Love Maze

      Чимин боялся засыпать. Уже несколько дней он словно находился между сном и реальностью. Всегда одно и тоже — ему снился пожар, и он стоял посреди всего этого огня, даже не пытаясь найти выход или убежать — это было настолько реалистично, что омега своей кожей будто чувствовал языки пламени, а удушающий запах гари потом преследовал его целый день.       И эта ночь не стала исключением. Чимин резко открыл глаза, жадно хватая ртом воздух, все еще ощущая жар на коже, чувствуя привкус дыма на языке. Этот кошмар не закончится никогда. Кажется, он никогда не сможет разорвать эту красную нить, которая навсегда связала его с альфой, которого ему не суждено больше увидеть, никогда в жизни… живым…       Ещё неделю назад Чимин верил в прекрасное будущее с Намджуном, а сегодня он живет прошлым и не понимает, зачем ему настоящее. Настоящее в чужой стране, чужом доме, чужой жизни с новым именем.       Чувствуя сильную тошноту и головокружение, омега подскочил с постели и едва успел добежать до ванной, где его мгновенно вырвало над унитазом. Прислонившись спиной к холодной плитке, Чимин закрыл глаза и попытался встать. С первой попытки ничего не получилось, только со второго раза удалось подняться на ноги. Ему просто нужен свежий воздух.       Чонгук снова не мог заснуть, зная, что Тэхен сегодня ночует в их доме. У отца были какие-то проблемы, и он уехал по делам на всю ночь, поэтому попросил телохранителя переночевать в особняке. Желание увидеть альфу лишало сна и покоя. И Чонгук, сидя на кровати, решал, как пробраться к нему незаметно и снова получить пиздюлей. Хоть и раздражение, а все равно чувство.       Омега поднялся и подошел к окну, вдыхая прохладный ночной воздух. И тут он заметил тонкую струйку дыма и светлую макушку сидящего на садовой качели омеги. Этот загадочный парень — Чимин или, как папа приказал называть его — Хару — за эти несколько дней, что находился у них, прятался в своей комнате, и Чонгуку ни разу не выпало возможности пообщаться с ним. Папа просил не тревожить гостя и дать время адаптироваться к новой обстановке. Но Чонгук не был бы Чонгуком, если бы послушался. И парень решил, что именно сейчас выдалась прекрасная возможность узнать Хару поближе.       — Попался!       Чимин вздрогнул от неожиданности и обернулся. Перед ним стоял тот самый парень, которого он видел в первый день в бронежилете и одних трусах. Чонгук — его троюродный брат.        — Зачем так пугать? Я и не прятался.        — Не помешаю?        — Нет. — Чимин затушил сигарету и подвинулся на качели, освобождая место для омеги.       Чонгук присел рядом и протянул руку:       — Чонгук или можешь просто звать меня Гуки.        Чимин посмотрел на протянутую руку и мягко сжал ладонь омеги.        — Чи… Хару, очень приятно, — грустно улыбнулся гость.       Чонгук почувствовал холодные пальцы парня в своей ладони, да и от самого омеги исходило какое-то ледяное спокойствие.        — Ты неместный? В смысле, я хотел сказать — не из Японии.        — Нет, я из Кореи. Что, так заметно?        — Немного слышен акцент, но это нестрашно, — Чонгук слегка пожал плечами.        — Дедушка учил меня японскому. Но он никогда не говорил, что у нас есть родственники в Японии.       — Я знал, что у нас есть родственники в Корее. Помню, в детстве мечтал кого-то из них увидеть, — улыбаясь, признался омега.        — А теперь передумал?        Чонгук задумался.       — Просто забыл. Но ты сам ко мне приехал, и ты мне нравишься такой красивый. Я бы хотел такого брата. — В глазах Чонгука Чимин увидел искреннее восхищение.        — А ты оцениваешь людей только по внешности? — не улыбнуться в ответ этому непосредственному и прямолинейному омежке было сложно.       — Ой, давай не начинай! — рассмеялся Чонгук. — Я эти морали слушаю почти каждый день.       — Быть правильным для всех очень сложно. — Чимину нравился Чонгук и их разговор ни о чем — отвлекало от ненужных мыслей. Возможно, именно это ему сейчас и нужно.        — Это у тебя линзы или правда твои глаза такие голубые? — продолжил разглядывать омегу Чонгук.       — Это мой природный цвет.        — Ничего себе! — восхищенно пробормотал омежка. — А волосы ты красишь?       — Нет. Волосы тоже натурального цвета.       — Ты точно кореец?        — Вроде да. Мой папа был корейцем, а отца я никогда не видел. — Чимин снова поник, опустив взгляд на свои руки.        — Прости. — Чонгук осознал свою ошибку. — Я не хотел тебя обидеть. Я не знал…       — Все нормально. — Чимин выдавил из себя улыбку.        — Просто ты такой красивый и необычный, — поспешил оправдаться Чонгук. — Наверное, альфы за тобой толпами бегают, — как-то грустно закончил парень, вздохнув.       — А за тобой — что же? Не бегают?        — Да кому они нужны? Я влюблен только в одного человека, но ему на меня плевать.       Чонгук сорвал цветок с куста жасмина, растущего рядом и растер между ладонями. В воздухе повис приятный сладкий аромат растения. Чимин удивленно посмотрел на парня, почему-то в голове всплыл образ красивого альфы-телохранителя, который выбежал вслед за Чонгуком в день его приезда. Напряжение между этими двумя тогда трудно было не заметить. Да и какой адекватный омега сядет в машину с альфой в одних трусах и… бронежилете?       — Может, тебе стоит поменять тактику?        Чонгук выпустил несчастное растение из рук, бросив на землю.        — У меня нет никакой тактики. Чувства к нему сводят меня с ума, и я творю всякую дичь, чтобы хоть как-то привлечь его внимание. — Чонгук повернулся и посмотрел смущенно на Чимина. — Я все это прекрасно понимаю, но во мне будто живет два человека: адекватный Чонгук, который сейчас, и Чонгук с придурью, которому срывает тормоза от одного вида любимого альфы.        Чимин с сочувствием посмотрел на парня.        — Любовь — это и есть безумие. Мы не можем выбирать, кого полюбить, а еще меньше у нас власти над тем, будем ли мы любимы в ответ.       — Говоришь так, будто уже кого-то любил.        — Любил и дальше продолжаю любить. Хоть этот человек и воспользовался мной, обманул и никогда, похоже, не… — к горлу Чимина снова подкатил болезненный спазм.       — Ты здесь из-за него?! — скорее констатировал факт, чем спросил Чонгук.       Чимин слегка кивнул головой, комок в горле не давал ответить. Он ещё не готов к таким разговорам. И неизвестно, будет ли готов когда-нибудь.       — Случается иногда, что жизнь разводит двоих людей — только для того, чтобы показать обоим, как они важны друг для друга. — Чонгук накрыл теплой ладонью пальцы Чимина, словно они были знакомы много лет.       Ему нравился его новый родственник. Чонгук надеялся, что они найдут общий язык, и у него, возможно, появится лучший друг. — Но я все больше убеждаюсь, что от альф одни проблемы.              — И не поспоришь, — легко согласился Чимин.       — У тебя руки совсем ледяные. — Чонгук встал с качелей, потянув омегу за собой. — Время спать, а мы не жрали. Предлагаю пойти на кухню и отметить наше знакомство. Ты когда-нибудь пробовал «Яки гедза»?       — Яки что?        — Японские пельмени, — рассмеялся Чонгук. — Ты обязательно должен их попробовать.       Чимин позволил парню увести себя в дом, по пути раздумывая, какой же у него необычный и немного взбалмошный новый родственник. Возможно, этот омежка поможет ему отвлечься, и у него появится хоть один близкий человек в этой чужой стране. Но омега и не подозревал, что скоро в его жизни появится тот, кто станет центром его вселенной.

🩶🩶🩶

      Джин застыл в дверном проеме, не решаясь сделать шаг, казалось, его сердце сейчас не выдержит нагрузки и остановиться к чертям. Так хотелось подойти, коснуться и заключить в крепкие объятия альфу, сидящего перед ним. Убедиться, что это все не сон и не игра его измученного воображения.       Намджун сидел в кресле за столом в белой футболке и рубашке, накинутой на плечи — под ней было видно перевязанную бинтами и зафиксированную правую руку. Что скрывала футболка — Джин мог только догадываться. Намджун выглядел измученным — на похудевшем бледном лице появились ямочки, когда он улыбнулся. Противоречивые чувства накрыли Джина — облегчение увидеть живого Джуна и волнение за его состояние.       — Ну, что застыл, как неродной? — произнес Намджун, и его голос наполнил сердце Сокджина спокойствием. — Совсем не рад меня видеть?       — Выглядишь так, словно вернулся с того света, — выдохнул Джин.       — Клянусь, так и было.       Больше не раздумывая ни минуты, Джин пересек кабинет и подошел к столу, заняв кресло напротив.       — Джун… Что, черт возьми, здесь произошло? Я же реально поверил, что ты… Господи… — Джин накрыл ладонью здоровую руку Намджуна.       — Все хорошо. Я живой, как видишь, — ответил альфа, сжимая пальцами ладонь друга. Джин вскинул голову.       — Прости, что оставил тебя. Я не должен был вот так срываться в нашу последнюю встречу.       — Ты ни в чем не виноват. Уверен, человек, который хотел избавиться от меня, теперь знает всю правду. — Намджун пытался успокоить Джина, его голос выражал уверенность. — Круг замкнулся — меня переиграли.       — Ли Сынги?! — Глаза Джина гневно сверкнули.       — Да.       — Из-за этой глупой любви весь твой план пошел коту под хвост. Я же просил тебя, Джун. Ты мог погибнуть из-за этого мальчишки!       — Джин, не начинай! Это не какой-то мальчишка. Он мой истинный, и я люблю его. Чимин стал моим смыслом, и благодаря ему я по-новому посмотрел на свою жизнь.       В ту ночь только мысль о том, что его Чимин останется один на один с этим животным Сынги, вернула Намджуна в сознание, и помощь верного телохранителя Югема не дали ему отправиться в мир иной так глупо…       — По-новому? Это, значит, ты забыл все, ради чего это начал и решил строить свою жизнь с этим омегой, словно в сопливых дорамах? — Джин разочарованно посмотрел на друга. — А как же твой план мести? Я тебя не узнаю!       — Мои планы относительно Сынги не поменялись. — Намджун судорожно сжал челюсть. — Он думает, что избавился от меня. Пусть так и будет. Мне нужно восстановиться и встать на ноги, прежде чем я нанесу последний удар.       — Не думаю, что это займет много времени. В Америке все в порядке — можешь не волноваться. Твоему бизнесу ничего не угрожает.       — Я и не сомневался, спасибо, что не бросил, и взял все в свои руки.       — Но, Намджун… Как тебе вообще удалось выжить? Я видел новости — весь дом взлетел на воздух.       — Думаю, ты видел Югема — начальника охраны. Он буквально вытащил меня на себе.       — Каким образом?       — Это долгая история. Скажу лишь, что в особняке был подземный туннель, о котором знали только дядя и Югем. Через него мы и выбрались из этого ада.       — И что ты планируешь делать дальше?       — У меня есть небольшие проблемы… — Намджун опустил взгляд. — Правая часть моего тела сильно пострадала при взрыве. Я не могу нормально ходить. Нужна срочная операция и долгая реабилитация, но мне нельзя оставаться в Корее. Нужно вернуться в Америку, но так, чтобы никто не узнал, что я жив. Поэтому мне понадобится твоя помощь.       — Наконец-то мы вернемся домой вместе, — Джин не смог скрыть своей радости. — Я знаю, кто нам поможет все устроить. — Он решительно встал из-за стола.       — Подожди, Джин, не спеши, присядь. Есть еще кое-что… Я уверен, что в ту ночь Чимин подслушал наш разговор, и теперь знает всю правду…       — Снова этот омега, — в голосе Джина слышалось раздражение.       — Джин, я не справлюсь без твоей помощи. Мне нужно залечь на дно, пока я не восстановлюсь. Я не могу и не вправе заставлять тебя решать мои проблемы. Сейчас я прошу как друг, а не босс. Ты станешь моими ногами и глазами.       — Блять, ты чуть не умер из-за него, — Джин обреченно снова опустился в кресло, уже понимая, что дальнейший разговор очень ему не понравится. Но как он может отказать, когда его друг в таком состоянии?       Намджун благодарно посмотрел на мужчину.       — Для начала я расскажу тебе кое-что, а потом ты сам решишь — помогать мне или нет.       — Я так понимаю — у меня нет возможности отказаться? — Джин вопросительно посмотрел на друга.       — Не драматизируй, — Намджун кивнул на встроенный в стене бар.       — Возьми себе что-нибудь выпить.       — Чувствую, разговор будет долгим. — Поднявшись, альфа взял бутылку виски и стакан, потом вернулся на место. Наполнив бокал, Джин выпил залпом. — Я готов. Рассказывай.       — Недавно мне удалось выйти на одного человека. Много лет назад он работал в доме Сынги в штате прислуги. Этот омега многое рассказал за хорошую плату. Узнавая информацию о Сынги, я узнал кое-что новое. Папа Чимина — Намгиль, официально умер при родах от остановки сердца. Но это, как оказалось, было ложью.       Джин сжал в руке стакан и удивленно посмотрел на Намджуна:       — Только не говори мне, что Сынги убил ещё и собственного мужа.       Намджун кивнул и продолжил:       — Как обычно, Сынги явился домой пьяным и начал приставать к беременному супругу. Парню было шестнадцать лет, Джин. От постоянного стресса или издевательств, мы уже не узнаем — у Намгиля открылось кровотечение и начались схватки. Лежа на полу и истекая кровью, он умолял мужа вызвать скорую, но тот бросил его беспомощного и в страхе уехал. Неотложку вызвал тот работник. В ту ночь, когда родился Чимин — Намгиль умер. Отец Сынги, как и в случае с моим папой, подкупил врача и состряпал липовое заключение о смерти зятя.       Как бы Джин не относился к омеге, который украл у него Намджуна, но бесчувственным он не был. Зная историю папы Намджуна, альфа также ненавидел человека, который так хладнокровно разрушил жизнь его друга. Он словно снова видел того Джуна, который однажды, почувствовав, что может довериться, рассказал ему свою историю, ничего не ожидая в ответ. В тот день, не раздумывая ни секунды, Джин предложил ему свою помощь и вскоре стал правой рукой и поддержкой. И как бы сильно он сейчас не сопротивлялся, но в сердце зарождалось сочувствие к этому незнакомому омеге. Чем бы они с Намджуном не занимались и какие противозаконные дела не вели, но Джин никогда бы и пальцем не тронул и, тем более, не воспользовался слабостью и беззащитностью омеги или, как в его случае, альфы. Налив новую порцию виски и выпив залпом, он уверенным взглядом посмотрел на Намджуна.       — Умеешь ты убеждать, Намджун. Но это не ради твоего Чимина. Я просто хочу раз и навсегда покончить с этой тварью, которая разрушила столько судеб. Что ты от меня хочешь?       Намджун благодарно улыбнулся.       — Людям дяди удалось отследить Чимина. Он сейчас в Японии. Это все, что мне известно на данный момент. Я уверен, что, узнав правду, его дедушка решил спрятать единственного внука от всех и подальше.       — Правильное решение.       — Согласен. Я сейчас не могу ничего сделать, но буду спокоен, если буду знать, что он в безопасности и с ним все хорошо. Мне нужен надежный человек, у которого есть связи в Японии, чтобы все осторожно разузнать, не привлекая внимания.       Джин усмехнулся.       — Кажется, я знаю такого человека, и он также поможет вернуть тебя домой.       — А это не тот ли… как ты там его называешь?       — Будешь издеваться, да? — прищурился Джин.       — Конечно. Я, знаешь ли, тут немного заскучал в горах, — в глазах Намджуна зажглись искорки любопытства. — Так что? Ты согласился на его предложение?       — Блять, и ты туда же. Будто папы мне не хватает! Намджун искренне рассмеялся.       — Извини, Джини, но… — Намджун указал на шею альфы. — Стесняюсь спросить, это то, о чем я подумал? Очень похоже на метку истинных.       Джин совсем сник. Отрицать и врать не было смысла.       — Этот придурок поставил мне ее, когда… — Джин замялся и выпалил. — Да это пиздецкий пиздец! Он оказался моим истинным! Ты можешь в это поверить, Намджун? Два истинных альфы!       — Я теперь ничему не удивляюсь. — Глаза Намджуна внимательно следили за эмоциями на лице друга. — И что вы решили?       Джин опустил голову, разглядывая свои руки:       — Нет никаких «вы». Если он снова начнет доставать меня с замужеством — просто набью ему морду. А сейчас пусть поможет нам. Хоть какая-то компенсация за мои потраченные нервы.       Намджун покачал головой:       — У вас такие страсти, а я все пропустил… — будто не слыша возмущений Сокджина, театрально вздохнул альфа.       — За своими страстями лучше следи, — пробубнил под нос Джин, доставая мобильный.       — Джин, ты забыл? Мы в горах, здесь почти нет связи.       — Вот сейчас и проверим. — Мужчина быстро нашел необходимый номер в контактах.       Если Ким Сокджин полагал, что Сюй Кай будет сидеть на жопе ровно и ничего не делать, то он очень сильно ошибался. После поспешного отъезда Джина в Сеул якобы для подписания бумаг, Кай нутром чуял какой-то подвох — он же не вчера родился. Не то, чтобы парень совсем не доверял официальным новостям, но всё-таки стоило проверить и наверняка убедиться в достоверности информации.       Прикинув, который час на данный момент в столице, Кай набрал своего близкого знакомого, бывшего старшекурсника, который выпустился три года назад и сейчас занимал высокую должность при Министерстве внутренних дел и безопасности Республики Корея. Чин Сон Ми являлся сыном высокопоставленного чиновника и, по совместительству, экс-любовником альфы. Уж что-что, а нужные связи Кай заводить и поддерживать умел с юных лет.       — Привет, Сон Ми. Как твои дела? Уже всех преступников пересажал?       — Ну, ты же ещё на свободе, малыш.       — Я тебе не по зубам, Сонни, — на лице Кая заиграла довольная улыбка.       — Все с тобой понятно, хитрый ты засранец. Если ты упомянул мое милое прозвище, значит тебе от меня что-то нужно. Я прав?       — Неужели я столь очевиден?       — Кай, не тяни, у меня дел по горло. Выкладывай, что у тебя стряслось.       — У тебя на днях в пригороде Сеула произошел взрыв. Весь дом взлетел на воздух, а вместе с ним небезызвестная личность в криминальных кругах. Меня интересует только один вопрос: было ли обнаружено тело на месте пожара?       — Это твой деловой партнёр?       — Возможно.       — А ты совсем не изменился, — хмыкнул в трубку собеседник. — Ладно, жди. Как только узнаю, напишу.       Через час на телефон Кая пришло сообщение, в котором было только три слова: «Тело не найдено». Он так и думал. Ким Намджун, конечно, везучий мужик. Это надо было в рубашке родиться, чтобы выжить в том огне. Наверное, это не его дело, но на кой хрен Намджун поперся на другой конец света? Чтобы вот так тупо сдохнуть на исторической родине своих далёких предков?       Когда вечером того же дня последовал звонок от Сокджина — Кай совсем не удивился. Он ждал и надеялся, что альфа обратится к нему за помощью, но если сейчас Джин станет юлить и врать насчёт Намджуна — значит, у них нет никакого совместного будущего. Кай принял вызов:       — Я уже успел соскучиться, малыш, — вместо приветствия искренне признался парень.       Услышав раздраженный полу-вздох, полу-стон на том конце трубки, Кай мог с лёгкостью представить, как в этот момент у его истинного закатились глаза. Ну, а что он такого сказал? Альфа не собирался и дальше скрывать свои чувства — говорил все, как есть на самом деле. Они же взрослые люди, в конце концов. Это уже проблемы Джина — принимать их или дальше играть роль «холодного принца», от которой Кай порядком устал.       — Кай, прекрати этот цирк. Ты на громкой связи, кретин! — Джин потёр переносицу и смущённо глянул на Намджуна. Он даже под дулом пистолета не признался бы себе в том, что реально соскучился по этому китайскому гаду и их словесными дуэлями.       — С днём второго рождения, Ким Намджун. Живучий ты, сукин сын! — раздался голос Кая из динамика телефона.       На лице Джина отразилось изумление.       — Откуда ты…?       — Джинни, ты совсем меня за лоха считаешь? — возмутился парень. — Думал, что я буду сидеть сложа руки?       — А мне уже начинает нравиться этот китаец, — хитро прищурившись, произнес громко Намджун, чтобы Кай услышал.       — Да вы издеваетесь! — взревел Сокджин.       — Очень приятно наконец-то познакомиться, — на том конце рассмеялся Кай.       — Я прерву ваше милое знакомство, — Джин разочарованно посмотрел на Намджуна, качая головой. — Кай, что там с твоими судами? Нам нужно переправить Намджуна в Америку, чтобы нигде официально не засветиться.       — Все будет в лучшем виде, Джинни. Но я, в первую очередь, деловой человек, а не благотворительный фонд. У меня есть два условия…       — Ну, почему ты вечно такой… — начал было уже Сокджин, но его перебили.       — Говори, — коротко бросил Намджун.       «Сейчас или никогда» — и Кай решился.       — Я помогу, чем смогу. Но потом, когда ты снова возглавишь свой клан, ты его отпустишь, Ким Намджун, — ну, все, он это сказал, даже полегчало.       В динамике стояла тишина ровно минуту, потом последовал ответ:       — Я его не держу, Кай.       — Держишь! И мы все прекрасно знаем чем. На Джине моя метка, — услышав слова истинного, Ким Сокджин невольно потянулся к шее рукой. — И я наконец-то могу понять природу такой слепой верности и привязанности. Не надо делать из меня идиота.       — Хорошо. Если Сокджин сам захочет. А второе?       А это самое сложное. Сейчас Кай будет послан далеко и надолго, но ему не привыкать.       — Сокджин, как только ты прилетаешь в Америку, мы начинаем жить вместе — у тебя или у меня — мне без разницы. Я хочу тебя в свою жизнь, в свой дом и в свою постель, в конце концов, на правах твоего будущего супруга и истинного. Выбор за тобой, Джинни.       Кай гнул свою линию, не отступая: если дать Джину время на размышления, то тот и дальше будет хернёй страдать почём зря. Дав волю фантазии на полную мощность, альфа представил, как будет видеть недовольную сонную моську Сокджина по утрам каждый божий день. Кая более чем устраивал такой расклад на всю оставшуюся жизнь.       — Это шантаж? — поинтересовался Джин.       — Называй, как хочешь, малыш. Так что?       — Ты ещё об этом пожалеешь, вот увидишь, шантажист хренов. Я согласен, — и Джин сбросил вызов. — Убью его, клянусь! Придушу собственными руками!       — Очень сильно сомневаюсь, — Намджун скептически повел бровью. — Он же все ещё жив после того, как поставил тебе метку.

🖤🖤🖤

      Посреди ночи где-то в ебенях, Чон–Дейго–Тагава Чонгук материл, на чём свет стоит, свою омежью сущность и проклинал всех альф на Земле, кроме одного, которому он сейчас в панике отчаянно пытался дозвониться. Ладно, омега всегда знал, что он ещё тот сказочный долбоеб, но в очередной раз в этом звании утвердился. Ну, вот как можно было съебаться в ночной клуб в преддверии своей течки? Обычно Чонгук чувствовал симптомы заранее и был готов. Но не в этот раз: эта зараза пришла нежданно-негаданно прямо на танцполе среди толпы людей. Некоторые альфы с противными ухмылками и похотливыми взглядами весьма настойчиво выразили желание помочь справиться с его проблемой. Чонгуку ничего не оставалось, как убраться оттуда куда подальше.       — Господи, прошу тебя, пусть Тэхен возьмёт трубку, — молился парень, спрятавшись за клубом в кустах. — Клянусь, я больше так не буду… Алло, Тэхен! — заорал Чонгук. — Тэхен, Христом Богом молю, забери меня отсюда, пожалуйста…       — И не подумаю. Я сплю. Ты время видел? — раздалось сонное возмущение альфы в динамике. — Мой рабочий день давно уже закончился.       — Если меня сейчас изнасилуют и убьют — это будет на твоей совести.       — Кого ебет чужое горе? Где бы ты ни был — мне похуй. Вызывай такси.       — У меня началась течка, Тэхен, — жалобно проскулил омега.        — Пиздец, блять! Ты ебанутый?! — Тэхен рывком сел на кровати. Сон как рукой сняло.       — Да! На всю голову — ты же знаешь.       — Чонгук, не выводи меня. Я, между прочим, альфа, если ты забыл.       — У тебя на меня иммунитет, — продолжал уламывать омега. — Ну пожалуйста, я тебя ещё никогда не просил.        И то верно — раньше только Юнги-сан просил вернуть домой блудного сына из очередной тусовки.        — Звони папе.       — Я не могу. Меня тогда точно посадят под домашний арест.        — Там тебе и место, придурок.       — Тэхен, давай ты потом будешь меня оскорблять, когда заберёшь отсюда, ладно?       — Как ты мне дорог…        «Ну, что ты будешь делать?» — мысленно чертыхаясь, выбрался из постели альфа. — «Придется ехать.»       — Я тоже люблю тебя, мой пупсик…              — Ты где?! — рявкнул Тэхен: от этих идиотских прозвищ его уже тошнило.        — В «Голден Плаза» — это на выезде из города.       — Найду. Жди, сейчас буду.        — Захвати, пожалуйста, блокаторы по пути, хорошо?       — Ещё чего…       — Хочу карасиков и… — но альфа уже бросил трубку.       Накинув сверху только куртку, Тэхен спустился к машине возле дома и через сорок минут был уже у клуба. Он остановился, не выключая двигатель и высматривая причину своей вынужденной бессонницы. Из темноты на всех парах в сторону автомобиля неслось околевшее от холода омежье тело.       Как только Чонгук запрыгнул в салон, Тэхен понял, что сильно проебался. Запах течного омеги мигом заполнил все рецепторы и осел на языке альфы. Нотки апельсина, корицы и гвоздики нежно переплетались в сочетании с ароматом красного вина, составляя единый букет пьянящего напитка. Тэхен непроизвольно выпустил свой феромон — идеально: морозная свежесть и глинтвейн, что может быть лучше? Альфа со всей дури вцепился руками в руль так, что скрипнула кожа. Со стороны пассажирского сидения послышался протяжный стон, а затем молящий скулеж.       — Заткнись… — сквозь зубы процедил Тэхен, резко трогаясь с места. — Это была изначально хуевая идея, Чонгук.       — Хуевой идеей было бы оставить меня здесь, где меня бы оттрахал первый попавшийся альфа.       — Может быть, тогда до тебя наконец-то дошло, что в течку надо сидеть дома, а не перед альфами крутить задом, — в голосе телохранителя прозвучали рычащие нотки.        Чонгук почувствовал жаркую волну, хлынувшую вниз к животу, соски напряглись и болезненно заныли. Течка набирала обороты, и омеге становилось все труднее себя контролировать.       — Единственный альфа на свете, перед которым я хочу крутить задом — это ты, Тэхен.       От этого бесстыжего заявления альфу будто молнией прошибло до самых пят, и он не сдержал рычания, которое вызвало волну дрожи у Чонгука.       И это был край. И это был конец выдержки Тэхена. Желание проучить — раз и навсегда — заигравшегося засранца накрыло альфу с головой. Недолго думая, он круто свернул на обочину дороги.       Чонгуку понадобилось несколько глубоких вдохов, чтобы понять — над ним навис Тэхен. Омега лихорадочным взглядом забегал по лицу напротив, черные омуты не отпускали и подавляли. Еще один глубокий судорожный вдох, чтобы не захлебнуться от осознания — его обнюхивает желанный альфа. И это было так правильно. Задрожав всем телом, омега прошептал:        — Что ты…               — Тихо. Ты долго испытывал мое терпение, — Тэхен наклонился к шее парня, тот почувствовал кончик носа, который коснулся нежной кожи. Повел легко и вдохнул глубоко. Чонгук замер, прикрывая глаза. — Доигрался. Ты этого так добивался, Чонгук?       — На…вер…ное… — голос омеги дрожал от переизбытка волнения и немножко страха.       Глаза альфы прожигали его насквозь, Чонгук чувствовал, как накаляется воздух в машине, окна запотели, смешавшиеся ароматы пьянили и лишали рассудка.        — Здесь корица еще ярче, — горячий шепот пустил мурашки по коже.        — Что ты делаешь?        — Если бы я знал.       Альфа тихо выдохнул и провел по пахучей железе влажным языком. Еще и еще, широкими мазками.       — О, господи, — вырвалось у обоих в унисон.       Обильная порция смазки тут же намочила нижнее белье парня. Чонгук вцепился пальцами в куртку альфы и притянул ближе. И еще мазок, от которого захотелось развести колени шире.       И в очередной раз за этот вечер Тэхен не рассчитал свои силы. Неожиданно взяли верх инстинкты и огромное желание взять, удовлетворить, забрать боль, присвоить себе. Разум затуманился и не осталось ничего, ни долга службы, ни морально-этических соображений. Только Чонгук напротив: такой горячий, такой красивый и растрёпанный, с дурманящим сознание запахом смазки и страстным желанием в глазах.       Омеге хотелось стонать и скулить, выпрашивая желанное проникновение в себя. Глубоко, туда, где сейчас все горело и просило альфу. Нет, Тэхена просило. Потому что морозная свежесть везде, такая легкая и приятная, что возникла потребность испить ее до дна и захлебнуться. Это просто наваждение. Будто все тело и разум заколдовали и настроили на одного единственного человека. А течка срывала барьеры, все инстинкты вытаскивала наружу и требовала этого сильного альфу себе, в себя.        — Поцелуй меня, пожалуйста.        В это мгновение Тэхен очнулся. Осознание того, что он только что собирался сделать с несовершеннолетним, да ещё и его подопечным — бросило в холодный пот. Тэхен, отпрянув рывком, открыл дверь машины и выбрался наружу. Ему надо просто несколько минут, чтобы собраться с мыслями и придумать, как отправить этого омегу домой от греха подальше. Но, кто бы сомневался, Чонгук вылез из машины вслед за ним.       — Тэхен, ну ты сам хочешь, я же вижу, — подходя ближе, убеждал парень. — Зачем так мучить себя и меня?       — Не подходи ко мне! — Тэхен отступил. — Вернись и сядь в машину.       — Ты боишься меня? Или себя и своих тайных желаний?       — Я сказал в машину, блять!       — Не надо на меня орать!       — Это было ошибкой, ясно?        «Ошибка» — это слово резануло оголённые чувства, на глаза Чонгука навернулись злые слезы.       — Ты просто трус! — бросил разочаровано омега, разворачиваясь.       Главная задача охранника — защитить своего подопечного. И Имада Такахаси, не задумываясь, выполнил свою работу. Отработанные годами профессиональные навыки сработали в мгновение ока. Чонгук только почувствовал сильный толчок в спину, и, не удержав равновесие, упал на колени, обдирая ладони об асфальт. Одновременно раздались звуки выстрелов — у Чонгука скрутило живот от ужаса и по спине прошел мороз. Подняв взгляд, он успел заметить в окне проезжающего мимо черного внедорожника человека в черной маске. Когда машина скрылась из виду наступила зловещая тишина.       — Блядский асфальт! — Чонгук стряхнул с ладоней мелкие камушки, морщась от жжения в тех местах, где содрана кожа. Все еще не до конца осознавая, что сейчас произошло, он поднялся и обернулся. Тэхен сидел, тяжело дыша, облокотившись спиной о бампер и прижимая руку к груди.       — Тэ…       Чонгук подскочил к телохранителю, не обращая внимания на боль в сбитых ногах, и упал на колени рядом с альфой. Расширенными от ужаса глазами он смотрел на сочащуюся сквозь пальцы альфы кровь.       — Господи, что мне делать? — Чонгук дрожал, находясь на грани шока.        — Успокоиться, садиться в машину и валить отсюда как можно скорей. — Тэхен болезненно зажмурился, прикрывая глаза. — Они могут снова вернуться…       — Нет, нет, нет! — прошептал парень дрожащим голосом, мягко сжимая ладонью окровавленную руку альфы. — Я никуда без тебя не уеду.       Тэхен коснулся свободной рукой лица омеги, стирая влажную дорожку на щеке большим пальцем.        — Ну, почему ты никогда меня не слушаешься? — выпуская зажатый в груди воздух, устало прошептал альфа.       — Я ни за что на свете не оставлю тебя здесь. — Чонгук снова опустил взгляд на грудь Тэхена.        Ему стало по настоящему страшно: под курткой вся рубашка от пижамы пропиталась кровью, просачиваясь свозь пальцы, капая на асфальт. Чонгук никак не мог собраться, плохо соображая, сердце гулко стучало в груди.        — Хотел бы я сказать, что наконец-то Бог услышал мои молитвы… — Тэхен закрыл глаза, застыв и пережидая болезненный спазм. — Но ты, блять, даже помереть мне спокойно не дашь.       — Хуй тебе, Имада Такахаси, а не умереть. Я пойду за тобой на тот свет и буду доставать тебя и там. — Чонгуку показалось, что он снова собрал себя воедино. Вот он — его Тэхен, сильный, невыносимый, упрямый!       — Мне нужно было почти умереть, что-бы ты, наконец-то, назвал меня по имени, — криво усмехнулся Тэхен.        — Сможешь встать? — Чонгук приподнялся, обхватывая одной рукой талию мужчины и закидывая его руку себе на плечо.       Тэхен из последних сил, превозмогая боль, пошатываясь и опираясь на парня поднялся на ноги. Когда Чонгук усадил его на пассажирское сиденье, Тэхен устало прикрыл глаза и тот же миг потерял сознание.       Юнги с Хосоком нашли сына у операционной. Чонгук выглядел ужасно: прижимая к груди окровавленную рубашку, парень сидел на корточках, опираясь спиной о стену. На грязном и опухшем от слез лице отражалось отчаянье.       — Я сам, останься, — дав знак мужу, Юнги медленно подошел к сыну и, присев, ласково коснулся лица.       — Чонгук…       Парень среагировал на родной голос и, больше не выдерживая, упал в родные обьятия.       — Папа, это все я виноват…        Юнги сильнее прижал своё непутёвое чадо к груди.        — Гуки… Не бойся, с ним все будет хорошо.        — Я не могу, если… если он умрет? — Чонгука трясло безбожно и, теряя последние силы, он повис в руках родителя. — Как я буду жить без него, пап?       Юнги повернулся к мужу, поглаживая спину сына:        — Где эти чертовы врачи? — В глазах омеги зажглись злые искорки. — Почему наш сын в таком состоянии сидит на полу больницы, и всем насрать?       Хосок ответил мужу спокойным взглядом.       — Я сейчас все выясню, Ками.       Альфа остановил проходящего мимо работника.       — Кто у вас здесь главный?        — А вы, простите, кто? — дерзко ответил парень.        — Я — Чон-Тагава Хосок, а это — мой сын валяется посреди коридора в таком состоянии! У вас здесь больница или вокзал?       Лицо медбрата при имени стоящего перед ним альфы покрылось красными пятнами, нижняя губа задрожала:        — Мы пытались вколоть вашему сыну успокоительное, — заикаясь, произнес парень. — Но… он почти разнес нам манипуляционную, разбил нос медбрату и сбежал сюда.       — Я хочу увидеть человека, который всем здесь управляет, — делая ударение на каждом слове, прорычал Хосок.       — Да, конечно, господин Чон. Сейчас его позову. — Омега мгновенно исчез за дверью коридора.        Юнги усадил Чонгука на кресло и опустился перед ним на корточки. Хосок подошел ближе и встал за спиной мужа, от внешнего вида Гука ему хотелось рвать и метать. Он найдет тех, кто пытался убить их сына, и тогда смерть покажется для них желанным избавлением. Никогда и никому Чон–Тагава Хосок не позволит навредить собственной семье!       Юнги попытался осмотреть сына на наличие повреждений: окровавленная рубашка в руках, разорванные на сбитых коленях джинсы, заплаканное лицо с грязно-алыми разводами, футболка в пятнах того же цвета. Чонгук смотрел на папу пустым взглядом, его мысли были где-то далеко. Им не пришлось долго ждать. Мгновение спустя в коридоре появился пожилой альфа с уставшим лицом и в белом халате.        — Доброй ночи, господа, — протянул мужчина руку Хосоку. — Чхве Енсан — главный врач хирургического отделения.        — Очень приятно, Чон Хосок. Перейду сразу к делу — я очень хочу знать, почему мой сын в таком состоянии валяется на полу в коридоре, как какой-то бездомный бродяга. И что с его телохранителем?       Чхве Енсан сурово посмотрел на грязного и обессиленного омежку за спиной Хосока.        — Так это ваш сын… — задумчиво протянул он. — Тогда неудивительно.       Хосок всегда с уважением относился к людям старше, но сейчас ему очень захотелось схватить врача за грудки и хорошенько встряхнуть.       — И что же вам понятно? — в голосе альфы слышалось напряжение. — У вас такое отношение ко всем пациентам?       Неожиданно Чхве улыбнулся.        — Ваш сын разгромил манипуляционный кабинет, разбил лицо нашему сотруднику, который, между прочим, на две головы выше него, и чуть не выбил двери операционной. Скажите «спасибо», что он сейчас не в психиатрическом отделении.        Юнги очень любил сына, очень… Но сейчас укоризненно посмотрел на Чонгука. Но на лице парня не было ни капли сожаления.        — Мне нужно к Тэхену, пап. Я с места не сдвинусь, пока не увижу его…        — Я приношу извинения за такое поведение нашего сына. — Юнги поднял взгляд на главврача. — Скажите, что с телохранителем?       — Ваш телохранитель потерял много крови, но жизненно важные органы не задеты. Сейчас его прооперируют и перевезут в реанимацию.       Юнги наконец смог выдохнуть облегченно. Тэхен жив, и это главное. Им еще предстоит выяснить, что произошло, и как Чонгук смог улизнуть из дома. Юнги поднялся и подошел к мужу, сжав его руку.        — Нужно поставить охрану возле палаты Тэхена и забрать Чонгука домой, — тихо произнес омега.        — У вашего сына течка, — Чхве Енсан укоризненно посмотрел на Хосока. — Как вы вообще выпустили парня из дома в таком состоянии?        Хосок сжал челюсти.       — Это мне предстоит выяснить у моей охраны. Уволю всех, нахрен!       — Сейчас приедет полиция, но думаю, ваш сын не сможет дать никаких показаний в таком состоянии…       — Не переживайте, доктор. С полицией я сам разберусь. Выполняйте свою работу — за Ким Тэхена отвечаете головой. Мы подождем, пока закончится операция.       Хосок занял место на диване рядом с креслом Чонгука, сжав ладонью его окровавленную руку. Парень даже не отреагировал, глядя на двери операционной. Юнги присел с другой стороны, обнимая Чонгука одной рукой.        Мысли Хосока и Юнги были практически одинаковы. Каждый из них думал о том, что Имада Такахаси безупречно выполнил свою работу и почти пожертвовал своей жизнью ради одного своенравного и неуправляемого омеги. Они никогда не смогут отплатить ему за спасение их единственного ребенка.       А у Чонгука в голове крутился разговор с Тэхеном тогда на крыше: «— Любовь — это когда вы стоите под деревом, а ты мечтаешь, чтобы оно упало, и тогда ты смог бы заслонить его. — И когда кто-то хочет обидеть его — ты закрываешь его своим телом? — Нет, тогда это — работа.»

Флешбек

      В тот день Юнги возвращался домой довольно поздно — была годовщина смерти папы. С утра посетив кладбище, омега по традиции отправился туда, где мог выпустить пар, изнурить себя физически и забыть о боли внутри. Остаток дня он провел в школе боевых искусств Хендо — той самой, где они встретились впервые с Хосоком и где началась их история любви. Покидая студию уже поздно вечером, Юнги чувствовал легкое опустошение и грусть. Много лет назад Хосок выкупил невысокое двухэтажное здание вместе со школой и, полностью обновив и сделав ремонт, подарил его уже своему любимому супругу. Потому что знал, что для Юнги — это было единственное место, которое связывало его с прошлым и настоящим. Тот Юнги — совсем ещё юный, но разбитый и искалеченный, потерявший семью, дом, все, во что верил, стоящий на краю пропасти и прощающийся с жизнью. И Юнги нынешний — любящий папа и любимый муж — словно два разных человека. Мог ли омега подумать тогда, что то, от чего он бежал в юности, станет смыслом его жизни сейчас?       У Юнги настоящего есть все: муж, сын, дом, деньги и власть. Но иногда тот наивный и глупый омежка поднимал голову и напоминал о прошлом, о папе, который — да, Юнги до сих пор считал, умер из-за него. Иногда вспоминал об отце, который даже ни разу не пытался найти единственного сына. Хотя зачем ему никчемный, изуродованный и ставший бесполезным сын-омега? Новый молодой муж отца родил ему двух сыновей-альф — все, как и мечтал Тамоцу. Юнги не узнавал об этом специально, но все же отец был непростым человеком, и новости распространяются быстро. Чон–Тагава Хосок вместе с супругом также были приглашены на свадьбу Мин–Дейго Тамоцу, но альфа выбросил приглашение сразу же, не желая огорчать любимого омегу.       Сидя за рулем своей любимой белой инфинити, Мин-Дейго Юнги был полностью погружен в свои мысли. Охрана медленно следовала за ним в черном внедорожнике позади.       Скоро он доберется домой, и Хосок, как и всегда, залечит все его раны, проведет губами по каждому видимому и невидимому шраму, спрячет в своих объятиях. Только Хосок знал его настоящего, только он мог исцелять своей безграничной любовью и успокаивать совесть Юнги.       Когда в темноте перед машиной неожиданно возник темный силуэт, Юнги, не успев сразу сориентироваться, резко затормозил. Охрана едва не поцеловала зад автомобиля, но успела остановиться.       — Твою же! — Юнги понял, что все же зацепил кого-то, и только тогда увидел незнакомца, который упал на колени прямо перед машиной.       Омега отстегнул ремень безопасности и быстро выскочил на дорогу, чтобы помочь. Когда два охранника преградили ему путь, Юнги раздражённо подал знак оставаться позади и подошёл к мужчине. Тот, стоя на четвереньках и пошатываясь, попытался встать, упираясь руками в асфальт. Юнги рассмотрел отросшие до плеч светлые спутанные волосы и ощутил резкий запах алкоголя. В груди мгновенно вскипела ярость. Омега повернулся к охране:       — Поднимите его!       Когда двое охранников выполнили приказ, подхватив и удерживая незнакомца с двух сторон, мужчина смог лучше рассмотреть альфу перед ним. На его щеке расплылся большой синяк, были видны разбитые костяшки на руках, черная рубашка не первой свежести одета наизнанку, синие выцветшие джинсы — все в грязи от недавнего падения. Бомж бомжом.       — Ты кто такой, суицидник? Ты понимаешь, что я чуть не задавил тебя насмерть?       Незнакомец мутным взглядом окинул Юнги.       — Насмерть? Отличная идея, — криво улыбнулся альфа.       — Ты успел ещё головой удариться, придурошный?       — Кажется, снова то же ребро… — альфа, сморщившись, сплюнул кровавую слюну на асфальт. — Короче, отъебитесь от меня, я — домой!       От попыток выкрутиться из крепкой хватки охраны рубашка альфы разошлась, и Юнги заинтересованно посмотрел на грудь мужчины, где сверкнул армейский медальон. Этот алкаш — военный, что ли?       Но омега не успел ничего спросить — незнакомец, видимо, устав от бессмысленного разговора, все же умудрился легко вывернуться, но не удержав равновесия, снова повалился на колени.       — Грузите это тело в машину, едем домой. Там будем разбираться, — Юнги кивнул удивленным охранникам и направился к своей «Инфинити». Он не мог объяснить даже себе, что двигало им в тот момент, но в глазах этого альфы Юнги увидел что-то давно забытое и знакомое — боль утраты и пожирающая душу тьма.       Позже ему не составило труда узнать все об этом человеке — досье на Имаду Такахаси доставили Юнги уже утром следующего дня. А сам пострадавший находился под капельницами в комнате службы охраны. Вызванный ночью врач осмотрел альфу и не нашел ничего серьезного, кроме ссадин и ушибов, трещины в ребре и сильнейшей алкогольной интоксикации.       — Видимо, этот мужчина пьет сутками напролет уже очень долгое время, — сделал тогда заключение врач, выйдя из комнаты. — Не знаю, как он еще не загнулся. Я поставил ему очищающие капельницы, но если на утро ему не станет лучше, придется повторить…       — Хорошо, доктор Кан. — Юнги хотел верить в лучшее. — Надеюсь, он все-таки справится.       Проводив врача, Юнги направился в свой кабинет. На столе лежала открытая папка.       «Имада Такахаси, 28 лет. Служба в армии, пять лет работы в спецназе.»       В рапорте причиной увольнения стояло нарушение условий ношения табельного огнестрельного оружия и несоблюдение норм безопасности, в частности, оставление оружия без присмотра, что повлекло за собой смерть гражданского лица. Жертвой несчастного случая оказался молодой супруг альфы — Яги Юсей, которому на тот момент исполнилось двадцать лет, и омега был на восьмом месяце беременности.              Юнги мог бы со спокойной душой дождаться, когда Имада Такахаси проснется, придет в себя и отпустить на все четыре стороны. Но… Юнги решительно поднялся из-за стола и направился в комнату для охраны на первом этаже.