Дорожка к сердцу

После недолгого забега обратно до пекарни мышечная активность дала о себе знать урчанием в животе и хорошим аппетитом. Подростки не заметили, как за неспешным общением засиделись до темноты, благо погода даже после заката оставалась тёплой и безветренной, а от комаров они зажгли рядом с собой ароматические палочки, добавив чуточку романтики. Девушка слушала и удивлялась, насколько разнообразны и энциклопедически глубоки знания Нуара, когда он меняет тему с заезженной пластинки про свои чувства к её альтер-эго. Кот же про себя отметил, что его одноклассница даже в компании своей лучшей подруги не вела себя так свободно и непринуждённо, искренне смеясь только что пролитому на свою майку напитку, а шуток по ходу беседы придумывала даже больше и быстрее, чем он сам. О том, что Маринетт, под пристальным вниманием юного Агреста, не могла вести себя рядом с Алей свободно, парень совершенно не догадывался. Маринетт в этот вечер смогла выбросить из головы все школьные проблемы по успеваемости и немного отдохнуть от будничной рутины – она просто наслаждалась хорошей компанией в привычном окружении городских крыш. Девушку вновь не покидало чувство дежавю, ведь по факту Кот добился своего: он ужинал при луне со своей напарницей на той же самой крыше, которую облюбовал изначально, несколько месяцев назад. С её личной жизнью определённо стоило что-то делать, потому что встречаться с Адрианом днём и с Нуаром – после заката шло не просто в разрез с планами о тихой семейной жизни и хомячке, но и не соответствовало образу жизни порядочной леди. Однако в этом ужине было нечто лёгкое, неуловимо-волнующее, ведь здесь и сейчас было то, на что никогда не пойдёт рассудительный и хорошо воспитанный Агрест. Засвинячившийся смородиной и крошками от слоёного теста герой, кажется, нисколько не смущался своего неопрятного вида и они вместе посмеялись над новой розовой меткой, доставшейся его носу от ягодного повидла. В общении же с идеальным парнем, который сидел на уроках перед ней, постоянно надо было тянуться к высокому уровню, а в его спокойном характере не было какой-то искорки, перчинки и капельки сумасбродства, за которыми было бы удобно скрывать страсть к однокласснице, подавая её под видом заботы. До последних дней её отношения с Адрианом были похожи на тихое заболачивающееся озеро, затянутое ряской, и лишь проблема с метками как-то вывела его из сонного равновесия. Однако, проблески самостоятельности и начавшийся было бунт оказались временными, и вскоре парень опять начал ссылаться на то, что всеми его решениями, как и расписанием съёмок и свадеб, заведует властный и очень занятой отец. Хвостливый напарник, сидящий напротив и уплетающий очередную слойку, уж точно не был подарком. А сегодня он смотрелся более, чем странным (не считая попытки отказаться от поцелуя со своей Леди): присмиревшим, интеллигентным, способным более часа просидеть на одном месте и даже ни разу не похвалившем себя любимого. В другие дни это ушастое чудо с шилом под хвостом могло утомить кого угодно своей нескончаемой энергией и тягой к приключениям с перерывами на самосозерцание, но за прошедший месяц его как подменили. Девушка, смотря на поднявшуюся крышами луну, задумалась: а могла бы её магия созидания разбавить одного парня другим, чтобы получились два замечательных уравновешенных человека. А пока же получался один идеальный человек и, как ни странно, один идеальный Кот, которые вносили в жизнь девушки день и ночь, жар и холод, риск и осторожность... От своих мыслей Маринетт хихикнула вслух, чем заставила повернуться в свою сторону два светящихся неоновых глаза и четыре уха. – Тебе смешно видеть меня таким чумазым? Ну, извини, тайна личности и всё такое... – Вовсе нет, я просто подумала, а переживает ли Ледибаг, где и какая метка проявится у неё? – Вроде бы ей эта тема интересна. Спрошу при случае. Кстати, вот та девушка, о которой я тебе рассказывал, очень порадовалась, когда я таки решился оставить ей свою розовую метку. Хотя теперь понимаю, что метка была здесь ни при чём. Это был лишь способ показать мне, что я ей дорог, раз картинка проявилась где-то на груди. Она применила последнее средство в попытке достучаться, после кучи записок и сообщений, оставленных без ответа. – А у тебя, если это не секрет, где появилась ответная метка от неё? – поёрзала Маринетт. – На лице, поэтому пришлось прибегнуть к срочной маскировке. Это так неудобно, ходить накрашенным, а ещё у тебя до сих пор чёрные полосы на лице. Жаль, в моих карманах нет платка, но не волнуйся, усы тебе очень идут! – Усы? Правда? Ой, а можно попросить тебя принести влажные салфетки? Они остались в моей комнате на столе, а ещё захвати листок бумаги и карандаш, любой, какой первым попадётся у швейной машинки. Свет был выключен, так что Нуар без приключений проскользнул в комнату и вернулся, принеся всё запрошенное, оставшись внимательно наблюдать за продолжением. Девушка привела свой внешний вид в порядок и взялась за бумагу с карандашом. Сперва она нарисовала овал, два ушка или рога, затем какое-то время сосредоточенно смотрела в даль, не говоря ни слова, после чего её карандаш начал выводить причудливые линии на бумаге. – Апчхи! – Будь здоров! Ты простыл? – спросила Маринетт, погруженная в рисование, чисто из вежливости. – Нет, у тебя в комнате стояли цветы в вазе, чихнул от пыльцы, – Кот включил фонарик на своём шесте и стал подсвечивать рабочее место, когда вспомнил, что отражённого света луны Злолюстратору не хватало для полноценного творчества. Вскоре рисунок был закончен и являл собой подобие фронтальной части средневекового шлема, имеющего вырезы для глаз и рта. – Быть может, я ошиблась с фасоном, но Плагг не будет собой, если за дополнительный кусочек сыра откажет тебе во временном изменении образа. Так не придётся скрывать свои метки под краской. – Спасибо, Маринетт! Я даже не думал в этом направлении. Акуматизированный появился так внезапно, что первым делом я примчался по тревоге, наспех порешав проблемы внешнего вида и даже не пообедав. Последнюю слойку будешь? – Ешь уже, я всегда могу напечь ещё, – ответила она, доливая из бутылки компот в обе кружки. Заварник с чаем папа таки унёс, а за молоком надо было спускаться на кухню, откуда быстро вернуться точно бы не получилось. Собеседник жадно накинулся на ароматное угощение, чем вызвал подозрение относительно заполненности его домашнего холодильника. Пока он ел, Маринетт решила нарисовать с другой стороны листа набросок второго варианта модифицированной маски, потому что ей в голову пришли новые ассоциации из книги Хранителей. Вскоре чавканье со стороны её правого уха дополнил какой-то новый, но весьма знакомый звук. Она повернула голову и прыснула со смеха. В недавнем прошлом серьёзный собеседник сидел сейчас, сложив ноги по-турецки, и самозабвенно, прикрыв глаза, вылизывал перчатку от растёкшегося по ней джема. – Хи-хи-хи, я не могу сдержаться, прости! – происходящее сильно развеселило девушку. – Ты сейчас настолько кот, что просто один в один! Хи-хи! Скажи, а с Ледибаг ты ведёшь себя так же? – Конечно нет, – тщательное вылизывание лапы продолжилось, – ведь она никогда не кормила меня такими вкусными слойками, – к плямкающим звукам прибавился ещё один. – Ну ты точно кот! Неужели этот звук тоже от тебя? – Разумеется. Ведь пока я не вышел из образа, то могу наслаждаться выпечкой в приятной компании и мурчать от удовольствия в обоих смыслах, – сытая улыбка от осознания собственной исключительности стала ещё шире, обнажая клыки. – И всё же нам пора по домам. Уже поздно, а завтра – понедельник, мне вставать по будильнику, – зевнула Маринетт. – Перед сном ещё придётся выслушать наставления от обоих родителей. – А что ты им скажешь? Почему так долго отсутствовала и зачем тебя похитил супергерой? – Врать родным та-а-ак тяжело... – она снова сладко зевнула, прикрывая рот рукой. – Скажу им правду. Сообщу, что у меня который день не пропадает метка с обручальным колечком, но оставивший её мальчик будто бы нарочно не замечает, что это не просто так. А может, он просто решил, что я ветреная девушка, раз у меня такое количество розовых меток. Вот я с горя и решила разбавить свою и без того обширную коллекцию ещё одной картинкой, в форме очаровательной кошачьей лапки... – Скоро узнаем, что проявится, – улыбнулся Нуар, но на этот раз улыбка была притворной. – Давай помогу отнести чашки на балкон. – Спасибо. А свой эскиз не забудешь? – Разумеется нет. Но прошу, подпиши его, я хочу сохранить этот листок на память. Как только они расстались, искусственная улыбка быстро спала с его лица. Это были очень интересные сведения, потому что по всем его расчётам некоторые метки должны были уже сойти, но они по-прежнему упорно держались и, казалось, только прибавляли в красноте с каждым часом. И у девушки должна была поблекнуть эта крайне неудобная метка с волшебным колечком... Закрадывались подозрения, что здесь к любовной магии могла примешаться магия самого кольца, вот только результаты можно было ожидать от Макса не ранее, чем через сутки. Кто бы знал, что Маринетт испытала не меньший шок, вернувшись в комнату и включив свет: оказывается папа унёс заварник, а мама перенесла к ней в комнату вазу с букетом белых лилий, тех самых, подаренных Ледибаг. Хорошо хоть цветы были уже сами по себе, без подарочной упаковки, но всё равно это заставило её понервничать. Объяснить же недогадливость Кота можно было лишь волшебными серёжками, приносящими их владелице невероятную удачу. Маринетт решила начать новую жизнь и завязать со своими похождениями, прямо с понедельника, то есть с завтрашнего дня, который грозил начаться совсем скоро, через считанные часы. Возвращаясь домой, Нуар выдохнул: свет горел только в рабочем кабинете отца, следовательно, все остальные обитатели дома давно спали и можно было без опаски заходить через окно в ванной комнате. Ради кошачьего любопытства он попытался заглянуть в кабинет, пользуясь щёлочкой между шторами, но ничего толкового увидеть не удалось: отец как всегда работал у большого монитора и даже с использованием кошачьего коммуникатора с видеокамерой и первоклассным зумом по отражению в стёклах очков не удалось рассмотреть хоть какие-то детали. Было ясно одно: работа шла медленно и дизайнеру вновь не нравилось то, что он видел на экране перед собой. Мужчина хмурился, периодически хватался за сотовый телефон, затем откладывал его в сторону и вновь что-то менял на экране. Эти действия продолжались в цикле. Удовлетворив любопытство, Кот юркнул к себе в ванную, где наконец-то смог тщательно умыться. На его счастье щёки в данный момент выглядели чуть розовыми, так что нельзя было с полной уверенностью утверждать, что на них что-то раньше было. Похоже Плагг оказался прав: метки держались не более половины суток, а химическая реакция протекала быстрее при активной физической нагрузке. На выходе из ванной он скинул забрызганную рубашку в стирку, немного подумав, отправил следом и штаны. Вытерев руки насухо, он подхватил листок с набросками Маринетт и, шлёпая босыми ногами по плитке, в одних трусах направился в спальню – к платяному шкафу за свежей одеждой. Кажется, чёрная полоса в его жизни наконец-то заканчивалась и, благодаря однокласснице, начиналась полоса везения. Он шагнул к себе в комнату, включил свет и... выронил листок бумаги из рук. Поспешность выводов о начале новой, теперь уже хорошей жизни с понедельника, явно имела под собой недостаточно оснований. – Натали?! А что ты здесь делаешь? Это же... моя спальня. – Твой отец приказал дежурить у пустой кровати и незамедлительно доложить, если его единственный сын соизволит вернуться в постель до полуночи, – сердце парня, которое быстро-быстро билось в груди, после таких слов остановилось и ухнуло куда-то в пятки. Он ошибался: раньше полоса в его жизни была ослепительно белой. – А-а-а... Э-э-э... – только и смог выдать он. – У тебя есть одна минута, чтобы придумать годное оправдание тому, почему ты выходишь из дома не через дверь, – предупредила секретарша и направилась к выходу. Это было попадалово...

***

– Мадам Цуруги сан, простите, что поздно, – Габриэль рискнул набрать её номер после десяти вечера, – но у меня есть новая информация. Да, это непосредственно касается меток. Я только что просмотрел кадры с водного фестиваля, устроенного для детей, и был разочарован: у малышни слишком много меток от любвеобильных родственников, но один кандидат с гарантированной меткой, оставленной Ледибаг, у меня есть и сейчас я постараюсь добыть Вам рисунок, – дизайнер вышел из своего кабинета, направившись к лестнице. – Вы были правы, стоит подростку что-то запретить, как он обязательно поступит наперекор старшим. Главное – до поры до времени сделать вид, что не замечаешь нарушения своего запрета. Фото вышлю сегодня же. Доброй ночи, – он положил трубку, потому что уже поднялся на второй этаж и готовился войти в комнату сына. – Ох, месье, – Натали почти столкнулась с ним в дверях, – я как раз шла доложить, что Ваш сын вернулся домой. Позвольте покинуть эту комнату. Боюсь, что между вами так и не состоялся долгожданный мужской разговор. – Да, он будет. Спасибо, можешь быть свободна, – старший Агрест пропустил выходящую секретаршу, а сам поспешил войти внутрь. – Итак, Адриан, я всё ещё твой отец и желаю знать, почему тебя нет в своей постели после отбоя, а также для чего тебе понадобилось воспользоваться окном, когда есть входная дверь, – судя по растерянному виду подростка, тому нечего было ответить: он молчал, опустив голову. – Хорошо, тогда позволь мне озвучить свою версию твоих внезапных исчезновений. Вот это фото мне поможет начать разговор, – Габриэль развернул телефон, всё ещё находившийся в его руках, экраном к сыну. Там красовалась фотография его слишком близкого общения с Ледибаг, частично прикрытая букетом. «Ну, Горилла, ну, держись! Ладно бы просто увлекался супергероями, но зачем меня отцу-то сдавать?!» – по ракурсу и отражению в лобовом стекле знакомого автомобиля стало очевидно, кто находился по другую сторону фотокамеры. – «Обезьяна с фотоаппаратом! Папарацци! Предатель! Где хочешь теперь прячь свои тапки – я их быстро найду и отомщу!» – мысль о неминуемой мести моментально покинула его, когда парень под тяжестью груза вины опустил голову ещё ниже, так, что обратил внимание на свою кожу: так как одежда отправилась в корзину для белья, все следы его похождений были не просто «на лицо». Теперь они, подобно орденам за покорение девушек, торжественно украшали его грудь, как раз там, где чесалось под супергеройским костюмом. – «Вот это я попал...» – Это ещё что? – месье Агрест подобрал с пола листок бумаги. – Ну надо же! Рыцарь в сияющих доспехах, прямо викинг! А с другой стороны у нас изображён узнаваемый супергерой... Так-так, и кто же видит тебя в столь романтических образах? «Замурчательному парню, с любовью от Маринетт», – прочёл он подпись вслух. Такого провала в карьере супергероя ещё не было. Он не знал куда деваться и что говорить: во рту пересохло, а голова была совершенно свободна от мыслей. Чувство стыда смешивалось с ощущением полной беспомощности, безысходности, мешая быстро и трезво оценить складывающуюся ситуацию. – Что ж, раз она оставляет тебе на память подобные рисунки с романтичными подписями, поздравляю с приобретением очередной чокнутой фанатки, – отец скомкал листок и бросил в урну для бумаг, но промахнулся: комок бумаги отскочил от края корзины. – Маринетт-Маринетт... Скажи, это ведь она недавно приходила к тебе, пока я был занят переговорами? – у парня немного отлегло: отец решил, что рисунок был сделан днём ранее и остался в этой комнате. – Мне и эту новость успели переслать, – Габриэль листал галерею картинок на телефоне, – вот вы красуетесь вместе на вчерашней фотографии, – новая порция компромата с площади Вогезов была обнародована. – Молчишь? Тогда я скажу, как отец, и надеюсь, что на это раз ты меня услышишь. Хочу чтобы ты прекратил морочить голову бедной (он поставил акцент на этом слове) дочке пекарей и впредь не вздумал приводить её в этот дом. Она – не дочь мэра и не дочь мадам Цуруги, и не дочь дипломатов, как Лила, это – человек не из нашего слоя общества. Тебе понятно? – последовал молчаливый кивок, а отец начал расхаживать по комнате. – Также стало очевидно, что ты ослушался меня и всё же поддался всеобщему поветрию с кожными метками. – Но отец... – Не надо держать меня за дурака! – прикрикнул он. – Я прекрасно понял, почему на тебе появились разноцветные наклейки. Со следующей недели у тебя съёмки по расписанию, и их организация стоила мне нескольких миллионов! Посмотри на себя в зеркало, самому-то нравится, как ты выглядишь? Тем более подружки всё равно мало что значат для тебя, иначе первые розовые метки не были бы раскиданы так хаотично, – он резко развернулся к сыну. – Мы с мадам Цуруги рук не покладали, ночей не спали, чтобы дать неразумным подросткам хоть какой-то намёк, подсказку о том, насколько искренне их первые отношения, не пройдёт ли эта влюблённость к концу недели, а вы превращаете это высокотехнологичное достижение в детскую забаву! Соревнуетесь, как детсадовские, у кого в Инстаграме больше розовых меток. Стыдно! Но одно дело они, чернь, а от тебя я не потерплю бесконтрольной вседозволенности. Ты меня услышал? – Да, отец... – Но при всём моём недовольстве я не могу отрицать, что ты таки встретил одну девушку, чьи следы на память таки попали в цель. Я могу узнать, кто она? – Нет, я не скажу тебе кто он, – такой ответ явно выбил родителя из колеи, кажется за парней он сына ещё не ругал. А как иначе можно было ответить, когда Адриан сам не знал настоящего имени, да и зная, не произнёс бы его. – А-а-а, э-э-э... поговорим об этом позже, – выкрутился Габриэль, – а пока придётся срочно отправить фотографию твоей гламурно-розовой метки, очень сильно похожей на йо-йо парижской супергероини, моему деловому партнёру. Быть может, специалисты в её компании смогут изобрести генномодифицированный пятновыводитель быстрого действия. Побледневший парень стоял ни жив, ни мёртв. С одной стороны, чисто технически, он был ещё жив, но с другой стороны последующая жизнь взаперти была смерти подобна. Однако, с первым щелчком камеры на смартфоне его личные страхи отошли на второй план: Макс говорил, что при наличии достаточных вычислительных мощностей он по одной метке сможет определить человека, оставившего её. Отец только что сфотографировал картинку, оставленную ему Ледибаг, после открытия скульптуры героев, а возможно может и не ей, но в этом не было железобетонной уверенности. Кончики его пальцев похолодели, по спине пробежали морозные мурашки, и в общем по организму начала распространяться мелкая нервная дрожь. Получается, по собственной глупости, он только что подставил супергероиню, вычислить личность которой было теперь лишь делом времени, а то, что эта круглая розовая метка-йойошка на его теле с высокой вероятностью от неё – бесспорно подтверждал показанный ранее снимок их поцелуя. Хотя... на этом моменте стоило засомневаться: Адриану вспомнился вкус нежного кондитерского крема, которым Ледибаг сегодня намазала своё лицо для сокрытия меток. Если прикрыть глаза, то эти сливочные нотки в сочетании со сладко-ванильным вкусом снова отсылали к воспоминаниям о пекарне и дразнящим ароматам, витающим там. Закрадывалось сомнение: что, если это не печенька, а "та самая" йойошка? И это было логично, потому что и Маринетт и Ледибаг в последнее время часто вызывали схожие ассоциации, так что с той же вероятностью эта метка могла быть и от Маринетт... Как бы то ни было, Адриан подставлял этими метками сразу двух самых дорогих для него людей. Эта путаница с нестандартными временными интервалами появления и исчезновения картинок не давала ему возможности со стопроцентной уверенность утверждать, что эта метка не от его Леди. Всего через несколько секунд отец отправит сделанные фото и все будет кончено. Ни стереть фотографии, ни иным образом повлиять на утечку данных в облачное хранилище он уже не сможет, разве что нанять группу хакеров и положить сервера компании Цуруги. Теперь он станет изгоем номер один в родном городе, как человек, предавший Ледибаг. Но в течении этих секунд, пока Габриэль проверял снимки на чёткость, у него ещё оставалось последнее средство, которое он мог применить незамедлительно, чтобы остановить раскрытие самого дорогого для него человека, чем бы или кем бы ему не пришлось сейчас пожертвовать ради этого. Этим последним средством был КОТОКЛИЗМ...