Spilled Wine

Пит считает себя очень рациональным человеком. Обычно он обдумывает свои действие в течение разумного промежутка времени, прежде чем, собственно, действовать. Но, как правило, ему не приходится следовать за молодым боссом мафиозного клана по роскошному особняку, не зная куда они идут и что его там ждет, так что, возможно, сейчас ему позволительно проявить толику иррациональности. Вот почему он бездумно спрашивает: — Господин Вегас, вы собираетесь убить меня? Ему хочется звучать незаинтересованно и саркастично в надежде, что это заставит другого человека думать, что Пит хладнокровный засранец, с которым лучше не связываться. Вместо этого он звучит жалостливо, из-за чего Вегас, скорее всего, думает, что Пит именно тот, кем выглядит — добыча. Вегас не останавливается, но ненадолго замедляется, и Пит буквально видит, как тот приподнимает бровь. — А ты как думаешь? — задает он ответный вопрос и продолжает идти вперёд. Мозг и рот в этот момент явно теряют точку соединения, потому что Пит брякает: — Думаю, что, если бы вы хотели меня убить, вы бы сделали это на глазах у всех. В этот раз Вегас действительно останавливается, но Пит слишком занят тем, что корит себя за свой длинный язык, чтобы считать это победой. Медленно, как кот, услышавший позади себя мышиный писк, Вегас поворачивается. Его глаза сужаются, а в голове Пита срабатывает сигнал тревоги. — Похоже, ты хорошо меня знаешь, — говорит Вегас и размеренно идет в сторону Пита. — Я... просто догадался? — Пит так же размеренно отступает назад. — Ты, случайно, не из главной семьи? — Ещё один шаг вперёд. — Главной семьи? — Ещё один шаг назад. — Они спрятали своего человека среди обслуживающего персонала? — Ещё шаг вперёд. — Я правда не понимаю, о чём вы говорите. — Ещё ша... Блять. Стена. Вегас оказывается слишком близко, не оставляя даже намека на личное пространство. За спиной у Пита стена, а перед ним чрезвычайно привлекательный сверххищник, и он никогда в жизни не чувствовал такого возбуждения. Где-то на задворках сознания мелькает мысль, что ему нужно обдумать свою реакцию позже, но прямо сейчас он слишком занят, борясь с желанием выгнуться и прижаться к мафиози. — Тебе должно быть известно, что происходит со шпионами, которых ловят. — Вегас поднимает руку и слегка касается пальцами точки пульса на горле Пита, где, небось, прощупывается учащенный ритм сердца. — Честное слово, я не понимаю, что вы имеете в виду. Я здесь только потому, что мой друг попросил прикрыть его и поработать за него. Клянусь! На кончике пальца Вегаса мозоль, вероятно, от частого нажатия на курок или владения ножом, и, о боже мой, он таки собирается убить Пита. — Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе… — Вегас наклоняется, упираясь рукой в стену прямо рядом с головой Пита, и его лицо так близко, что их носы почти соприкасаются. — Что у тебя талант нарываться на неприятности? — Это едва шепот — что-то между угрозой и соблазнением, и Питу требуется время, чтобы осознать услышанное. Но когда до него доходит, Вегас уже отступает и продолжает свой путь. Питу ничего не остается, кроме как последовать за ним, как бы он ни был возбужден. — Ты слишком умен, чтобы быть частью главной семьи. Там сплошные приматы, которые нанимают таких же обезьян, — с усмешкой объявляет Вегас. — И ты слишком симпатичный. Их подчиненные обезьяны не только по интеллекту, но ещё и на лицо. О-окей. Пит делает мысленную пометку, что поливать дерьмом главную семью — рабочий метод, чтобы добиться благосклонности Вегаса. Но... подождите, его только что назвали «симпатичным»?! — На самом деле я тебе благодарен. Ты дал мне повод уйти с этой ужасной встречи. — Вегас останавливается перед тяжелой черной дверью (Питу это только кажется или коридоры и впрямь становятся всё темнее и зловещее?) и достает из кармана ключ. — Однако это не значит... — Он слегка поворачивает голову, чтобы взглянуть на Пита, —.... что ты избежишь наказания. Ты испортил мою любимую рубашку. Слово «наказание» вызывает у Пита мурашки по спине, и он с прискорбием вынужден признать, что это вовсе не из-за страха. — Ты выглядишь куда спокойнее, чем большинство из тех, кто входит в эту комнату. Ты точно не часть семьи? — Конечно, я часть семьи, — бормочет Пит, потому что просто не может устоять. — У меня есть родители. Даже бабушка. — Хм, это было забавно, — ровным тоном и с непроницаемым лицом отмечает Вегас и переступает порог. Пит идёт за ним с гораздо меньшим сопротивлением, чем следовало бы. Итак, Пит ожидал, что вкус Вегаса в интерьере будет особенным — во всяком случае, если судить по его одежде, — но он не ожидал, что попадет в какое-то подземелье с тусклым освещением и всевозможными приспособлениями для пыток вдоль стен, но… Блядь. Именно сюда Пита и приводят. Он это серьёзно? Вегас не спеша проходит внутрь, непринужденно проходя мимо цепей, свисающих со стен, как будто входит в свой кабинет, а не в какое-то… — Вот этот вид мне куда больше по душе. — Вегас стоит посреди комнаты вполоборота, глядя на Пита своим самым дьявольским взглядом. Мало того, что у него острая улыбка и темные глаза, теперь в их выражении читается ещё и голод, что своего рода будоражит, пусть и отдает опасностью. Нет, забудьте, это будоражит именно потому, что отдает опасностью. После всего этого Питу предстоит серьезно побеседовать с самим собой. — А это… это… — Пит взмахивает рукой, будто пытается поймать нужные слова в воздухе. Он не может оторвать взгляд от Вегаса, чья улыбка становится шире и обнажает зубы. — Моя подвальная комната досуга. Не многим разрешено сюда входить. Считай себя счастливчиком. «Счастливчик» — не то слово, которое Пит бы сейчас употребил в отношении себя, но вместо того, чтобы подобрать подходящее, разум выдает ему несколько сценариев, за которыми могут разворачиваться события в этой так называемой комнате досуга. Пит зажмуривается и энергично трясёт головой, пытаясь избавиться от возникших образов (или, по крайней мере, отложить их до того момента, пока не вернется домой). По помещению разносится эхо мягкого звука, напоминающий звон цепей, но, когда Пит неуверенно открывает глаза, оказывается, это смеется Вегас. Веселье ему к лицу: оно не смягчает острые черты, но его глаза искривляются, и он кажется более безобидным. Ну, вернее, он мог бы выглядеть более безобидным, если бы не камера пыток за его спиной. — Не волнуйся, Пит. — Вегас подходит ближе. Он протягивает руку и мягко похлопывает Пита по щеке, как взрослый, пытающийся успокоить ребенка. Или как дьявол, искушающий праведника впервые согрешить. — Я не из тех, кто принуждает других. Мне это ни к чему. Но если тебе когда-нибудь захочется попробовать… — Он поднимает бровь и смотрит через плечо на цепи, — тебе здесь рады. Именно в это мгновение Питу следовало бы театрально развернуться и вылететь из комнаты, заявив, что ему никогда такого не захочется, но, если и есть что-то, чего Пит не умеет, так это лгать самому себе. И он знает: стоит Вегасу сейчас попросить его остаться, он с готовностью согласится. «Будь проклята твоя честность, похотливый мозг!» — думает Пит, на что мозг лишь пожимает плечами и направляет его взгляд вниз на грудь Вегаса, все ещё слегка влажную от вина. Намёк понят. — О-о? — Впервые в голосе Вегаса слышится искреннее удивление. Пит снова быстро переводит взгляд вверх. В темных глазах напротив плещётся интерес, но, прежде чем Вегас успевает ещё что-нибудь сказать и разоблачить его ещё больше, Пит выпаливает: — Как ты узнал моё имя? — Его громкий голос эхом разносится по комнате, и он чувствует, как к щекам приливает кровь. Теперь Вегас выглядит ещё более удивленным, пусть даже и на секунду. Затем ухмылка возвращается на место. — Проще простого. Как только я увидел тебя, один из моих людей собрал на тебя информацию. Это не заняло и десяти минут. — Он разворачивается и подходит к шкафу, небрежно роясь в одном из ящиков. — Я всегда так делаю, когда кто-то вызывает у меня интерес. — И часто это случ… — начинает Пит, но затем во рту пересыхает, и у него не получается произнести оставшуюся часть предложения. Вегас позволяет красной бархатной рубашке соскользнуть со своих плеч, обнажив зави́дную, очень завидную, некоторые бы даже сказали шикарнейшую спину. «Некоторые» в данном случае — это мозг Пита. Вегас надевает другую рубашку, на этот раз чёрную и шелковую, и оборачивается. — Что ты сказал? — Я… м-м-м… Спины больше не видно, но Вегас не застегнулся, и комбинация груди и пресса отвлекает не меньше. — Не часто, — как ни в чем не бывало говорит Вегас и прислоняется к шкафу, скрещивая руки на груди. — Это случается не часто. Большинство людей я нахожу невыносимо скучными. — Тогда… — Пит тщательно обдумывает свои слова. У него такое чувство, что, если он спросит сейчас, пути назад уже не будет. Это один из тех моментов, когда оказываешься на распутье: ты либо действуешь и подвергаешь себя опасности, либо хранишь молчание и возвращаешься в безопасность. Пит рациональный человек. Он смотрит на человека перед собой, на комнату, куда его привели, и... ...выбирает рискнуть. — Тогда что во мне такого интересного, что вы … Раздается громкий звук. На самом деле сразу несколько подряд. Пит вздрагивает, и даже Вегас выпрямляется, внезапно напрягаясь. — Это были… — Выстрелы. — Вегас открывает ещё один ящик и достает два пистолета. Затем смотрит на Пита, качает головой и кладет один обратно. — Неужели они правда начали стрелять друг в друга? Это что, сраный лакорн? — Он смотрит на Вегаса в поисках высокомерной улыбки, указывающей на то, что мафиози держит всё под контролем, но уголки рта Вегаса опущены, и он хмурится. Это пугает Пита куда сильнее, чем всё, что он уже пережил за сегодня. — На этот раз это не по плану, — говорит Вегас, и Пит воздерживается от вопроса, как часто перестрелка на вечеринке является обязательным пунктом, потому что, честно? Он не хочет знать ответ. Вместо этого он поспешно отходит от двери поближе к Вегасу. На краткий истерический миг его тянет посмеяться над самим собой за то, что он ищет защиты рядом с, возможно, самым опасным человеком во всем этом особняке. Но через секунду что-то тяжелое врезается в дверь, и Пит с воплем ныряет Вегасу за спину, инстинктивно цепляясь за чужую рубашку. — Если меня здесь убьют, можешь сделать так, чтобы я хотя бы круто выглядел? Вегас смотрит — сначала на Пита, затем вниз, туда, где чужие пальцы мнут его новую рубашку, будто Пит полон решимости испортить сегодня весь его гардероб. Пит тут же отпускает его и поднимает руки, будто ему уже угрожают пистолетом. — Или можешь оставить меня валяться в луже собственной крови. — Никто не собирается… Следует ещё один удар в дверь, вот только с одной небольшой, но существенной разницей: в этот раз она распахивается. Прежде чем Пит успевает взглянуть на вошедшего, Вегас уже стреляет, и незваный гость падает на пол одним плавным движением. Человек позади него, предположительно сообщник, спотыкается, и его выстрел даже близко не попадает в Вегаса. Однако тот был очень близок к тому, чтобы попасть в Пита, высунувшегося из-за спины Вегаса и теперь с криком отпрянувшего назад, возвращая свои руки на чужую рубашку. Следующим выстрелом Вегас ликвидирует второго. Он только что убил двух человек, не сдвинувшись ни на сантиметр, его рубашка все ещё распахнута, а прядь волос выбивается и падает на глаза, и всё, о чем может думать Пит перед лицом смерти: «Пиздец, какой же он горячий». — Пошли, — произносит Вегас по-английски. На иностранном языке его голос звучит более хрипло, и в голове Пита снова проносится: «Пиздец, да он горячее кипятка!» Но на большее нет времени, потому что Вегас движется к двери, а Пит не намеревается отходить от него. — Ты только что застрелил их! — говорит он, переступая через лежащее на полу тело. — Выстрелил немедля ни секунды. Что, если бы это оказались твои люди? — Мои люди знают, что ко мне нельзя входить без стука, — вскользь отвечает Вегас и высовывается из-за двери. В коридоре, похоже, всё чисто, потому что он без промедления выходит наружу. Но как только Пит следует за ним, перед ними прямо из-за угла выскакивает человек, глаза которого расширяются при виде Вегаса. Когда тот поднимает пистолет, Вегас уже одной рукой отталкивает Пита в сторону, а другой стреляет. Он попадает противнику в плечо, из-за чего тот отступает. На второй выстрел мужчина замертво падает. В течение минуты на глазах Пита застрелили трёх человек, и в него самого едва не попали. Это осознание приходит к нему, когда Вегас оборачивается — лицо и грудь снова в красных брызгах, только в этот раз это ни разу не вино. Кровавый след стекает по горлу, и Пит думает: «Чёрт, каким бы горячим он ни был, этот человек — убийца!» Губы Вегаса растягиваются в ухмылке, и он лениво облизывает уголок рта, ловя каплю крови. «Убийца, и, возможно, псих!» — Что такое? — спросил Вегас. — Испугался? — Исп... Какого хрена? Конечно, я испугался! Я здесь, чтобы помочь другу, а не для того, чтобы меня втянули в третьесортный мафиозный фильм в качестве массовки, которая умирает в первых десяти минутах! — Не волнуйся, — снова говорит Вегас по-английски. — Я позабочусь о том, чтобы ты оставался жив как минимум в течение двадцати. А после мокрая и липкая от крови рука Вегаса обхватывает его руку, и Пита тащат за собой дальше по коридору. — Почему это происходит? — в отчаянии бормочет Пит, сокрушаясь о собственном невезении. — Скорее всего какая-то шайка изменников спланировала это заранее, пытаясь вбить клин глубже и раздуть конфликт внутри семьи. — Это был риторический вопрос! Мне плевать, я просто хочу выбраться отсюда! Вегас оглядывается. — Я просто подумал, что твоему третьесортному мафиозному фильму не помешает немного предыстории. Пит невольно фыркает. Этого просто не может происходить наяву. Порш, вероятно, даже не поверит ему. Любой намек на веселье заканчивается, как только они выходят на балкон, с которого открывается вид на большой зал. Там происходит настоящая бойня. Выстрелы сами по себе уже тревожное явление, но слышать и видеть — разные вещи. Не помогает и то, что Вегас — надменный, безразличный Вегас — бормочет «Блядь». — Там мы не пройдем! — пытается прошептать Пит, но ему не удается проконтролировать громкость. Не то чтобы это имеет значение посреди перестрелки. — Нас убьют уже через секунду! — Теперь он даже рад, что рука Вегаса, сжимающая его собственную, покрыта кровью, по крайней мере, тот не чувствует, насколько потной стала ладонь Пита. — Определенно. — Вегас сосредоточенно осматривается по сторонам. — Я знаю, куда идти! — внезапно выдает Пит, удивляя и себя, и Вегаса, который замирает, а после поворачивается к нему. — Действительно? — спрашивает он с той же уверенностью, которую ощущает Пит. То есть — с нулевой. — Я имею в виду… мы могли бы попробовать пройти через служебный вход… Глаза Вегаса расширяются, и Пит сдувается, собираясь сказать, насколько глупой была эта идея, когда Вегас вдруг кивает. — Это может сработать. — Правда? То есть... да, непременно. Вегас мягко хлопает Пита по щеке и говорит: — Неплохо. У Пита есть всего секунда, чтобы испытать прилив гордости, прежде чем Вегас хватает его за руку и тащит за собой. Коридоры относительно пусты — ну, относительно, потому что большинство людей на их пути уже мертвы. Пит замечает, что Вегас смотрит вниз каждый раз, когда они натыкаются на тело. Иногда его хватка на пальцах Пита усиливается, и Пит задается вопросом, нет ли среди погибших тех, с кем Вегас был близок. Перед телом одного молодого человека Вегас резко останавливается и ударяет кулаком об стену. — Сука! Если я найду уебков, которые это спровоцировали... — Он так сильно сжимает руку Пита, что становится неприятно, и Пит совсем не хочет знать, что Вегас сделает с уебками, виноватыми в этом массовом кровопролитии. — Это твой знакомый? — спрашивает Пит и смотрит на мертвеца, чьи пустые глаза устремлены в потолок. — Уже не важно, — тихо отвечает Вегас. — Он… — Я нашел наследника! — кричит кто-то позади них, и Вегас оборачивается. Пит делает то же самое, хоть и немного медленнее. Он вперяется взглядом в направленный прямо на него пистолет, который держит мужчина, определенно не выглядящий так, будто станет колебаться, прежде чем нажать на курок. «Я реально умру» — обескураженно думает Пит. «То есть, по-настоящему. Меня застрелят. Меня. Обычного бармена». Это достаточно убогие последние мысли, но Питу они подходят, потому что такой он и есть. Когда раздается выстрел, некая сила отбрасывает его назад. На секунду он уверен, что в него попали. Это не так больно, как он себе представлял. Только плечо немного болит. Затем он понимает, что это из-за того, что в него не попали. Вегас вовремя оттолкнул его, встал перед ним и выстрелил из собственного пистолета. Стрелок получает пулю прямо в голову и падает навзничь. — Не стой столбом! — кричит Вегас. — Бежим! Его пальцы смыкаются на запястье Пита, и теперь в Вегасе больше нет ничего непринужденного или расслабленного. Пита захлестывает новая волна адреналина, и они бегут рука об руку по коридору к помещениям для персонала. Странно, что Вегас выбирает этот момент, чтобы стать внимательным и замедлиться, дабы Питу было легче поспевать за ним. Пит провел весь вечер, наблюдая за тем, как другие люди едят и пьют, в то время как его собственный голод и жажда с каждой минутой лишь росли. Добавьте к этому кровь, угрозу смерти и физическое истощение, и получите далеко не самые идеальные стартовые условия для бешеной гонки. И всё же… пока они пробираются к выходу, Вегас всё замедляется и замедляется, и сейчас не самое подходящее время начинать быть милым. В нескольких шагах от двери он спотыкается. — Вегас? Ты в порядке? — спрашивает Пит, уважительное обращение теряется где-то среди горы трупов. Вегас издает звук, который, вероятно, должен означать согласие, но выходит как-то неубедительно. — Ты… Вегас! Ноги Вегаса подгибаются, и с болезненным стоном он оседает на пол. — Что такое? — спрашивает Пит, теперь по-настоящему паникуя. Разве это не он в слабой и зависимой позиции в этих крайне неравноправных отношениях? Почему Вегас решил махнуться ролями?! — Ничего. Я в порядке, — выдыхает Вегас, но его слова не совпадают с действительностью. Он поднимается на ноги, но тут же покачивается и заваливается на Пита. Пит изо всех сил старается удержать его, положив одну руку себе на талию, другую — на плечо. — Да? И это ты называешь «в порядке»? Я бы назвал это... — Интерпретация чужого состояния прерывается громким «Блядь», когда рука Пита задевает часть талии Вегаса, особенно мокрую от крови. — Не мог бы ты не вонзаться мне во внутренности? — ахает Вегас и хлопает Пита по руке. — В-вонзаться? Внутри… чего? — На мгновение Пит забывает обо всем вокруг, когда услышанное эхом отдается в голове. Затем его осеняет. — Чёрт, тебя подстрелили? Из-за… — «меня» застревает в горле. Но это единственный возможный вариант: когда Вегас оттолкнул его, по-видимому, в него самого попали. — Пуля лишь задела меня, не нужно драматизировать. Пит как раз собирается драматизировать, когда издалека доносятся шаги и голоса. — Нам нужно уходить, — говорит он, хватая Вегаса за руку и перекидывая ту себе через плечо. — Отпусти, я не инвалид. — Твой инстинкт самосохранения, что, отключается с режимом мафиози? — раздраженно спрашивает Пит и тащит Вегаса за собой к выходу. — Нет, я... — Перестань сопротивляться! — Ты не... — Неужели так трудно принять помощь? — Пит, ты идешь не в ту сторону! — О. Эм-м-м... что? На двери висит очень даже очевидный знак выхода, в котором они как раз остро нуждаются. Разве нет? — Туда, — кивает Вегас на другую дверь. — В гараж. Мы возьмем мою машину. Или ты хочешь прогуляться? «Не садись к незнакомцам в машину!» — напоминает Питу бабушкин голос в голове. Что ж, к счастью, Вегас больше не незнакомец. Он поймал пулю за Пита, так что теперь он, по сути, его лучший друг, верно? Лучший друг, который к тому же оказывается самым опасным членом мафиозной семьи, но у каждого свои недостатки.