Love Maze

      Тэхен полусидел на кровати с перебинтованной грудью и плечом, когда к нему в комнату вошел Юнги.        — Врач сказал, что через неделю снимут швы. Тогда я смогу отпустить тебя домой со спокойной душой.        — Юнги-сан, я бы отлично справился сам. Мне не нужны няньки, — насупившись, произнес Тэхен.       — Ты рисковал жизнью, спасая моего сына. Это меньшее, что я могу для тебя сделать.        — Это моя работа.              Юнги подошел ближе и присел на стул около кровати Тэхена. Взгляд омеги стал встревоженным.        — Мы еще не знаем, кто настолько осмелел, что посмел покушаться на жизнь Чонгука. — Юнги замолчал ненадолго, а потом добавил: — Хосок инициировал собрание глав. Кажется, намечается война. Мне будет спокойней, если ты поживешь немного у нас.        — Юнги-сан… Мне очень жаль, но я принял решение уволиться сейчас. Больше не хочу тянуть.        Заявление телохранителя не удивило Юнги.        — Я понимаю и не вправе тебя упрекать. Находиться рядом с нами становится опасно. Но ты хорошо подумал?       — Я не боюсь опасности и не бегу как крыса с корабля. Но я давно предупреждал вас об этом. Думаю, время пришло идти дальше своей дорогой.       — Имада, можешь пообещать, что больше не будешь пытаться уничтожать себя?       — Обещаю, Юнги-сан, больше не буду. Я хочу уехать из Японии, здесь слишком много болезненных воспоминаний. Может быть, я смогу начать жизнь заново. — Тэхен горько усмехнулся.              Юнги положил ладонь на руку альфы, сжимая пальцы, будто благодаря за все, что тот сделал для их семьи и прощаясь.       — Хорошо, снимут швы и можешь быть свободен. Но пока еще здесь — мы отвечаем за твою безопасность. Поэтому потерпи еще немного. — Омега поднялся со стула и направился к выходу. Но, услышав шорох простыней, обернулся. Тэхен сел и спустил ноги с кровати, морщась от боли.        — Куда собрался? — удивленно спросил Юнги.       — Хочу покурить. — Встав с постели, Тэхен медленно пересек комнату и подошел к двери, собираясь открыть ее для Юнги.       — Имада, рубашка! — альфа обернулся.       В этот момент дверь резко открылась, больно ударив по перевязанному плечу. Застонав, Тэхен упал на колени.       В проеме появился Чонгук собственной персоной с тарелкой в руках. Увидев телохранителя на полу с перекошенным от боли лицом, парень подскочил к нему.       — Тэ… — Пытаясь помочь альфе, Чонгук наклонился и горячий суп вылился Тэхену на спину.       Весь! До самого дна. Водоросли выделялись ярким зеленым пятном на уже не белом, но в желтых разводах бинте. Кусочки мяса, не удержались на спине, вместе с овощами соскользнув на пол. Картина супом! Абстракционизм!        — Твою же! — Альфа чувствовал, как по его спине стекает горячая жидкость. — Мне нужна охрана, пусть он не приближается! — простонал Тэхен, пытаясь встать со скользкого жирного пола.       — Это правда, Тэ? — Чонгук все еще держал в руках пустую тарелку, расстерянно глядя на спину Тэхена. — Ты решил бросить нас?       Юнги наконец-то отмер и подошел к телохранителю, помогая тому подняться.       — Чонгук, тебе лучше сейчас уйти. — Юнги сурово посмотрел на сына.       Но Чонгук не отрываясь смотрел на уже поднявшегося с пола альфу, раздраженно разглядывающего парня.        — Ты не можешь уйти, пожалуйста. Не можешь оставить меня одного. — В глазах парня застыли слёзы.       — Ты не один, Чонгук. Уверен — твои родители найдут мне лучшую замену.       — Ты просто сбегаешь, ты боишься после того…       — Чонгук, хватит! Я давно все решил! — не сдержался Техен.       Юнги открыл дверь, беря сына под руку.       — Нам пора, Гуки. Я позову медбрата, чтобы сменил тебе повязку и помог переодеться, — сообщил Юнги Тэхену.       Альфа вернулся и присел на кровать, держась за перевязанное плечо и опустив усталый взгляд в пол. Чонгук прав. Он боится. Боится, что снова не сможет сдержаться рядом с этим упрямым мальчишкой. В тот день, когда его ранили, Тэхен не контролировал себя — он перешел черту, потому что хотел. От этой мысли сжалось сердце. Это не любовь, нет. Тэхен любил только раз в жизни и будет любить всегда лишь одного человека. Того, который стал воспоминанием и его личным адом. Он думал, что больше никогда не сможет чувствовать, жить и даже переживать о ком-то. Чонгук — единственный человек, который смог снова вызывать в Тэхене такие разные эмоции, вызывать улыбку на лице, хоть и тщательно скрываемую.        Альфа убеждал себя, что нужно держаться подальше от этого парня, но удивительно: мысли что он больше никогда его не увидит нагоняли необъяснимую тоску. Впервые Тэхен почти готов был себе признаться, что Чонгук ему не безразличен. Но у них разные дороги, потому что то, что для Чонгука мечта — для Тэхена кошмар.       Парень вырвался из рук папы и подбежал к Тэхену, упав перед мужчиной на колени.        — Я буду слушаться тебя всегда. Делать что прикажешь, как собака. — Чонгук умоляюще смотрел в глаза альфы. — Только не уезжай, пожалуйста.        — Уходи, — устало выдохнул Тэхен.        — А ты не уволишься? Пообещай, что останешься, тогда я уйду.        — Ты обещал делать, что я скажу.       Чонгук решительно поднялся с коленей.       — Я буду делать все, только останься. Я приготовлю новый суп и принесу его тебе вечером. — Парень подошел к ожидающему его папе. — До вечера, Имада.              Когда за ними захлопнулась дверь, Тэхен лишь разочарованно покачал головой:        — Осталось потерпеть всего лишь неделю… И я покину Японию навсегда.

🩶🩶🩶

      С самого утра в воздухе Кобе витало ощутимое напряжение: со всей страны один за другим прибывали главы кланов — кортежи автомобилей создавали пробки на дорогах, на некоторых улицах пришлось перекрыть движение. Последний раз этот портовый город был свидетелем такой концентрации мафиози на квадратный метр более двадцати лет назад, когда обескровленные межклановой войной, выжившие боссы решили сесть за стол переговоров и разделить сферы влияния полюбовно.       Гостей принимал на своей территории хозяин города и старейшина клана Ямагути–гуми — оябун Кадзуо Таока. Под его руководством клан стал лидирующим в криминальном мире Японии. Поднявшись с самых низов, этот сирота рано связался с дурной компанией и заслужил прозвище «Кума» (то есть «медведь») за то, что в драке всегда пытался выдавить противнику глаза. Кадзуо Таока пережил не одно покушение на свою жизнь — изувеченные тела его врагов он даже не скрывал — трупы со следами изощренных пыток оставляли в людных местах в назидание всем остальным якудза. Чон–Тагава Хосок являлся инициатором сходки и приехал в числе первых вместе с супругом. Мин–Дейго Юнги был единственным омегой и чувствовал себя не в своей тарелке.       Штаб–квартира наиболее влиятельного клана страны находилась в одном из фешенебельных отелей города — об этом известно всем и каждому в Кобе. Здесь было достаточно места чтобы комфортно разместить всех участников собрания, каждый из которых явился со своей свитой. Ближе к вечеру, в полном составе собравшиеся, удобно разместились в одном из конференц–залов гостиницы, каждый глава занял отдельный столик в окружении личной охраны. Все как один альфы были одеты, как и подобает, в строгих дорогих костюмах. Юнги тоже оделся дорого, но скромно в серый костюм тройку, чтобы не сильно выделяться среди других присутствующих. Столы ломились от обилия закусок и напитков, ранее протестированных на наличие ядов.       — Приветствую всех, господа, в своей скромной обители. — Первым взял слово Кадзуо Таока. — Хотел бы сказать, что рад встрече но… предпочел бы вас не видеть ещё пару десятков лет, — добавил оябун, чтобы разрядить обстановку.       Послышались смешки со всех сторон. Все прекрасно понимали — это не дружеское собрание бывших одноклассников спустя годы. Большинство присутствующих воевали друг с другом и пролили реки крови. Война длилась семь лет и когда перемирие было наконец достигнуто, сферы влияния разделены, а якудза залегли на дно, чтобы зализывать раны — случилось нечто совершенно японское и в духе тех времён. Лидеры всех кланов вместе чуть ли не под руки пришли в местные полицейские участки, заявили о том, что война окончена и принесли горожанам официальные извинения за случайные жертвы среди населения.       Это осталось в далёком прошлом как и многое другое — сейчас в мирное время о таком вспоминать не хотелось никому. Но мир, как известно, штука слишком хрупкая и не долговечная.       — Как вы уже поняли, мы собрались здесь отнюдь не для светской беседы — продолжил свою речь хозяин собрания. — Хотя, с моего разрешения, среди нас сегодня присутствует очаровательный омега — супруг главы клана Тагава–кай, Мин–Дейго Юнги.       Юнги скромно потупил глазки всем своим видом выражая кротость и смирение. Хосок смотря на этот концерт со стороны про себя хмыкнул: ни того, ни другого в характере его мужа отродясь не наблюдалось. Артист.       — Я уже давно в курсе, что в последнее время на ваших территориях происходят неприятные вещи, а именно пропадают деньги, много денег — наличные, за которые мы покупаем оружие, наркотики и платим людям за нашу безопасность. — Кадзуо нахмурился. — Могу понять ваше нежелание выносить сор из избы на всеобщее обозрение, но ситуация оказывается совершенно не местного масштаба. Дальше в курс дела вас введёт Хосоки-сан, который и собрал нас всех сегодня.       Чон–Тагава Хосок встал со своего места и учтиво согнулся в поклоне перед старейшиной.       — С вашего позволения, перейду сразу к делу, — голос альфы замер на секунду. — За последний месяц, помимо нападений на моих «инкассаторов», буквально на днях было совершено покушение на жизнь моего единственного сына.       — Я не понял, это ты сейчас предъяву кому-то из нас кинул, Хосок? — возмутился Тадамаса Гото.        Он начинал свою карьеру как обычная уличная шпана на побегушках у мафии, но уже больше трех десятков лет возглавлял свой собственный клан Гото–гуми. У самого альфы давно было рыльце в пушку, поговаривали о его связях с федералами, но конкретно никто ничего доказать не мог. Этот старый пройдоха умел искусно заметать следы.       — Успокойся, Гото! — Кадзуо Таока терпеть не мог когда перебивают. — Дослушай до конца.       — Телохранитель, который в тот момент прикрыл нашего сына от пуль, опознал пистолет в руке нападавшего, — как ни в чем не бывало спокойно продолжал Хосок. — Как выяснилось его не купишь на черном рынке. И вообще нигде не купишь.       — И что же там за оружие такое? — поинтересовался Хирото Аоки — действующий глава клана Мацуда–гуми.       Он в прямом смысле был замужем за мафией: начиная как обычный телохранитель сына–омеги оябуна, альфа спустя время сыграл свадьбу со своим подопечным и стал приемником старого мафиози, который сейчас отошёл от дел.       — Оно находится только на вооружении спецслужб и правоохранительных органов. Вы все прекрасно осведомлены как строго отслеживается оборот оружия нашими властями.       После этих слов в зале повисло молчание.       — Откуда у него такая информация? — спросил Хирото нарушая тишину.       — Он бывший сотрудник спецслужб.       — Может его к тебе подослали, Хосок?       — Не может. Имада Такахаси не единожды доказал свою преданность нашей семье, — отчеканил Хосок в защиту своего человека. — И это многое объясняет. Мой супруг не смог отследить налётчиков на «инкассаторов» по уличным камерам видеонаблюдения — кажется они прекрасно знали где находятся слепые зоны.       Все присутствующие переглянулись между собой. Напрашивался только один вывод…       — Ты хочешь сказать — это полиция нас грабит? — поразился столь нелепому предположению главный беспредельщик и босс клана Кудо–кай — Митсуо Кудо.       — Не думаю. Это должен быть кто-то повыше.       — Но у нас почти все прикормленные, — отозвался глава клана Додзин–кай.       — Все, да не все. Ходят слухи о новом министре внутренних дел как об очень амбициозном политике, который метит ещё выше. Если это его рук дело, тогда нас всех ждут нелёгкие времена. Как вы уже догадались нам не удастся выстоять при условии, что каждый будет сам за себя. — Кадзуо Таока тяжело вздохнул. — Я уверен, что покушение на жизнь члена семьи главы клана Тагава–кай — это послание всем нам, что пора готовиться к войне. И в этот раз это будет война на истребление нас как вида альтернативной формы власти, которая представляет реальную угрозу авторитету нынешнего правительства.       Гнетущая тишина среди мафиози резала по ушам. Никому не хотелось снова ввязываться в боевые действия, многие расслабились от хорошей жизни и не желали опять терпеть неудобства. Но старый оябун ещё не закончил.       — Хосок, ты больше всех из нас уязвим. Твои омеги должны покинуть страну, немедленно. Мой давний друг сможет приютить их у себя, он отошёл от дел и будет только рад такой компании. Твой муж и сын переждут трудные времена в безопасности, пока здесь все не уляжется. Америка очень большая страна — там есть где спрятаться. Это мое последнее слово.       В этот момент возле Хосока скрипнул и отодвинулся стул, альфа не успел остановить супруга. Мин–Дейго Юнги гордо прошествовал на середину зала и неожиданно встал на колени выставив руки перед собой, и согнулся в самом глубоком поклоне, касаясь головой пола. Шепот возмущения прошёлся по всему помещению.       — Со всем уважением, прошу вашего разрешения остаться с мужем, господин Таока. — Просьба Юнги ввела в ступор половину альф и его мужа в том числе. — Вместо меня позвольте отправить вместе с сыном моего племянника и одного телохранителя.       Старейшина только снисходительно улыбнулся на выходку омеги.       — Похвальное качество супруга — преданность. Думаю, тут мало кто из нас может похвастаться таким верным мужем. Почти у всех вторые половинки вместе с детьми и наследниками давно живут далеко за пределами страны. — Оябун поднялся из-за стола. — Пусть будет так. Я разрешаю. Можешь встать.       Вздох облегчения вырвался из груди Мин–Дейго Юнги. Он уже потом как-нибудь разберётся с мужем.       — Значит, война? — констатировал факт Хосок, гневно взирая на поднявшегося на ноги супруга.       — Значит, война, — подтвердил Кадзуо Таока, окинув взглядом всех в зале.       И время будто застыло в тревожном ожидании начала неизбежного.       После собрания многие главы кланов предпочли покинуть Кобе, спеша вернуться к себе домой, а те, которые решили остаться в штаб-квартире якудзы (воспользовавшись приглашением гостеприимного хозяина) давно разошлись по своим апартаментам с одним единственным желанием — напиться.       Но в одном из номеров люкс за пуленепробиваемыми стенами с шумоизоляцией творилось настоящее светопреставление.       — Какого хрена ты там вытворял? — глава клана Тагава–кай рвал и метал, орал так что уши закладывало. — Надо было тебя дома оставить, но я как последний дурак в очередной раз повелся на твои хитрые уговоры.       — Я всегда говорил: лучше просить прощения, чем разрешения… — спокойный, как удав омега, совершенно не обращая внимания на крики мужчины, снял неудобные туфли и блаженно простонал от облегчения и блаженства.       — Ты полетишь вслед за ними… В багажном отсеке… Связанный… И с кляпом во рту… — зловеще надвигаясь на мужа, делая паузы, угрожал альфа. — Ты меня понял?       — Нашел кого пугать — я в тот же день вернусь обратно тем же рейсом. — Как ни в чем не бывало омега мелкими шажками отступал ближе к огромной кровати, медленно снимая с себя пиджак.       — Я не шучу.       — И я не шучу, — расстегнув и бросив на пол жилет, омега демонстративно начал освобождаться от рубашки — пуговка за пуговкой открывая участки голой кожи. — Когда ты так сильно ругаешься, у меня сразу все встаёт, и я безбожно теку. Хочешь проверить, милый?       Мин–Дейго Юнги любил играть с огнем и доводить до ручки любимого супруга. Тогда Чон–Тагава Хосок напрочь срывался с цепи — от цивилизованного человека и примерного семьянина мало что оставалось. На смену ему приходил жадный, оголодавший, дикий в своем желании зверь — как сейчас: Хосок, окончательно слетев с катушек, повалил своевольного мужа на кровать с твердым намерением продемонстрировать, кто всё-таки альфа в их паре.       Омега тоже не отставал: демоны и черти Юнги наконец-то вырвались на свет божий, получая долгожданную возможность оторваться как в последний раз. Поспешно избавившись от остатков своей одежды, он принялся помогать супругу — в два счета разорвав рубашку на груди альфы, являя взору жуткую тварь глубинных вод океана.       — Мой кайдзю, — томно, с придыханием прошептал Юнги, лизнув горячую татуированную кожу.       — В коленно–локтевую, живо!       Юнги этого и добивался. Ох, как он обожал повелительные нотки в голосе своей пары в порыве страсти или бешенства, которые сейчас слушал как прекрасную музыку. Юрко перевернувшись на живот, он картинно выгнулся, делая идеальный прогиб, зная, как его супруг сходит с ума от его зверя на всю спину.       — Замри!       Юнги замер. Оглаживая словно ожившую татуировку прямо по центру спины омеги, Хосок прищурился, проведя ладонью по морде хитрющей лисицы. Его обвели вокруг всех девяти хвостов, как младенца уже в который раз. Странно — он был не против. Ухмыльнувшись, альфа нагнулся и прикусил белоснежную кожу на пояснице омеги. Юнги застонал высоко, хватаясь за подушку и раздвигая изящные бёдра шире — от возбуждения его потряхивало, ноги дрожали, а смазка стекала по внутренней стороне бедра.       — Ты был такой непослушный сегодня, Ками. — Хосок снова укусил оставляя свою метку на спине омеги, потом принялся зализывать, целуя линию позвонка до ягодиц, жадно засасывая кожу в рот.       — Так накажите меня, господин якудза.       Альфа с оттяжкой и с садистским удовольствием смачно шлёпнул ничем не прикрытую попу супруга. Потом подхватив под бёдра и грубо дернув на себя, раскрывая шире, Хосок впился губами в промежность, закатив глаза от вкуса смазки своей пары. Комнату наполнил нежный аромат сакуры, смешиваясь с солоноватым и прохладным запахом океана. Острое наслаждение пронзило Юнги от паха до ноющих сосков, он еле распахнул глаза, ломая брови, хныкнул, поворачивая голову, желая видеть всё. Но его снова дернули на себя, не оставляя и миллиметра расстояния, проталкивая язык еще глубже. Юнги зажмурился, стискивая в руках простынь.       — Хосок…       — Мне взять тебя так? — спросил альфа на минуту оторвавшись от своего занятия, чтобы снять мешающие ему предметы одежды и сразу же вернулся обратно в исходное положение.       — Я хочу видеть тебя… — проскулил Юнги.       — Нет, Ками, нет. Не в этот раз. — Хосок вошёл внутрь медленно, по чуть-чуть, будто на пробу. Юнги ответил, поддаваясь навстречу, но альфа резко вышел.       — Хосок… пожалуйста! — проскулил Юнги.       — Еще? — дразнящие нотки и хрипловатый шепот сводили омегу с ума.       — Хосок!!!       Альфа послушно снова вошёл и снова также быстро вышел, продолжая дразнить возбужденного супруга, водя головкой члена по истекающему входу Юнги.       — Нет! Верни как было!       — Ты меня хочешь, Ками?       — Да, — с мольбой в голосе задушенно простонал омега.       — Повтори это, — шепнул мужчина, дразня снова и снова.       — Да, я хочу тебя, — всхлипывая, взвыл Юнги. — Пожалуйста.       — Раз хочешь, значит, получишь. — Первый толчок до упора заставил омегу содрогнуться и сжаться: чувствительное нутро всё же не было полностью готово к столь стремительному вторжению. — Такой непослушный и только мой.       В этот раз головка уже с лёгкостью проскользнула в растянутый анус, срывая сладостный стон. — Когда смотрю на тебя, то всегда удивляюсь, как мне чертовски повезло. — И снова глубокий толчок, от которого теперь обоих охватило дрожью и стоны слились воедино, а потом ещё и ещё, пока накрывшая их сумасшедшей лавиной страсть, не заставила забыть все слова, а мысли и тревоги на время улетели из головы, оставляя лишь невероятную любовь, обожание и ласку.       Их близость действительно напоминала безумие. Словно никогда не наступит завтра. Будто ничего уже не будет прежним…       После такого выматывающего секса уставший, но довольный Юнги лежал головой на плече мужа, поглаживая монстра на груди альфы. Яростного и неуправляемого кайдзю, который подчинялся лишь одному человеку в этом мире.       — Знаю, переубедить тебя невозможно, Ками. Но все же попытаюсь снова… — От горячего дыхания, опалившего затылок у Юнги, пошли мурашки по спине.       — Я все решил. Однажды ты спас мне жизнь и подарил смысл существования. Мы — единое целое и я буду с тобой до конца.       Хосок ухмыльнулся — ему грело сердце и душу безрассудное желание супруга быть рядом, несмотря ни на что.       — Родной мой, ты же знаешь — я не могу позволить тебе остаться. Если с тобой что-то случится — я этого не переживу. Какой тогда смысл этой войны?       Юнги поднял голову и посмотрел в глаза любимого.       — А обо мне ты подумал? Если остановится твое сердце — в тот же миг перестанет биться мое. — Юнги положил руку на грудь Хосока, чувствуя кончиками пальцев сильный и ровный ритм. — Я не проживу ни секунды дольше тебя, мой кайдзю.       — А как же наш сын? Кто будет с ним рядом?       — Ты забыл, кто его родители? — усмехнулся омега. — Он взял у нас лучшие качества. С ним все будет в порядке.       — Так и будет. Я обо всем позаботился.       — Что ты сделал, Хосок?       — Я поговорил со своими адвокатами и составил завещание. Хочу нашему сыну другой жизни. У меня не было выбора с того самого момента, как я появился на свет — я обязан был взять на себя управление нашим кланом. Но Чонгук — он не должен так жить. Если со мной… — в горле Хосока стал ком от осознания, что если с ним что-то случится, то Юнги пойдет за ним даже в преисподнюю. — Если с нами что-то случится, — исправился альфа. — Чонгук останется в Америке и начнет новую жизнь.       В комнате воцарилась тишина. Слова больше были не нужны. Они оба приняли тот факт, что если умрут — то только вместе и в один день. А эта вероятность, к сожалению, была как никогда высока. У них был слишком сильный враг — сильнейший за все время управления Чон Хосока западным кланом якудз. И чтобы выжить, кому-то придется стереть соперника с лица земли безжалостно.       В глубине души Хосок понимал своего Ками, если бы с Юнги что-то случилось — он бы не смог жить без половины своего сердца. Поэтому альфа поклялся себе, что сделает все возможное и невозможное, чтобы выжить в этой войне.

🖤🖤🖤

Флешбек

      Имада Такахаси возращался с очередного задания, предвкушая, как обнимет своего любимого мужа, погладит и поцелует его уже такой большой животик, здороваясь со своим сыном, ощущая, как малыш толкается в его ладони. Яги всегда очень волновался, когда он уезжал на несколько дней по долгу службы, и очень переживал, отпуская мужа. Он просил его поменять работу, но Имада не спешил и каждый раз обещал подумать над этим.       Альфа гнал машину настолько быстро, насколько это было возможно — на сердце у него почему-то было тревожно. Еще никогда дорога домой не казалась ему такой длинной.       Темная квартира встретила альфу гнетущей тишиной. Яги не вышел навстречу, тепло улыбаясь и нежно прижимаясь к любимому, как делал это всегда. Разувшись в прихожей, Имада прошел в спальню и включил свет. Никого. Сняв с себя куртку и кобуру с табельным оружием, он тревожно осмотрел комнату. Яги был на предпоследнем месяце, с недавних пор беременность давалась ему все труднее, поэтому омега редко выходил из дома без мужа. Куда он мог уйти так поздно вечером один?       Неожиданно со стороны детской комнаты, которую они совсем недавно оборудовали для своего будущего малыша, послышался тихий всхлип. От этого звука внутри все сжалось, и Имада, обуреваемый плохими предчувствиями, направился в комнату напротив.       Омежка сидел во тьме на полу возле детской кроватки, раскачиваясь из стороны в сторону и обнимая себя руками. Имада подскочил к мужу, упав перед ним на колени, обнимая и крепко прижимая к себе.       — Яги, любимый. Что случилось? Омега, словно выйдя из транса, поднял заплаканные глаза на мужа, немного отстраняясь.       — Наш малыш… Они хотели забрать его…       — Кто, Яги? О чем ты говоришь? — альфа обхватил лицо любимого ладонями, пытаясь понять, что произошло за эти пару дней, что его не было дома.       — Врачи. Они сказали, что его сердечко больше не бьется… Они сказали, что плод нужно извлечь. Они назвали моего малыша «плод»… Сказали, что он умер… — Яги снова зашелся в рыданиях.       — Умер? Почему? С ним же было все в порядке! — Тэхен сильнее сжал плечи мужа, еще не до конца осознавая весь ужас происходящего.       Но Яги будто не слышал его, пустым взглядом смотря перед собой, сжимая и царапая руки альфы, говоря с пустотой.       — Эта комната ждет своего маленького хозяина, ждет нашего крошку. — Голос омеги стал тихим и безжизненным. — Они хотели отнять его у меня. Пожалуйста, я умоляю, не дай им забрать нашего ребенка…       — Господи, Яги! — Имада поднялся с пола, увлекая омегу за собой. — Ты рвешь мне сердце, пойдем, тебе нужно прилечь.       Он отвел мужа в спальню и, уложив на кровать, прилег рядом, обнимая со спины.       Но Яги будто ничего и никого не замечал, продолжая вести свой горький диалог с пустотой, выворачивая альфу наизнанку.       — Он никогда не улыбнется мне… Не скажет «папа»… Не будет спать в своей кроватке… Я хочу умереть вместе с ним… — Яги обнимал руками свой живот, будто защищая своего нерожденного малыша.       — Перестань, прошу тебя. Завтра мы поедем в больницу, возможно — это какая-то ошибка. Все будет хорошо. — Имада опалил своим дыханием затылок мужа.       Он пытался успокоить его и себя. Но страшное осознание уже разорвало их жизни на тысячу осколков. Имада вдыхал аромат лилии, но… Он больше не ощущал нежный молочно-ванильный аромат своего сына. Значит это правда. Это приговор!       — Я никогда не смогу быть счастлив без тебя, мой мальчик… Я не увижу, как ты начнешь ходить. Не смогу прижать к груди, пеленать и петь тебе колыбельные… — приговаривая, Яги трепетно поглаживал свой живот.       Имада почувствовал, как тело омеги стало постепенно расслабляться, а голос затихать. В конце концов, утомленный эмоциями, Яги заснул. Имада аккуратно отпустил мужа и, встав с кровати, нашел его телефон на тумбе. Тихо выйдя из комнаты, он нашел в списке контактов номер врача. Спустя пару гудков ему ответили на том конце.       — Яги Юсей, слава Богу… Куда вы сбежали?       — Это его муж, — перебил доктора Имада.       — Где ваш супруг? Он сбежал из больницы, никому ничего не сказав.       — Яги заснул… Доктор, объясните мне, что случилось? — альфа устало потер глаза.       — Разве ваш муж вам не сказал?              — Я вас спрашиваю! — Имада почувствовал раздражение. — Что с нашим ребенком? — уже тише, косясь на двери спальни, произнес альфа.       — Мне очень жаль. Ваш муж обратился к нам с жалобой на отсутствие шевелений плода. УЗИ показало отсутствие сердцебиения…       — Значит, правда… — выдохнул Имада. — Что нам нужно делать?       — Вашего мужа нужно немедленно доставить в больницу для проведения операции…       Все, что говорил врач после, Имада не слышал, и не хотел слышать. Медицинские термины, сухие факты — будто доктор говорил о чем-то обыденном. Словно это не его ребенок погиб еще в утробе и никогда не увидит этот мир, не закричит, вдохнув впервые кислород, не сожмет своими крошечными пальчиками палец отца. Они ждали маленького, такого же прекрасного и нежного, как его папа омежку. Теперь не будет слёз радости, не будет чуда… Больше ничего не будет.        — Я вас понял. Мы приедем утром.       Сбросив вызов, Имада прошел на кухню и тяжело опустился на стул, закрывая лицо руками, ощущая влагу на щеках. Собственный крик застрял горле, царапая и разрывая глотку. Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Счастье — это мираж. Когда он думал, что достиг его вершины, случилось страшное и непоправимое.       Как ему отвезти Яги в больницу утром, как смотреть в глаза, как заставить? Жестокая насмешка судьбы. Они потеряли сына, который все еще здесь, все еще со своим папой. Это невосполнимая утрата, которая останется с ними навсегда. Но он не может потерять еще и мужа.       Имада услышал щелчок, резко поднявшись со стула, он рванул в спальню. Яги больше не было на кровати. Боковым зрением он заметил движение слева и повернулся, встретившись глазами с бездонной болью в глазах напротив. Омега стоял в детской комнате и в руках его был пистолет Глок — тот самый, который Имада, забывшись оставил на тумбе.       — Яги, что ты делаешь? — альфа старался говорить как можно спокойнее, чтобы не напугать мужа. — Отдай это мне… Имада сделал маленький шаг.       — Нет, стой на месте, не подходи! — столько отчаянья было в этих словах. — Все кончено! Теперь все кончено… — Яги приставил дуло Глока к груди — там, где сердце.       — Не надо, — умоляюще посмотрел Имада на мужа. — Мы ещё сможем…       — Без сына я не хочу жить! Я должен умереть вместе с ним. Зачем мне жить, скажи?       Яги невидящим взглядом обвел комнату. Все выглядело теперь так нелепо! Игрушки, кресло-качалка, маленькие ботиночки на комоде, снимок УЗИ. Яги дрожащей рукой прикрыл глаза:       — Это уже никогда нам не пригодится. Все было напрасно. Напрасно!       — Умоляю, не надо… Опусти пистолет… — Тэхен сделал еще один шаг, но…       Слишком поздно. В этот момент прозвучал громкий выстрел, перечеркнувший его жизнь навсегда. В своих снах Имада всегда возвращался в эту роковую ночь, снова видел обреченный взгляд своего Яги, и снова слышал этот выстрел…       И каждый раз просыпался в холодном поту, задыхаясь от боли.       Сложнее всего то, что горем нельзя управлять, можно лишь попытаться прочувствовать его, когда оно приходит… и забыться, если получиться. А самое ужасное, что как только мы решаем, что все кончилось, все начинается снова…

🤍🤍🤍

      Проворочавшись в кровати и устав от бесконечных раздумий, Чонгук решил пойти проведать Тэхена. Ну и что, что они виделись несколько часов назад? Альфа уже, наверное, давно уснул, а Чонгук сможет лишний раз тайком полюбоваться любимым. Спустившись вниз, он тихо приоткрыл дверь и вошел внутрь. Техен спал. Комната освещалась приглушенным светом ночного светильника. Чонгук подошёл ближе к кровати и заметил под подушкой рукоятку пистолета. Любопытный омега сначала осторожно провел по нему пальцами, но не сдержавшись вытянул и взял в руки, рассматривая в тусклом свете.       Тэхен резко открыл глаза, находясь между сном и реальностью. В висках громко стучало, середце бешено колотилось о ребра. Подняв взгляд он снова увидел его. Тот же кошмар, снова и снова…       Мозг среагировал мгновенно. Чонгук не успел ничего понять, когда уже был прижат твердым телом к стене. Омега услышал только, как силой выдернутый из его рук металлический пистолет ударился о стену с громким звуком. Чонгук увидел перед собой потемневшие глаза и огромную всепоглощающую боль на дне черных зрачков. Омега затаил дыхание, в страхе боясь пошевелиться.       — Прошу, не делай так больше… — Тэхен опалил горячим дыханием его губы, сильнее вдавливая в стену.       Чонгук ощутил мороз на коже, по спине прошли мурашки. Омега позволил чужим губам накрыть свои и ощутил, как горячий язык настойчиво проник внутрь. Тэхен целовал его — а у Чонгука вся вселенная замерла внутри. В голове звучала музыка. Такая прекрасная, что ему казалось, будто он слышит, как поют звёзды. Неужели, где-то там услышали его молитвы и наконец-то Чонгук получил то чего так долго добивался: свой первый поцелуй он разделил с любимым человеком.       Неожидано, Чонгук вздрогнул, ощущая чужую соленую влагу на своих губах. Так быть не должно… Тэхен разорвал поцелуй, уткнувшись лбом в лоб омеги.       — Яги, любимый, не оставляй меня никогда, умоляю… — тихо прошептал альфа. — Я так люблю тебя… — в самые губы.       И тогда все встало на свои места. Чонгук резко дернулся, руками отталкивая альфу от себя.       — Ненавижу тебя! — всхлипнул омега. — Ненавижу…       — Чонгук?! — Тэхен резко вынырнул из своего личного кошмара. Его накрыло осознание того, кто стоит перед ним и что он натворил.       Он целовал Чонгука, но видел Яги. Проклятие! Опустив взгляд, он заметил на белой футболке омеги красное пятно.       — Чонгук, у тебя кровь… — альфа протянул руку, но Чон резко отпрянул назад.       Посмотрев на свою футболку, он поднял взгляд, полный непролитых слёз на альфу. На перебинтованной груди Техена было такое же пятно. Видимо, от резких движений рана альфы снова открылась.       — Это твоя кровь. Я позову кого-нибудь, пусть перебинтуют… — Резко развернувшись парень выбежал из комнаты, едва сдерживая рвущиеся наружу рыдания.       «Ненавижу, как же я тебя ненавижу, Имада Такахаси» — повторял тихо парень, глотая слезы и поднимаясь на крышу. Он мог бы бороться со всем миром за право быть рядом с этим человеком — даже с самим дьяволом. Но бороться с призраком прошлого, терзающим сердце Тэхена он не сможет. Одна фраза, одно имя, произнесённое шепотом — одним махом убило все надежды. Чонгук больше не хотел любить Тэхена и не мог не любить. Эта задача не решалась, логика не работала, но он точно осознал, что для того, чтобы заполучить душу Тэхена — ему прийдется потерять свою. А к этому он был не готов.

🍀🍀🍀

      На третьи сутки Чимина посетило прозрение: то, что случилось с телохранителем Чонгука, и впоследствии — введения военного положения на территории особняка — говорило само за себя — ему стало ясно, кем являлись его новоиспечённые родственники.       Ему бы пристало в такой ситуации нехило так офигеть, но Чимин уже заебался удивляться поворотам судьбы. Тем более у него нарисовались проблемы поважнее: каждое божье утро омеги начиналось с объятий с унитазом. Он устал уставать, все валилось с рук, хотелось только спать и кушать среди ночи. В этом желании он не был одинок — его ночные вылазки всегда поддерживал своей компанией Чонгук. Они вместе уничтожали все запасы холодильника, потом вели разговоры на разные темы — в основном, младшего интересовали подробности личной жизни старшего омеги, которыми Чимин не сильно спешил делиться. Да и особо нечего было рассказывать.       А ещё вдруг возникла внезапная потребность гнездиться. Чимин сначала было подумал, что его омежья сущность так пытается справиться со стрессом. На сколько он знал, такое бывает у омег и для этого обязательно нужны были вещи истинного альфы. Но не тут-то было! Самое странное — его привлекал только один единственный запах в этом доме.       Устав бороться с природой и инстинктами, Чимин обречённо побрел в супружескую спальню хозяев дома, воспользовавшись моментом пока те были в отъезде. Как он будет оправдываться, если его поймают омега ещё не придумал. Плевать. Пробравшись в гардероб он с удовольствием набрал полную грудь воздуха — запах очень ему подходил — тошнота внезапно отступила и его омега внутри наконец-то мирно заурчал. Набравшись смелости, Чимин принялся стаскивать вещи на пол в одну кучу и начал строить гнездо…       По приезде в Осаку, Хосок первым делом отправился проверять склады с оружием и боеприпасами, в то время как Юнги по дороге домой все думал как преподнести Чимину и Чонгуку новость о том, что вскоре они покинут Японию — не вдаваясь в подробности. И самое главное: как убедить Тэхена отправиться вместе с ними в Америку? Он понимал желание телохранителя уволится и уехать из страны, которая постоянно напоминала ему о прошлом и не давала шанса на будущее. Как бы там ни было, Имада Такахаси — единственный человек на свете, которому Юнги мог доверить сына, ни секунды не раздумывая.       — Как же все сложно, Господи, — поднимаясь к себе в спальню, ворчал Юнги. — Пошли мне хоть какой-нибудь знак…       В комнате омега сразу поспешил в гардеробную взять домашние вещи, чтобы после душа переодеться и немножко вздремнуть. Открыв дверь, он присвистнул:       — М-да… нас не ждали, а мы припёрлись, — протянул Юнги, во все глаза оглядывая маленькую комнатку. Посреди вороха одежды Хосока, свернувшись клубочком, спал Чимин. — И как это понимать?       Чимин недовольно заворочался, реагируя на голос. В следующий миг он открыл глаза и принял сидячее положение. От резких движений голова закружилась и парень упал обратно в свой кокон.       — Привет, Чимин. Вижу ты успел у нас как следует обосноваться. Мне начинать ревновать?       — Здравствуйте, Юнги-сан — пробормотал всё ещё сонный омега — к нему не сразу дошла суть вопроса, оглядевшись вокруг он протараторил: — Я вам сейчас все объясню.       — Да уж, интересно послушать.       — Не подумайте ничего такого… даже не знаю как сказать… — Чимин пока ещё плохо соображал и не мог собраться с мыслями, к счастью ему стало легче и перестало мутить.       — Скажи уже как-нибудь.       — В последнее время меня начало сильно тошнить по утрам. Не могу объяснить почему, но запах вашего мужа удивительным образом действует на меня успокаивающе. Но сегодня… я сам не понял, как меня сюда занесло. И вот что получилось, — понуро закончил омега и виновато улыбнулся. — Я все уберу как было, не волнуйтесь.       — Забудь про эти тряпки, — отмахнулся Юнги. — Ты делал тест?       — Какой тест?       — Чимин, ты издеваешься? Тест на беременность.       — Зачем?       — Даже не знаю… затем, что, возможно, ты просто беременный.       — Я?! — глаза Чимина стали размером с блюдца.       — Нет, это я здесь соорудил гнездо и сплю. Ты, конечно! — Юнги развернулся на выход, похоже у них добавилась ещё одна проблема. — Поднимайся и иди за мной. Как маленький, ей богу.       Чимин, пребывая в шоке от услышанного предположения, последовал за старшим. Сознание само собой подкидывало картинки: он вспомнил ту ночь у озера, и если это правда — то именно тогда все и произошло. Он неосознанно положил руки на живот, пытаясь принять эту информацию. Как же он раньше не додумался? Ведь на лицо все симптомы. Чимин, бесспорно, знал, чем по итогу может закончиться их сцепка, только сейчас от этого почему-то не легче.       Внутри него вероятно растет маленький крошка — их с Намджуном ребенок. На сердце стало тепло от этой мысли. Чимин представил как держит на руках сына с ямочками на щеках, как у его отца. Ему и радостно, и страшно. Он в чужой стране, далеко от дома — один, прячется от этого животного — Сынги. Что он сможет дать своему малышу?       И как отнесутся к этой новости его новые родственники? Зачем им эта обуза? А дедушка? Получается Чимин повторяет историю своего папы. А если он тоже умрет во время родов? Тогда его кроха останется сиротой. Хоровод мыслей не давал сосредоточиться на главном и его снова начинало штормить.       Юнги рылся у себя в комоде в надежде найти хоть один завалявшийся тест на беременность — как-то раз у него произошла задержка и тогда он не слабо так перепугался. Но все обошлось: течка пришла немного с опозданием, а тест так и остался неиспользованным.       — Есть! — радостно воскликнул омега поворачиваясь к Чимину, на котором лица не было и… в этот момент на глазах у Юнги парень свалился в обморок. — Зашибись!       Чимин с трудом приходил в сознание — комната все ещё кружилась перед глазами.       — Можно тест и не делать. К гадалке не ходи — ты точно беременный, — раздался голос омеги сбоку. — Отец ребенка, я так понимаю, тот альфа?       — Да, — Чимин затрясся в беззвучных рыданиях. — Он был моим истинным.       И тут на Юнги снизошло свыше внезапное озарение:       — Спасибо тебе, Господи. — В голове омеги созрел идеальный в своей простоте план.       Мин–Дейго Юнги искренне сожалел — он собирался поступить безнравственно и низко, сыграть на чувствах и душевных ранах одного замечательного человека, тем самым нарушить данное ему обещание — но иначе никак. А кому сейчас легко? Трудные времена требовали сложных решений. Ему будет так спокойнее. Да, определенно, он так и поступит.