What ive done

      Лаборатория Дотторе представляла собой огромное помещение в 1000 квадратных метров, а высота потолков достигала примерно 9. Вся эта территория, укрытая куполом, делилась на несколько секторов. В главном из которых чаще всего измывались над Скарамуччей.       Здесь расположились операционные столы, жгуты, кресла с автоматическим обеспечением тока, кислорода и прочих «благ»; специальные подносы с медицинскими приборами можно было найти практически в каждом уголке данного помещения.             Стены были окрашены в светло-серый, а потолок и вовсе белым. На полу красовалась больничная плитка. На всей территории стоял сильный запах медикаментов, а также крови. Дорогое оборудование было начисто вычищено и приготовлено к использованию.       Каждый сектор отделялся огромным звуконепроницаемым и непробиваемым стеклом. В центре стояла вышка, по которой можно было подняться на второй этаж. Там в основном находились различные капсулы для полного обследования и столы с огромными колбами и химикатами.       Оказавшись здесь впервые, синеволосый юноша не скрывал своего удивления. Он не думал, что доктор владеет такими масштабами, когда шла речь о его, так называемых, опытах. На Дотторе работает множество людей, но к Скарамучче он никого из них не подпускал никогда.       Он самостоятельно проводил каждый эксперимент из-за чего бывший старшеклассник успел привыкнуть к компании безумного ученого.       Ранее, юноша был уверен в том, что будет единственной подопытной крысой, но помимо него, была ещё одна «особенная». Девушка была на год младше Скарамуччи, её звали Коллеи. Однако, она оказалась в лаборатории намного раньше и это сказывалось на ее внешнем виде, речи и поведении.       Зелёные волосы были ломкими, с проплешинами, кожа шелушилась и трескалась, под глазами четко выделялись черные круги, фигура напоминала ходячий скелет, нежели человека, речь была медленной и нечеткой, а на правой руке не было пальцев.       Обладателю фиолетовых глаз эта ситуация казалась сущим адом, но со временем, даже изуродованная девушка перестала отпугивать и навивать ужас.       Дни протекали довольно одинаково: утром сдача анализов, в обед какой-то из очередных экспериментов, а вечер полностью в твоём распоряжении. И, в общем-то, можно было бы сказать, что довольно привлекательные условия, вот только мучения, через которые приходилось проходить организму ежедневно совершенно не оправдывались даже трёхразовым питанием с первым, вторым и десертом.       За три года проживания здесь, Скарамучча смог выделить несколько самых болезненных процедур, что с ним делали.       Первое, пожалуй, будет живое расчленение. Звучит жутко, но на деле всё не так уж страшно. Тебя привязывают к кровати и совершают несколько глубоких порезов на определенной части тела, но чаще всего перед паховой зоной: казалось бы, это можно вытерпеть.       Минус в том, что все это проводится без анестезии и боль просто невыносимая. Обычно, подобная операция занимает около трёх часов, за которые юноша ни разу не в состоянии пошевелиться или просто постараться переключить внимание на что-то другое.       Видя, как Дотторе хищно улыбается, разглядывая чужие внутренности, Скарамучча постоянно морщится и ужасается данному поведению старшего.       Второе и, наверное, самое опасное, что сотворили с обладателем фиолетово-синих волос, было искусственное заражение смертельными заболеваниями на подобии чумы, проказы или холеры.       Тогда время сокращалось в миллионы раз. И если бы доктор не успел провернуть задуманные эксперименты, Скарамучча давно бы мучительно скончался. После подобных экспериментов организма необходимо было длительное восстановление.       Каким-то чудом, этот психопат был способен вернуть телу состояние здорового. В общем, заражение инфекционными заболеваниями юноша считал одним из самых ужасных мучений.       Ну а заключал топ следующий эксперимент Дотторе…

***

      — Ты сегодня поздно, Скарамучча, — заявил врач, подготавливая рабочее место к дальнейшим процедурам.       — После лекарств последнее время рубит в сон 24/7, — зевая, протянул парень сине-фиолетовыми отросшими волосами.       Скарамучча за время пребывания в лаборатории значительно убавил в весе, кожа приобрела бледность, присущую трупам, взгляд стал безжизненным и пустым, голос сел и стал сопровождаться хрипотцой.       Сколько юноша себя помнит, он всегда был марионеткой в чужих руках, а что было до того, как он здесь очутился…       Те воспоминания были спутанными и не представляли собой четкой картины. Дотторе объяснял это тем, что прошлый Скарамучча просил стереть все воспоминания о прошлой жизни.       Данный факт не слишком расстраивал обладателя фиалковых глаз, однако, жить в вечном неведении тоже комильфо.       — Смотрю, ты сегодня в больничном халате, — кивнул на белые одеяния юноши доктор.       — Всё-равно, когда я одеваюсь в обычную одежду, она отправляется на выброс, — сухо пояснил подопытный. — Твои конченые эксперименты испоганили мне большую часть гардероба.       — Если уж на то пошло, я не гарантировал тебе, что шмотки останутся в полном порядке. Это все на твоей совести, — закатил глаза голубоволосый мужчина, после чего подошёл к парню. — Садись, сегодня хочу повысить количество поступающего в организм тока.       Скарамучча молча поплелся к электрическому стулу и медленно присел, облокотившись о спинку. Взглядом проследив за приближающимся доктором, юноша невольно поморщился.       Молодой человек заковал руки и ноги крепкими стальными застёжками. На голову была присоединена так называемая «шапка», через которую подавалась большая часть тока. В ногам и рукам так-же было подведено электричество. Дотторе кратко оглядел надёжность конструкции, после чего подошёл к щитку и дёрнул рычаг вниз.       — А-а-а! — пронзительный крик, принадлежащий синеволосому парню, эхом разлетелся по изолированному сектору.       Это было третьим в списке ужаснейших экспериментов. После подобного обычный человек давно бы умер от последствий электроожога. Ну, или же как минимум, лишились нижних и верхних конечностей, а кожа превратилась бы в запеченную плоть, клочками отходящую от костей.       Однако, этот психопат, который сейчас безумно улыбался, наблюдая за чужими мучениями, сумел сотворить чудо наркотик, с которым тело и внутренние органы не само разрушались даже при сильнейших подобных ранах.       Звучит максимально неправдоподобно и странно, вот только Скарамучча живое этому доказательство. Сейчас его тело переносит на себе удар в 220 вольт довольно спокойно и без явных нарушений. Лишь жуткая боль, затрудненное дыхание, не сфокусированное зрение и головокружение свидетельствовали о электротерапии.       Щелчок и ток прекратился. Глаза бывшего старшеклассника бегали по помещению, уголки губ сильно дрожали.       — Так, неплохо, а теперь немного увеличим разряд, — сказал Дотторе, доставая шприц с толстой медицинской иглой и зелёно-синим лекарственным препаратом.       — Это ч-что? — запинаясь, пробурчал юноша.       — Решил увеличить дозу наркотика, иначе твое тело просто напросто превратится в мумию, — пояснил учёный, предварительно брызнув немного содержимого в сторону.       Вонзив иглу в вену, запрещённое лекарство стало медленно погружаться в чужой организм. Ощущения не из приятных, но если вспомнить, какую боль приходилось испытывать на себе Скарамучче, паренёк даже глазом не моргнул. Когда шприц опустел, доктор вновь вернулся к щитку и дёрнул выключатель, задав напряжение выше предыдущего.       — А-а-а! — юноша завопил пуще прежнего.       Слюна непроизвольно начала стекать из его рта вперемешку с небольшим сгустком крови. Кисти рук сильно задрожали, а нижняя челюсть не могла примкнуть обратно к верхней. Слезы градом лились из глаз парня.       На коже юноши стали появляться фиолетово-красные овальные узоры, контур которых начал трескаться и образовывать глубокие разрезы, обильно кровоточащие. Ко всем симптомам, описанным ранее, добавилось и возбуждение.       Такая реакция была у организма подопытного на двойную дозу данного наркотика совместно с электроожогом. Наконец, драгоценный заключительный щелчок и подача тока прекратилась.       Тело ещё какое-то время само по себе дрожало, пока рассудок понемногу приходил в норму.       — Потрясающе! — запел Дотторе, разглядывая пациента, — В следующий раз нужно ввести немного больше препарата, а в целом, вышло неплохо!       — Иди к чёрту, — трясущейся рукой Скарамучча попытался стереть алую струю, но только размазал все по собственному лицу.       — Смотрю, ты снова возбудился, — надменно усмехнулся врач, проводя указательный пальцем по вставшему члену, который торчал из-под халата.       — Ты сам в этом… виноват, — с трудом проговорил парень, особо не проявляя какого-либо сопротивления.       — Тогда я должен взять ответственность за свои поступки, — хищно улыбнулся Дотторе, подхватывая обессиленные тело юноши и перенося его на свободный стол.       — Ненавижу… — прошептал подопытный, впиваясь ногтями в чужую спину.       Доктор потянул возбужденного в долгий и страстный поцелуй. Крепкая мужская рука в перчатках скользнула вниз, придерживая Скарамуччу за талию.       Пугающая атмосфера, которой веяло от этих двоих, могла повергнуть в шок любого. В воздухе стоял запах запекшейся крови и, вместе с этим, там же царили ферамоны, дурманящий рассудок. Здравомыслие, которые было присуще юноше до процедур, после двойной дозы наркотиков и невыносимых пыток, покинуло без остатка.       Единственное, что мог испытывать истекающий кровью пострадавший, так это сильную тяготу внизу живота, всеми своими фибрами ощущая, как половой орган успел встать, а головка слегка набухнуть от одних лишь прикосновений губ.       Чертов психопат виноват в том, что сейчас переносит Скарамучча. Организм потряхивало от ощущения, что ток ещё до сих пор поступал по всему телу.       Наркотик создавал впечатление алкогольного опьянения, от чего доктор перед юношей представал нечетким и смазанным.       Ни а каком румянце и речи быть не могло, секс под запрещенными веществами после подобного насилия одного над другим за три года стало чем-то крайне обыденным и неотъемлемым. Смущаться таких утех — просто смешно.       Хрупкие ноги обвили чужой накачанный торс, словно хватаясь за единственную возможность удержаться и не упасть. Вторая рука продолжила изучать закругления на теле Скарамуччи и, добравшись до бёдер, со всей силой сжала их, вызвав у синеволосого громкий протяжный стон наслаждения прямиком в горячие губы доктора, обжигая дыханием, в том числе, и чужую мускулистую шею.       Языки умело двигались, с каждым разом увеличивая темп круговых движений, не забывая проводить ими по дёснам.       — Мм, — одурманенный ситуацией, Скар тихо постанывал под Дотторе, самодовольно ухмыляющийся над подопытным.       — Подними руки, — буркнул врач, не отрываясь от поцелуя.       Больничный халат юноши умелыми движениями был с него стянут и брошен в дальний угол помещения. Обладатель голубых волос снял с обеих рук перчатки и продолжил задуманное. Вновь запустив одну руку в свободное плаванье, Дотторе стал сжимать и разжимать бледную кожу парня, оставляя после своих «ласк», большие красные отметины, моментально образовывающие болезненные синяки.       Ягодицы стали излюбленным местом врача, который, добравшись до них, сконцентрировал все внимание на их массировании.       — Блять, вставь уже что-нибудь в меня, — прошипел Скарамучча, отстранившись дабы набрать в лёгкие побольше воздуха и вновь прильнул к психопату.       — Не спеши, — пропел мужчина, запуская пальцы одной из рук в рот к юноше с с фиалковыми глазами.       Тот сухим взглядом уставился на Дотторе, оперевшись на кровоточащие руки. С этого ракурса парень выглядит настолько грязным и испорченным, что врач лишь безумно улыбнулся, облизывая губы.       Ощущать собственными подушечками пальцев шершавую поверхность языка доставляло врачу незабываемые ощущения. Это был его странный фетиш, без которого не обходился ни один секс. Выпустив чужие ягодицы из своей ладони, Дотторе сунул руку в один из выдвижных шкафчиков.       Достав небольшой тюбик с гель-смазкой на водяной основе с добавлением силикона от Confort & Performance, которая предназначалась для расширения анального отверстия и подготовки его к проникновению, врач развернул подопытного к себе спиной и заставил встать на в позу кошки.       Выдавив содержимое к себе на безымянный и средний пальцы, доктор нахально усмехнулся, а после погрузил фаланги в чужой анус, который рефлекторно сжался на подобное действие.       — А-ах, — Скарамучча громко выдохнул, выгнувшись до такой степени, что позвоночник четко выделялся сквозь кожу.       — Сегодня ты довольно тихий, — прошептал на ухо Дотторе, начиная хозяйствовать своими пальцами, постепенно ускоряя темп.       Холодные стенки сопротивлялись не долго и после нескольких минут подобных ласк и вовсе поддались. Скарамучча довольно постанывал, прогибаясь под напором врача. Влажные губы прильнули к холодной спине, оставляя после себя небольшие покраснения.       Дотторе любил обозначать всё, что принадлежит ему. А эта подопытная крыса как раз считалась его собственностью. Врач всасывал кожу, иногда покусывая, после чего отпускал.       На месте подобных взаимодействий появлялись так называется засосы, не оставляя на тельце парня ни единого живого места.       — Мгх-а! — Скарамучча громко вскрикнула когда пальцы нащупали простату, точно точку невозврата и грубо надавили.       Ноги в который раз за этот день задрожали, а член предательски заныл. Что-то в глубине промежности запульсировало, разжигая возбуждение в сердце бывшего старшеклассника.       Неизвестный объект обхватил стоячий и изнывающий член за основание и надавили на головку, не позволяя так рано кончать. Не нужно обладать огромным разумом, чтобы понять, что это была рука Дотторе.       — Сволочь, хватит меня мучить и вставь свой ебучий член быстрее, я постараюсь не кончить к этому времени, — задыхаясь воздухом в собственных лёгких, проговорил парень.       — Хорошо, я тоже уже не могу больше сдерживаться, — врач вынул пальцы из анального отверстия Скарамуччи, где стенки уже не сжимали фаланги так болезненно.       Звякнула пряжка кожаного ремня, после чего послышалось шуршание брюк и трусов. Нижние одежды наконец оказались снятыми с не менее возбужденного доктора.       Прослеживалось, как напряжённые жилки выделялись на половом органе. Вовсю стонущий юноша, который уже успел раздвинуть собственные ягодицы для облегчения задачи, слишком уж соблазнял. Он выглядел, как искушающий ядовитый плод, прикоснувшись к которому ты подписываешь себе смертный приговор.       Скарамучча уже давно стал зависимостью Дотторе. Его возбуждало выражение лица, искревившееся от боли и ужаса, а так-же, измученное тело, которое при любом раскладе раздвигали ноги в надежде на секс.       Марионетка стала значить для врача намного больше, чем планировалось и это было глупо отрицать. Можно даже назвать такие взаимоотношения «любовью», но только в самом извращённом ее понимании.       В нормальных парах никогда не принималось насилие к партнеру, а здесь это являлось неотъемлемой частью их сожительства.       Даже сейчас, вставляя свой напряжённый член в растянутый анус синеволосого юноши, глядя на искусанное и расцелованное тело с многочисленными кровоточащими ранами, на взгляд исподлобья, полный ненависти и пошлости, из головы доктора не выходили мысли о том, чтобы не схватиться за хрупкую кожу и не сжать ее до хруста костей.       — Хули медлишь? — озлобился подопытный, обнажая острые клыки, словно бродячий кот, который решил бросить вызов огромному ротвейлеру.       — Ха-а, — не став спорить, Дотторе резко вошёл в Скарамуччу, вызвав, тем самым, громкий обрывистый стон.       Бывший старшеклассник вскинул голову, приоткрыв рот и, не упустив возможности, психопат запустил туда свои пальцы, погружая их как можно дальше и заставляя младшего кашлять.       Врач начал резкие движения бедрами, постепенно продвигаясь все глубже и глубже. Войдя во всю длину, Скарамучча податливо выгнулся, вытягивая руки вперёд и хватаясь за краешек стола. Обладатель алых глаз ускорялся с каждым разом, от чего толчки стали издавать пьянящий звук похоти.       Мокрые хлюпанья в сопровождении с протяжными стонами возбуждения разлетались по сектору за считанные секунды. А ведь подобная реакция тела юноши вызвана даже без использования афродизика.       Учащенный пульс и холодный пот свидетельствовали о скором завершении непристойностей.       — Я больше не могу, — прошептал Скарамучча, тяжело дыша.       — Я тоже на пределе.       Последний толчок и вязкая белая жидкость вырвалась из полового органа подопытного наружу, запачкав тому щеку и поверхность стального стола. Дотторе достиг оргазма практически сразу же, как и его партнер: сперма оказалась внутри синеволосого, создавая некий дискомфорт. Вытащив обмякший член, доктор стёр пот с лица.       — Черт, Дотторе, я же предупреждал тебя, чтобы ты не кончал в меня в прошлый раз, — устало протянул Скар, пытаясь сфокусировать зрение на картинке перед собой.       — Не злись, я просто не смог удержаться, — пропел мужчина, приблизившись к чужому лицу и зацепив пальцем остатки спермы. — Завтра с тебя только сдать кровь, а в остальном ты мне не пригодишься. Как раз отдохнёшь, — Дотторе слизал вязкую жидкость в фаланги и довольно улыбнулся, сверкнув глазами.       — Слушай сюда, — Скарамучча грубо схватил старшего за волосы и притянул к себе, оставив между лицами расстояние в несколько сантиметров. — Я тебе серьезно говорю, ещё раз твоя сперма окажется в моем анусе и ты пожалеешь, — паренёк, точно хищник на охоте, показательно пригрозил врачу.       — Я тебя понял, может, отпустишь меня уже? — пропел психопат, пытаясь сохранять спокойствие и не залиться звонким хохотом.

***

      Тело сегодня было особенно чувствительное из-за недавних событий. Скарамучча, потягиваясь, посмотрел в зеркало. То лекарство, что дал Дотторе, не сильно помогло справиться с болью и жуткими последствиями электротерапии. Даже просто смотря на собственное отражение, юноша морщился и встряхивал головой.       Когда такая жизнь вошла у него в норму? Почему он не может дать отпор и сбежать от суда? Около года назад обладатель фиалковых глаз уже спрашивал у психопата, как он оказался здесь, но тот отвечал лишь это...       «Прошлый "ты" заключил со мной сделку, по условиям которой я обязан был оказать тебе свою помощь, как Вара, а ты взамен обязан был стать моей подопытной крысой. То, что ты не можешь вспомнить ничего, тоже сделано по твоему желанию. Ты жаждал, чтобы я стер из твоей головы воспоминания, а я лишь исполнил его».       Скарамучча несколько раз пытался выяснить у доктора, что же такого он хотел забытья, но тот лишь кивал головой, отказываясь говорить что-либо. Может ли быть такое, что раньше юноша жил самой обычной жизнью, ходил в школу, помогал родителям по дому и встречался с любимым человеком? Это оставалось тайной, покрытой для Скарамуччи мраком.       Разглядывать огромные изуродованные шрамы особого желания не возникало, поэтому быстро натянув на забинтованный торс чёрное боди, подчёркивающие худобу парня, и широкие синие шорты, марионетка Дотторе расчесала спутавшиеся длинные волосы.       Помимо перемотанного торса в глаза бросались яркие засосы, которые прятать не было особого смысла. По плану было сначала сдать кровь, а затем отсыпаться. Кому-то такой распорядок показался бы очень скучным, но для юноши, чье тело ежедневно подвергалось опасности, подобный выходной считался подарком свыше.       Покинув холодную комнату, бывший старшеклассник оказался в просторном помещении, где туда-сюда носились подчинённые Дотторе. Самого же врача нигде видно не было, вероятнее всего, он уехал на встречу с остальными членами организации.       Парень не знал о ней толком ничего, просто слышала что около дюжины человек составляют так зазываемый союз. Что это значит — Скарамучче не известно, да и не интересовало подобное практически никогда.       — Скарамучча, — послышался тихий голос позади юноши.       Обернувшись на источник звука, двадцатилетний парень узнал подругу по несчастью — Коллеи. Они говорили крайне редко, да и пересекались нечасто.       Пусть эти двое и находились в похожих ситуациях, состояния, в котором находились из тела и разум сильно разнились. Зеленоволосая девушка стала походить на умалишённую уже довольно давно, не перенеся на себе одно из инфекционных заболеваний.       — Тебе что-то нужно? — спокойно спросил парень.       — Д-да, господин Д-дотторе просил передать тебе, чтобы ты пропустил сдачу крови, а вместо этого сходил к торговому центру «Снежная», там он встретит тебя и вы вместе куда-то пойдете… Ох, я не п-помню, извини, — проговорила Коллеи.       — Ничего, основную суть я уловил, спасибо, что передала, сейчас отправлюсь, — успокоил девушку, Скарамучча, поменяв свою траекторию движения в сторону выхода.       Внутрь тела бывшего старшеклассника был введен маячок, передающий его местонахождение в лабораторию Дотторе. Поэтому сбежать для юноши подобно никогда мечте, у которой нет и шанса на исполнение.       В связи с этим, подопытному ничего не оставалось, как направиться к торговому центру, расположенному недалеко от этого места. Вероятно, доктор вновь что-то задумал, из-за чего и заставил Скарамуччу пропустить ежедневную сдачу анализов.       Добираться до места встречи заняло у синеволосого юноши порядка двадцати минут непрерывной ходьбы. Однако, оказавшись на месте, парень не увидел знакомое лицо.       Люди торопились в разные стороны, каждого, наверняка, ждала семья дома. Им есть куда вернуться и о ком заботиться. Такое удивительное чувство, которое уже никогда не испытает синеволосый. Оставалось лишь наблюдать за другим я которые могли позволить себе чуть больше, чем сам Скарамучча.       Подумав, что Дотторе опаздывает, обладатель фиалковых глаз облокотился о стену и прикрыл глаза. Из погружения в свои мысли его вывел чей-то взволнованный голос.       — Скарамучча! Это правда ты?! — молодой белобрысый мужчина с алыми глазами, на вид — ровесник подопытного, ошарашенно разглядывал его силуэт. — Что ты здесь делаешь? — чужая рука потянулась к шее, где четко выделялись красные отметины. — Что с тобой случилось?       — Откуда вы знаете мое имя? Не знаю, что вы от меня ожидаете, но не смейте прикасаться ко мне своими руками, — надменно зашипел Скарамучча на подобные действия со стороны незнакомца.       Он уже догадывался, что стоящий перед ним человек наверняка является частичкой его прошлого. Но вспомнить хоть что-то измученный юноша был не в состоянии, как бы ни пытался. Оставалось лишь гнуть комедию, что он понятия не имеет, кто перед ним и откуда незнакомец знает синеволосого.       — Скарамучча, это же я… Каэдэхара Кадзуха, неужели ты меня в самом деле забыл?! — лицо собеседника искривилось в гримасе безумного ужаса и страха, — Ты ведь и тогда так себя вел! Это сделал с тобой тот мужчина с голубыми волосами, — наплевав на слова о прикосновениях, Каэдэхара сжал чужие плечи и приблизился к, находящемуся в конкретном шоке, хрупкому парню.       — Откуда ты знаешь о Дотторе… Стой, что ты вообще творишь? Я действительно тебя не помню, — сознался подопытный, склонив голову и недовольно зашипев. — Не знаю, в каких мы были отношениях, но это не даёт тебе право так хватать меня посреди улицы.       — Да, ты прав, извини, — затараторил высокий парень, отпуская чужие плечи. — Но... Как же так могло выйти...       — Не знаю, — отвёл глаза Скарамучча.       Настала неловкая тишина, которая совсем не располагала к себе. Человек из прошлого не собирался уходить, лишь застыл на месте, откровенно пялясь на юношу с фиолетово-синими волосами.       — Вы… Вы собираетесь и дальше пялиться на меня? — не выдержав и до последнего стараясь удержать самообладание, наконец заговорил Скарамучча.       — Да, ты прав… — пробурчал под нос, белобрысый, — Извини, мне придется пойти на крайние меры, я слишком долго ждал тебя, дорогой.       — Ч-чего? — единственное, что успел сказать подопытный перед тем, как не впасть в глубокий сон.       Кадзуха резко обвил руками хрупкую холодную шею и оттащил Скарамуччу за угол, где не было людей. Применив немного силы, тело бывшего возлюбленного обмякло в его руках без какого-либо сопротивления.       — Прости, любовь моя, я не могу потерять тебя снова, эти три года выдались мне сущим адом, но теперь… Я верну все на свои места, малыш, — одной рукой удерживая Скарамучча, а другой рукой, словно последний извращенец, закрывая, пылающие от возбуждения, щеки, пропел безумец.       Он страстно прижался к холодным губам, блаженно выдыхая. Его совершенно не останавливал тот факт, что человек, с которым он сейчас взаимодействует, лежит без сознания.       Опустив глаза ниже, Кадзуха ревниво поморщился, после чего накрыл поцелует место покраснения, оставляя после себя ещё более яркий след. Это его мальчик, так какого черта какой-то бесстрашный позволил себе надругаться над этим прекрасным созданием? Скарамучча целиком и полностью принадлежит Каэдэхаре, но к сожалению, осознание безумной тяги познается лишь при расстоянии.