Дорожка к сердцу

– Только потому, что мы друзья, и только на твой личный фотоаппарат! – выпалила сильно смущённая девушка и вручила гаджет лучшему другу. – Позволь хоть узнать свой рейтинг: он выше или ниже пояса? – Адриан зашёл в папку недавних фотографий, отыскивая там нужную. – Однозначно выше! – буркнула девушка и скрыла лицо в ладонях. – Ниже может быть только от Хлои! – Адриан засмеялся, но вскоре закашлялся и уставился на фото. Он был готов даже к интимным подробностям, стыдливо прикрытым ладонью на снимке, но только не к увиденному на светящемся экране. – Эмм... это бублик? Пончик? Спасательный круг? Немного кривая шайбочка? – по картинке было не совсем ясно, где верх, а где низ у кружочка, но тот был ярко-розовый. – Нет, это, кольцо. Мне показалось, что это кольцо или перстень. – Кольцо? – недоверчиво переспросил Адриан, покрываясь холодным потом. – «Мне конец, это кольцо! Это кольцо, мне конец!» – в его голове не укладывалось, почему у девушки была именно такая ассоциация с ним. Уж пусть бы был грязный носок, которым частенько пахло из сырной сумки... – Да, кольцо. Круглое, с отверстием – что это ещё по-твоему? Есть предположения? – Некоторые есть, но хотелось бы сперва у тебя узнать: как ты думаешь, что за кольцо? – «Она правда не догадалась или ждёт, пока я сам во всём признаюсь?» – Предполагаю, то самое кольцо, за которым очень часто охотятся, – последовал весьма уклончивый ответ с намёком. – То есть это нечто настолько ценное, ради чего люди готовы идти на совершение глупостей? – естественно тут имелась ввиду акуматизация. – Похоже на то, ведь это то самое кольцо, которое мечтает заполучить половина Парижа! «Мне конец, это то самое кольцо! Она догадалась, она всё знает!» – тучи сгущались, но оставалась ещё крохотная лазейка, в которую можно было попытаться выскользнуть, избежав чистосердечного признания. Капельки пота покрыли его обнажённую грудь. Но раскрываться самостоятельно парню не хотелось, и он решил прикинуться полным дураком, совершенно не понимающим, о чём идёт речь. – А что значит «то самое»? Почему не для всего города, а лишь для половины парижан? – Не парижан, а парижанок! Это же обручальное кольцо с бриллиантом, – Маринетт поняла, что парень совершенно не догадывается о её чувствах. «Мне конец, это то самое обручальное кольцо... стоп, ЧТО???» – с плеч как гора свалилась. – То есть я... ты... и кольцо... ты думала в тот момент о свадебных кольцах?! – Да, именно так, – прозвучало откуда-то со стороны. Адриан за своими переживаниями не заметил, что девушка забилась в угол дивана, боясь сказать лишнее. – А о каком кольце можно ещё думать, если рядом с тобой первый жених Парижа? – Ни о каком ином! – поспешил подкрепить мысль Адриан, потому что это было меньшим из зол, но тут в дверь постучали. – Пятнадцать минут истекли. Мадемуазель Дюпен-Чэн, попрошу на выход, – сказала Натали, не открывая дверь, но тут сын шефа взял инициативу на себя и выглянул к ней в одном плохо запахнутом халате на голое вспотевшее тело. – Эмм, кхм, хорошо, ещё десять минут. Но перед отцом будешь объясняться сам, – она цокнула каблучками и поспешила вниз по лестнице. Оказывается, мальчик вырос, а её начальник не хотел этого замечать. Интересно, он хоть поговорит с сыном, как она того просила? – Так, Маринетт, оставим разговоры на потом, сперва тело, то есть дело... тело в дело, ой, нет... дело о теле. Сфотографируй, пожалуйста, все метки, которые на мне есть, пока они не исчезли или пока не появились новые, – он скинул с себя халат, кинув тот на кровать. – Кроме тебя с Нино никто об этом не знает, поэтому выбора у меня не было, прости за наглость. Дело пяти минут, а я буду благодарен тебе по гроб жизни, – он чуть не выдал шуточку «по девять гробов своих жизней», чем бы навёл её на ненужные мысли о толковании кольца. – А потом я вызову такси и позвоню твоим родителям, чтоб они не волновались. Кстати, а они знают о твоей метке-кольце? – Нет, я им не говорила. Только ты и Аля, как моя лучшая подруга, в курсе, – ответила Маринетт, выбирая лучший ракурс для первого фото. – Ведь я могла и ошибиться в толковании... – Думаю, ты не ошиблась, – он понял, что перегнул палку, – я хотел сказать, что нам обоим ещё несколько лет до совершеннолетия, и кто знает, что приготовила для нас судьба? Конечно, если мой отец не решит провернуть коммерческий брак, договорившись с мэром, чтобы тот выдал свою дочку за меня, – последовало неодобрительное хмыканье. – А Бражник его знает, что решит месье Аргест, но ты не должен постоянно соглашаться с его решениями, особенно, когда достигнешь совершеннолетия, – возмутилась Маринетт, делая очередной снимок. – И, кстати о Бражнике или Монархе: где его носит? Ни акум, ни героев... Тебе не кажется, что общегородская проблема решилась сама по себе? – Мне кажется, и я уже разговаривал об этом с Максом, что открытие скульптуры как раз должно было выманить героев, чтобы их лица попали на сотни снимков. Бедную Ледибаг зацеловали дети, а, следовательно, следующее нападение акум будет завтра в районе обеда. Я видел её после нашествия детей и могу заверить, что простой макияж бессилен против меток, нужна зелёнка или что покрепче, вроде гипса. Иначе скоро любой дурак по этим меткам вычислит личности героев. «Видимо, не любой», – с облегчением подумала Маринетт, поскольку ни Нуар, ни Адриан её пока не вычислили, хотя стояли совсем рядом. – Всё, я закончила. Осталось только место на голове и скрытое плавками, но там, думаю, ты сам справишься. Только, прошу, не надо бриться налысо! Пока не было ни единого случая появления меток на лысинах, – хихикнула Маринетт. – Убедила, не стану. Спасибо тебе большое, пойдём, я провожу тебя. – Постой, сперва надень что-нибудь, хотя бы майку и шорты, – это напоминание оказалось не лишним.

***

Нагоняй от отца Адриан, естественно, получил, но на удивление короткий и мягкий в духе: «У тебя есть бесцветный витаминный крем для лица, так что не обязательно натирать себя свёклой». И на этом всё, действительно всё, даже не было упрёка из-за того, что он запирался в комнате с девушкой – просто фантастика! Хотя, быть может, так родитель избегал более неприятного для себя разговора на тему вероятных наследников? Лишь Натали однажды сухо намекнула парню, что в его тумбочке есть всё необходимое на этот случай, а остальное он найдёт в интернете. Но теперь в тумбочке реально лежало то, что нужно для встреч с его Леди: множество сортов разнообразного сыра, ведь только после сыра можно было отправляться на свидание через окно. Ну, а до всего остального отношения даже не думали развиваться. Хотя оставалась надежда получить от Ледибаг метку как Нуару, но, зная про опасность раскрытия, она совершенно точно не захочет оставлять Коту свой след на память. Парень провёл остаток дня и даже досидел до полуночи в ванной комнате. Плагг, который, смеясь, выкатился из сумки сразу после ухода Маринетт, давно дрых – устал. В этот вечер, долго комментируя подопечному происходившее в этой комнате, квами веселился по полной, наблюдая за его реакцией, потому что с точки зрения духа разрушения Маринетт должна была отвесить парню пощёчину, повернуться и уйти после первых же двусмысленных намёков. Часов после десяти вечера чёрный бесёнок устал стебаться над хозяином, вертящимся как балерина около зеркала, и посоветовал тому пойти лечь спать пораньше, поставив будильник, чтобы просыпаться и проверять новые метки хотя бы раз в три часа вместо того, чтобы не спать всю ночь напролёт.

***

Метка не появлялась и не появлялась, хотя завтрак уже переварился, и Адриан впервые обрадовался воскресным утром, что приём пищи проходил в полном одиночестве. Красная печенька на щеке никуда не делась, но сильно выцвела, и на то была причина: у него состоялось целых три поцелуя с Маринетт, два из которых были однозначно запланированы. Значит, печенька – точно от неё, но тогда возникал вопрос: а где же самая долгожданная метка от Ледибаг? Но вот вторая щека начала зудеть и чесаться: это было не лучшее место для проявления метки, но и не худшее из возможных. Адриан побежал к большому зеркалу, и по мере проявления рисунка его лицо вытягивалось от изумления всё сильнее и сильнее. На другой щеке проявился розовый круассан. – Плагг, иди сюда! Ты только посмотри! – Что, наконец-то проявилась божья коровка или сердечко, которых ты так ждал? – протянул квами заспанным голосом. – Хуже, это круассан! Или месяц... только полосатый. Или рогалик, точно рогалик! – Значит, у тебя выросли рога: хотя ты сам вчера вёл себя так, что у Божьей Коровки должны были отрасти небольшие, но очень острые рожки, – развёл лапками котёнок. – Да причём тут рога?! Почему снова отобразилась какая-то сладкая выпечка? – парень оттягивал кожу, трогал ещё зудящую метку и никак не мог поверить. – Неужели всё от того, что Ледибаг для меня пахла как свежая выпечка? – Во-во! Надо было поменьше думать о её булках, – хрюкнул квами. – С другой стороны, вскоре после Ледибаг ты вновь целовался с Маринетт, так что, может, это от неё. – Не-е-ет, не может быть! Хотя я читал, что картинки иногда меняются. С Маринетт мы первый раз совершенно случайно поцеловались в четверг, но от неё метка проявилась только в субботу днём. От Луки, Хлои и Нино метки вовсе не проявились, значит, они либо не появляются вовсе, либо появляются, но с большим запозданием, – размышлял подопечный. – Если ты имеешь ввиду наушники и гитару, то они у тебя были, как и круглая печенька или булочка с изюмом, только ты их вечером четверга не заметил, из-за бледности, а по утру пятницы они уже пропали. И от Хлои ты тоже мог не заметить. – Вот как? И ты мне не сказал?! – Вообще-то, ты и не спрашивал. Точнее, спросил уже утром – когда они начисто исчезли. Могу предположить, что у тебя метки появляются и пропадают раза в два быстрее, чем у других. – И что мне прикажешь делать? Как отличить, какая метка от какой девушки? – Ну... – квами задумался, – чего бы я настоятельно не рекомендовал, так это показывать розовые метки своим девушкам, а то от обеих схлопочешь за неверность. А так, что может быть проще: ещё раз поцеловать каждую из них с интервалом в сутки и посмотреть, чья метка в итоге останется. Это же элементарно! – кажется, квами начинал получать истинное удовольствие, который день наблюдая из сумки за происходящим вокруг его хозяина безумием. – Ну, допустим, с Маринетт я встречусь в коллеже, а как же уболтать Ледибаг? И где мне её искать? Она сегодня будет вся розовая, как Пигелла, так что на публике постарается не появляться. – Точно, устрой засаду на Маринетт в женском туалете, как тогда с Нино! – веселился Плагг. – Только на этот раз фанатки гарантировано зажмут тебя в углу и до полусмерти зацелуют! А к вечеру проявится такая мешанина из меток, что мама не горюй! – котёнок несколько раз, смеясь, кувыркнулся в воздухе. – Смейся-смейся, я и без твоих подсказок обязательно разберусь, где чья метка, даже если Ледибаг опять долго не объявится. – Да? Ну тогда Кот Нуар обязательно должен появится в городе, потому что за окном только что пролетело нечто, что крыльев не имеет и потому летать не может. Кажется, ты был прав насчёт акум, – в подтверждение его слов на телефоне сработало оповещение о новом акуматизированном в городе. – Мог бы просто сказать, что хочешь ещё сыра, вымогатель. Вот, держи, – треугольник исчез в недрах квами. – Плагг, когти! Итак, как я выгляжу? – Нуар решил посмотреться в зеркало. – Ох, паршиво... но посмотрим ещё, как Леди выкрутится, – с этими словами он отправился к принтеру, вынимать из того картридж с чёрным тонером. Как это аккуратно делается, его совсем недавно научил Макс, так что комната почти не пострадала.

***

– Привет, Букашечка! – сзади героини на крышу кто-то спрыгнул. – Ну же, Гюльчатай, покажи личико, – произнесли ещё более издевательским тоном. – Ой, пш-ш-ш-ш! – Нуар отпрянул, инстинктивно изогнул спину и зашипел, как делают кошки, увидев нечто жутко пугающее. Но быстро пришёл в себя и решил отвесить комплимент. – БагиБу? Ты сегодня страшно красивая. Вероятно, акума застал тебя за приготовлением питательной маски для лица? – А на себя давно в зеркало смотрел, неумытый поросёнок? – недовольно фыркнула Ледибаг. Она же не могла признаться, что после предупреждений от Али, Тикки и Адриана боится показывать свои метки всем, даже напарнику. – Как же тяжело живётся чернокожим в наши дни... – картинно вздохнул Нуар. – Вероятно, ты бы больше обрадовалась, увидев перед собой не перемазанного Чёрного кота, а милого Белого котика? – Нет, только не снова! – девушка перекрестилась. – Для ночных котшмаров мне достаточно было одного раза. – Правда? А когда это было? Эй, стой! Расскажи хоть, против кого мы сегодня сражаться будем? – рядом с ним в дымоход вонзилась розовая роза. – Всем салют, я – Купироз, парижский Ангел любви, помогаю всем, кто влюблён! – послышалось сверху. – Приведите ко мне своих избранников, и они без памяти влюбятся в вас навечно! – Эй, Пернатый, ты совсем не похож на ангела, давай прекращай! – крикнул ему Нуар. – Не все хотят становиться парами! Люди сами могут выбирать, с кем им быть! – Могут, но далеко не все. Даже некоторым взрослым нужна моя помощь, а вот таким несовершеннолетним, как ты, вообще пару подбираю я сам! – новый дождь роз-стрел обрушился на Кота, и лишь бешеное вращение шеста перед собой помогало отбиваться от них. – Миледи, где ты?! Без тебя мне не справиться! У него на этот раз не колчан со стрелами, а настоящий пулемёт, как у Терминатора! – Глупый невезучий Котёнок, ты открыл глаза, но всё ещё слеп! Она только что бросила тебя, сбежала, так почему же ты упорствуешь и не принимаешь мою помощь? Просто приведи ко мне Ледибаг, одна чудесная роза – и вы навеки будете счастливы вместе! Подумай хорошенько, девушка потеряет голову от тебя и даже не захочет применять свою силу восстановления, – настаивал странный летающий человек в белом балахоне с махонькими ангельскими крылышками на спине. – Нет, Купорос, тебе меня не провести! – сверхзаманчивое предложение было поспешно отвергнуто. – Пожалуйста, не обзывайся, меня зовут Ку-пИ-роЗ! Я действительно соединяю сердца и помогаю людям обрести свою половинку. – Откуда такое странное имя? У Монарха стало совсем плохо с фантазией? – пыхтел герой, уставший работать шестом, как пропеллером. – Знаю я эти трюки, потом ты отберёшь наши волшебные украшения! – Что? Какие украшения? Нет, ювелиркой я не увлекаюсь, я лишь продаю букеты для влюблённых. А раз из-за этих меток стало меньше доверия между людьми, то у меня почти перестали покупать розы, а у Андре – мороженое. Я был на грани разорения! В порыве отчаяния, я даже вышел на улицу и ловил прохожих вблизи своего магазина, предлагая им купить прекрасные розы, но люди шарахались от меня, как от прокажённого... И вот тогда Монарх даровал мне силу вновь сделать Париж городом любви! – Так не бывает, злодеи всегда что-то просят взамен! Он тебя где-то обманул! – Нет, он никогда не обманывает и честно выполняет сделку, – этот чудик прекратил стрелять, вынул из кармана балахона телефон и посмотрел на экран. – Сегодня я нанял ещё пятерых работников, продающих цветы, потому что торговля розами пошла настолько бойко, что разгружать приходится фурами! И все равно в магазин стоит очередь на половину квартала. Пока мы болтали, касса магазина пополнилась ещё на пятнадцать тысяч евро! А взамен я лишь должен помочь Монарху вернуть его любовь, вот и всё. – Что, он вот прям так и сказал? – не поверил Нуар. – Так и сказал, что хочет вернуть любовь и жену, больше ничего не просил. Но не сказал даже имени жены, поэтому я вынужден облететь весь город в поисках той самой женщины. Ладно, заболтался я с тобой, где Ледибаг? Может она и есть его бывшая? – Купироз снова схватил пулемёт обеими руками и полетел, продолжая охоту на горожанок. – Эй, постой! Она не может быть его старой женой! – Кот помчался догонять сеятеля любви. – Нуар, погоди, – кто-то обмотал его леской и резко затащил на чердак. – Я кое-что выяснила по этому акуматизированному. Скажи, ты – совершеннолетний? – Нет, конечно, а иначе где мои взрослые силы? – Плохо дело... потому что на подростков его магия действует иначе. Кстати, а где это ты всё личико сажей замарал и для чего? Не хочешь поделиться с напарницей: как, с кем и где? А, Котёнок? Или ты только на словах и перед камерами готов называть меня единственной девушкой, укравшей твоё сердце? Я же помню, как ты лихо сбежал, кинув меня на растерзание малышне. Что скажешь в своё оправдание? – Мне жаль, что так получилось... но за тебя отомстили. Видишь ли... в тот же день на площади Вогезов раздавали бесплатную выпечку, куда я наивно пришёл в поисках халявы... – Ну-ну, продолжай, пока верю, – её скрещённые на груди руки говорили об обратном. – Естественно, я детрансформировался и пошёл туда как обычный человек. Но кто же знал, что создательница Ледиблога устроит такую подлянку в виде флэшмоба по поцелуям? Вот там я и пострадал. – Да-а-а? Как интересно, бедняжка пережил такие страдания! Переходим к фактам. Чем подтвердишь, что на самом деле попался именно на флешмобе? Неужели ты не был знаком ни с одной девушкой, кроме Али Сезер, которая причинила тебе столь ужасные страдания? – Почему же, знаю одну, там была Маринетт – ну, та девушка, что спасла нас от Охотницы на квами. Только она сперва стояла далеко, а потом предпочла такому очаровательному герою, как я, более модного одноклассника, с которым позже и сбежала. Ну а я остался и получил свою порцию меток от толпы, вот... Не обнаружив тебя рядом, я бы сам предпочёл компанию дочки пекарей – с ней мы хотя бы давно знакомы, ещё с появления Злолюстратора, а на том празднике присутствовало многих девушек, лезущих ко мне, кого я видел в первый раз! – Ага, то есть ты оставил меня у скульптуры, а сам отправился прямиком к дочке пекарей, пока я была заняла детишками... забавно получилось, не находишь? Но твой конкурент оказался проворнее, а ты даже не удосужился узнать имена других парижанок, вешавшихся на тебя, выходит так? – укоряла Леди напарника, легонько задев пальцем его бубенчик – тот мелодично звякнул. – Эм.. ну... не совсем. Сделав крюк в образе Нуара, я переборол страх перед получением розовых меток и возвращался за тобой к скульптуре, когда заметил свою Леди в обществе другого парня, подарившего ей цветы. Поэтому я обиделся и решил попытать счастья в виде пирожка, чтобы заесть своё кошачье горе, но и там дочку пекаря увёл у меня из-под носа всё тот шустрый парень. Видимо, он приехал раньше меня на машине, а я в расстроенных чувствах тащился туда пешком. Если честно, то мне даже пирожка с общего стола не досталось. Так что мне не везёт по жизни: ни с выпечкой, ни с девушками, – Ледибаг больше не смотрела на него, а уставилась в пол и почему-то задумчиво покусывала нижнюю губу. – Раз у нас сегодня день откровений, не хочешь ли заодно узнать, как за прошедший месяц мне не везло с парнями? – Что?! – такой поворот заставил Леди молниеносно отреагировать. – Хочешь сказать, что ты... – Нет, ты что! – замахал лапами Нуар. – Это они предлагали мне дружбу и вступление в клуб брошенных Ледибаг, но я отказался, потому что... – тут он тяжко вздохнул. – Впрочем, это не важно, давай разберёмся с этим летуном и я пойду в пекарню, куплю себе, наконец, пирожков. А ты можешь попытать счастья с тем парнем, хоть каждый день вместо патруля – я не стану вам мешать. – А что в это время будешь делать ты? Поедать пирожки с капустой? – Кот поморщился. – Нет, Маринетт не так жестока, как судьба, и если я попрошу, она принесёт мне слоек с чёрной смородиной. Правда я уверен, что она уронит их раза три-четыре, пока донесёт с кухни, но всё равно с ними моя кошачья жизнь будет не такой кислой, как заплесневелый сыр, – с этими словами герой покинул чердак и отправился искать акуматизированного. «Хм, Чёрный кот любит слойки с чёрной смородиной, удивительное совпадение. Но почему тогда я не люблю слойки с красной? Любопытно, а я видела его среди собравшихся на площади Вогезов? И почему он решил наведаться именно в пекарню Маринетт, ведь обычно его видят запрыгивающим на крышу отеля Гранд Париж. Неужели ему там мёдом намазано? – Леди посмеялась над своей же шуткой. – А то, что Нуар засёк меня с Адрианом – это косяк. Почему на этот раз удача подвела меня? Хотя, весьма странно: напарник не устроил сцену ревности тогда, пожелал мне удачи сейчас... и что на него нашло? Да, жаль, что мы так долго с ним не общались, Котик успел измениться. Раньше он с первых минут пытался поцеловать мои руку и сразу рвался в бой, а сейчас...» – девушка осознала, что вокруг уже давным-давно стало непривычно тихо, а она стоит тут и витает в облаках, когда её хвостатый боевой товарищ где-то там, совсем один, сражается со злодеем.