Spilled Wine

Яркие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь жалюзи, падают ему на лицо, напоминая своим теплом и светом, что его режим сна окончательно испорчен. Пит стонет и скатывается с кровати, чтобы спасти то немногое, что ещё осталось от — быстрый взгляд на часы — второй половины дня. Три часа дня — лишь немного позже обычного. Просыпаться к тому времени, когда остальные люди уже заканчивают со своей работой, означает наличие бара, и Пит к этому привык. Он лениво потягивается, отчего позвоночник хрустит, а мышцы приятно ноют. Одетый в одни боксеры, он бредет к холодильнику, чтобы приготовить себе здоровый и питательный завтрак. Вернее, он бы его приготовил, будь у него в холодильнике что-то, помимо пакета молока и грустной половинки банана в шоколаде. Пит прищуривается, словно еда прячется от него в дальних углах холодильника. Но, очевидно, это не тот случай, и приходится прибегнуть к проверенному варианту завтрака — тарелке сладких нездоровых хлопьев. Эх, Питу, без шуток, нужен хозяин, который бы его кормил. С тарелкой хлопьев в одной руке и половинкой банана в шоколаде в другой Пит проводит «утро» в относительном покое на своем крошечном балконе с видом на шумную улицу внизу. Старушка из соседнего дома кормит кошек, парень с тележкой уличной еды жарит тесто, а владелица ночного клуба через улицу стоит у своего окна и курит с взъерошенными после сна волосами. Пит салютирует ей тарелкой с хлопьями, а она, в свою очередь, поднимает сигарету. Два создания ночи, разделяющие момент взаимопонимания. Этот день обещает быть обычным. Абсолютно обычным, а, следовательно, откровенно скучным. Пит закатывает глаза. Старый он никогда бы так не подумал. Старый он наслаждался бы тишиной и покоем; распорядком, который ему удалось установить, несмотря на сверхурочные рабочие часы. Но прошлого его уже нет. Он умер. Убит человеком с пронзительным взглядом и острой улыбкой, руки которого, видимо, погубили Пита на всю оставшуюся жизнь. Одной только мысли об этих руках, впивающихся ему в кожу и оставляющих следы, которые уже исчезли, но которые Пит всё ещё может чувствовать, хватает, чтобы по телу разлился жар. Он стонет и опускает голову, макая челку в молоко, оставшееся от завтрака. Когда он поднимает глаза после заслуженного момента жалости к себе, молоко стекает по его щеке, и через улицу его встречает ухмылка соседки. Она делает универсальный жест, означающий «Захомутал кого-то прошлой ночью?», на что Пит отвечает хорошо известным выражением на лице «Если бы». Она пожимает плечами и указывает вниз, где вывеска её ночного клуба обещает приятное времяпрепровождение после захода солнца. Пит качает головой и вздыхает, и она правильно понимает, что это значит: «Я не могу с кем попало». Их безмолвная беседа подходит к концу, когда в дверь Пита звонят. Он машет соседке на прощание и идет открывать. На самом деле это может быть только один человек, у Пита немного друзей. Он распахивает дверь, и не глядя шаркает обратно в сторону ванной. — И тебе тоже доброе утро, — говорит Порш и устраивается на кровати Пита, как у себя дома. — Принес тебе бабл-ти. Пит хмыкает в ответ не потому, что продолжает злиться на Порша, а потому что его рот набит зубной пастой. Он не настолько мелочный, чтобы держать обиду дольше недели из-за того, что по вине друга его чуть не убили. Кроме того, Порш сдержал обещание и оказал Питу большую услугу, а именно проработал в его баре всю последнюю неделю. Порш за барной стойкой всегда шел бизнесу на пользу, ведь его стиль в одежде можно описать никак иначе, как блядоватый. Пит не понимает, зачем друг покупает рубашки с пуговицами, если не собирается этими пуговицами пользоваться. Не что чтобы он жалуется, учитывая как одежда Порша привлекает уйму платежеспособных клиентов. И всё же повод для жалобы есть, ведь из-за этого парень Порша все время отсиживается в темном углу бара, следя за тем, чтобы его возлюбленному не слишком вешались на шею. Кинн — пугающий тип, и, что более важно, Пит подозревает, что они трахаются в уборной, убирать которую его задача. В общем, в этом есть свои плюсы и минусы. Пит выплевывает зубную пасту, полощет рот, натягивает рубашку и брюки, а затем берет у Порша бабл-ти. Тот с его любимым вкусом личи. Порш смотрит, как он пьет, приподняв бровь, но никак не комментирует его уход за зубами. И правильно. — Чего приперся? — спрашивает Пит с набитым ртом тапиоки. — Разве я не могу соскучиться по своему лучшему во всём мире другу? — О, так ты не сможешь прийти сегодня вечером в бар? — Пит делает ещё глоток и с толикой самодовольства наблюдает, как глаза Порша расширяются от удивления. — Откуда ты узнал? — Для того, кто каждый день работает с людьми, это как два пальца об асфальт. — Пит вращает пластиковый стакан, как будто держит бокал с вином. — …Кроме того, Кинн написал мне, что хочет сводить тебя куда-то вечером и спросил, могу ли я позволить тебе сегодня не работать. — Если быть точным, сообщение Кинна гласило: «Просто для ясности: Порш сегодня не работает, мы идем на свидание», и Пит не настолько дурак, чтобы вступать с ним в спор. — А, вот как. И ты согласился?.. — Сегодня пятница, — обвиняюще говорит Пит. — Бар будет забит! — Знаю-знаю … Но Кинн сказал, что запланировал что-то особенное… — тянет Порш и активирует свой чертов щенячий взгляд. Пит же в ответ сужает глаза. В последний раз, когда Порш так на него смотрел, его чуть не подстрелили. Но также в последний раз, когда Порш так на него смотрел, он встретил Вегаса… Хм… — Ладно, вали на своё дурацкое свидание! Возможно, Питу воздастся за его доброту.

~ ~ ~ ~ ~

Пока что его доброта никак не окупается, лишь стресса прибавляет. Пит делает один напиток за другим, одновременно следя за тем, чтобы никто не ушел не расплатившись. Ох и беда иметь один из самых популярных баров в городе. Он перекидывает шейкер через плечо, ловит его и, поддерживая его одним пальцем, указывает Арму, своему ди-джею, переключиться на более медленные песни. Обычно это помогает утихомирить толпу, когда танцпол заполняется парочками. Арм показывает ему большой палец вверх и принимается за работу. Пит же переворачивает шейкер и с впечатляющей высоты выливает его содержимое в стакан, вызывая аплодисменты девушек перед собой. Как только он заканчивает с заказом, он чувствует руку, забирающую у него шейкер. Пит поворачивается и видит усмехающегося ему Пола, который указывает головой в сторону двери, ведущей наружу. У него действительно лучшие сотрудники. Пит благодарно кивает Полу и протискивается через битком набитый бар, чтобы подышать свежим воздухом. Натренированный ориентироваться в толпе, он стремительно добирается до выхода и глубоко вдыхает, когда наконец оказывается на улице. Отлично, доза свежего воздуха получена. Пит достает пачку сигарет. Используя зубы, вытаскивает из неё сигарету, а свободной рукой обшаривает карманы в поисках зажигалки. На короткое мгновение он представляет руку, возникшую из тени и предлагающую ему подкурить. Он представляет, как смотрит вверх — прямо в знакомые темные глаза, сузившиеся от ухмылки, играющей на манящих губах. «Надо завязывать с этим» — говорит Пит своему мозгу, очень настойчиво снабжающему его образами Вегаса во всевозможных ситуациях. Например, как Вегас тормозит на дороге возле него и затаскивает в свою машину. Или как подходит к бару, облаченный в свою краснофлаговскую рубашку. Как Вегас присоединяется к нему в душе... «Как я сказал, пора завязывать!» Пит зажмуривается и хорошенько затягивается сигаретой, которую самостоятельно зажег своей скучной зажигалкой. Дым наполняет легкие и успокаивает нервы. Он будет в порядке. Питу и его мозгу нужна ещё неделя, и в конечном счете воспоминания о том богатом событиями дне потускнеют. А вместе с этим отпустит и глубоко укоренившаяся потребность снова увидеть Вегаса. — Это не последняя наша встреча, — с ухмылкой сказал ему той ночью Вегас и потрепал по щеке. — Я об этом позабочусь. Пит посмотрел на него, почему-то с трудом веря услышанному. Зачем наследнику могущественного мафиозного клана, который собирается вернуться на свою территорию и заставить поплатиться виновников учинённого беспредела, хотеть снова увидеть кого-то вроде Пита? Потому что, давайте по чесноку: что Пит мог предложить, кроме заурядности? — Ты похож на собаку, которую бросает хозяин, — проворковал Вегас, взъерошив его волосы. Пит лишь усмехнулся. — Я тебя умоляю, я более чем рад провести несколько дней без перспективы быть застреленным. — Но его мозг выдал: «Если бы Вегас приказал мне лаять, я бы лаял». Вегас, словно зная, что творилось в предательской голове Пита, ухмыльнулся. — Как бы там ни было, наслаждайся своим скучным покоем. Я скоро вернусь, чтобы разбавить его долей волнения. Вот как это было. Вегас исчез из бара Пита, а, соответственно, из его жизни тоже. Не то чтобы они обменялись номерами или, упаси господи, социальными сетями (пусть Питу и было интересно, есть ли у Вегаса инстаграм и что он там выкладывает. Что-то типа: «Это мой новый пистолет. Он достался мне от парня, которого я застрелил прошлой ночью♥»?), поэтому у Пита нет никакой возможности с ним связаться. И, конечно же, Пит не частый гость высокозащищенных мафиозных штаб-квартир, поэтому у него также нет возможности навести Вегасу визит. Все, что ему остается, это ждать. И смириться, что Вегас к нему не вернется. Обычно Пит — тот, кто не связывается с теми, с кем заводит интрижки. «Так вот что при этом чувствуешь». Вздыхая, он бросает сигарету в ров и возвращается в бар. Внутри действительно становится спокойнее с тех пор, как Арм перешел на баллады. Пары покачиваются в медленном танце, некоторых из них подбадривают друзья. Пит заходит за стойку и позволяет себе выпить, пока нет новых заказов. — Ничего не случилось? — спрашивает он у Пола. — Не-а. Но следи за теми идиотами, они непременно что-то выкинут. — Пол указывает в сторону компании из четырех молодых людей, которым едва исполнилось двадцать, и это тот ужасный возраст, когда думаешь, что весь мир должен плясать под твои хотелки. Пит дает им полчаса, прежде чем они вызовут проблемы. Им хватает всего пятнадцати минут. — Эй! — Компания подходит к бару, и, по-видимому, коллективно принимает решение, что пора потрепать чужие нервы. Глаза Пита сужаются. — Да? Один из них, парень с бритой головой и противной ухмылкой, бьет по стойке рукой. — Чё рекомендуешь выпить? Пит осматривает их с ног до головы. А, нет. Вблизи становится ясно, что им нет даже двадцати. — Вам? Стакан молока. Кока-колу, если тянет на авантюру. Ухмылка бритоголового исчезает. Он молод, но ширина его плеч намекает на регулярное посещение какого-то спортивного клуба. — Чё ты сказал? Пит напоминает себе, что он тут взрослый, так что проглатывает обилие саркастичных колкостей, скопившихся на языке, и вместо этого говорит: — Покажите документы, и тогда я решу, что вам наливать. — Дома забыли. — Парень снова ухмыляется, и эта ухмылка так и манит. Манит стереть её лещом. — Тогда, боюсь, я разучился наливать. — Слышь, умник, — берет слово подруга бритоголового, выглядящая так, будто её истинное призвание в жизни — издеваться над другими. — Мы вообще-то тут платим. Так что бери ноги в руки и заработай немного баблишка. Тебе это явно не помешает. — Приподняв бровь, она оглядывает его одежду. Пит же говорил, да? Профессиональная задира. К счастью, ему почти тридцать, и он разучился переживать, что он нём думают другие (ну кроме одного конкретного человека, чье мнение имеет для Пита огромное значение). — Не знаю, может, у тебя проблемы со зрением. — Пит непринужденно облокачивается на стойку. — Но здесь ещё куча людей, которая охотно отдаст мне свои деньги. И при этом им даже разрешено пить по закону, представляешь? — Ах ты урод! — Бритоголовый сплевывает, хватает Пита за рубашку и тащит его через стойку, пока деревянная кромка больно не врезается в бедро. Супер, это одна из тех самых ночей. И, конечно же, местный эксперт по боевым искусствам не здесь, потому что обжиматься на свиданке со своим парнем куда важнее, чем благополучие его лучшего друга. Похоже, в который раз Пит может полагаться только на самого себя. Как только он открывает рот, чтобы разрешить ситуацию (поправочка, рот Пита годится только для двух вещей: всё портить и классно целоваться), рядом с ними кто-то как бы между прочим говорит: — На твоем месте я бы не стал этого делать. Пит не знает, кто среагировал быстрее — бритоголовый или он. В любом случае, теперь они оба смотрят на человека, сидящем на барном стуле, точно на гребаном троне, облаченного в широкую рубашку с возмутительно глубоким вырезом и вращающего в руке бокал вина, который ему непонятно кто и когда налил. Вегас бросает на них ответный взгляд. Прядь волос падает на глаза, отбрасывая тень, а манящие губы, о которых Пит так мечтал, растягиваются в хищной ухмылке. — Ну здравствуй снова. — А ты, блядь, ещё кто такой? — рявкает бритоголовый, всё ещё сжимая рубашку Пита. Вегас возвращает внимание своему бокалу вина и наблюдает за кружащей в нём жидкостью. — Я его Вегас. — Пит рад, что Вегас (его Вегас) больше не смотрит на него, потому что чувствует, как краснеет по самую шею. — А это означает, — Вегас (ЕГО Вегас) разбивает бокал о стойку и нарочно медленно закатывает рукава. — Что он мой Пит. Что, в свою очередь, означает. — Он встает и полностью разворачивается к мальчишке, который с намеком на неуверенность в лице уже отпустил Пита. — Ты прикасаешься к тому, что принадлежит мне. — Вегас с большим интересом смотрит на свои пальцы и поправляет перстни. Затем, без предупреждения, бьет парня прямо в лицо, от чего тот отшатывается, выглядя совершенно обескураженным, но Вегас хватает его за воротник и притягивает к себе. От остальной части бара это скрыто, но со своего места Пит видит, как Вегас прижимает дуло пистолета к чужому подбородку. Пистолет! У Пита в баре! С обманчиво спокойной и безмятежной улыбкой, намекающей на неминуемую погибель, Вегас по-английски добавляет: — А я ненавижу, когда другие прикасаются к тому, что принадлежит мне. Всё тело Пита словно охватывает огонь. И то ли от этой демонстрации силы, то ли от самого факта, что Вегас здесь, Пит моментально прощает ему недельную тишину. Если бы они не находились в полном людей баре и, если бы Вегас не был занят тем, что угрожает мальчишке пистолетом, Пит в мгновение ока оказался бы на коленях. А так-то он остается за стойкой, впиваясь пальцами в дерево, чтобы отвлечься от всепоглощающего жара, сжигающего его заживо. Тем временем Вегас возвращает пистолет за пояс штанов и притягивает мальчишку к себе за горло, что-то шепча тому на ухо. Прежде чем Пит успевает додумать: «Господи, всё бы отдал, чтобы оказаться на его месте», тело действует на автопилоте: оно выходит из-за стойки и хватает парня за шею, дергая прочь от Вегаса. Непоколебимое барменское спокойствие, выработанное за многие года, и идеальная маска для обслуживания клиентов испаряются. — Вон, — шипит он с гораздо большей злобой, чем ему свойственно. — И, если я ещё раз увижу тебя или твоих друзей у себя в баре, Вегас будет наименьшей из твоих проблем. Четверо молодых людей шокировано таращатся на него, вероятно, получив за последние пять минут больше жизненных уроков, чем за всю жизнь до этого, и, чуть не падая, мчатся в сторону выхода. Пит медленно поворачивается к Вегасу, стоящему у барной стойки со скрещёнными на груди руками и довольной ухмылкой на лице. Пит борется с желанием притянуть его за лацканы и смять его губы в страстном поцелуе. Может, он и простил Вегаса в ту же секунду, как увидел его, но это не значит, что Вегасу нужно об этом знать. Да, Пит отлично умеет контролировать себя и ещё лучше — строить из себя недотрогу (спросите парня, который упорно добивался его три недели лишь для того, что Пит в итоге понял, что тот его не интересует). Так что Пит мысленно желает себе удачи и возвращается за стойку, где Пол смотрит на него так, будто видит впервые. — Можешь взять перерыв, — говорит ему Пит, решительно игнорируя веселье на лице Вегаса, когда тот снова садится на барный стул. — Эм… ладно… — с заминкой отвечает Пол, бросая последний взгляд на Пита и Вегаса, и убегает. У Пита возникает подозрение, что свой перерыв Пол потратит на пересказ Арму того, что тут произошло. Утром снова разойдется новая порция слухов. Пит занимает себя сортировкой идеально рассортированных бутылок на стене, чувствуя на себе пристальный взгляд Вегаса, словно физическое прикосновение, и подавляет дрожь. «Держись!» — приказывает он себе. «Наклонись через стойку и засунь язык ему в глотку» — подстрекает тем временем мозг. Пит находится в разгаре ожесточенного спора с самим собой, когда Вегас заговаривает: — Пит, можешь повернуться и посмотреть на меня? — Я работаю, — говорит он и ещё точнее выравнивает бутылки. — Хочешь заставить меня умолять? Обычно, я предпочитаю наоборот. Пит глубоко вдыхает через нос, но это нисколько не помогает — уж точно не с мысленным образом того, как он умоляет Вегаса. Как бутылка не лопается от силы его хватки остается выше его понимания. — Хорошо, — драматично вздыхает Вегас. — Тогда я что-нибудь закажу. — У нас кончился алкоголь, — произносит рот Пита, не дождавшись ответа мозга (не то чтобы тот особо полезен, особенно в отношении Вегаса). Позади слышится что-то подозрительно похожее на фырканье, которое настолько не в стиле Вегаса, что Пит не может не оглянуться через плечо. Вегас ухмыляется ему, и Пит не знает, в чём именно дело, но чужое выражение лица крушит последние остатки его решимости. Возможно, потому что в этой улыбке ни намека на резкость — она выглядит искренней. Потом Пит понимает, что последние десять секунд пялился на рот Вегаса, и поспешно отводит взгляд. — Ладно, что будешь? И заказывай с умом, я многое могу сказать о человеке по его предпочтениям в выпивке. Вегас хмыкает. — Я положусь на выбор опытного бармена. Пит сужает глаза и наклоняется вперед, опираясь обоими руками о стойку, и приближает своё лицо к лицу Вегаса. Господи, этот мужчина прекрасен. Пит притворяется, что размышляет, но он знал, какой напиток подаст Вегасу практически с первой их встречи. И, возможно, только возможно, он раньше фантазировал об этом мгновении, когда показывает Вегасу то, в чем он действительно хорош. Вегас встречает его пристальный взгляд, в темных глазах сверкает интерес, и Пит позволяет себе ухмыльнуться. — Легко. Он резко отодвигается и разворачивается, плавным движением одной руки хватая наполненный льдом шейкер, а другой — бутылку бурбона. Даже не глядя на ту, он разрезает лимон пополам, одновременно наливая в шейкер немного сиропа. Он прекрасно осознает, что Вегас наблюдает за ним, но вместо того, чтобы смутиться, он ещё больше фокусируется на том, что делает. Конечно, он не показывает этого, когда небрежным движением выжимает лимон средним и безымянным пальцами, ловя между ними все семена. Наконец, он берет из холодильника яйцо, подбрасывает его высоко в воздух и ловит, по инерции идеально разбивая о стойку. Одной рукой он раскрывает скорлупу ровно настолько, чтобы немного белка просочилось в шейкер. Посматривая на Вегаса, он испытывает огромной прилив гордости, когда замечает, как чужие губы слегка приоткрылись от удивления. Жонглировать шейкером, бросать его через плечо и подбрасывать в воздухе настолько естественно для Пита, что ему не нужно даже думать, тело самостоятельно выполняет все действия. Закончив, он ставит перед Вегасом стакан и добавляет сверху коктейльную вишенку. — Один «Виски сауэр» для наследника семьи, — произносит он, не в силах сдержать самодовольство, проскользнувшее в голосе. — Впечатляюще, — Вегас звучит так, будто именно это и имеет в виду. — Как ты узнал? — Он берет стакан и делает глоток, не сводя с Пита глаз. — Ты можешь считать, что тебя сложно прочитать, но я тебя раскусил. — Вот как? Тогда поведай мне. — Думаю, это не большой подвиг сказать, что ты сложная личность. В мафию вообще пускают, если у человека нет каких-то скрытых глубин? С виду ты кажешься очень покладистым, ты хорошо приспосабливаешься к своему окружению, так что они не видят тебя настоящего. У тебя, похоже, также есть… противоречивые черты характера. Это не значит, что ты не в гармонии с собой, просто у тебя много граней. И наконец… ты пьешь виски — напиток уверенных в себе людей, но предпочитаешь его в виде коктейля, что означает: твоя уверенность может быть напускной. Пита настолько поглощает его анализ, что он не замечает, как с каждым сделанным выводом улыбка Вегаса всё больше сползает с лица. Теперь же, договорив, он сталкивается с напряженным взглядом, который, кажется, не может решить, излучать ему холодность или жар. Сложная личность с противоречивыми чертами характера. Ура, Пит ещё не растерял форму! — Ты очень проницателен. Хотя, возможно, тебе стоит усвоить, что некоторые вещи лучше не говорить. — Я думал, людям нравится получать комплименты. Глаза Вегаса расширяются, выражение лица меняется, и на секунду оно становится непроницаемым — даже для Пита. Затем Вегас усмехается, берет коктейль и запрокидывает голову, чтобы опустошить стакан. Взгляд Пита проходит по линии чужого горла и задерживается на кадыке и на том, как тот двигается, пока Вегас глотает. «Перелезь через стойку и оближи его» — требует мозг. «Умоляю, мозг, не порти всё. Мы только что были чертовски крутыми!» — отвечает Пит. Вегас снова плавно наклоняет голову вперед и проводит языком по губам. — Давно я не встречал такого интересного человека, как ты, Пит. — Ага, такого интересного, что ты не объявлялся целую неделю, — бубнит Пит, не успев прикусить язык. — Прости. Правда. Мне нужно было решить кое-какие… проблемы, и я не хотел приходить к тебе, пока не разберусь с ними. — Эти проблемы мертвы? — А ты испугаешься, если скажу, что да? Любой нормальный человек ответил бы утвердительно и держался бы от Вегаса как можно подальше. Однако Пит не был нормальным с тех пор, как в шестнадцать лет случайно коснулся забора под напряжением. — Пф-ф, я тебя умоляю. Этого мало, чтобы напугать того, кто имеет дело с людьми после трех часов ночи. — Тогда я восприму это за приглашение вернуться, — с ухмылкой заявляет Вегас. «Зачем возвращаться?» — хочется крикнуть Питу. «Почему бы прямо сейчас не пойти в мою квартиру, где мы наконец-то сможем воплотить в реальность то, что вертелось в наших головах всё это время?» Однако он останавливает себя. Может, Вегас и могущественнее, интереснее, красивее, и вообще куда желаннее, чем сам Пит, но, чёрт возьми, Пит заставит его попотеть! Он наклоняется вперёд. — Что ж, буду с нетерпением ждать нашей новой встречи. Надеюсь, в этот раз она не займёт столько времени. Вегас тоже наклоняется вперёд, задевая губами щеку Пита, и едва слышно шепчет: — Тогда это свидание.