Love Maze

      Утреннее солнце заливало спальню теплым, ярким светом. Намджун смотрел на спавшего рядом парня, ощущая глубоко внутри давно забытое желание любить и оберегать родного человека. Ранка на губе Чимина затянулась и больше не кровоточила, но синяк на щеке при дневном свете казался еще больше и темнее.       Губы омеги вздрогнули во сне, потом сжались, он поморщился. Прошлое снова напомнило Намджуну о себе. Чимин заставил его посмотреть на свою жизнь со стороны. С тех пор, как умер его папа — она состояла из сплошной череды испытаний и надежд, была наполнена сжигающим чувством ненависти и жаждой мести. Намджуну вдруг стало грустно и горько. Проклятые призраки прошлого отравляли настоящее. Так было до встречи с Чимином.       Тепло… Тепло на руке. Чимин сонно приоткрыл глаза и увидел напротив ласковый взгляд Намджуна. Альфа поглаживал его израненное запястье. В голове пронеслись отвратительные картинки прошлой ночи. Как же стыдно! Чимин медленно сел на постели, сморщившись от боли в спине, избегая смотреть альфе в глаза.       — Прости… я доставляю одни неприятности. Я оплачу врача и лекарства сам, — тихо произнес парень.       Намджун ласково провел рукой по плечу омеги.       — Чимин, не переживай. Ты ничего мне не должен.       — Должен, Намджун. Мне очень стыдно за свое поведение вчера. А то, что случилось после…       Намджун почувствовал в груди прилив ярости от промелькнувшего воспоминания — Чимин, такой беззащитный и привязанный у стены.       — Тебе нечего стыдиться. Ты ни в чем не виноват. Запомни это раз и навсегда — я больше не хочу возращаться к этой теме.       Чимин попытался встать с кровати, но опустился назад, почувствовав головокружение. Намджун встал и, обогнув кровать, присел напротив омежки, встревоженно глядя ему в глаза.       — Куда ты собрался в таком состоянии? Скажи, что тебе надо? Я все принесу!       Чимину стало грустно от такого заботливого взгляда альфы. После своего вчерашнего поведения он такого отношения точно не заслуживал. Еще и втянул Намджуна в свои семейные разборки!       — Прости, но мне пора возвращаться домой, — тихо произнес парень.       — С этого момента твой дом рядом со мной.       — Мой дедушка будет волноваться…       — Я думаю, он больше будет волноваться, если увидит тебя в таком виде.       Чимин вспомнил, в какой ужас пришел ночью, увидев себя в зеркале. Намджун прав — Джехун с ума сойдет, если Чимин вернется домой весь избитый. Стараясь дышать как можно ровнее, чтобы справиться с эмоциями и не дать себе сорваться, Чимин прошептал:       — Мой телефон остался в доме Сынги, мне нужно хотя бы позвонить ему.       Намджун отстранился и посмотрел в глаза омеги:       — Сейчас ты можешь позвонить с моего. Потом мы купим тебе новый и восстановим твой номер.       — Все мои вещи тоже остались там.       — У тебя будут новые вещи. Все, что ты захочешь.       — Я могу сам о себе позаботиться, Намджун.       — Конечно, можешь, но теперь у тебя есть я. Как ты смотришь на то, чтобы уехать на недельку в горы?       Чимин удивленно посмотрел на альфу.       — В горы? Вдвоём? Намджун улыбнулся.       — Все еще не доверяешь мне? Не переживай, я и пальцем тебя не трону, пока ты сам этого не захочешь, — добавил загадочно Намджун.       — Как я могу доверять тебе, Намджун? Ты же совсем ничего не рассказываешь о себе?       — Чимин, ты мой истинный. Я все тебе расскажу, обещаю, но немного позже. — Приобняв за плечи, он притянул омегу к себе. — Больше не хочу расставаться с тобой никогда. Я не представляю свою жизнь без тебя, мой цветочный мальчик. Чимин почувствовал, как собственное дыхание застряло в груди.       — Не надо так шутить со мной, Джун. При одной мысли, что нам придется расстаться, у меня будто земля уходит из-под ног.       — Так не уезжай, поедем со мной. Дай мне всего неделю, а потом можешь вернуться к дедушке.       Внутри Чимина зародилась робкая надежда. Может, если они узнают друг друга получше и не будут никуда спешить — у них все получится? Несмотря ни на что, он не мог так просто попрощаться с Намджуном. Только не сейчас…       — Хорошо, я согласен. Давай попробуем. — Чимин кивнул в знак подтверждения своих слов. — А что мы будем делать в горах?       Заметив интерес в глазах омеги, Намджун снова улыбнулся, показав свои ямочки.       — Мы поедем в гости к моему дяде.       — Дяде?!       — Да. Он тебе понравится, обещаю.       — А я ему понравлюсь?       — Даже не сомневайся. Тебя невозможно не любить.

***

На пороге большого дома их встречал пожилой альфа со светло-пепельными волосами. У него оказалось приятное лицо и добрая улыбка. Чимин подумал, что мужчина выглядит на лет пятьдесят с небольшим.       — Добро пожаловать, мои дорогие. Я очень рад, что Намджун привез тебя. — Хэвон тепло смотрел на омежку, словно не видя синяк на щеке и разбитую губу.       Мужчина заметил подавленное состояние Чимина и оставил все вопросы на потом — для племянника. Омега чувствовал себя чрезвычайно неловко и скованно, но сумел вежливо поклониться.       — Спасибо. Меня зовут Пак Чимин. Хевон протянул парню руку.       — Рад познакомится с тобой, Пак Чимин.       Намджун, обнимающий омегу одной рукой за талию, подхватил второй сумку.       — Дядя, думаю, Чимину нужно отдохнуть с дороги и привести себя в порядок. Я проведу его наверх и потом спущусь к тебе.              — Конечно, конечно. Буду ждать тебя в своем кабинете. — Хевон отошел в сторону, пропуская их внутрь.       Намджун привел Чимина в комнату и оставил обустраиваться, а сам вернулся к дяде. Хэвон уже ждал его. На столе стояли две чашки свежезаваренного кофе.       — Я счастлив видеть вас вместе. Вижу, твои намерения поменялись, Намджун. Надеюсь только, ты привез этого мальчика сюда не для того, чтобы потом разбить ему сердце?       Намджун поморщился при упоминании его уже бывших планов на Чимина.       — Нет, дядя. Чимин теперь мой омега, и я никому не позволю обидеть его.       Хевон строго посмотрел на Джуна:       — Это очень хорошо. Я рад, что ты отказался от этих мерзких мыслей.       — Я не отказался совсем, дядя. Сынги по прежнему является моей целью номер один.       Хевон с укором посмотрел на упрямого племянника, уже зная, что спорить с ним бесполезно.       — Расскажи мне — что случилось с Чимином? Он выглядит ужасно. Кто мог сотворить такое с омегой? — В глазах мужчины промелькнула тревога. Намджун не видел смысла скрывать правду.       — Сынги пытался его изнасиловать.       Хевон удивленно уставился на Намджуна.       — Не могу поверить! Какой же мразью надо быть, чтобы полезть к собственному сыну!       — Оказалось, Чимин не его родной сын. Он использовал его в своих целях… как это хотел сделать я.       Намджун сделал глоток кофе из чашки и скривился. Хевон встал из кресла и подошел к окну. Альфа смотрел перед собой, возвращаясь мыслями в прошлое.       — Намджун… Когда я забрал тебя из детского дома — тогда ты мне ничего не рассказывал, словно дикий волчонок, не подпускающий в свой маленький мир никого. Я бы мог решить все еще тогда — по нашим законам, и сейчас ты был бы свободен от груза прошлого.       — Я благодарен вам за все, дядя. Но это мое личное дело, — ответил Намджун, не желая более продолжать этот разговор.       Хевон попытался достучаться до сердца племянника в последний раз.       — Подумай, сынок. Может, достаточно мести? Она всегда оставляет шрамы, преследует нас, меняет нашу жизнь. Но, может, так и должно быть. Всё то, через что нам пришлось пройти, заставляет нас двигаться вперед. Может, Чимин — это подарок судьбы. Знак, что пора остановиться и поменять свою жизнь? Допив свой кофе, Намджун тоже встал.       — Не волнуйтесь, дядя, все будет хорошо. Пойду, разберу вещи. Хевон оглянулся:       — Иди, сынок. Жду вас к ужину. Когда Намджун вышел, альфа подошел к шкафу и достал старую фотографию своего брата.       — Сомин… — он провел рукой по снимку. — Представляешь, наш Джуни нашел своего истинного. Я так надеялся, что он наконец-то освободит свое сердце и начнет радоваться жизни… Но он упертый, как и ты. Надеюсь, что этот омежка сможет помочь ему своей любовью сделать правильный выбор.       В спальне наверху Чимин успел разложить свои вещи и принять душ. Выйдя из ванной, он увидел на тумбочке поднос с едой и чаем. Немного перекусив и почувствовав прилив энергии, омега решил спустится вниз — найти Намджуна. Выйдя в сад, он заметил Хэвона, сидящего на шезлонге в саду. Чимин тихо подошел ближе, любуясь цветами вокруг.       — Простите, я не хотел вас беспокоить. — Он робко улыбнулся альфе. — Ваш сад прекрасен — у меня такой же в Пусане.       Ему все еще не верилось, что он вот так просто бросил все и, поверив на слово, уехал с Намджуном. Хэвон окинул Чимина довольным взглядом.       — Спасибо. Я люблю копаться в земле. — Старику была приятна похвала омежки. — Не волнуйся, ваш приезд мне только в радость, чувствуй себя как дома. Ты ищешь Намджуна? Чимин слегка кивнул.       — Смотри. — Альфа указал в сторону леса. — Вон там, видишь тропинку?       — Вижу.       — Иди по ней до конца — там найдешь моего племянника.       — Спасибо. — Чимин поклонился мужчине и направился в сторону леса.       — Чимин!       Омега обернулся.       — Скажи Намджуну, пусть обязательно расскажет тебе легенду.       — Какую?       — Намджун знает.       Пройдя по тропинке через лес, Чимин вышел на залитую солнцем поляну, за которой простиралось невероятной красоты озеро. Вода в нем была необыкновенного голубого цвета, блики солнца, отражаясь, создавали сияние на поверхности. На берегу озера стоял Намджун, о чем-то глубоко задумавшись, но сразу же почувствовал присутствие омеги и обернулся.       — Ты как сюда попал? Тебе нужно отдыхать. — Намджун подошел ближе и взял парня за руку.       — Все хорошо, я отлично себя чувствую. Дядя сказал, где тебя найти.       — Зачем ты искал меня?       — Мне стало скучно одному. — Чимин обиженно надул свои пухлые губы. Внутренний омега лишь довольно хмыкнул — его школа.       Маленький соблазнитель! Намджун недоверчиво прищурился.       — Снова твои штучки? Передай своему зверьку, что следующая такая выходка может плохо для вас закончиться.       Их, кажется, раскусили. Чимин рассмеялся искренне и от души. С Намджуном было так легко и спокойно. Похоже, альфе удалось неплохо их изучить за столь короткое время. Пришла очередь Чимина задавать вопросы.       — Ты обещал рассказать мне о себе.       — Раз обещал — расскажу. Что ты хочешь знать?       — Все. Начни со своей семьи. Твои родители — они в Америке? Тень пробежала по лицу Намджуна.       — Мой отец погиб, когда мне едва исполнилось два года. Папа спустя шесть лет.       Чимин взволнованно прижал руку к груди.       — Прости… я не знал… я не хотел…       — Все нормально, не переживай. Ты тоже рано лишился папы, поэтому, надеюсь, в будущем поймёшь и примешь некоторые мои поступки.       — Не понимаю, о чем ты говоришь? — Омега подозрительно посмотрел на мужчину.       — Неважно, — Намджун поспешил сменить тему. — Дядя Хевон случайно узнал обо мне и нашел в детском доме. Он забрал меня и вырастил, как сына.       — У него разве не было своей семьи?       — Нет. Когда-то он полюбил омегу, но тот бросил его и вышел замуж за другого.       — И все же он не одинок, ведь есть ты.       Намджун улыбнулся.       — Готов поспорить — он не раз жалел о том, что забрал меня к себе. Дядя Хевон делал все, что мог, но я был злым ребенком. Плохо вел себя в школе. Оценки становились все хуже и хуже. Я сердился на дядю за то, что он старается занять место моих родителей. Хотя теперь я понимаю, какой огромной обузой был для него в то время. Наконец, я понял, что такая мне выпала судьба и что я должен распорядиться ею наилучшим образом.       — Как это ужасно, — сочувствующе произнес Чимин.       Альфа грустно улыбнулся.       — Мое детство закончилось тогда, когда умер мой папа. С того времени я всегда отвечал за все свои поступки.       Чимину было очень жаль того маленького Намджуна, который так рано лишился родителей и повзрослел в восемь лет. Ведь он сам потерял папу, и иногда ему так не хватало родительской ласки.       — А где ты работаешь? — Чимин решил оставить неприятную для них обоих тему.       — Дядя передал мне свой бизнес.       — Чем вы занимаетесь?       — Разным — торговля, грузоперевозки. Думаю, это будет тебе неинтересно. — Намджун легонько щёлкнул Чимина пальцем по носу. — Зачем тебе забивать голову скучными фактами. Тот наморщил нос и улыбнулся.       — Тогда расскажи мне легенду.       — Легенду? — Джун удивленно посмотрел на омежку.       — Да, твой дядя просил передать, чтобы ты мне её рассказал.       Намджун искренне рассмеялся.       — Я понял, о чем ты. Я не верю во все эти сказки и не умею красиво рассказывать, как ты. Но раз дядя попросил — постараюсь. Чимин в предвкушении интересной истории, не моргая, смотрел на мужчину. Такой светлый и наивный!       — Легенда гласит, что несколько сотен лет назад жил в этих местах богатый альфа — Бонхван, на которого работали все местные жители. Муж его умер рано, оставив единственного сына омегу. Его глаза были такими синими, что имя мальчику дали Ханыль.       — Ханыль — значит небо? — зачарованно спросил Чимин.       — Да. У нас в Америке его бы звали Скай.       — Скай мне тоже очень нравится. — Парень ярко улыбнулся.       — Продолжаем?       — Да.       — Ханыль рос настоящим красавцем, и отец очень им гордился. Бонхван однажды решил поехать в лес, посмотреть, как работают подданые, и взял с собой сына. Пока отец разговаривал с лесорубами, омега решил прогуляться и, собирая цветы, забрел на лесную поляну. Прислушавшись, он уловил звуки красивой мелодии, которые наигрывал на флейте молодой пастух Аран. Подойдя ближе, Ханыль был очарован его нежной игрой, а Аран — красотой омеги и синими, словно весеннее небо, глазами. Они полюбили друг друга и стали тайно встречаться.       — Я так подозреваю, что у этой истории не будет хорошего конца, — грустно протянул Чимин.       — Я могу остановится, чтобы не расстраивать тебя, — усмехнулся Намджун.       — Нет, продолжай. Мне интересно.       — Вскоре отцу Ханыля все стало известно. Невероятно возмутившись неравным выбором свого сына, он приказал убить Арана. Верные слуги дождались, когда парень остался один, и сбросили на его голову огромный камень. Узнав об этом, Ханыль прибежал на место гибели любимого и долго, безутешно рыдал. От его слез образовалось большое озеро, вода в котором дала синий оттенок, похожий на цвет глаз юного омеги. Позже отец нашел Ханылю богатого жениха. Но омега, узнав об этом, пришел на озеро и свел счеты с жизнью, утопившись в этом самом озере. Сейчас сюда часто приезжают молодые парочки попросить о долгой и взаимной любви у неупокоенных душ Арана и Ханыля.       — Так красиво и как всегда грустно, — вздохнул Чимин, смотря на глубокое озеро.       — Не грустнее твоей легенды с ликорисом, — Намджун обнял Чимина рукой за талию.       — Что-то я совсем проголодался. Когда будет ужин?       — Скоро. Пойдем в дом. Как говорится «Рыбак рыбака видит издалека», а садовник — садовника, наверное, из-за первого куста? Чёрт его знает. Чимин с дядей Хэвоном словили одну волну и стали не разлей вода: омега вскакивал с кровати ни свет ни заря и пропадал в саду до самого вечера. Дядя Хэвон был только рад такой компании и неустанно нахваливал ценного помощника. Сначала Намджун злился, даже ревновал, но потом смирился, видя сияющие и довольные глаза омеги после каждой вылазки в сад. Он понимал — Чимину становится намного лучше в окружении родной стихии: среди цветов и природы. Только поздно вечером омега принадлежал ему — целиком и полностью — ластился котёнком, постоянно лез целоваться и обниматься. Течка немного шла на спад — Чимин исправно принимал блокаторы. Намджун, постоянно изнывая от желания взять свое по праву (тем более, само идёт в руки), сдерживал животные порывы из последних сил. Зверь в этом плане совсем не помогал, требуя хотя бы пометить запахом или поставить временную метку. Намджун не собирался принимать столь радикальных мер. А спросить у Чимина почему-то не решался. Последняя ночь в гостях выдалась очень жаркой и, проворочавшись до полуночи, Чимин решил прогуляться и охладиться. Ноги сами привели омегу в уже знакомое место. Густой лес, шелестя листвой, будто перешептывался с ласковым ветром. Голубое озеро, созданное то ли самой природой, то ли легендой о двух разделенных навсегда возлюбленных, переливалось под ласковым светом луны. Чимин посмотрел в глубину прозрачной воды, чувствуя непреодолимое желание окунуться и смыть с себя жар, охвативший тело.       Омега быстро стянул с себя футболку, а вслед за ней штаны вместе с бельем. Не медля больше ни секунды, он зашел в воду по самую шею, замерев от пронзающего холода. Неожиданно, ногу резко свело судорогой и Чимин пошел на дно.       Намджун резко сел на постели. В груди загорелось знакомое чувство беспокойства. Зверь альфы тревожно поднял голову.

Чимин!

      Быстро натянув на себя пижамные штаны, он отправился в комнату парня. Но, тихо приоткрыв двери, мужчина увидел пустую постель. Не на шутку разволновавшись, Намджун спустился вниз и вышел во двор. Никого!       Зверь, учуяв своего истинного, заставил хозяина посмотреть в сторону леса. Значит, озеро! Что этот своевольный мальчишка придумал снова? Решил прогуляться среди ночи по лесу? Захватив по дороге плед, лежащий на садовой качели, Намджун стал спускаться по знакомой тропинке.       Чимин, немного отойдя от шока, вынырнул отплевывая воду. Ногу отпустило — теперь можно расслабиться. Омега вдруг замер, ощущая уже знакомый запах озона и разряды электричества обнаженной кожей. Воздух стал более влажным, озеро покрылось слабым туманом. Замолкли сверчки, и природа словно затаилась в ожидании грозы. Чимин медленно обернулся и увидел на берегу источник всех этих ощущений.       Намджун смотрел, не мигая, потемневшим взглядом на стоящего по пояс в воде парня. Лунный серебристый свет ласкал обнажённое тело омежки.       Сегодня… Сегодня эта луна станет единственной свидетельницей их любви.       Не отводя глаз от гипнотизирующего взгляда альфы, Чимин стал медленно выходить из воды. Шаг, потом еще один… пока не оказался вплотную к тому, в чьих глазах горел неистовый огонь. Не произнося ни слова, Намджун решительно притянул его к себе, спускаясь губами по шее и обдавая ее горячим дыханием. Найдя брачную железу, альфа ощутимо ее прикусил. Его зверь был наконец-то доволен — все так как и должно быть. Чимин часто задышал, чувствуя жар, исходящий от истинного. Его строптивый зверь покорился своей паре, заставляя хозяина ещё больше открыться и дать доступ к шее.       Но альфе было этого мало. Намджун медленно провел тыльной стороной руки по щеке омежки, чуть погладив пальцем его губы, а затем нежно поцеловал. Сердце Чимина колотилось как сумасшедшее, но не от страха, а от предвкушения. Намджун поднял голову, ожидая протеста, но в глазах Чимина увидел лишь горячее желание и вызов.       — Только не говори мне сейчас, чтобы я остановился, — умоляюще произнес альфа. — Я не смогу, Чимин. Извини.       — Я и не собирался, — Чимин сильнее прижался к нему. — Я хочу тебя.       Со стоном Намджун сжал его в объятиях, проведя кончиками пальцев от шеи к пояснице. По спине омеги пошли мурашки, бегущие вслед за его пальцами. Чимин застонал. Спустившись руками к поясу штанов Джуна, он задел рукой его восставшую плоть. Намджун зарычал. Подхватив омегу обеими руками под бедра, он осторожно уложил того на плед. Провел носом от шеи к груди, глубоко вдыхая усилившийся запах дождя, немного грубо засасывая левый сосок. Чимин вскрикнул от острого и неожиданного удовольствия, пронзившего его и отдающегося внизу живота. Намджун хрипло хмыкнул. Выпрямившись, он снял штаны вместе с боксерами и вернулся к Чимину. От соприкосновения обнаженных тел кровь начала закипать.       — Чимини, с этого момента ты только мой, малыш… Навсегда.       Омега сделал слабую попытку немного отстраниться, но Намджун не позволил. Альфа держал крепко, успокаивающе поглаживая ребра парня. Чимин поднял на него взгляд, и увидел свое отражение в глазах напротив — в эту минуту они будто навеки запечатались на сетчатке друг друга!       Весь окружающий мир, звуки, запахи — словно растворились в свете луны и перестали существовать. И во всей вселенной остались только они — истинные — Альфа и Омега.       Не сдерживаясь больше, Намджун наклонился к его губам и жадно поцеловал. Наконец-то мой… Альфа растягивал удовольствие, впиваясь в его губы с новой силой, проникая языком в рот и вылизывая. Целуя глубоко, долго, наслаждаясь откровенной близостью. Тело к телу. Душа к душе.       — Мой цветочный мальчик, — хрипло прошептал Намджун, опаляя дыханием шею омеги. — Не бойся. Я никогда не сделаю тебе больно.       — Я не боюсь боли, — тихо ответил ему Чимин. — Просто возьми меня сейчас. Покажи, как сильно ты меня хочешь.       После этих слов внутри Намджуна разлилась лава. Одна рука опустилась между разведенных бедер Чимина, задевая подрагивающий член, спускаясь ниже, размазывая влагу вокруг пульсирующего входа, обводя круговыми движениями и проникая пальцем внутрь, нетерпеливо добавляя второй. Альфа надавливал на стеночки омеги, растягивая и подготавливая для себя. Когда он задел простату — Чимин выгнулся от удовольствия, закусывая губу.       Омега обхватил пальцами плоть Намджуна… горячую… твердую. Он сжал член альфы, чувствуя под большим пальцем капельку влаги, размазывая её по головке, поглаживая уздечку. Намджун зашипел, отводя руку Чимина.       — Прости. Не могу больше ждать, малыш.       Намджун перевернул Чимина, поставив на колени и надавил на спину, заставляя сильнее прогнуться. Придерживая за талию одной рукой, альфа аккуратно направил головку к влажному входу и резко вошел на всю длину. Чимин громко выдохнул и замер, привыкая к немалому размеру мужчины. Намджун не двигался, давая ему время, покрывая шею парня нежными невесомыми поцелуями.       — Чимини… — альфа чувствовал, как стеночки омеги пульсируют и туго сжимают его член. — Господи, с ума сойти, ты ещё девственник…        Сейчас, с полной уверенностью Намджун осознал, что он первый мужчина Чимина. Как же он раньше этого не понял? Самоуверенный идиот! Этот малыш заслуживает только лучшего, много ласки и любви… Любви! Эта мысль вихрем пронеслась в голове Намджуна и словно цунами снесла все годами возводимые барьеры.        Он любит Чимина — любит по-настоящему! Иначе и быть не может. Откуда Намджун мог знать раньше, что его сердце, остановившееся ради мести, заново забьется ради любви?        — Намджун… пожалуйста… делай что нибудь, — Чимин сильнее прогнулся, выпрашивая ласку.       Намджун медленно вышел, и снова резко вошел до основания. Отпустив своего зверя, альфа постепенно набирал темп, вбиваясь в поддатливое тело. Опустив взгляд, Намджун наблюдал, как его член туго натягивает вход в нутро омежки, блестящее от смазки. Проведя рукой по низу живота Чимина, альфа нежно надавил и почуствовал свое возбуждение, распирающее парня изнутри. От действий мужчины острое наслаждение пронзило Чимина, собственный член болезненно дернулся, вызывая стон.        — Чимин, малыш… Чувствуешь, как я люблю тебя? Как глубоко и сладко я люблю тебя? — шептал Намджун сильнее надавливая на живот омеги. Чимин лишь заскулил от такой откровенной ласки, глубже насаживаясь на член альфы.       — Да, малыш. Вот так, правильно. Ты отлично принимаешь своего альфу, — хриплый голос Намджуна обволакивал и вызывал дрожь внутри.       А затем наступило полное сумашествие. Когда альфа снова начал двигаться, Чимин умирал, стонал и кричал, чувствуя, как пылает и горит лицо от стыда, сходя с ума от неизведанных чувств.       Ещё, ещё, и ещё. Проникая до упора, рыча в шею омеги, Намджун никак не мог насытиться своим истинным. Губы Джуна были везде — на шее, плечах, спине. Чимин хрипло застонал, хватая ртом воздух и выгибаясь. Низ живота и внутренние стороны бёдер туго свело, и омегу внезапно оглушило собственным стоном. Чимин взорвался на тысячи осколков, плотно сжимая член альфы внутри.       Намджун, не покидая тела омеги, аккуратно уложил его на бок, удобно устроившись сзади. Сделав еще несколько глубоких толчков, альфа кончил, изливаясь внутри Чимина, покусывая и следом зализывая шею омеги там, где должна быть его метка. Чимин чувствовал, как горячее семя наполняет его, и зажмурился, когда узел Намджуна стал набухать внутри, вызывая новый прилив удовольствия и вместе с ним страх. Он заскулил и попытался отодвинуться, но Намджун только сильнее вжал парня в себя.        — Потерпи маленький… — Намджун втянул воздух сквозь зубы. — Еще немножко, и все закончится.       Чимин покорился и лишь тихо постанывал, ощущая пульсирующий и распирающий до предела член, наполняющий его горячим семенем. Сцепка.

🦋

Сегодня у Тэхена был законный выходной. Но в начале первого ночи его мобильник разорвал тишину квартиры громким звонком. Тэхен сонно посмотрел на экран и неохотно ответил на вызов, уже точно зная наперед, что будет вытягивать из очередной задницы одного бесячего омегу, который в печенках у него сидит.       — Тэхен… Прости, что так поздно, — голос Юнги казался виноватым. — Чонгук снова сбежал из дому, и только ты знаешь, где его искать.       Тэхен уже натягивал на себя джинсы и кожаную косуху, стоя в коридоре.       — Я вас понял, Юнги-сан. Выезжаю.       Сбросив вызов, альфа схватил ключи от машины на столике и вышел из квартиры. В крови Чонгука бурлил адреналин. Он сидел за рулем своего любимого Макларена и предвкушал бешеную гонку. Вдруг омега почуствовал уже знакомый холодок в груди, свежий морозный воздух осел в легких — любимый запах. Обернувшись, Чон мгновенно рассмотрел в толпе «его».       Этот альфа всегда находил его — всегда и везде, словно на Чонгуке был маячок слежения. Вот же ищейка! Нюх, как у гончей — верный пёс его папочки. Тэхен стоял в двух метрах от автомобиля. Таким Чонгук видел альфу впервые — не в строгом черном костюме, а одетым, как простой смертный. Обтягивающие синие джинсы, белая футболка, под которой отчетливо выделялись накаченные мышцы груди, и в довершение образа — черная кожаная куртка. Светлые волосы, отросшие до плеч, оказались небрежно собраны в хвост. Альфа так естественно вписывался в атмосферу этого вечера. Такой брутальный и сексуальный!       Возле Тэхена в мгновение ока нарисовался смазливый омега — одноклассник Чонгука — ебучий Сувон, в слишком коротких шортах и майке.       Раз… Сувон протянул Тэхену стакан с выпивкой и демонстративно облизал свои накрашенные блеском губы.       Два… Сувон рассмеялся, коснувшись волос Тэхена. Чонгук выпал в ахуенез. Кто-то с утра бессмертной воды выпил?       Три… Сувон положил руку на грудь Тэхена…       Убью! Нахуй! Суку!       Чонгук резко вылетел из машины, с разбега налетев на наглого парня, сбивая с ног. Но тот тоже оказался не слабак — быстро поднявшись с земли, он схватил Чонгука за волосы, и они вдвоем повалились на землю. Завязалась драка. Рев моторов машин был не в состоянии заглушить крики толпы, что быстро окружила плотным кольцом двух дерущихся омег.       Тэхена в принципе не удивляла эта картина. Он равнодушно наблюдал за схваткой, запихнув в рот чупа-чупс — сигареты остались дома. Альфа решил доставить себе удовольствие… хотя бы на минуточку… Пусть незнакомец надерет задницу этому самоуверенному засранцу, раз Тэхену недоступна такая радость.       Раз… Чонгук с размаху ударил омегу в живот.       Два… Соперник укусил Чонгука за руку.       Три… Чонгук, потеряв концентрацию, получил кулаком под дых и в лицо. Из разбитого носа тут же хлынула кровь. Но, быстро сориентировавшись, Чон нанес ответный удар в глаз омеги.       На сегодня достаточно!       Тэхен схватил Чонгука за талию и оттащил сопротивляющегося омегу от противника. Но тот все равно пытался вырваться, брыкался, размахивая кулаками в сторону побитого омеги, лежащего на земле.       — Ах ты, сучара, блять! Ты посмел давление мне подымать?! Потеряйся в трёх соснах слева от пошел нахуй, — сплевывая кровь на бетон, шипел Чонгук на несчастного. — Чтобы я тебя больше возле моего телохранителя не видел, даже не смей дышать в его сторону! Понял меня?!       За все время работы на семейство Дейго-Тагава, Имада Такахаси искренне уверовал в порчу, проклятие, сглаз, карму, демонов, бесов и злых духов. Этот семнадцатилетний омега — сущее наказание и кара небесная на его голову. Наверное, кто-то из его далёких предков конкретно проебался и был проклят до десятого колена. А Тэхену сейчас приходится за всех отгребать по полной программе.       Телохранитель затащил Чонгука в машину на переднее сидение и пристегнул ремнем безопасности.       — Полегчало?! — Альфа достал из бардачка влажные салфетки и швырнул Чону. — Детское время уже закончилось — пора баиньки. Едем домой!       — Там моя машина осталась, — протянул омега, вытирая кровь с лица.       — Попроси своих дружков, пусть пригонят ее завтра. У меня приказ доставить тебя в особняк. Тэхен завел машину и тронулся с места.       Чонгук притих, отвернувшись к окну.       — Снова папа тебя прислал? Да?       Тэхен обернулся к парню, сверля его гневным взглядом.       — Ты когда повзрослеешь? Неужели не понимаешь, как твои родители переживают за тебя?       — А ты? Ты переживаешь? — Чонгук с надеждой посмотрел на альфу.       — С какой стати я должен переживать? Сегодня мой выходной, и я мог и дальше отсыпаться в своей постели. Я приехал сюда только из-за твоего папы.       — Значит, для тебя я всего лишь работа, — обиженно произнес Чонгук. — Но, даже так, получается — ты принадлежишь мне.       — Снова начинаешь? Есть вещи, которых у тебя никогда не будет, как бы ты не хотел. Так что лучше забудь об этом. И хватит уже каждый раз лезть в драку, только потому, что кто-то возле меня не так подышал или не так посмотрел.       — Он трогал тебя. Трогал!       — Господи, какой бред!       — Я люблю тебя! — В глазах Чонгука было столько искренности и отчаяния. Омега уже сбился со счета сколько раз он произносил это вслух. — Разве ты не видишь?       А в ответ всегда одно и тоже:       — Это не любовь — пойми. Ты еще такой наивный — в жизни все намного сложнее.       Чонгук выучил эти слова наизусть. Но отступать — удел слабых — Чонгук слабаком никогда не был.       — Плевать. Я знаю, что люблю тебя. Я люблю твои глаза, твою улыбку, твой голос, твой смех. Люблю проводить время с тобой или даже просто молчать. Люблю, даже когда ты кричишь на меня. Мне и этого достаточно. Люблю тебя всего без каких-либо «но». Хочу быть только твоим.       Что Тэхен должен был ответить на глупые мечты этого мальчишки? Что этого никогда не произойдет? Что его сердце давно мертво и навсегда похоронено вместе с его истинным и их неродившимся ребенком? Что он, наверное, проклят и не смог уберечь самое дорогое, дарованное самой судьбой?       — Оставь эти глупости, Чонгук. У тебя еще вся жизнь впереди, ты встретишь своего истинного и тогда…       — В жопу истинного! — не унимался омега. — Мне никто кроме тебя не нужен — пойми ты это наконец. В следующем году я стану совершеннолетним и тогда ты сможешь беспрепятственно быть со мной — похуй что будут говорить другие. Я хочу почувствовать всё, что чувствует омега, когда занимается любовью со своим альфой.       — Я не твой альфа.       — Рано или поздно ты все равно станешь моим и сделаешь меня своим омегой. Ты будешь моим первым и единственным мужчиной! — Хотелось почувствовать этот морозный холод, чтобы до дрожи и покалывания в кончиках пальцев, и тут Чонгук решил применить грязный прием — а вдруг сработает? — Мечтаю о том, как ты станешь вылизывать меня, а потом попросишь раздвинуть ноги шире чтобы войти в меня…       От этих слов, что-то предательски шевельнулось в штанах мужчины. Все, приехали! От недотраха Тэхен теперь будет возбуждаться от слов совсем ещё ребенка. Заебись! Дожили! Надо найти кого-то взрослого и хорошенько потрахаться, а то у него уже встает. И на кого? На Чонгука!       — Заткнись! — Не сработало. — Лучше скажи, как твой нос? Перелом?       — Да нет, наверное.       — Да? Нет? Или наверное?       — Ты же сказал, что тебе все равно. Зачем спрашиваешь?!       — Думаю, куда тебя сначала везти: домой или в травмпункт. Юнги-сан будет переживать, когда увидит тебя такого фиолетового.       — Действительно, вот это я размечтался. Конечно, «Юнги-сан будет переживать», — передразнил омега. — Лучше отвези меня к себе домой. Хочу спать с тобой в одной постели. Не бойся — только спать.       Чонгуку не раз снилось, как они вместе лежат в обнимку, целуются, дурачатся или просто валяются в кровати.       — Обещаю — приставать не буду. А утром отвезешь меня в школу. Как тебе план?       — План — просто ахуенный, надёжный, как швейцарские часы. Но поздно уже: мы едем не в ту сторону, — хмыкнул альфа.       Чонгук надулся.       — Ладно, тогда в следующий раз.       — Следующего раза не будет.       — Тогда я что-нибудь ещё придумаю, — уже тише буркнул себе под нос Чонгук.       — Ты что-то там мяукнул?       — Ничего, тебе послышалось.       — Прекрасно. А вон и твой папа стоит. Видишь — волнуется?       Действительно, на крыльце их встречал Юнги в спортивном костюме и босиком. Услышав звук подъезжающей машины, он сразу спустился вниз. Окинув встревоженным взглядом лицо сына, Юнги вопросительно посмотрел на Тэхена.       — Извините, Юнги-сан, это только моя вина. Не успел. (Немножечко слукавил. Бывает — все мы не без греха). Юнги перевел строгий взгляд на сына.       — Какого черта, Чонгук? Что ты снова натворил?       — А я что? Это все тот блядский омега! Будет знать теперь, как вешаться на чужих альф, — воскликнул возмущённо Чонгук.       Техен незаметно пихнул его в бок, и омега сморщился от боли в побитых ребрах. Юнги устало провел рукой по волосам. Он всегда думал, что правильно воспитывает сына — но выросло то, что выросло.       — Иди в свою комнату, Чонгук, пока я не выпорол тебя при Тэхене. Завтра вернется твой отец, и мы будем решать, что с тобой дальше делать.       Чонгук нехотя поплелся в дом, но не зашёл внутрь, а так и застыл у входной двери, подслушивая. Юнги повернулся к телохранителю:       — Оставайся у нас на ночь, Тэхен. Какой смысл тебе сейчас ехать домой и утром снова возвращаться назад? Займи гостевую комнату.       — Спасибо, Юнги-сан. Я, как всегда, пойду в служебную.       Там стоял огромный диван и парочка раскладных кресел — на случай возникновения внештатных ситуаций и необходимости разместить всю охрану в доме. Все камеры видеонаблюдения были выведены на широкие мониторы, которые находились в большой комнате на первом этаже.       — Отлично, — подал голос Чонгук, обрадовавшись. — Можешь подглядывать за мной — я буду голенький.       Испанский стыд! Ляпнул Чонгук, а покраснел Тэхен.       — Прекрати вести себя, как озабоченный подросток, — рявкнул Юнги. — Ты ещё здесь? Быстро в свою комнату и чтобы до утра я тебя больше не видел и не слышал. Тэхен, иди отдыхай. Ещё раз извини, что потревожил так поздно в твой выходной.       Чонгук быстренько скрылся за дверью.       — Все нормально — это моя работа. Спокойной ночи, босс.       — Спокойно ночи, Тэхен.       — Сладких снов, Тэхени-сан, — послышался из-за двери голос Чонгука — последнее слово всегда должно было остаться за ним. Спустя полчаса в дверь спальни Чонгука постучали.       — Я знаю, что ты ещё не спишь, — в комнату вошёл Юнги. — Сильно болит?       Под глазами парня начали расползаться фиолетовые круги. Утром, скорее всего, он будет похож на панду.       — Нормально. До свадьбы заживёт, — потерев свой опухший нос, буркнул омега.       — Что мне с тобой делать, малыш? Я же немногого прошу: оставь Тэхена в покое, ему и так от жизни досталось.       Господи, ну почему все ему твердят одно и тоже? Как он может перестать мечтать, отказаться от того, кто заставляет его сердце замирать при каждой встрече (то есть, каждый божий день), делает его счастливым одним только своим существованием, вызывает улыбку, даже когда орёт на него. Никак.       — Я знаю, пап. Но я не могу это контролировать — даже когда кто-то просто смотрит на него, меня сразу накрывает. Он такой красивый — все к нему липнут, как мухи на мед.       — Ты ещё паранджу ему купи, чтобы наверняка.       — Я предлагал! — воскликнул Чонгук и тяжело вздохнул: — Отказывается.       — Какой же ты у меня еще ребенок, Гуки — засмеялся Юнги. — Ложись спать, завтра в школу.       На первом этаже дома Тэхен ворочался на жёстком диване — сна не было ни в одном глазу. Раньше, в армии, он мог засыпать и просыпаться по команде, потом на службе в спецназе он довел этот навык до автоматизма. Но сейчас бессонница и не только стали неотъемлемой частью его жизни.       Вдруг на одном из мониторов видеонаблюдения вспыхнул яркий свет.       Кухня. Ну, конечно. Кто бы сомневался? Кому не спится глубокой ночью? Правильно — Чонгуку. Ночной дожор, как по графику. Этот омега только и может, что постоянно жрать, спать и Тэхену мозги ебать своими тупыми вопросами типа: «Тэхен, вот нахуя зубам нервы? За что они, блять, переживают?!».       Встав с неудобного дивана, Тэхен опустился в кресло возле компьютера. Взглянув на экран, альфа увидел только жопу Чонгука, торчащую из холодильника. Слава богам, хоть не голую, и на том спасибо. Ночные вылазки омеги на кухню напоминали Тэхену время, когда его беременный Яги любил покушать на ночь глядя, и он с ним за компанию. Эти драгоценные воспоминания Тэхена всегда обрывал звук выстрела, который забрал две жизни сразу. Если самурай стоит перед выбором жить или умереть, он должен выбрать смерть. Так почему же Тэхен до сих пор ещё жив? Он должен был пустить себе пулю в голову вслед за своим возлюбленным. Но оказался слабаком. Тэхен выбрал для себя медленную смерть: напивался до беспамятства, участвовал в подпольных боях, иногда в дело шли гонки. Но Смерть не спешила забирать столь недостойного кандидата. Он просто жалкий трус.

      ****

             По возвращении домой, на Намджуна навалились дела, которые он откладывал на неделю. На связь вышел человек, который был очень близко знаком с Сынги и имел важную для Джуна информацию. Отпустив Чимина (а вместе с ним и половину своей охраны) по магазинам, Намджун снова занялся выполнением своего плана.       Сеул встречал Ким Сокджина пасмурной погодой под стать его настроению: он не ждал ничего хорошего от этой поездки. Изначально идея была глупой, но желание увидеть все своими глазами взяло верх, и вот он здесь. Выйдя из машины, Джин подошел к воротам особняка, где его встретил начальник охраны.       — Намджун дома?       — Да. Босс в кабинете.       Кивнув удивленному Югему, Сокджин вернулся в машину и въехал на территорию. На пороге его уже ждал Намджун — охрана доложила боссу о неожиданном госте.       — Вот это сюрприз. Почему не предупредил? Тебя бы встретили в аэропорту. — Увидев совсем нерадостное лицо своего помощника, Намджун нахмурился.       — Что-то случилось, Джин? Почему ты здесь?       — Почему я здесь? Ты издеваешься? — проходя в дом, Джин с большим трудом сдерживал эмоции. — У меня аналогичный вопрос. Какого хрена ты до сих пор ещё здесь? Заигрался в счастливого влюбленного?       Намджун недобрым взглядом окинул мужчину.       — Ты забываешься, Джин. Наша дружба не дает тебе права говорить со мной в таком тоне. — Намджун открыл дверь кабинета. — Проходи, спокойно все обсудим без лишних ушей.       Зайдя внутрь, Намджун достал из шкафа бутылку виски и наполнил два бокала.       — Обстоятельства изменились. — Намджун поставил перед Джином стакан. — И мои планы тоже.       — Как у вас тут все интересно получается. А меня предупредить? Это вообще нормально, что я узнаю обо всём в последнюю очередь?       — Я был в горах неделю, там нет связи, ты же знаешь. Все поменялось, потому что оказалось Чимин не родной сын Ли Сынги. И очень хорошо, что я узнал об этом вовремя.       Джин сделал глоток.       — И что это меняет? Мне совершенно похуй, кто он. Но, блять, почему когда я звоню тебе, этот парень представляется как твой омега? — Джин сжал стакан в руке до побелевших костяшек. Он определенно не ожидал услышать столь откровенный ответ:       — Потому что это так и есть. Я люблю Чимина и заберу его с собой. — Во взгляде Намджуна читалась твердая уверенность в правильности своего решения.       Сокджин буквально недавно видел такой же решительный взгляд на сто первом этаже, возле лифта, и он был направлен на него.       Чимин вернулся домой раньше, чем думал. Он быстро выбрал подарки для дедушки и поспешил домой — к Намджуну. По пути омега заехал в антикварный магазин — ему очень хотелось подарить что-то и Намджуну — что-то необычное. Взгляд парня сразу зацепился за кожаный браслет на витрине. На черной широкой полоске ярким пятном выделялся круглый кулон с изображением пылающего феникса. С одной стороны птицу ласкали языки пламени, а с другой синяя волна. Маленькая надпись внизу: «Конец — это только новое начало». Идеально.       Проходя мимо кабинета, он услышал свое имя и остановился. Двое мужчин громко спорили, их голоса были слышны даже через дверь. Один из них принадлежал Намджуну второй — незнакомцу.       — Я не ослышался? Любишь? — Джин криво улыбнулся. — Ты как будто забыл, зачем сюда приехал. Я тебе с удовольствием напомню по пунктам: трахнуть Чимина, снять весь процесс на видео, слить в интернет, уничтожить Сынги.       В груди Чимина сжался тугой комок не давая нормально вдохнуть, щеки запылали жаром, а бедное влюбленное сердце пошло уродливыми трещинами. Он постарался дышать как можно ровнее, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями и не выдать себя. Омега вмиг почувствовал себя грязным настолько, что захотелось снять с себя кожу и вырвать глупое сердце, которое все ещё отказывалось верить в происходящее.       — Ты не слышишь меня, Сокджин? Чимин — не сын Сынги. Все изменилось для меня.       — Мне плевать. То, что этот мальчишка не его сын — не значит, что он может вертеть тобой, как захочет. Покончи с этим, пока не поздно. Прошу, разберись с Ли Сынги и давай вернемся домой вместе. Пусть все будет как раньше. — Джин все еще цеплялся за последнюю надежду, напоминая о мести.       — Как раньше уже не получится. — Намджун упрямо сжал челюсти.       — А как же твои планы с китайцами? Ты решил все бросить? Ты глава одной из самых крупных корейских группировок — решил поиграть в любовь и стать примерным семьянином?       Чимин испуганно прикрыл рот рукой. Его начала бить крупная дрожь. Намджун… Мафия! Не просто так альфа казался ему опасным. За этой мыслью последовала другая — Намджун хотел воспользоваться им и… уничтожить? Кажется, у него это отлично получилось!       Перед Чимином встала суровая действительность — он все это время был всего лишь игрушкой, инструментом для достижения цели. Марионетка в разборках Сынги и Намджуна. Но Сынги практически сразу показал свое истинное лицо. А Намджун все это время притворялся, играл с ним, чтобы воспользоваться и выкинуть. Как же мерзко! Дальше Чимин не стал слушать. С него хватит быть удобным для всех. Пора жить свою собственную жизнь.       — Это тебя совершенно не касается! — Намджун распалялся все больше от давления Джина.       — Касается, Джунни. Таким как мы опасно влюбляться и заводить семью. Любимые люди — наше слабое место. Я очень хорошо об этом знаю.       — Интересно, откуда тебе об этом известно? Альфы в твоей постели меняются каждую неделю. И ты несильно беспокоишься об их дальнейшей судьбе.       — Ты правда не понимаешь или делаешь вид? — Джин вопросительно приподнял бровь. — Все эти годы… Все знали о моих чувствах к тебе: охрана, прислуга, все видели. Так это я такой хороший актер или ты?       Намджун опустил взгляд.       — Джин… Я думал, это все глупости, надеялся, ты встретишь своего истинного и забудешь о своих чувствах…       Джин со стуком поставил стакан на столик и поднялся с кресла.       — Забуду? Я люблю тебя слишком давно, чтобы вот так просто отдать мальчишке, которого ты знаешь всего месяц.       — Он мой истинный, Джин.       Во взгляде Джина промелькнуло бессилие. Как же его заебала эта истинность — слова звучали, как приговор. Намджун встретил своего истинного, встретил свою любовь. И во всем этом пиздеце Джин оказался на обочине жизни. Теперь это точно конец! Он не сможет спокойно смотреть, как Намджун строит свое счастье с другим. Плечи Джина опустились, он весь будто уменьшился в размерах. В глазах мужчины Намджун увидел море страдания и боль утраты.       — Здесь наши дороги расходятся, Джун. Я возвращаюсь домой. С китайцами сам разбирайся, я больше на тебя не работаю. Желаю счастья, но не от чистого сердца.       У Джина перехватило горло, и впервые в жизни жгучие слезы наполнили глаза. Быстро повернувшись спиной к Намджуну, он смахнул влагу, что успела скатится по щекам. Намджун поднялся из-за стола.       — Джин, подожди. Останься. Давай обсудим все позже, когда ты остынешь.       — Уже остыл. Прощай, Ким Намджун.       Альфа вышел за дверь и направился к своему автомобилю. Он чувствовал себя преданным и потерянным. А чего он хотел? Ведь знал заранее, что его чувства никогда не будут взаимными, но как глупый подросток надеялся на чудо. Но чуда так и не произошло.       Чимин шел вдоль улицы, прикрыв ладонью рот, стараясь делать глубокие ровные вдохи, чтобы успокоиться. Как это могло случиться? На плечи навалилось тяжелое чувство беспомощности. Нельзя подготовиться к внезапному удару, нельзя собраться с духом — он просто настигает из ниоткуда. И, внезапно, все во что верил и что любил Чимин стало пеплом. Он чувствовал как этот пепел оседает в легких, чувствовал его на своих губах которые совсем недавно целовали любимого. К горлу подкатил комок, в глазах стала собираться влага. Чимин попытался отключить эмоции, не давать себе шанса скатится в эту пропасть отчаянья. Если он сейчас позволит себе думать об этом, то точно умрет от остановки сердца. Шаг… еще один…        Он сжал зубами запястье, надеясь что боль физическая отвлечет от невыносимой душевной. Не помогло… Ему никто и ничто уже не поможет. Пульсирующее внутри горе не находило выхода, грозясь поломать ребра, разорвать плоть. Больше не выдерживая, Чимин упал коленями на асфальт и громко разрыдался, схватившись за грудь, хватая ртом воздух.       — Почему я? За что ты так со мной, Намджун?        Чимин позволил темноте поглотить себя. Вся боль вырвалась наружу, заставляя сердце зайтись в бешеном ритме, колотясь о грудную клетку снова и снова, сотрясая разум, отравляя мысли всплывшими воспоминаниями. Воспоминаниями где Намджун любил его. Заставил поверить в «долго и счастливо». Воспоминаниями где Намджун использовал его. Заставил спуститься с небес на землю — там где «долго и счастливо» не равно «вместе и навсегда».       Душа пылала, и Чимин чувствовал это пламя каждой клеточкой своего тела. Он тряс головой все сильнее и сильнее, прижимая сжатые в кулаки руки ко рту и завывая в своем горе. Он умолял сердце остановить это. Заставить боль уйти. Одинокий. Разбитый. Потерянный. Сон стал пророческим — Намджун своим жаром сжёг его дотла.