не уволок тебя силой.       — Ты эгоист, — вздохнул бывший старшеклассник с фиолетово-синими волосами, после чего зашагал в противоположную сторону от больницы вслед за уходящим врачом.       Неожиданно, громкий крик заставил Скарамуччу с ужасом обернуться. Этот голос синеволосый юноша способен был узнать из тысячи. Ему кричал никто иной, как…

***

      Каэдэхара Кадзуха приоткрыл глаза и его моментально ослепил свет больничных ламп. Рядом стоящая капельница, откуда сейчас в вену поступало лекарство, объясняла образовавшуюся сухость во рту. Правая нога была в гипсе, а на голове мешалась стерильная повязка.       Воспоминания о произошедшем ранее стали постепенно всплывать в сознании белобрысого юноши, а сердцебиение учащаться при каждой картинке, которые рисовало сознание.       Боль и собственное состояние совсем не волновали Каэдэхару, мысли того были целиком и полностью забиты Скарамуччей.       Что случилось с его парнем? Как он сейчас? Жив ли? Сильно ли переживает? Наверняка винит себя во всем случившимся. Да и сколько времени прошло с тех событий? Ничего не придумав лучше, Кадзуха сквозь боль опустил сломанную ногу на пол, затем вторую.       Аккуратно схватившись за капельницу, старшеклассник захромал в коридор больницы. Стоило ему только открыть дверь, как толпа врачей уставились на него, словно увидели призрака. Все разом подлетели к больному и уложили обратно в кровать.       Как выяснилось позже, парень пробыл в коме больше полутора месяцев в очень тяжёлом состоянии. Врачи были крайне удивлены такому неожиданному скачку во выздоровлении Кадзухи.       — Сынок, как ты себя чувствуешь?! — первыми посетителями стали родители пострадавшего.       Они сломя ног неслись в больницу сразу после того, как с ними связался лечащий врач Каэдэхары. Старшеклассник старался успокаивать их как только мог, но те всё-равно переживали.       Следом за родственниками белобрысого юноши, вломились друзья. Те переживали ни чуть не меньше, особенно лучший друг Кадзухи — Сиканоин Хэйдзо. Увидев товарища живым и как раньше жизнерадостным, он не смог сдержать слёзы и кинулся в объятия, стараясь лишними движениями не доставить больному дискомфорт.       Посвятив каждому переживающему около получаса своего времени, Кадзуха остался наедине с Хэйдзо. . Только он знал о его отношениях со Скарамуччей. А значит, лишь ему может быть известно, что сейчас с его возлюбленным.       Сделав глубокий вдох, старшеклассник посмотрел на товарища, всем своим видом показывая, что сейчас крайне серьёзен.       — Хэйдзо… Тебе известно что-нибудь о Скарамучч Он живой?! — руки больного крепкой хваткой сжались на ветровка друга, в уголках глаз заблестели слезы, а уголки рта предательски задрожали.       — Кадзуха, успокойся, он живой, — Сиканоин поторопился успокоить старшеклассника.       — Правда? С ним точно всё в порядке? Он ведь хотел… — в голове Каэдэхары крутилось то сообщение парня о самоубийстве.       — Точно-точно… Послушай, — товарищ медленно перевёл взгляд на заходящее солнце, после чего спокойно продолжил, — тебе известно не всё.       — Что? — белобрысый юноша в ожидании объяснений сел ближе к Хэйдзо.       — Тем, из-за кого ты оказался здесь, является именно он, — было слышно, что каждое слово давалось Сиканоину с трудом.       — Что ты имеешь ввиду?       — То сообщение, что он собирается покончить с собой, было фальшивкой. У него и в мыслях не было прыгать с того моста. Скарамучча просто поддался своим капризам и решил проверить, на сколько хватит твоей выдержки. Однако, он и подумать не мог, что ты воспримешь это всё всерьез и помчишься за ним.       — Вот оно как… В любом случае я рад, что с ним сейчас всё хорошо! Боже, я так переживал за его жизнь, какая же отличная новость! — Кадзуха готов был подпрыгнуть от радости, но был не в том состоянии, поэтому лишь сдержано улыбнулся.       — Каэдэхара, ты вообще нормальный? Твой парень чуть не угробил тебя из-за своих загонов, а ты радуешься, что с ним всё в порядке? — Хэйдзо ошарашенно уставился на товарища, пытаясь услышать хоть каплю здравомыслия в поведении друга.       — И что? Он ни в чем не виноват! Только потому, что так сложились обстоятельства, нельзя скидывать всю ответственность на него! — алые глаза наполнились гневом к другу. — Не смей при мне так отзываться о нём.       — Да что, черт возьми, с тобой стало? Эти отношения… Ладно, молчу.       Неделя пролетела незаметно. Кадзуха чувствовал, как быстро идёт на поправку. Правда передвигаться он мог только на костылях, это, в любом случае, было лучше, чем ничего.       Каждый день к нему приходило множество людей, все приносили свои соболезнования и пожелания о скорейшем выздоровлении. Одноклассники рассказывали последние события в школе. И всё, в целом, шло не плохо, если бы не одно «но». Скарамучча ни разу не появился перед Каэдэхарой.       Больной старался не накручивать себя, как мог, однако, в голову всё-равно лезли плохие мысли.       Почему возлюбленный исчез и совсем не навещает Кадзуху? Может ли быть такое, что обладатель фиолетово-синих волос просто напросто разлюбил больного? Нет, такое отнюдь невозможно.       Скорее всего, возлюбленный снова терзает себя самобичеванием. Нельзя допустить, чтобы Скарамучча принял всю вину на себя, ведь, в таком случае, он просто сведёт себя в могилу.       — Ты уже довольно неплохо передвигаешься на костылях, какой молодец! — восхитился паренёк по имени Тома.       — Ха-ха, ну так он уже неделю на них гонзает, тут даже обезьяна бы научилась, — засмеялся Хэйдзо, прищурив глаза и косясь на больного.       — Раз такой умный, то можешь попробовать пройтись на них и доказать, что ты умнее обезьяны, — приняв вызов дружеских колкостей и толкая под бок старшеклассника с кирпично-красными волосами, подхватил Каэдэхара.       — А вот и докажу, дай сюда свои ходули, — самодовольно приказал Сиканоин, протянув руки, — Сейчас научу вас, чайников.       — Говоришь так, будто только этим целыми днями и занимаешься, — спокойно сказал блондин в ярко красной толстовке, даже не ожидая, что его слова так выведут из себя вечно сдержанного Хэйдзо.       — Ха-ха-ха, Тома, тебе удалось совершить невозможное, ты выбесил само олицетворение порядка, — заливаясь хохотом, заявил Кадзуха, после чего наклонился на спинку кровати.       Его взгляд сколько по окну и в эту же секунду глаза округлились до невероятных размеров. Руки задрожали, а в горле словно образовался ватный комок. Забив на всех собравшихся, белобрысый старшеклассник выхватил свои костыли у дурачащегося Хэйдзо, который встал как вкопанный, пытаясь понять, что вообще сейчас произошло.       Каэдэхара помчался на улицу так, насколько позволяли ему передвигаться вспомогательные средства для поддержания веса.       Все пациенты и врачи молча смотрели на жалкие попытки больного быстрее добраться к выходу. Хэйдзо, потоптавшись на месте несколько секунд, все же помчался за другом. Кадзуха вылетел на улицу и, поняв, что не успеет добежать до уходящего силуэта, решился на отчаянный шаг. Набрав в лёгкие побольше воздуха, белобрысый громко закричал:       — Скарамучча! — душераздирающий пронзительный крик быстро разлетелся по улице.       Кадзуха оперся на костыли, по лицу стекал пот, а зрачки бегали туда-сюда. Синеволосый старшеклассник замер на месте. Его кости сильно выделялись сквозь оверсайз футболку. Кажется, возлюбленный ещё сильнее исхудал. Кожа оставалась всё такой же бледной, а осанка неровной. Это его родной Скарамучча, это точно он.       — Скар, где ты был? Я так соскучился! Давай поговор…       — Простите, вы обознались, — юноша повернулся и посмотрел на больного, который еле держался на ногах, после чего стиснув зубы, сухо ответил.       Мир Кадзухи, казалось бы, рухнул. Что это значит? Он не мог ошибиться и перед ним сейчас совершенно точно его возлюбленный. В таком случае, почему он так себя ведёт? Слезы градом полились из глаз Каэдэхары, но он не обращал на это внимание.       — Подожди, это же я… Твой парень, Каэдэхара Кадзуха, — не терял надежды больной, судорожно сжимая руками костыли.       — До свидания, — было слышно, с каким трудом дались Скарамучче эти слова.       Такое чувство, будто он тоже вот-вот начнет лить слезы вместе с любимым. Развернувшись к Дотторе, который все это время молча и с интересом наблюдал за происходящим, кратко сказал, что они могут идти.       Только тогда старшеклассник заметил, что его парень в сопровождении мужчины с голубыми волосами, алыми глазами, которые холодно вписывались в него своим взглядом, спортивным телосложением и довольно высоким ростом.       Этот неизвестный, явно не внушающий доверия, по-царски закинул свою руку на плечо Скарамучче.       — Подожди! Давай поговорим, стой! — на вопли Каэдэхары сбежалась охрана, однако, больной всё-таки предпринял попытки догнать возлюбленного, но не удержавшись, костыль соскочил в сторону и белобрысый старшеклассник рухнул на асфальт.       Ему оставалось лишь смотреть в след уходящему юноше и реветь на взрыв. Хэйдзо подбежал к распластавшемуся по земле другу и попытался успокоить больного.

***

      — Не понимаю тебя. Кадзуха вроде бы не держал на тебя обиды, так почему ты себя так ведёшь? Поговорил бы с ним, а не прикидывался, что не знаком, — Дотторе с интересом высказывал свой вопрос, глядя на еле сдерживающего поток слез, парня.       — Во-первых, не имеет значения, простил ли он меня, ведь я себя до сих пор за это ненавижу. А во-вторых, — юноша поник, а голос его начал дрожать, — мне не следует продолжать наши отношения. Я тяну его на дно. Мы абсолютно разные. Он из обеспеченной семьи, вокруг него всегда много людей, все равняются на Кадзуху, как на идеал и пример для подражания, а я… У меня не было любящих родителей, лишь мать, которая наплевал на собственного сына и предпочла карьеру моему воспитанию. Я совершенно социально не адаптирован. У меня нет друзей и я не умею поддерживать банальные диалоги в обществе. Я словно бельмо на глазу. Не хочу испортить его будущее.       — То-есть, ты хочешь сказать, что решил все за двоих, даже не выслушав, что думает Каэдэхара на этот счёт? — врач удивлённо вскинул бровь, выслушав объяснение.       — Какая разница? Кадзуха не отпустил бы меня, сказав бы я ему истинный мотив, а так в скором времени то забудет обо мне, а, кстати об этом…       — Хочешь, чтобы я позволил тебе забыть все, что связано с тем белобрысым парнем? — прочитав на лице Скарамуччи вопрос наперед, поинтересовался Дотторе.       — Ха-ха, а ты довольно догадлив, — юноша усмехнулся, после чего согласно кивнул. — Да, было бы неплохо, если бы я больше никогда не вспоминал те прекрасные моменты, проведенные в компании Кадзухи.       — Да уж, а мы действительно с тобой очень похожи… — задумчиво протянул мужчина, подняв глаза вверх и замедлив шаг.       — Что? Я не услышал.       — Да я так, сам с собой, не обращай внимания. Кстати, — Дотторе устало зевнул, засунув руки в карманы брюк и неторопливо шагая, — не надумал отказаться от сделки и бросить меня?       — Было бы славно, если бы я избавился от тебя, но увы. Я сдержу обещание, ведь ты хорошо постарался. Теперь моя очередь выполнять условия нашего договора, — Скарамучча вздохнул, словно с его плеч спал небольшой, но долго мучающий его груз. — Кстати, у меня есть к тебе вопрос.       — Ого, у самого господина Скарамуччи, появился ко мне вопрос. Я в предвкушении, — ядовито съязвил доктор.       — Ты ещё более конченный, чем я думал, но сейчас не об этом... — закатив глаза, подметил юноша. — Как ты смог поднять на ноги Каэдэхару? Он ведь был на пороге смерти... Каким бы врачом ты не был, это же... Просто невозможно.       — С чего ты взял, что это невозможно? — вскинул бровь голубоволосый мужчина, после чего сделал глубокий вдох. — Я уже давно разработал метод по борьбе с подобными ранениями. Это оказалось проще, чем ожидалось.       — Но ведь, в таком случае, почему ты не предоставишь свои наблюдения современным общеизвестным учёным-медикам? Разве у вас не единая цель? — не унимался парнишка.       — Все не совсем так. Организация, где я числюсь... Я лишь выполняю свою работу. У меня нет мотивации делиться настолько полезными исследованиями с людьми из правительства. Главное, это поддержание жизней моих коллег. А паралельно с этим у меня есть шанс поэкспериментировать для себя, — попытался объяснить Дотторе.       — Вот оно как... Я понял, к чему ты клонишь, — кивнул Скарамучча, наконец уняв свой интерес.       Парни вновь в полной тишине зашагали по дороге в лабораторию. Голова каждого была занята собственными переживаниями и проблемами. Однако, один из них всё-таки решился избавиться от ненужного напряжения.       — Тогда позволь и мне кое-что узнать у тебя из чистого любопытства, — проговорил врач, вскинув голову вверх.       — Что для тебя любовь?       Подобное из уст психопата звучало крайне неожиданно, от чего Скарамучча сумел подаваться воздухом в собственных лёгких.       — Не думаю, что ты нашел правильного собеседника, — спокойно ответил обладатель фиалковых глаз. — Для меня любовь — это нечто... Совершенно несовместимое со мной. Не уверен, что когда-либо смог бы познать настоящие здоровые отношения. Я скорее... Скорее лишь стараюсь полюбить в ответ.       — Но, кажется, с Кадзухой у тебя все иначе, — задумчиво протянул Дотторе.       — Там все намного сложнее. Он стал для меня действительно дорогим человеком и, своего рода, любимым. Но мы с ним никогда не сможем наслаждаться друг другом, как полноценная пара. Кто-то из нас точно сойдёт с ума...