Отсчитай до ста

Босые ступни бесшумно считают шаг. Черные хлопковые штаны, Темная борцовка очерчивает рисунок натренированных мышц. Немного неряшливо собраны длинные пряди в хвост. Крепко замотаны в бинт кисти рук. Живой блеск глаз, отливающих серебром, Где в глубине теплится жажда драк, Скрытое желание кайфа и только тупой азарт, Понятные лишь двоим. Иначе никак. Таким он не был ни с кем, даже с Роджерсом, Таким его видел только лишь он один. Он — умелый боец, чернеющий смолью ворон Среди сплошь орлиных рядов ЩИТа, Наемник, шпион, убийца, Рамлоу, Брок... — Командир. — Замолчи, принцесса, А лучше медленно вслух отсчитай до ста. Это приказ, выполняй, солдат. И Брок прикрывает глаза под мерный отсчёт, Строит дыхание под заданный голосом такт. Его душа на длинно-короткие сто секунд Обретает желанный покой. Но стоит открыть глаза — Снова двойная игра и бесконечный бой. Теперь то позади и все по-иному, Но не совсем... Да, впрочем, и ненамного. Зимний ему доверял, но не доверяет Барнс. Он другой, не такой, он проще... И сложнее во много раз. Немо следят Глаза цвета темного шерри, Как осваивается в непривычном, чужом, незнакомом мире Тот, кто уже не Зимний солдат. У кого свое мнение редко, но бывает в сомнение одетым, И молчание все-таки громче, чем привык Брок. Кто учится заново говорить и смеяться, На глазах изменяясь в присутствии Роджерса, Ведь он ему давний незаменимый друг... Кто любит рычать, огрызаться, Спускать звериный характер и не подчиняться, Ведь теперь можно. Кто любит наблюдать из тени, Любит подкрасться и со спины Молча составить компанию, Любит свободу, любит дистанцию, Любит табачный дым. Любит не быть обязанным и не пояснять ничего другим. *** Медкрыло, запах крови, усталость, бешеный сердца стук. Адреналин ещё циркулирует где-то внутри, Бьётся набатом о пульс, разрывает виски. Но внимание там, где на медицинской каталке Истекает кровью раненный друг. Провожать в операционную полуживого — То, что Брок ненавидит в своей работе сильнее всего. Стылый ветер, металлический забор балкона. Чужая на форме кровь, за спиной – винтовка. Горячий дым сигарет наполняет лёгкие И остаётся в холодном воздухе Сизым прозрачным облаком. — Чего тебе, Барнс?— неприветливо, хрипло. Взгляд остается где-то там, вдалеке, Когда серебряный – сверлит спину. — Один... Два... Три... — Что ты делаешь? Завались, это бесит. — Четыре... Пять... Шесть... Семь...— невозмутимо продолжает считать. Брок молчит. Склоняет голову, глядя куда-то вниз. Там шныряют агенты, кипит, как обычно, жизнь. Клубится причудливо с выдохом горький дым, Губы дёргаются в слабый намек улыбки. А говорил, не помнишь. А говорил, забыл. Он строит дыхание в задаваемый голосом такт. Как тогда, где-то полгода тому назад. Странно сплетались в одно прошлое И теплым песком скользящее между пальцев "сейчас". Но это не тот солдат, здесь другой... Однако он тоже Барнс. Тот другой, что был бы рад и не вспомнить весь тот кошмар, И тот прежний, что тенью безликой в неровный час Оставался там, где курил командир, И по приказу медленно вел отсчет Секунд мимолетной слабости, О которой не знал никто. Только глазам с серебряным инеем Командир доверял наблюдать И под перебор двузначных чисел Позволял себе потерять ту личну, Что воспитал для всех. Оставаясь в глазах остальных жутчайшей сволочью, Способной убить с особой жестокостью и протащить ещё На плечах весь кровавый, греховный груз, Что волоком тянется, капает, жжет и порой болит, Он всегда был силен, как титановый монолит, Притом оставаясь надломленным там, глубоко- глубоко внутри. Для начальства всегда готов Искупаться в чужой крови, По кругу гоняясь в лично своем аду, Не раз, не два и даже не три. Чтобы выжить в гадюшнике, Нужно уметь опрокинуться в сильнейшую среди всех змею. Ведь иначе не убежать, не спастись и не выжить В суровых условиях подпольных и скользких деяний ГИДРы... И пусть то позади, он вновь слышит мерный Ласкающий слух отсчёт... Благодарность замрёт на бледных губах с догорающей в них сигаретой, Потому что обычных слов недостаточно для ответа На то, что не даёт бесповоротно загнуться Уставшему жить агенту. Брок придумает, как не остаться в долгу, Сделать ответный и равноценный шаг. Он будет в порядке, ты только до ста досчитай, солдат.