Love Maze

      «Неужели снова война?» — невесело размышлял Чон Хосок по дороге домой после напряжённого дня — сегодня произошло уже третье нападение на «инкассаторов», которые перевозили наличные с подпольных тотализаторов. Обычно все так и начиналось. Две недели назад, когда первую машину расстреляли, и, забрав всю выручку, неизвестные скрылись, не оставив никаких следов, Хосок впервые ощутил совершенно не свойственное ему чувство страха.       Он, конечно, мог бы попросить своего мужа поработать с видеозаписями с уличных камер наблюдения. У Юнги были потрясающие способности хакера и талант замечать то, что другие не видели, но беспокоить его не хотелось совсем. К сожалению, второй и третий случай за столь короткое время не оставлял Хосоку выбора: придется рассказать Юнги все как есть, иначе только хуже будет, если тот узнает сам. Его Ками ненавидел секреты, особенно касающиеся семьи. Хосок был готов на все, только бы его родные никогда не испытали на себе ужасы криминальных разборок кланов.       Во времена, когда ещё его отец возглавлял их клан, в ходе перераспределения сферы влияния группировок десятилетнего Хосока похитили и держали в заложниках. Маленькому альфе удалось выжить только благодаря тому, что его отец смог усмирить свою гордость и поставил жизнь единственного ребенка выше собственных амбиций. В итоге — под влиянием их семьи осталось всего лишь западное побережье страны.       Суматоха — первое, что увидел Чон Хосок, въезжая во двор собственного дома. Все охранники активно куда-то собирались, рассаживаясь по машинам. Возле крыльца ожидала своего пассажира черная Тойота Прадо — автомобиль его мужа. Юнги уже реально опаздывал и торопливо спускался вниз, когда в холл вошел муж.       — Ками, что происходит? — взволнованно спросил Хосок.       Окинув супруга взглядом, альфа заметил, что тот оделся словно на важную встречу: брюки синего цвета, на ногах серые лоферы, белая рубашка и в довершение образа небрежно накинутый на плечи серый свитер.       — Ты куда собрался на ночь глядя? — занервничал Хосок.       — Тебе очень повезло, что мне сейчас надо срочно уезжать, — взгляд Юнги метал молнии. — Я что, папа–одиночка, Хосок?! Почему я всегда один должен отдуваться, когда нас вызывает на ковер этот старый упырь? Я тебе раз шесть звонил, чтобы ты составил мне компанию.       Чон–Тагава Хосок — суровый и опасный глава Якудзы, которого боялись и уважали самые влиятельные люди страны, в эту минуту выглядел виноватым и растерянным, словно нашкодивший ребенок. Мин–Дейго Юнги — единственный человек на всем белом свете, который мог так с ним разговаривать без риска для жизни. Хосок обещал супругу вернуться еще в обед, но очередной налет вынудил альфу явиться на место событий лично, и Юнги посчастливилось ехать в школу одному.       Сигэру Миямото — директор школы Чонгука действительно напоминал кровопийцу, который вместо крови пожирал всю энергию у собеседника, пока читал свои нравоучения родителям, как воспитывать современное поколение. Хосок понимал, что спорить или оправдываться не имело смысла.       — Прости, дорогой. — Альфа подошел ближе, взяв руки мужа в свои, и проникновенно посмотрел в глаза. — Мне пришлось задержаться. Ситуация требовала моего личного присутствия.       — Насколько все серьезно? — сразу же нахмурился Юнги.       Хосок слабо улыбнулся. Вот такой он был — его Ками: всегда замечал малейшие изменения в настроении и состоянии супруга.       — Пока не могу сказать, но сейчас не самое лучшее время ехать куда-то одному.       — Это незапланированная поездка, Хосок. Вряд-ли мне что-то грозит. — Юнги понимал опасения мужа, но не мог бросить племянника в беде. — У меня очень важная встреча — вернусь завтра утром.       — В смысле завтра?! — в голосе Хосока появились ревнивые нотки. — Что это за встреча такая?       Юнги не смог отказать себе в удовольствии заставить альфу немного понервничать. Сам виноват! В следующий раз будет отвечать на звонки вовремя.       — Что такое, милый? У меня не может быть личных дел? — Юнги чмокнул мужа в губы и направился к выходу.       Хосок опешил на месте. В голове возникла неприятная картина — его прекрасный лисенок с другим альфой и… Он, конечно, провинился перед мужем, но не до такой же степени!       — Стоять! — Хосок в два шага нагнал Юнги во дворе, схватив за руку. — Никуда не пущу!       — И что ты сделаешь, милый? Привяжешь меня к кровати? — Юнги невинным вглядом посмотрел на мужа. Глаза Хосока загорелись от этих слов.       — Ты особо не жаловался в прошлый раз, — понизил голос альфа. — Если нужно будет — привяжу. Не мучай меня, Юнги, с кем ты встречаешься? Это альфа?       — Что за бред? Откуда такие мысли, Хосок? — возмутился Юнги и тяжело вздохнув признался: — Мне нужно помочь моему дяде Джехуну. Хосок сдвинул брови, припоминая.       — Это тот, что был на нашей свадьбе?       — Да, он. Его внуку угрожает опасность, дядя попросил спрятать его у нас.       У Хосока будто камень с души упал. Но новости совершенно не обрадовали. Будто ему своих проблем не хватает.       — Это так некстати, Ками. Сейчас не время чтобы…       — Ты предлагаешь бросить омежку на произвол судьбы?!       — Разве я так сказал? Просто давай я поеду с тобой…       — Нет, Хоби. Я поеду сам, не нужно привлекать лишнее внимание. Ты пока подготовь здесь все к его приезду.       В голове Хосок уже прикидывал, что может порадовать малыша. Он очень любил детей и хотел как минимум двоих, и судьба услышала его желания — их единственный сын Чонгук заменял троих.       — Хорошо, я все сделаю на высшем уровне, — охотно согласился альфа. — А ты возьми побольше охраны с собой.       Смотря на яркую улыбку мужа, у Юнги возникло предположение, что тот неправильно его понял:       — Хосок, я прошу тебя просто проследить, чтобы ему подготовили комнату. Больше ничего. Ясно?       — Конечно, Ками. Не беспокойся. — Хосок притянул омегу к себе и крепко поцеловал. Потом, усадив мужа в машину, направился в дом, по дороге набирая своего помощника.

🌊

      Совершенно измотанный эмоционально и физически, Чимин лежал на кровати в каюте, закутавшись в одеяло и тупо смотря в стену. Как бы он ни старался избегать мыслей о Намджуне, у него все равно ничего не получалось. Этот альфа въелся под кожу, постоянно всплывая в памяти. Тут уже ничего не поделаешь. Он все проматывал их первую встречу в голове и слезы снова подступали к горлу. Как можно было так сильно влюбиться за столь короткое время? До такой степени, что сейчас так больно сжимается сердце и так трудно сделать полноценный вдох.       Может, истинность тому виной? Или его глупая наивность?Таинственность и чувство избранности, что тогда влекли к Намджуну — в итоге уничтожили его и заставили сбежать.       Говорят, истинные могут чувствовать друг друга на расстоянии. И вот сейчас Чимину показалось, будто он реально сошел с ума: в своей голове он отчетливо услышал голос своего истинного, который тихо шепнул ему: «Я обязательно приду за тобой, только дай мне время, только прости меня. Я больше не смогу жить без тебя». И как же хотелось прокричать в ответ — «И я не смогу, потому что люблю тебя. Я прощу, только вернись!»

****

      Под покровом ночи, к берегам Японии причалила рыбацкая шхуна контрабандистов с единственным пассажиром на борту. Омега ступил на чужую землю страны восходящего солнца с тяжёлым сердцем.       На берегу Чимина уже ожидали: большие внедорожники стояли возле дока, десятки хмурых охранников рассредоточились по всей территории. Парень испуганно пытался разглядеть в этой толпе альф единственного омегу, а когда нашел, то неуверенно подошел ближе.       — Вы — Мин–Дейго–Тагава Юнги? Мужчина протянул ему руку и подтвердил:       — Да, Хару. Добро пожаловать в Японию.       Чимин удивленно уставился на омегу. В темноте было трудно рассмотреть черты лица, но под лунным светом белые как снег волосы Юнги отливали серебром.       — Хару?       — Твой дедушка все мне рассказал, пока ты плыл сюда. Здесь у тебя будут новые фамилия и имя, так что привыкай. Но давай обсудим это позже, без свидетелей. — Юнги подтолкнул Чимина к машине, охрана тоже не должна знать настоящее имя омеги. — Сейчас тебе нужен отдых. Поехали.       Чимин проснулся ближе к обеду. Обведя взглядом комнату, парень вспомнил, где находится. Ночью Юнги привез его на специально арендованую квартиру и, не задавая лишних вопросов, оставил отдыхать.       Чимин не помнил, как заснул, но был даже рад, что на эти несколько часов ему удалось забыться. Парень сел на постели, стряхивая с себя сонливость. Затем, с большим трудом найдя в себе силы пойти умыться и привести себя в порядок, омега вышел из комнаты.       Юнги сидел за столом на кухне перед ноутбуком и множеством бумаг, потягивая кофе. Сейчас — при дневном освещении, Чимин мог разглядеть, как следует, своего нового родственника, о котором раньше и не подозревал. Юнги был одет безукоризненно: свободные брюки мятного цвета, снежно-белая рубашка и наброшенный на плечи серый свитер. Белые волосы до плеч спадали на нахмуренный лоб омеги. И еще одна деталь, которую Чимин не заметил вчера, вызвала в голове парня множество вопросов. Правую щеку и глаз Юнги пересекал тонкий белый шрам, который совсем не уродовал, а напротив — придавал загадочности его хозяину. Рассматривая мужчину, Чимин сделал вывод, что Мин–Дейго–Тагава Юнги (Господи, кто придумал это длинное имя?) был очень привлекательным внешне. Вдобавок — от него исходила невероятная энергетика уверенности и силы.       Заметив Чимина, Юнги закрыл крышку ноута:       — Надеюсь, ты хорошо отдохнул? Нам еще предстоит долгая дорога домой.       — Да, спасибо, Юнги-сан, — Чимин робко улыбнулся и задержал взгляд на документах, лежащих перед Юнги.       — Это твои новые документы, Чимини, — наедине Юнги мог звать его реальным именем.       — И какая у меня теперь фамилия? — он подошел ближе, пытаясь рассмотреть японские слова.       — Хару Като. Знаю, начинать все с чистого листа очень тяжело. Но у тебя есть поддержка и семья. — Юнги говорил доброжелательным тоном. — Твой дедушка, наверное, не рассказывал о нас?       — Нет, никогда. Юнги кивнул:       — Это правильно. О таких связях лучше не распространяться в приличном обществе.       — Каких связях? — Чимин присел на другом конце стола, подальше от бумаг, озадаченно смотря на мужчину.       — Не бери в голову. Единственное, что тебе стоит знать — твой дедушка и мой покойный папа были двоюродными братьями. Джехун — единственный мой родственник, который поддержал меня когда-то давно и приехал на мою свадьбу.       — У вас есть муж? Дети? На семейного человека старший омега мало походил.       — Сам в шоке до сих пор, как это меня угораздило выйти замуж и родить ребенка? Ты их скоро увидишь и поймёшь, о чем я говорю. Юнги поднялся:       — Кофе, чай или что-то покрепче?       — Только чай, пожалуйста. Через пару минут Юнги поставил перед ним чашку ароматного чая. Ощущая некоторую неловкость, Чимин уточнил:       — Дедушка точно вам все рассказал обо мне? Вы же понимаете, что подвергаете себя и своих родных серьезной опасности, помогая? Юнги накрыл ладонью руку парня.       — Я все знаю, Чимин. И поверь — тебе не о чем волноваться. Мы о тебе позаботимся. Все будет хорошо.

🎪

      С самого утра все бегали, как в жопу ужаленные, встречая и проверяя доставку. Хосок подумал и решил, что много игрушек не бывает, и дал распоряжение заказать всего понемножку. Ребенку будет скучно совсем без развлечений. С этой целью альфа велел оборудовать детскую площадку и внимательно следил за работой.       «Кстати, надо было спросить сколько племяннику лет?» — мелькнула запоздалая мысль, но звонить супругу казалось себе дороже, тот точно что-то заподозрит, и сюрприз не удастся. Правда, не все складывалось так гладко:       — Ты хочешь сказать, что во всех магазинах Осаки закончились эти блядские единороги?! — негодовал Хосок, отчитывая своего помощника, который нервно вытирал пот с лица. — Тогда найди пони, пусть привезут. Я, что ли, должен подсказывать?       — Извините, господин, — мужчина согнулся в поклоне, недоумевая, на кой черт главе клана понадобилось это несчастное животное, но вопросы задавать не смел. — Будет сделано, Хосоки-сан.       — То-то же. И чтобы через час он был здесь. Понятно?!       — Да, господин.       Альфа злился: скоро приедет Юнги со своим племяшкой, а у него совершенно ничего не готово, и чтобы тот не говорил, но Хосок всё-таки собирался устроить ребенку праздничный прием. Дети же любят всю эту ерунду: розовые шарики там всякие разные, единорогов и прочее прочее…       Жарко. Из горла Чонгука вырвался тихий протяжный стон. Губы Тэхена целовали его остервенело, глубоко и влажно, альфа вжимался в тело под собой, исследуя его руками, пробираясь под одежду. Чонгук, выгнувшись на кровати дугой, хрипло дышал ему в ухо, пока Тэхен губами метил его кожу, выцеловывая шею, ключицы, спустившись ниже, нашёл сосок и резко втянул в горячий рот. Пальцами зарывшись в длинные волосы альфы, Чонгук потянул его на себя и в ответ поцеловал нетерпеливо, жадно, второй рукой оставляя на широкой татуированной спине полосы от коротких ногтей…       Чонгук резко открыл глаза и поднялся на кровати. Это просто невозможно терпеть, но омега уже привык: его всего трясло каждый раз, когда он просыпался, возбужденный, и часто дышал в темноте спальни. Тэхён сводил его с ума во сне и наяву. И после таких снов видеть альфу возле себя каждый день было невыносимо, ведь Чонгук как будто помнил вкус его губ и тепло тела, он в своих снах хотел большего, зайти дальше… но что там дальше — парень понятия не имел. Нет, он, конечно, смотрел порно регулярно, как все нормальные подростки его возраста, но как это — когда член альфы входит и полностью заполняет тебя — на практике никогда не испытывал.       В школе альфы–ровесники к нему не то что подкатывать, даже лишний раз в его сторону смотреть боялись. Логично: кому нужны проблемы, если у Чонгука отец — глава Якудзы, а папа вообще с катаной на «ты», и в мгновение ока отрубит все, что кому-то там мешает, если тронуть его кровиночку? Правильно — никому. Да и нахрена ему сдались эти сопливые альфы, если природа создала нечто столь желанное и недосягаемое как Ким–вечно–на–морозе–Тэхен.       — Господи, кто придумал эту школу? — потирая все ещё сонные глаза, бурчал Чонгук, покидая тепло кровати.       Просыпаться рано утром парень терпеть ненавидел, но старался выработать полезную привычку — его никто не будет спрашивать, что он там любит или не любит, когда Чонгук станет врачом. Омега прекрасно понимал — ему никак не осуществить свою мечту поступить в медицинский без хороших оценок и положительных характеристик.       Собрав себя в кучу, Чонгук покинул комнату, собираясь быстро позавтракать. Спустившись вниз, омега в изумлении застыл на последней ступеньке. Холл и гостиная выглядели как магазин игрушек — плюшевые медведи, зайки, котики и другие виды животных оказались хаотично разбросаны везде, надутые гелием шарики всех форм и расцветок украшали главный вход в дом. Чонгук, не веря своим глазам, подошёл к окну с видом на лужайку — там, лениво пощипывая траву и любимые папины кусты гортензии, пасся живой белый пони. Ахренеть! Что за праздник сегодня?!       Все ещё пребывая в недоумении, парень отправился на поиски родителей. Отца он нашел сразу же, на кухне. Альфа разговаривал по телефону, но увидев сына, сбросил звонок.       — Отец, если ты забыл, то мой день рождения только в январе и мне будет не пять лет, — начал с порога парень. — Я слишком стар для этого детского сада.       — Во-первых, доброе утро, Чонгук, — произнес Хосок строгим тоном. — Во-вторых, почему папу снова вызывали в школу?       — Ниху… Ой! Зашибись, доброе утро. Да я ничего такого не сделал. Клянусь. Нафига сразу чуть-что родителей вызывать?       — Это ты мне скажи! Папа уехал ещё вчера, толком ничего не объяснив. У тебя есть шанс рассказать свою версию, пока я добрый.       — Я сделал благое дело. Честно. Спас от линчевания лягушек.       — В смысле?       — Вчера была лабораторная работа по биологии, и мы должны были препарировать этих несчастных животных. Мне их стало жаль, и я выпустил всех на свободу в ближайшую лужу. Вот зачем их убивать? Хосок не нашел, что ответить, но поинтересовался:       — Уверен, что хочешь стать доктором? Тебе придется резать живых людей скальпелем, ты в курсе?       — Но я буду спасать жизни и лечить — не убивать.       — Святые небеса, ты точно наш сын? Откуда столько сострадания? Может, тебя подменили в роддоме?       — Вот папа приедет, и я у него обязательно спрошу, — пригрозил омега.       — Чонгук, ну я же пошутил, — поспешил исправиться Хосок, а то ещё чего хорошего ему влетит от мужа так, что мало не покажется за такие шутки. — Даже не вздумай, а то рискуешь остаться наполовину сиротой. Я серьезно.       Чонгука всегда забавляло, когда отец очень правдоподобно делал вид, будто действительно боится своего мужа. Но на самом деле — лучших супругов и родителей Чонгук нигде не видел.       — Так уж и быть — живи. Кстати, ты так и не сказал, для кого сегодня праздник?       — Когда папа приедет, мы тебе все расскажем.       — Не может быть… только не это…папа что — беременный?! — на лице Чонгука отразилось неподдельное изумление.       — Нет, конечно. Кстати, а это мысль, я не против второго ребёночка.       — Фу-у, вы же уже старые! Какие дети?! — фыркнул Чонгук.       — Ты кого старыми обозвал, совсем от рук отбился?! — Хосок был оскорблен до глубины души. — Ты вообще завтракать будешь?       — Что-то у меня совсем пропал аппетит, пойду к себе собираться — в школе возьму перекусить.       — Беги, Чонгук. Тэхен вот-вот должен заехать за тобой. Посмотрев на время, Чонгук тихо ойкнул и пулей вылетел из кухни. Хосок только хмыкнул себе под нос. Имя телохранителя магическим образом действовало на его сына.

***

      Имада Такахаси думал, что ошибся адресом, когда как обычно подъехал к особняку семейства Дейго-Тагава. На газоне понуро бродил несчастный пони на привязи. Некоторые охранники таскали коробки с Лего конструктором внутрь, кто-то устанавливал детские качели на веранде, какие-то работники заканчивали монтировать горки для малышей. Хозяин дома медленно шел ему на встречу.       — Тэхен, с этого момента вы с Чонгуком носите бронежилеты, покидая территорию особняка, — не поздоровавшись, заявил Хосок. — На улицах стало неспокойно, я тебе все потом объясню. Чонгук сейчас наверху одевается. Если начнет упираться — скажи, что это мой приказ.       — Я вас понял, Хосоки-сан. — Тэхен не привык задавать лишних вопросов. — Пойду, подберу его размер — в служебной комнате должен быть подходящий.       — Спасибо. Я знаю, каким несносным порой бывает наш сын, но ты никогда не жалуешься и всегда его выгораживаешь. Я это прекрасно вижу и очень ценю твою преданность нашей семье. Поверь.       — Мне несложно, господин Тагава. Я обязан вашему супругу до конца своей жизни. Это меньшее, чем я могу отблагодарить Юнги-сана за его великодушие, — искренне произнес альфа. — Позволите идти?       — Да, конечно, ступай. Хосок в лояльности Тэхена никогда не сомневался. Но в том, что в клане однозначно завелась крыса — был уверен.

***

      В спальне Чонгука раздался громкий стук. Он уже знал, кто за дверью — морозный аромат подсказал. Единственная радость с утра: увидеть своего любимого мужчину. Чонгук был почти готов к отъезду, осталось только обувь надеть.       — Входи! — крикнул парень, обуваясь, а когда поднял взгляд на вошедшего, заметил, что руки альфы заняты. — Что это, Тэхен?       — Последняя коллекция Баленсиага, — отвечая, мужчина закатил глаза. — Чонгук, не тупи, это бронежилет. С сегодняшнего дня будешь носить его, не снимая, когда мы вне дома. Приказ твоего отца.       — Он помнёт мою форму. — Чонгук, нахмурившись, смотрел на это нечто в руках телохранителя.       — Твои проблемы. Мы не уедем, пока ты его не наденешь.       — Но я буду выглядеть в нем как бегемот, — заныл омега, но быстро смирился. — По ходу об открытой одежде можно забыть. Это что мне теперь только в оверсайзе ходить?       — Хоть голым, мне без разницы. Главное, что в бронежилете. Ой, зря он так сказал — Чонгук сразу оживился:       — Надеть поможешь?       — Может, еще помочь шнурки завязать? Я тебе не нянька, Чонгук! На меня твои закидоны не действуют. — Теряя терпение, Тэхен бросил бронежилет на кровать. — Ничего сложного. Просовываешь свою голову через дырку сверху и застегиваешь по бокам. Жду тебя внизу, поторапливайся.       Телохранитель покинул комнату, громко хлопнув дверью. Чонгук застыл. Вот сейчас вообще обидно было. Ладно, будет ему бронежилет!       Спустя десять минут ожидания, Тэхен, услышав шаги, обернулся, посмотрев на верх. Альфе показалось, что его глаза сейчас выпадут нахуй из орбит. Он знал, что Чонгук пизданутый, но не на всю же голову! Парень спускался по лестнице в одних трусах и бронежилете на голое тело и с рюкзаком на спине. Это пиздец беспросветный! Такое ощущение, что его за что-то наказывают свыше, только он в душе не ебет, за что! Где он так накосячил, блять?

***

      Юнги заподозрил неладное, едва машина проехала ворота. Сидя на заднем сиденье рядом с Чимином, через приоткрытое окно он услышал ржание лошади.       «Может, показалось?» — Юнги повернул голову в сторону сада в поисках источника звука. Омега до последнего надеялся, что возможно, их соседи завели лошадь, или кто-то решил заняться медитацией, включив успокаивающие звуки природы. Но все встало на свои места, когда машина остановилась, и охрана открыла дверцу, выпуская Юнги наружу.       — Это пиздец какой-то, он бы ещё цирк дю Солей заказал! — прошипел Юнги, растерянно обводя взглядом свой любимый газон и лужайку с цветами.       Вся территория за сутки превратилась в детскую площадку. Повсюду горки, качели и гвоздь программы — лошадка, дожирающая любимые цветы омеги. Даже страшно представить, что его ожидает внутри дома! Чимин следом выбрался из машины и встал позади Юнги, с любопытством разглядывая этого самого пони и пытаясь понять, насколько маленькие дети у его дяди. Откуда-то со стороны сада показался чрезвычайно довольный собой Хосок и, разведя руки для объятий, поспешил навстречу супругу. Но, издалека заметив убийственный взгляд своего Ками, альфа постепенно замедлил шаг.       — Чон–Тагава Хосок, тебя нельзя оставлять одного ни на минуту! Ты что здесь устроил? — выкрикнул Юнги. — Меня только двенадцать часов не было, но тебе хватило времени превратить наш дом в парк аттракционов. Хосок резко остановился на месте.       — Тебе разве не нравится, милый? — альфа только сейчас заметил невысокого светловолосого омежку, стоящего позади мужа. — Здраствуйте, — кивнул Хосок незнакомцу. Чимин робко улыбнулся и уважительно поклонился мужчине в ответ.       — Здраствуйте.       — А где же твой племяшка? — Хосок оглянулся вокруг в поисках мальчика, потом его взгляд снова вернулся к Чимину.       — А ты как думаешь? — то ли оскалился, то ли улыбнулся Юнги.       В этот момент в голове Хосока, видимо, сложился пасьянс. На лице альфы за минуту мелькнули все его эмоции: замешательство, прозрение и удивление вперемешку с охуеванием. Юнги медленно двинулся к мужу:       — Я же просил тебя просто приготовить комнату, Хосок! Ничего сложного, — на омегу было страшно смотреть. — Почему мои любимые цветы доедает какая-то лошадь? Почему на газоне валяется ее дерьмо? Хосок начал испуганно пятиться назад от такого напора, выставив перед собой руки.       — Ну, вот зачем так сразу нервничать, Ками? Я немного перестарался, каюсь… Но давай посмотрим на вещи с другой стороны. Лошадиный навоз — отличное удобрение для твоих цветочков… ну, этих… новых, которые я тебе обязательно куплю… прям сегодня закажу…       — Кто-то сейчас сам пойдет на удобрение, — прорычал Юнги. — Ты чем думал вообще, когда… — он так и не успел договорить.       Когда Юнги решил, что хуже уже быть не может — в дверях показался Чонгук с рюкзаком в руках. В одних трусах и бронежилете! Хоть не босиком и то хорошо.       — Доброе утро, пап, — буркнул парень, смотря себе под ноги, и двинулся в сторону машины, никого не замечая вокруг. Следом шустро выбежал Тэхен, едва поспевая за своим подопечным.       — Тэхен? Это как так…       — Я все улажу. Не волнуйтесь, Юнги-сан. — Альфа на ходу кивнул своему боссу и прошел мимо, по пути доставая ключи от машины.       Наблюдая за столь темпераментным семейством, Чимин грустно вздохнул. Это его ожившая детская мечта — иметь двух родителей и, возможно, вечно всем недовольного младшего брата.       Добро пожаловать в семью, Хару.

✨️🌠✨️

      Дождавшись, пока все уснут, Чонгук тихо выскользнул из своей комнаты и поднялся на крышу дома. Там находилось его тайное место, где он мог скрыться от проблем, виртуозно созданными им же, и нравоучений, которые само собой разумеется шли постфактум. В полночь вселенная пахла звёздами. Лежа на спине, положив руки под голову, омега смотрел на бесконечное небо, пытаясь справиться с хороводом мыслей в голове. И каждый раз, завидев падающую звезду, загадывал желание. Всегда одно и то же.       «Когда чего-нибудь сильно захочешь — вся Вселенная будет способствовать тому, чтобы желание твое сбылось.»       Ведь так говорится в известном выражении? Тогда почему один-единственный мужчина на всем белом свете, который ему действительно нужен — никогда не смотрит на него так, как Чонгуку того хочется? Со страстью, влечением, любовью. Неужели он ни капельки не сексуальный? Абсолютно не привлекательный? Казалось, весь мир смеялся над его безрезультатными попытками заигрывать с альфой. Обидно до слез.       Понимал ли он, что ведет себя глупо и вызывающе? Конечно, понимал. Чонгук всегда был таким — дерзким, упрямым, безбашенным. В мире богатеньких мажоров по-другому и нельзя, и он четко соблюдал неписанные правила. Но раньше самой большой глупостью было максимум организовать диверсию на уроке химии, устроив небольшое задымление в классе.       Все круто изменилось, когда в их доме появился «ОН» — Имада Такахаси. Папе пришлось сменить бывшего телохранителя, когда тот однажды оставил Чонгука в парке развлечений без мобильного телефона и уехал по своим делам. Тогда парню чудом удалось добраться домой на такси без денег, уговорив водителя, что с ним непременно рассчитаются по прибытию на месте. Родители в тот день чуть с ума не сошли от волнения. И тогда папа впервые привёл в дом его — Имада Такахаси. Тэхен совсем не был похож на предыдущих охранников — на лице и руках альфы были заметны следы заживших ушибов и ссадины. В тот вечер, Мин–Дейго Юнги, нанимая Тэхена, произнес довольно странную фразу:       «Если все ещё есть желание умереть — только попробуй упустить моего ребенка из виду. Я тебя собственными руками на тот свет отправлю.»       Немного позже, Чонгук понял смысл этих слов. Он совершенно случайно подслушал разговор родителей, который явно не для его ушей. История Тэхена сначала вызвала жалость, потом желание утешить и окружить заботой. Без преувеличения — Чонгук не сразу осознал, что по уши влюбился с первого взгляда и вообразить не мог, что его первая любовь будет сродни безумию и имя этому безумию — Ким Тэхен. Но когда до него наконец-то дошло, парень утратил покой и не мог уснуть по ночам, предаваясь мечтаниям.       Над первой любовью обычно смеются, но если она настоящая, а не просто вспышка пробуждающейся страсти — такая первая любовь может стать самым счастливым или самым горьким уделом, какой только может выпасть на долю человека. Со временем Чонгук перешёл к более активным действиям. Он творил невообразимые вещи, чтобы вызвать у Тэхена хоть малейшие эмоции, пусть даже злость и раздражение. Но мужчина оставался холоден и непробиваем, равнодушно игнорируя все выходки своего подопечного. Снаружи Чонгук и дальше старался казаться безрассудным и наивным, но внутри закипали обида и отчаянье. Что еще он должен сделать, чтобы доказать, что его чувства не придуманные?       Мысли парня нарушил тихий шорох слева. Подтянувшись на руках, Чонгук сел и, обернувшись, увидел объект своих грёз. Только этого ему сейчас не хватало! Снова будут его лечить! Это явно не то внимание, которое омега так агрессивно добивался изо дня в день.        — Пришел учить меня уму-разуму? — пробубнил Чонгук и отвернулся, положив голову на сложенные на коленях руки.       Было уже как минимум два часа ночи, на улице дул неприятный пронизывающий ветер. Тэхен осторожно подошел, накинув на плечи омеги плед и присел рядом.        — Пришел спасти тебя от соплей, — альфа вытянул сигарету и закурил. — Не особо охота потом слушать твое нытье целыми днями.        Чонгук глубоко втянул ночной воздух и почувствовал исходящий от мужчины аромат: мороз и хвоя. Этот запах осел в легких как нечто уютное, родное и желанное. Он ассоциировался с домом. Тэхен был для него безопасным местом, где ему не нужно было ни о чем волноваться, и таким же местом Чонгук желал стать для этого альфы в их совместном будущем.        — Когда это я ныл в последний раз?!        — Ты постоянно ноешь. — Тэхен постарался спрятать улыбку и сделал очередную затяжку. — Сегодня утром например. Забыл?        — Ой, ты пипец, какой злопамятный. Я вообще-то будущий врач, на минуточку, и смогу сам себя вылечить. Удивление лишь на миг отразилось на лице Тэхена.       — Побойся бога, Чонгук! Люди обращаются к докторам, потому что хотят ещё немного пожить.        — Очень смешно, — Чонгук сдвинул брови на переносице. — Я мечтаю стать акушером и уже подал документы в медицинский университет Асахикавы.       — Бедные детишки. Демографический кризис в стране обеспечен. — Заметив реальную обиду в глазах парня, Тэхен сразу же пожалел о сказанном. — Это у меня шутки такие идиотские, не бери в голову. Тебе упорства не занимать, если ты чего-то сильно захочешь, то непременно добьешься. Мне ли не знать?!       Тэхен всё-таки улыбнулся, изучающим взглядом смотря на Чонгука. В его глазах промелькнуло что-то теплое, что Чонгук не мог определить. В этот момент омега лишь на мгновение допустил, что может быть, его усилия не были такими уж напрасными, и между ними есть шанс на что-то большее, чем постоянные ссоры и стычки. Дружба, например? Для начала сойдёт, а дальше жизнь расставит все на свои места.       — Так и будет, Тэхен. Вот увидишь — через несколько лет я стану хорошим врачом.        — К сожалению, не увижу, Чонгук. Надеюсь, Юнги-сан не будет тянуть с поисками нового, подходящего тебе телохранителя, и я смогу наконец, покинуть Японию навсегда.       Чонгуку показалось, что он отдаст богу душу от такой новости. Парень едва смог выдохнуть, сердце до боли сжалось в груди.       — Как?! Ты собираешься уволиться? — у него даже поднялось давление: шум в ушах заглушил все звуки вокруг. — Ты сейчас серьезно? Или издеваешься и мстишь мне за свои мертвые нервные клетки?        — Я — серьезно. Твой папа давно уже знает об этом.       — Не пущу! — вышло совсем жалко и отчаянно.       — Кто у тебя будет спрашивать?       — А как же я?        — А что «ты»? У тебя будет новая жертва для развлечений. Какая разница, над кем издеваться?        — Думаешь, для меня это развлечение? Я по-настоящему люблю тебя. А ты добиваешь меня своими неожиданными решениями.       — Нормально же общались. Снова за старое, Чонгук? Что ты знаешь о любви? Ничего.        Чонгук плотно сжал губы и отвернулся. Только Тэхен мог одним только словом ранить его сердце и душу так сильно.       — Тогда расскажи мне, что такое «любовь»? — как-то обречённо попросил парень.        Тэхен опустил голову, задумчиво рассматривая сад во дворе дома. Когда он заговорил, у Чонгука сложилось впечатление, что альфа сейчас не с ним находится, а где-то далеко в своем мире — там, где царят призраки прошлого.        — Любовь — это нечто такое, чего нет. Она заставляет исчезнуть жалость. Это так будто строишь дом, но сжигаешь всё вокруг. Любовь — когда не можешь уснуть, пока не прикоснёшься к его животу, не вдохнешь его родной запах. Это когда вы стоите под деревом, а ты мечтаешь, чтобы оно упало, и тогда ты смог бы заслонить его.       — И когда кто-то хочет обидеть его — ты закрываешь его своим телом? — с хрупкой надеждой в голосе спросил омега.        — Нет, тогда это — работа… — Тэхен будто смахнул болезненные воспоминания.        — Ну, конечно, кто бы сомневался?! Я всегда буду всего лишь работой для тебя… — разочарованно пробубнил парень.        — Именно так, Чонгук. — Тэхен поднялся, возвышаясь над омегой. — Пошли в дом, на улице совсем холодно стало.       — Луна сегодня такая красивая, — прошептал омега, не двигаясь с места, зачарованно смотря вверх.       — Просто отвратительная. — Тэхен протянул руку, помогая парню подняться.

🖤🖤🖤

      Сидя на борту частного бизнес-джета, Ким Сокджин листал старые студенческие фото в своем телефоне. Вот он довольный стоит рядом со счастливым папой у главного входа в кампус на территории Гарварда. В глазах Леона светится гордость за сына: ведь Джин своими силами и упорством поступил в такой престижный университет на юридический факультет. Фото, где они с друзьями в университетской столовой поглощают бургеры с колой между занятиями за их любимым столиком. Экскурсия в консерваторию Беркли. И много других снимков с веселым и легким студенческим вайбом. Именно в то врямя Джин начал замечать навязчивое внимание альф к себе. Поначалу его это доводило до бешенства, и он в резкой форме отшивал особо назойливых поклонников. Постепенно парень осознавал, что и омеги его абсолютно не привлекали. Джин сначала впал в депрессию, посчитав, что с ним что-то не так, ведь все вокруг на втором курсе уже обзавелись партнёрами. Он даже пробовал переспать с одним омегой из параллельной группы, но попытка заранее была обречёна на провал.       Из прострации Кима вывел одногруппник–альфа который неожиданно для всех завел отношения с представителем своего пола. Джин словно вылез из ракушки: если его совсем не интересуют омеги, значит, оставался только один альтернативный вариант — альфы. Благодаря своей внешности, у Джина проблем с кандидатами в первые сексуальные партнёры не возникало. Он совсем по-другому посмотрел на внимание альф, и где-то в глубине души ему это очень даже льстило. Но очень страшно было решиться сделать первый шаг.       Однажды, набравшись храбрости и немного приняв на душу на очередной вечеринке, Ким позволил себе уединиться с одним настойчивым поклонником в комнате наверху. Джин тогда побоялся разрешить овладеть собой, но ловкий паренек довел его до оргазма руками и языком. После этого случая он понял и принял свою нестандартную ориентацию. Так в его жизни появились альфы и сексуальные эксперименты. И все складывалось отлично до определенного момента, когда его уже бывший любовник не начал распускать мерзкие слухи о Джине.       Однажды мудаки из братства Сигма Чи, считавшие себя высшей элитой университета, привязались к Джину в библиотеке. Трое здоровых альф воспользовались поздним временем и малым количеством студентов в здании. Они зажали Джина в углу с очевидными намерениями, которые прямым текстом озвучили:        — Говорят, ты ахуенно сосешь, Ким.       Парень отбивался как мог, успев разбить одному из ублюдков губу, но силы были определенно неравны. Три качка и Джин, который не особо любил занятия спортом. Когда один из них смог поставить Джина на колени, а второй удерживал его за волосы, третий под отвратительное хихиканье своих дружков расстёгивал уже ширинку — из-за высокого стеллажа с книгами вышел «он» — Ким–бог–качалки–Намджун.        Все в университете знали, кем является дядя Джуна. И единственного взгляда этого альфы хватило, чтобы придурки испарились в мгновение ока. Вся жизнь Джина кардинально изменилась после встречи с этим альфой.       Джин быстро пролистал фото и нашел свое любимое. На экране телефона стоял двадцатидвухлетний Намджун, приобняв его одной рукой, в другой держал корзину с продуктами для пикника. У Джина был день рождения, и папа не смог приехать к нему. А Намджун сделал ему сюрприз, встретив после занятий. Они тогда разложили большой плед в местном парке и устроили свой праздник. Намджун даже свечку зажег на куске пиццы и протянул Джину. Сокджин загадал желание и задул свечу в виде елки. Джин печально улыбнулся. Даже в этом Намджун умудрился выделиться, купив летом новогодние свечи. Загаданное желание сопровождало Джина все эти годы, но наверное, все свечи оказались просроченными. Ибо мечта его так и осталась мечтой…       Ким Хэвон встретил Джина в аэропорту Сеула. Мужчина редко выбирался лично в большой город, но для таких случаев у него имелась проверенная фирма частной охраны и парочка бронированных автомобилей. Рядом с Хэвоном альфа заметил начальника охраны — Югема. Джин, обогнув толпу, быстрым шагом подошел и поклонился мужчине.        — Рад снова видеть тебя, Джинни, — Хэвон положил руку на плечо альфы. — Очень жаль, что при таких обстоятельствах.       — Я искренне соболезную, дядя. В смерти Джуна есть и моя вина, — Джин виновато посмотрел на мужчину.       — Не стоит так убиваться, — отрезал Хевон. — Давай обсудим все немного позже у меня дома.       В том, как старик Хэвон держался, в его взгляде и осанке можно было снова узнать того самого главу мафии, которого Джин встретил впервые много лет назад.       — Не будем задерживаться, у нас много дел. — Хевон кивнул Югему и развернулся к выходу из аэропорта.       Джин последовал за ними. Он приехал сюда подписать документы о временной передаче легального бизнеса теперь уже снова принадлежащего Ким Хэвону. Такой тоже имелся для прикрытия основной деятельности клана. По словам самого Хэвона — Намджун доверил бы его только Ким Сокджину. Джин и сам давно собирался посетить Сеул и на месте разобраться с загадочной смертью друга.       Когда машина покинула черту города, Джин удивленно посмотрел на Хевона.       — Я думал, мы поедем к нотариусу в офис…       — Так и есть, Джинни. Но нотариус ждет нас не в офисе. На месте все объясню.       — Как скажете, дядя, — спорить с Хэвоном он бы никогда не стал.       Дальнейший путь Джин не задавал вопросов, задумчиво разглядывая горы и лес, проносящиеся за окном машины. В который раз на него нахлынули воспоминания об их последней встрече. Внутри снова подымался гнев на Намджуна за то, что он поменял свои планы из-за глупой любви к незнакомому омеге. Злость на себя — за то, что бросил и уехал в порыве ревности и обиды. Все эти чувства, не находя выхода долгое время, сейчас накрывали тяжёлыми волнами, давя на грудную клетку.       Когда машины проехали высокие металлические ворота и припарковались около внушительного особняка — Джин попытался стряхнуть с себя наваждение. Он вылез из внедорожника и проследовал внутрь вслед за Хэвоном.       — Проходи прямо в кабинет, мальчик мой, — Хэвон указал на двери прямо по коридору за гостиной. — Тебя там давно ждут. Вам нужно обсудить кое-какие детали. Я присоединюсь позже. Джин удивленно посмотрел на мужчину:       — Какие детали? Я думал, вы уже все приготовили и мне нужно только поставить подписи. Или вы изменили решение? Ким Хэвон впервые за эту странную встречу улыбнулся:        — Все уже давно готово, Сокджин. Просто иди в кабинет, тебя там уже заждались.        Джин растерянно обернулся к черной деревянной двери. Он не любил загадки и недосказанности. Поэтому решительно пересек коридор и, нажав на ручку, зашел внутрь. От увиденного альфе показалось, что он умер, воскрес и снова умер. Сердце на миг остановилось от шока, а потом бешено забилось с новой силой.       — Ах ты сукин сын! — выдохнул с облегчением Ким Сокджин.