Spilled Wine

Пит считает себя довольно хорошим водителем. У его бабушки есть крошечная машина, в которой нет ни одной современной функции, облегчающей вождение, так что Пит научился водить сложным путем. После чего начал отвозить бабушку в супермаркет, к врачу, в «чайную», которая по его подозрениям, на самом деле была подпольным казино. Но теперь, когда он сидит за рулем одного из тех дорогих автомобилей, на которые обычно хмурится, встречая их на дорогах, он чувствует себя немного потерянно. Это крутой черный спорткар с сиденьями из натуральной кожи и дисплеем на лобовом стекле, который обычно можно увидеть только в гиперболизированных американских шпионских фильмах. Пит должен быть в восторге от возможности вести такую ультранавороченную модель, но восторг подавляет тот факт, что рядом с ним на высококачественных кожаных сиденьях активно истекает кровью Вегас. Пит изо всех сил старается ехать не спеша и осторожно, но перспектива того, что их нагонят головорезы, вынуждает жать на педаль газа сильнее, чем планировалось. Вегас стал нехарактерно тихим после того, как Пит посадил его на пассажирское сиденье, и даже не бросил саркастический комментарий, чтобы высмеять переменчивый стиль вождения Пита. И это очень плохие знаки. — Ты в порядке? — спрашивает Пит, наверное, в восьмой раз. — В таком же порядке, как и в прошлые семь раз, когда ты спрашивал. Вегас все ещё настаивает на том, что пуля лишь задела его, но рана так кровоточит, что Пита терзают сомнения. Конечно, часть крови на Вегасе не принадлежит ему самому (и то, что Питу приходится различать, чья именно кровь покрывает Вегаса, уже само по себе тревожно), но всё же. — Куда ты меня вёзешь? — Вегас звучит так, будто Пит его похитил, чтобы сделать с ним бог знает что — связать и отхлестать ремнём или что-то в этом роде (кстати, если так подумать, это именно то, что могла бы сделать альтернативная версия Вегаса с альтернативной версией Пита). — Сначала я думал отвезти тебя к себе в квартиру… — «Но потом вспомнил, что в ней всего 20 м², нет никакого медицинского оборудования, а ещё я не убирался две недели». — Но мой бар, пожалуй, лучший выбор. Там есть аптечка. — И, полагаю, много алкоголя. — Да, что точно пригодится...

~ ~ ~ ~ ~

Пит паркуется у задней части бара, подальше от уличных фонарей небольшого переулка, где машина будет выделяться, как большая вывеска с надписью: «Здесь не прячется мафиозный наследник». Вегас уверяет, что за ними не было хвоста, но его суждениям нельзя доверять. Учитывая потерю крови и остальное. — Оставайся в машине, я вытащу тебя, — говорит Пит и смотрит на Вегаса, который больше не свисает на своем месте. Больница сейчас действительно была бы лучшим решением, но, верный всем существующим мафиозным клише, Вегас категорически отказывается туда ехать. Таким образом, к списку профессий, которые за эту ночь примеряет на себя Пит после официанта (справился хорошо), телохранителя (справился ужасно) и испуганной массовки в боевике (справился фантастически, 10/10), добавляется медбрат. Он спешит выйти из машины и идёт к пассажирской стороне, но прежде, чем успевает добраться до неё, Вегас уже распахивает дверь и выбирается из салона. Как у кого-то может настолько отсутствовать инстинкт самосохранения, выше понимания Пита. Но надо отдать должное: Вегасу удается самостоятельно встать, хоть его поза и неустойчива. — Что ты делаешь? Я же сказал, что помогу! — Я не полностью немощный. — Я вижу, — бормочет Пит и обвивает рукой талию Вегаса, стараясь не касаться ранения. — А жаль. — Что-что? — Нет, ничего! Поскольку этот опасный убийца (являющийся худшим кошмаром других опасных убийц) в настоящее время не по своей воле укрощён, Пит чувствует себя немного более смело… но, наверное, лучше не испытывать судьбу. Особенно, если упомянутому убийце теперь известно, где Пит работает. «О господи, он же не вернётся однажды, чтобы отомстить?» — думает Пит, и в ответ его глупый мозг заявляет: «Боги, надеюсь, он все жё вернётся». — Ай, — вырывается из опасного убийцы, и Пит понимает, что слишком сильно сжал его талию. — Прости! — выпаливает и смягчает прикосновение, пока вёдет Вегас к черному входу. — Нужно достать ключи. — Пит смещается. — Они у меня в кармане. Можешь немного постоять самостоятельно? — Нет. — Спас… Что? Вегас, который настаивает на том, что быть подстреленным не такое уж и большое дело, отказывается от шанса доказать, что он в порядке? Когда Пит смотрит на него сверху вниз, Вегас отвечает ему взглядом из-под полуопущенных век, кажущимся ещё темнее, чем до этого, на фоне бледной кожи. Его лоб блестит от пота, а губы слегка приоткрыты. Вегас выглядит убийственно соблазнительно, и Пит на 97% уверен, что он делает это нарочно. — Я достану их для тебя. И без дальнейших предупреждений Вегас лезет в передний карман штанов. Его пальцы скользят между складками, и Питу приходится подавить дрожь, когда ногти царапают тонкую ткань, покрывающую его кожу. Мучительно медленно Вегас вытаскивает ключи, ни на секунду не прерывая с Питом зрительный контакт. — Спасибо! — кричит Пит и выхватывает ключи, глядя куда угодно, только не на Вегаса. Тот ранен, страдает от боли и неустойчиво стоит на ногах, но все ещё способен вытворять такое… Пит боится даже представить, на что Вегас способен в здоровом, держащем всё под контролем состоянии. По крайней мере, он не будет представлять это прямо сейчас. В его штанах и так достаточно тесно. Оказавшись в тускло освещённом баре, Пит благодарен темноте, которая скрывает сильный румянец, пылающий теперь на его щеках. Вегас снова безвольно повисает на нём, по-видимому, отказавшись от любых форм сопротивления. Хотя Пит не уверен, действительно ли Вегас слишком слаб, чтобы ходить, или это его очередное представление. Ответ приходит, когда они оказываются у скамьи, и Пит осторожно опускает на неё Вегаса. Тот тут же заваливается набок, чуть не ударяясь головой о дерево. Пит поспешно укладывает его на скамью, стараясь не задеть ранение. — Жди здесь, пока я не найду всё, что поможет подлатать тебя, хорошо? Ж-д-и-з-д-е-с-ь. Это значит, не двигайся. Понимаешь? — настойчиво говорит Пит и поднимает подбородок Вегаса, так чтобы тот посмотрел на него. В чужом взгляде не считывается желание спорить. Вегас издает звук, возможно, (будем надеяться) означающий согласие. Он фактически израсходовал последние запасы энергии, чтобы облапать Пита. Невероятно. Пит отправляется на поиски аптечки, которой никогда не пользовался, но которая является обязательным пунктом для такого заведения. В конечном счете он находит её под раковиной за барной стойкой, где бросает тоскливый взгляд на бутылку спиртного, но сейчас есть дела поважнее. Поэтому вместо того, чтобы выпить до дна свое самое дорогое виски, как он того заслуживает, Пит наполняет стакан водой и возвращается к своему пациенту. Упомянутый пациент на удивление послушен; он остаётся в том же положении, в котором Пит его и оставил. — Вегас? — зовёт Пит и опускается перед ним на колени. Никакой реакции, кроме едва слышного дыхания, не следует. — Эй, Вегас. Попей немного, хорошо? Вегас хмыкает и слегка приподнимает голову. Пит поддерживает его и подносит стакан к губам. Когда Вегас делает глоток, по его подбородку стекают капли воды, и Пит тянется, чтобы поймать их большим пальцем. Когда Пит касается уголка рта Вегаса, тот издает мягкий звук, и он отдергивает руку как ошпаренный. К этому моменту Пит уже более не уверен, кто мучается больше: раненый, но не особо обеспокоенный этим Вегас или он сам — непострадавший, но имеющий дело с самым тяжелым пациентом на свете. Собрав всё свое самообладание в кулак, Пит сосредотачивается на насущной проблеме. — Так, я посмотрю, что смогу сделать, хорошо? Скажи, если будет больно. — Он тянется к краю рубашки Вегаса, прилипшей к ране, и начинает её отдирать. Это приводит к совершенно запредельным звукам, и Пит получает ответ: это он мучается больше. Из Вегаса вырывается нечто, свидетельствующее о боли, но определённо напоминающее стон. — Будь нежным, — бормочет он и открывает глаза, смотря на Пита. Похоже, на Вегаса повлияла потеря крови, поскольку его взгляд смягчается, становясь практически беззащитным. Или он делает это намеренно. Что гораздо более вероятно. — Постараюсь, — отвечает Пит и фокусируется на своей задаче, а не на лице Вегаса, куда более красивом, чем имеет право быть бледное лицо, забрызганное кровью. Пит не эксперт в лечении ран, особенно огнестрельных, но его бар пережил достаточно потасовок, так что он знает основы. Тем не менее к тому времени, когда он наконец-то полностью отделяет рубашку Вегаса от раны, ему приходится медленно и глубоко вдохнуть. Может, пуля только и задела Вегаса, но этого хватило, чтобы кожа на боку рассеклась, обнажая плоть. Пит борется с приступом подступающей тошноты. — Ты точно не хочешь в больницу? — спрашивает он, надевая перчатки и вытаскивая дезинфицирующее средство. — Точно, — отвечает Вегас и поднимает голову, чтобы осмотреть рану. — До сих пор всё шло хорошо, разве нет? Я в тебя верю. Это не должно оказывать на него такой эффект. Вегас, наверное, на самом деле даже не думает так, просто Пит прямо сейчас его единственный шанс на помощь. Но Пит не привык к тому, что люди говорят ему, что уверены в его способностях. Конечно, к нему часто приходят за помощью, но не тогда, когда от этого зависит нечто столь важное, как их собственная жизнь. А Вегас его даже толком не знает! Не тратя более времени на разговоры, Пит принимается за работу. Если этот человек, скорее всего, привыкший к тому, что его окружают самые способные люди, доверился Питу, он его не подвёдет. Если бы это был фильм, то в этот момент Пит подходит бы к идеально заштопанному пациенту, улыбающемуся своему спасителю. Но реальность отличается от кино, поэтому Питу приходится пройти через неприятные этапы по очистке раны, убеждаясь, что она как следует продезинфицирована, а затем с помощью нити и иглы зашить её. Это, вероятно, самая отвратительная вещь, которую ему когда-либо приходилось делать, а Пит мыл туалеты, к которым другие смертные не осмелились бы даже подойти. Но каким-то образом ему удается относительно неплохо справиться с раной. Вегас больше не истекает кровью, и это уже что-то, верно? — Спасибо, — произносит хриплый голос, заставляя Пита вздрогнуть. Он думал, что Вегас потерял сознание. — Теперь я твой должник. Мафия у Пита в долгу. Это что-то новенькое. Вконец изможденный, Пит плюхается на пол перед скамьей, где лежит Вегас. — Это Порш мой должник. Из-за него я сегодня чуть не отправился на тот свет. — Его голос становится тише с каждым словом, и он чувствует, как глаза закрываются. — Тогда мне стоит поблагодарить этого Порша за то, что позволил нам встретиться. — Последнее, что Пит слышит или воображает себе, прежде чем засыпает.

~ ~ ~ ~ ~

В кино люди всегда медленно просыпаются и думают, что странные события прошлой ночи им приснились. Пит же просыпается мгновенно и знает, что прошлая ночь никакой ни сон, потому что его разум никак не мог придумать такого человека, как Вегас, казавшимся то ли воплощением самой смелой фантазии, то ли самого страшного кошмара. Задыхаясь, Пит вскакивает с того места, где, прислонившись к скамье, спал. Скамья пуста. — Вегас. Он лихорадочно оглядывается, но вокруг никого. — Вегас! Вегас не мог уйти, не с его ранением, он ещё слишком слаб. Но затем Пит вспоминает, что Вегас относится к своей жизни так же, как к жизням других людей — будто это что-то одноразовое и в ней нет ничего особенного — и начинает беспокоиться. Если Вегас действительно ушёл, это значит, он бродит где-то снаружи, ослабший от потери крови и всё ещё в грязной одежде. Да кто угодно может найти его! Убить его! — Вегас! — Пит обыскивает бар, как будто Вегас по утрам первым делом любит играть в прятки. Затем он что-то слышит. Приглушенные звуки со стороны уборной. Он не медлит, даже не задумывается, что это могут оказаться опасные злоумышленники, и просто врывается внутрь. Напряжение тут же покидает Пита. Вегас, голый по пояс, стоит перед раковиной с мокрым полотенцем в руке, которым вытирает засохшую кровь. — Вегас… Человек, чьё имя Пит после пробуждения в панике произнёс уже четыре раза (что он со смущением понимает только сейчас, а ведь следовало бы радоваться, что мафиози ушёл!) поднимает на него взгляд, точно это самое обычное утро, и он жарит яичницу вместо того, чтобы стирать с себя кровь. — Что такое? — Э-э… — Да. Что такое? Что сказать парню, который стоит в твоей уборной и смывает с себя кровь убитых им людей? — Нужна помощь? — Нет, определенно не это, но слишком поздно. — У тебя здесь нет душа? — Вегас разводит руки, открывая очень заманчивый вид на свой голый торс, который Пит ранее не мог в полной мере оценить, потому что всё его внимание занимала рана. Когда паника и адреналин остаются позади, всё выглядит не так уж и серьёзно. Но, конечно, Вегас не мог уж совсем притворятся, верно? По-прежнему остается риск заражения или… что похуже. Не особо задумываясь что делает, Пит подходит ближе и опускается перед Вегасом на колени, с долей беспокойства осматривая рану. Не похоже, что та загноилась, но Пит не доктор, так что он может знать? Он проводит пальцами по краям, а затем смотрит вверх. — Все ещё бо… Ох. Окей. Всё дело в ракурсе. Вегас стоит, прислонившись к раковине, и смотрит на Пита потемневшими глазами, приоткрыв губы и шумно дыша. Пит может только представить, как он должен выглядеть с точки зрения Вегаса, встав перед ним на колени. — Я всё же думаю, что тебе следует обратиться к врачу! — говорит Пит слишком быстро и громко, что отнюдь не помогает скрыть попытку разрядить накалённую атмосферу, и вскакивает на ноги. — Что, если у тебя, например, отравление свинцом? Или внутреннее кровотечение? Или… Питу не удается озвучить дальнейшие предположения, потому что он врезается в стену уборной, когда в его личное пространство бесцеремонно вторгаются. — Зачем мне врач, — тихо произносит Вегас, касаясь губами уха Пита, — когда ты так обо мне позаботишься? Пит не смог бы ответить, даже если бы захотел. Вегас скользит губами вниз по его шее, а руками поднимает рубашку Пита, мягко оглаживая его бедро точно так же, как Пит делал это раньше с ним. Затем плечо Пита пронзает внезапная боль, резко контрастирующая с нежными касаниями пальцев, и он издает звук удивления, граничащий с чем-то другим. Вегас только что укусил его? — Что ты... Пальцы на его бедре впиваются в плоть, почти формируя там синяк, и мозг Пита отключается. — Отплачиваю за твою доброту, — отвечает Вегас на незаконченный вопрос, произнося слова в кожу Пита, и лизнув его от плеча до горла. Шум, издаваемый Питом, нельзя назвать никак иначе как хныканьем. Прежде чем он осознает это, одна его рука впивается Вегасу в спину, а другая зарывается в его волосах. — Вот так, — бормочет Вегас и кусает Пита за ключицу так сильно, что чуть не прокусывает кожу, и, ебаный в рот, Пит никогда в жизни так не возбуждался. Между его ног втискивается колено, и этого хватает, чтобы Пит окончательно пропадает, теряясь в незнакомых ощущениях, затапливающих его тело, как бурный поток. Нет, он не какой-то там неопытный девственник, но Вегас творит с его телом что-то совершенно новое, позволяя ему балансировать на тонкой грани между удовольствием и болью. У Пита даже не хватает присутствия духа, чтобы смущаться срывающихся с его губ стонов. Вегас скользит ртом вверх по его горлу, и, когда достигает точки пульса, остервенело засасывает кожу, оставляя на ней след. Пит покрывается мурашками от мысли, что он теперь помечен. Губы Вегаса приближаются всё ближе и ближе к губам Пита, целуя его в щеку, нос, уголок рта и сводя Пита с ума. Он наклоняет голову, отчаянно желая большего, но Вегас обхватывает его горло рукой и прижимает большой палец к челюсти, удерживая Пита именно так, как он того хочет. Пит открывает рот, возможно, чтобы начать умолять, или захныкать, или застонать, но, прежде чем успевает остановиться на чём-то одном, Вегас внезапно замирает. Тяжелое дыхание Пита эхом разносится по комнате, но туман в голове постепенно рассеивается, когда Вегас больше не превращает его в лужицу, способную думать только о чужих зубах и языке, а это именно то, чего Пит сейчас абсолютно не хочет. — Почему ты остановился? — с нескрываемым раздражением спрашивает он. — Верни свой рот на место! Вегас слегка отстраняется, и у Пита перехватывает дыхание от его вида. Волосы Вегаса спутались, губы покраснели и блестят, а глаза стали такими темными, что, казалось, поглотили весь свет. — Ты не слышал? — Что? — Если речь не о его собственных стонах или звуке губ Вегаса на его коже, то нет, Пит не слышал, и ему нет до этого дела. — Кажется, это твой дверной звонок. — Вегас выпрямляется, но сначала ещё раз крепко сжимает Пита за талию. Пит как раз собирается уточнить, что именно дверной звонок может делать сам с собой (но больше этого ему хочется думать, что Вегас сделает с ним), когда он наконец складывает два плюс два. — Дверной звонок, — раздраженно произносит Пит, а затем ещё раз с большей паникой, потому что Вегаса по-прежнему разыскивают опасные мафиози. — О, чёрт, это же дверной звонок! — Охвативший его тело жар отступает при перспективе вооруженных головорезов, врывающихся к нему в бар. — Думаешь, это те плохие парни? — Только что ты, кажется, не имел ничего против плохих парней, — с ухмылкой заявляет Вегас, и Питу снова хочется врезать ему. Атакуя своим ртом. И, возможно, языком… так, нужно сосредоточиться! Вегас продолжает говорить. — Но, если ты о том, принадлежат ли они к семье — я в этом сильно сомневаюсь. — Почему? Откуда такая уверенность? — Во-первых, я уже некоторое время верчусь в этой сфере, а во-вторых, мы обычно бросаем гранату и смотрим, что осталось от двери, прежде чем вежливо в неё звонить. Логично, но это не значит, что Пит должен это признавать. — Тогда подожди здесь, а я посмотрю, кто там. Не выходи, хорошо? Вегас усмехается. — Почему? Не хочешь, чтобы нас видели вместе? Пит закатывает глаза и достает из-под раковины одну из запасных рубашек. — Потому что я не хочу, чтобы ты пострадал. Если есть опасность… — И только когда он произносит это вслух, до Пита доходит, как это звучит. Это Вегас из них двоих крутой парень, а Пит уже доказал, какой паршивый из него телохранитель. Когда Вегас устремляет на него свой взгляд, то смотрит скорее ошеломленно, чем насмешливо. Пит не дает ему шанса что-то добавить и сует в руки рубашку. — Я дам знать, если на горизонте чисто. И с этим отваживается выйти наружу. Как только он закрывает за собой дверь уборной, во входную дверь снова звонят. — Чёрт, кому-то невтерпёж, — бормочет Пит (которому тоже невтерпёж, но совсем по иным причинам) и с опаской направляется к входу. Перед ним он ненадолго останавливается, задумывается и хватает прислоненную к стене метлу. С нею он чувствует себя достаточно уверенно, чтобы открыть дверь, готовясь избить любого, кто стоит по ту сторону. — Йоу, Пит, как… Эй, какого хрена?! — кричит Порш и вскидывает руки, защищаясь, когда метла оказывается в опасной близости от его головы. Пит замирает, как только видит снаружи своего лучшего друга. — А, это всего лишь ты. Порш моргает и опускает руки. — А кого, черт возьми, ты ждал? — Ох, даже не знаю, может … блядскую мафию? — И с этими словами подходит ближе и бьет Порша по голове пыльным концом метлы. Друг взвизгивает и отпрыгивает назад, дабы избежать ещё большего количества барной грязи недельной давности в своих волосах. — Пи...ай, Пит! Перестань, я... да хватит, ПИТ! — Порш хватает метлу и вырывает ту из его рук. — Да что с тобой?! — Что со мной? Ты спрашиваешь, что со мной? Кто отправил меня работать на блядскую... — Пит?.. — Нет, сначала послушай меня! Я чуть не умер из-за тебя, я… — Пит? — Заткнись, Порш! Ты знал, что работа, на которую ты меня послал, связ... — Пит! — ДА ЧТО? — Пит, кто это? — Взгляд Порша прикован куда-то за левое плечо Пита. — Кто это? — повторяет он, смотря на друга взглядом «ты-действительно-пытаешься-отвлечь-меня-такой-банальной-уловкой». — Это не уловка! Там... — Но, прежде чем Порш успевает договорить, Пита за плечи обнимает рука, а другая скользит под его рубашку, лаская грудь. — Да, Пит, познакомь нас, — произносит дьявол, которого Пит самолично привёл к себе. — Сколько красавчиков ещё к тебе наведывается? Брови Порша поднимаются так высоко, что исчезают за челкой. — Пит? Рука соскальзывает с его плеча (но до этого успевает ущипнуть за грудь), и когда Пит смотрит в сторону, видит прислонившегося к двери Вегаса, который стоит так, будто это он владелец этого бара. Но на самом деле это не имеет никакого значения, потому что Пит понимает нечто гораздо более важное. Вегас, которого он видел в дорогой бархатной рубашке, струящейся шелковой рубашке и вообще без рубашки, теперь одет в одну из самых старых и мешковатых рубашек Пита и при этом выглядит греховно хорошо. Вегас опустил широкий воротник с одной стороны, обнажив плечо. В сочетании с взлохмаченными волосами, блестящими красными губами и тенями под глазами он выглядит… именно так, как это звучит. — Это… — начинает Пит и беспомощно оглядывается назад. — Да? — ждёт продолжения Порш. — Да? — мурлычет Вегас. — Это мой… — Пит засовывает руки в карманы, но внутри нет ответов. Он вздыхает. — Вегас. У Порша отвисает челюсть. — Что? — Ты его слышал, — говорит Вегас и, как библейская змея, воплощающая первозданный грех, обвивает руку Пита и прижимается к нему. — Я его Вегас. Питу вроде как хочется умереть на месте и в то же время сказать Поршу свалить нахрен, чтобы Вегас мог толкнуть его к стене и закончить то, что они начали в уборной.