Часть 18
22 октября 2024 г., 00:02
Северная Африка
Марокко
Первые лучи солнца мягко пробивались сквозь тонкий утренний туман, окрашивая небосвод в нежные пастельные оттенки. Старинные минареты и крыши медины омывались золотым светом, придавая всему городу мягкое сияние. Оранжевые и розовые лучи постепенно заливали узкие улочки, где маленькие магазины и кофейни начинали открывать свои двери. Пробуждение Марракеша объединяло в себе симфонию звуков и ароматов. Легкий утренний ветерок доносил сладкие нотки свежесваренного кофе и пряных специй с прилавков местных лавок. Первые звуки молитвы, доносящиеся с минаретов, плавно сливались с шумом шагов торговцев, неспешно раскладывающих свои товары. Легкий звон медных чайников отдавался в воздухе, перекликаясь с негромкими разговорами на узких улицах, где каждый уголок города оживал. Марракеш просыпался не спеша, как древний город, хранящий свои тайны, окутанный аурой романтики и восточного обаяния. А вместе с ним с первыми лучами солнца по очереди просыпались новые обитатели риады. Сладко потянуться Чимину не удалось: руки Намджуна крепко обнимали его, не давая возможности отстраниться ни на сантиметр. Наверное даже во сне альфа боялся выпустить своё сокровище из объятий. Яркий утренний свет проникал сквозь узкие оконные рамы, мягко освещая комнату, обитую резными деревянными узорами и разноцветными мозаиками на стенах. Парень слабо улыбнулся и прислушался: город за окном уже жил своей жизнью, но внутри их маленького мирка все еще царила тишина, нарушаемая только ровным дыханием альфы, который продолжал мирно спать, держа Чимина крепко прижатым к себе. Скай, следуя примеру своих родителей, тоже пока ещё досыпал в своей детской кроватке. Теперь они вместе. Так близко. Без слов. Просто с замиранием сердца дышали друг другом. В это мгновение всё в мире казалось правильным. Впервые Намджун пришел к нему в постель той же ночью по прилёте. После того, как Чимин накормил и уложил ребенка спать, он вырубился без задних ног, едва голова коснулась подушки, поэтому даже не услышал, как спустя несколько минут альфа осторожно пробрался в спальню, сел на край кровати, стараясь не разбудить, и какое-то время просто смотрел на него. И конечно же, он не почувствовал, как Намджун медленно, с трепетом провёл рукой по шёлковым волосам и, наклонившись, тихо шепнул: «Я люблю тебя». Затем осторожно, чтобы не потревожить его сон, альфа лег рядом, обнял одной рукой, притянув к себе ближе. С той ночи омега больше не просыпался утром в одиночестве. Каждый раз, открывая глаза, он чувствовал рядом теплое присутствие своего мужчины. Поначалу Чимину было трудно привыкнуть к этому. Он никогда не жил так близко с кем-то, даже когда они гостили в горах в одном доме. Казалось, эта тишина между ними была слишком громкой, каждый взгляд слишком многозначительным. Он всё ждал, что Намджун начнет настаивать на близости, что проявится скрытая потребность доказать их связь. Но, к его удивлению, альфа даже малейших попыток не предпринимал. Он был рядом, внимательный, терпеливый, и это озадачивало Чимина. Давал время? Или возможно — свободу? Омега всё чаще ловил себя на том, что думает о будущем. Как это будет, если они решат стать семьёй по-настоящему? Намджун — это опасность, преступный мир, но вместе с тем сила и нежность, которые Чимин так давно жаждал, хоть и боялся себе в этом признаться. «Что, если он не сможет отказаться от своей прежней жизни? — думал Чимин. — Выберет не меня и сына, наигравшись в семью, а вдруг исчезнет так же внезапно, как появился?» Эта мысль ужасала. Наученный горьким опытом, парень не мог не бояться того, что как только все начнет налаживаться, как только он позволит себе поверить, что заслуживает этого счастья, прошлое Намджуна ворвётся в их жизнь, разрушая всё, что они строили. Он уже стал свидетелем такой истории в Японии. «А если он изменится?» Чимин переживал и об этом, не в силах избавиться от этого чувства. Может, терпение и нежность Намджуна — лишь временное состояние, маска, которую он носит, пока всё не станет привычным. Что, если рано или поздно его характер, сформированный годами в опасной среде, возьмёт верх. Вдруг однажды Чимин увидит в глазах истинного холод, когда ему надоест ждать, когда всё будет не так, как он хотел. Но наблюдая за отношением Намджуна к ребенку, Чимин понемногу успокаивался. Каждый раз, когда он видел, как альфа с нежностью и заботой проводил время с их сыном, его сердце начинало верить в лучшее, что такое будущее возможно — с Намджуном, с их сыном Скаем, в доме, полном тепла и взаимного понимания. Он чувствовал, как лед внутри медленно тает. Все эти мысли пугали и обнадеживали одновременно. Чимин попытался осторожно пошевелиться, но руки Намджуна, словно чувствуя малейшее движение, сжались еще крепче, не давая возможности вырваться. Омега тихо фыркнул, прислонившись спиной к широкой груди мужчины. Тепло его тела и медленный ритм дыхания успокаивали, и Чимин невольно закрывал глаза, вновь погружаясь в ту приятную негу, которую приносили такие моменты. Однако что-то внутри подсказывало, что пора вставать — Скай вот-вот должен проснуться. — Намджун-а, — тихо прошептал он, чуть поворачивая голову, чтобы видеть лицо альфы. — Намджун, просыпайся. Тот лишь пробормотал что-то невнятное, потянулся еще ближе к Чимину, скрывая лицо в его волосах. Омега не удержался от легкого смеха, снова пытаясь разбудить альфу. — Намджун, уже утро. Нам нужно встать, — сказал он, мягко поглаживая его руку. — Твой сын скоро будет требовать, чтобы его покормили. — Еще немного, — прошептал альфа сонным голосом, зарываясь носом в шею Чимина. — Еще хотя бы пару минуточек, Чимин. — Будешь сам его успокаивать, когда он начнет плакать, — пригрозил омега, когда заметил, как малыш завозился в кроватке. Намджун, не открывая глаз, лишь глубже вздохнул и пробормотал сквозь полусон: — Он может подождать… Он же альфа — умеет терпеть. Чимин тихо засмеялся и покачал головой. — Он-то, может, и альфа, но терпеть не любит, когда голодный. Весь в тебя, — с улыбкой ответил парень, легонько толкнув Намджуна локтем в бок. Альфа слабо фыркнул, но наконец приоткрыл один глаз, глядя на Чимина с невинным выражением. — Я же тут пытаюсь сохранить семейную гармонию. Всё ради вас, — пробормотал он, снова подтягивая Чимина к себе, будто собираясь заново уснуть. Чимин опять рассмеялся и уже с чуть большим усилием попробовал вывернуться из объятий. — Гармония — это, конечно, хорошо, но не тогда, когда у нас на горизонте голодный ребёнок. Вставай, герой семейной жизни! Намджун неохотно отпустил его, потянулся, будто ему пришлось поднять весь мир на своих плечах. — Ладно-ладно, уже иду… Но запомни: завтра твоя очередь спасать мир. Чимин, смеясь, встал с кровати. — Идёт. Я в душ. — И без меня? Чимин на этот намёк только закатил глаза и последовал в ванную, бормоча себе под нос: «Альфы они и в Африке альфы.» Прогнав остатки сна под теплыми струями воды, Чимин вышел из ванной бодрым и полным энергии. Омега провёл ладонью по влажным волосам, с удовольствием чувствуя, как капли скользят по шее и плечам. Окинув взглядом комнату, он никого не обнаружил — наверное, Намджун забрал Ская, чтобы покормить. «Нужно наконец позвонить дедушке, чтобы успокоить и узнать последние новости» — мелькнула здравая мысль. Уединившись на балконе, омега набрал корейский номер. Едва прозвучал первый гудок, как в трубке раздался взволнованный родной голос: — Чимин? Что происходит? Где вы? Омега с трудом подавил вздох и потер переносицу, пытаясь подобрать слова: — Дедушка, прошу, только не волнуйся. Мы в Марокко. — В Марокко?! — Джехун едва не закричал. — Что происходит, Чимин? Мне передали, что вы не явились на посадку. — Нет на посадку мы как раз-таки явились, только сели не в тот самолёт. — Может, объяснишь мне, как такое могло произойти? — Кажется, дедушка ещё больше разволновался. — Легко. Когда у тебя есть дорогие родственники, которые любят лезть в твою личную жизнь, — попытался пошутить Чимин. — Дорогие родственники? — Джехун явно не разделял попыток внука пошутить, и его голос становился всё серьёзнее. — Ты смерти моей хочешь, да? Может, объяснишь наконец нормально, как вы там оказались и с кем? Чимин действительно собирался сообщить все новости при личной встрече дома, чтобы дедушка так не беспокоился, увидев их со Скаем в целости и сохранности. Но видимо, придется выложить часть правды раньше времени. — Нас увёз Намджун… — начал он осторожно. — Какой Намджун?! Чимин помедлил, прекрасно понимая, что эта новость может окончательно выбить дедушку из равновесия. Он глубоко вдохнул, пытаясь найти слова, которые могли бы смягчить ситуацию. — Ким Намджун, дедушка. Тот самый… — Омега попытался говорить спокойно, но чувствовал, как его сердце колотится в груди. Лишь бы дедушке не стало плохо. — Тот самый? — Джехун едва не задохнулся от возмущения. — Ты хочешь сказать, что альфа, который однажды предал тебя, внезапно воскрес и теперь увез тебя и Ская в Марокко? — Он не предавал меня, — возразил Чимин, чувствуя, как в нем поднимается волна раздражения. — Это было недоразумение, и он всё исправил. — Ты уже его оправдываешь! — Джехун не мог поверить своим ушам. — Я не защищаю его, — горячо возразил парень, чувствуя, что его терпение на исходе. — Он такая же жертва одного человека, как и я. Ты бы понял это, если бы увидел, что он сделал для нас. Все это время он искал меня. — А ты уверен, что можешь ему доверять? — не унимался Джехун. — Я просто не хочу, чтобы ты снова оказался в ловушке, Чимин. Я переживаю за тебя и за Ская. Ты с ребёнком, и этот альфа… Он может снова сделать больно. — Дедушка, всё под контролем, — Чимин вздохнул, смягчая тон. — Скай в порядке. Мы как можно скорее вернёмся, я обещаю. Просто дай нам немного времени. — Я надеюсь, что ты прав, — наконец проговорил Джехун, его голос стал спокойнее, — и наслаждаешься отдыхом. Потому что здесь, в отсутствии главного наследника, происходят странные вещи. — Странные вещи? — Чимин непроизвольно сильнее сжал пальцами перила балкона. — Да, кто-то скупает наши акции. Очень активно. — Кто? — Пока не знаю. Но этот кто-то с огромными средствами и решимостью, — в голосе Джехуна слышалась усталость. Чимин нахмурился и закусил губу, смутная догадка скользнула в его голове. Ну, сейчас кто-то очень решительный и средстваимущий получит… — Я перезвоню позже, дедушка, — резко оборвал Чимин разговор, не дождавшись ответа. Он направился в комнату, где уже вернувшийся Намджун тихо улыбался чему-то своему, нежно укачивая Ская. — Намджун, — прищурившись, тихо произнес Чимин, — положи Ская в кроватку. Намджун, даже не посмотрев в его сторону, спокойно ответил: — Думаю, я подержу его ещё немного. — Уголки его губ приподнялись, и он подмигнул сыну, который радостно улыбнулся в ответ. На мгновение сердце омеги смягчилось от этой картины, но он не позволил себе поддаться этим чувствам, прекрасно зная, на что способен Намджун ради достижения своих целей. — Это все твоя работа! Это ты сделал! Намджун медленно поднял голову, невинно глядя на омегу. — Что «я»? — Не притворяйся. Я только что говорил с дедушкой. Ты… — Для наглядности Чимин ткнул пальцем в альфу. — Скупаешь все акции нашей корпорации, даже те, что принадлежат моей семье. Взгляд Намджуна стал менее весёлым, улыбка исчезла с лица. — Я просто делаю то, что должен был сделать с самого начала — защищаю свою семью и то, что принадлежит тебе. — Защищаешь? Серьезно?! Ты выкупил мои акции за моей спиной! Мало того, что ты пытаешься управлять моей жизнью, так еще и решил контролировать дела моей семьи? Чимин смотрел на него в полном недоумении, его грудь сжалась от обиды. Как всегда его считают маленьким мальчиком, который не способен справиться сам. — Ты же не думал, что я просто буду стоять в стороне, пока другие захотят забрать все, что принадлежит тебе? Я не пытаюсь управлять тобой, Чимин. Я делаю то, что считаю нужным, чтобы защитить тебя и Ская. И если для этого мне нужно будет скупить весь чертов мир — я это сделаю. — А если я не хотел, чтобы ты вмешивался? Какого черта ты решил, что у тебя есть право на это?! — Так, малыш. Давай успокоимся и поговорим спокойно. Я просто хотел… — Не называй меня «малышом»! А то я покажу тебе пару приемов, которым меня научил Тэхен, и сотру эту наглую улыбку с твоего лица. Намджун, развернувшись, спокойно и медленно уложил Ская в кроватку, но когда его взгляд вернулся к омеге — в глазах уже не было и грамма веселья. Альфа сжал челюсти и сделал один решительный шаг по направлению к своему истинному. — Чимини… Второй, и Чимин сделал шаг назад. — Малыш… — Намджун усмехнулся. Еще шаг альфы — вперед, и шаг омеги назад. — Никогда больше… — Намджун подошел впритык, и омега остановился, уперевшись спиной в дверь, прижатый твердым телом Намджуна. Одна рука альфы уперлась чуть выше головы Чимина, второй он нежно взял его за подбородок. — Не говори мне, что другие альфы тебя чему-то научили, — выдохнул Намджун в губы напротив, опаляя горячим дыханием. Чимин гордо вздернул подбородок и с вызовом посмотрел в искрящиеся пламенем глаза напротив. — А то что? Что ты сделаешь? — Его сердце колотилось где-то в районе гортани, а дыхание сбивалось к чертям от близости альфы. — Я сделаю то, что должен был сделать с самого начала, и каждый божий день, — хрипло прошептал Намджун и накрыл губы Чимина своими. Омега ответил, обняв мужчину за шею, его пальцы запутались в волосах альфы. Намджун с каждым движением становился всё настойчивее. Его руки, сначала нежные, теперь скользили по телу Чимина, исследуя каждый изгиб, каждый сантиметр, который отныне принадлежал ему одному. Чимин дрожащим вздохом откликнулся на этот напор, его грудь тяжело поднималась и опускалась, когда альфа прижался к нему ещё плотнее, не оставляя и миллиметра между их разгорячёнными телами. Чимин попытался подавить тихий стон, когда Намджун опустился к его шее, проводя по ней горячим языком, обжигающим дыханием, а затем покрывая то нежными, то жадными поцелуями, оставляя метки. Омега захватил прядь волос альфы, сжимая её в руке, словно это могло удержать его от полного погружения в те чувства, которые захлёстывали его с головой. — Намджун, — Чимин попытался произнести, но голос предательски сорвался, превратив его имя в почти беззвучный стон. — Ш-ш-ш, — прошептал альфа у его уха, слегка прикусив мочку, заставив тело омеги выгнуться навстречу. — Ты весь дрожишь, Чимини. Скажи мне… — Его рука скользнула ниже, обвивая бедро Чимина. — Чтобы я остановился. Чимин с трудом удерживался, чтобы не потерять контроль полностью, когда Намджун притянул его бедра ближе к себе, чувствуя жар, накапливающийся между ними. Каждое движение альфы усиливало напряжение, пульсирующее в воздухе, пока между ними не осталось ничего, кроме потребности и желания. — Просто скажи мне, — прошептал Намджун, опускаясь к самому основанию шеи Чимина. Чимин зажмурился, его дыхание стало частым и прерывистым. Он чувствовал, что больше не сможет сопротивляться. Не тогда, когда его альфа был так близко, так настойчиво требуя того, что принадлежало ему по праву. Но внезапный телефонный звонок сказал все вместо Чимина. Намджун замер, словно кто-то нажал на паузу. Его тело по-прежнему оставалось напряжённым и готовым к продолжению, но взгляд мгновенно потемнел от недовольства. Чимин, чувствуя внезапное освобождение, открыл глаза, пытаясь сфокусироваться на реальности, которая вернулась слишком резко. — Черт, — выдохнул альфа, его дыхание горячо коснулось кожи Чимина. Он резко протянул руку к лежащему на тумбочке телефону, не выпуская омегу из своих объятий. Чимин, воспользовавшись моментом, чтобы немного восстановить дыхание, слабо улыбнулся. — Думаю, судьба решила вмешаться. Намджун поднял трубку и раздражённо рявкнул. — Да?! Пока он говорил, Чимин медленно отстранился, чувствуя, как горячее напряжение в его теле постепенно уходит, уступая место лёгкому смущению. Он посмотрел на альфу, который теперь был поглощён разговором, и неожиданно для себя тихо рассмеялся. Возможно, это была судьба или просто чьё-то своевременное вмешательство, но Чимин был совсем не против ещё немного подождать. Тем более, что шанс послушать, как Намджун разъяренно раздаёт указания по телефону, был каким-то странным бонусом в этом утреннем хаосе. И кажется, он придумал, где применить организационные способности этого делового мафиози на ближайшие лет сорок. Франция. Париж. В огромном зале Парижского дворца Конгресса Джефф стоял на сцене, уверенно представляя свои исследования по генетике на симпозиуме перед коллегами. Всё шло по плану — аудитория внимательно следила за его словами, и лишь редкие перешептывания нарушали тишину. Продолжая показывать слайды на экране, омега освещал важные моменты исследования, но волнение среди слушателей стало слишком явным, чтобы его игнорировать. Он обернулся — и сразу понял причину этого внезапного изменения в настроении. Кай и Джин медленно шли по залу, мгновенно привлекая к себе всеобщее внимание. Эти двое альф просто не могли остаться незамеченными, излучая вокруг себя ауру уверенности и статуса. Кай был одет в светлую льняную рубашку, свободные брюки тёмного оттенка из лёгкой ткани, подчеркивающие его расслабленный, но при этом безупречный стиль. Образ завершал лёгкий кашемировый кардиган, небрежно накинутый на плечи. Джин выглядел более строго. Он был в классической чёрной рубашке, расстёгнутой на две пуговицы, с закатанными рукавами, а неброские браслеты на запястьях придавали образу интересный акцент. Немного зауженные светло-серые брюки дополняли его стиль, добавляя нотку элегантности и уверенности. Шёпот среди присутствующих все больше усиливался. Люди откровенно поворачивались, чтобы взглянуть на них, восхищение читалось на их лицах. Кай, заметив всеобщее внимание, лишь самодовольно усмехнулся. Он подмигнул омеге в первом ряду, проходя мимо, и занял место рядом с Джином, который равнодушно поправил закатанный рукав, вовсе не обращая внимания на происходящее вокруг. Джефф, сжимая руки в кулаки, посмотрел на них с недовольным, но уже ставшим фирменным взглядом: «Вам пиздец, котятки». Эти двое умудрялись выбивать его из равновесия как никто другой. Он мог быть уверенным и собранным в любой ситуации, но как только Джин и Кай оказывались рядом, его мир трещал по швам. И вообще их стало слишком много в его жизни. Кай так совсем ничем не брезговал, чтобы провести с ним больше времени, ну и конечно, позлить. Чего только стоила его недавняя выходка с мотоциклом. Джефф отдал в ремонт свой автомобиль и как обычно планировал ездить на байке на работу, но следующим утром не обнаружил и следа. Зато увидел довольную морду одного альфы, торчащую из окна автомобиля с предложением подвезти. Омега сделал паузу, чтобы собраться с мыслями, пытаясь вернуть контроль над презентацией. Но как только он решил снова обернуться к большому экрану и продолжить доклад, Кай, сидя в первых рядах, поднял руку с телефоном в приветствии и сделав пару фоток, подмигнул ему, вызвав новую волну перешептываний в зале. Джефф задержал взгляд на Кае, и его сердце сжалось от нахлынувших чувств. Он теперь не одинок. Внутри всё смешалось — раздражение, смущение, но и… радость. И это одновременно пугало. Ведь он всегда полагался на себя и не искал ни в ком поддержки. Однако иногда втайне мечтал когда-нибудь увидеть своих родителей вот так сидящих в зале и гордящихся им. И вот теперь эти двое — Кай и Джин — ворвались в его жизнь, разрушив все его принципы, которые казались такими нерушимыми. Он пытался проанализировать, понять, где произошел этот перелом, но ответ вечно ускользал от него. Джефф снова повернулся к экрану и попытался сфокусироваться на презентации, но все мысли в голове смешались. Он злился на себя за то, что не может вернуть контроль. Сжав дрожащие пальцы на пульте управления слайдами, Джефф понял, что презентация для него больше неважна. Да, он закончит её, как и положено. Но самое важное — это то, что он осознал в этот момент. Он больше не хотел убегать от этих двоих, не хотел притворяться, что может жить без своих истинных. Каждый из них стал частью его мира, частью его жизни, частью его самого, и скрывать это было бессмысленно. Он знал, что гнев был лишь прикрытием для страха — страха быть поглощенным этими чувствами до конца. Но теперь, стоя перед аудиторией и перед своими альфами, он вдруг осознал, что больше не хочет прятаться.♧♡♤
После завершения конференции Кай и Джин встретили его у выхода, и Джефф не успел опомниться, как оказался на втором этаже Эйфелевой башни, в одном из самых дорогих ресторанов Парижа. Омега напустил на себя равнодушный вид, будто каждый день здесь ужинал. Они сидели за столиком у окна с потрясающим видом на вечерний город. Кай и Джин, абсолютно расслабленные, тихо спорили о выборе вина, пока Джефф, слегка хмурясь, украдкой бросал на них взгляды. И все же глубоко внутри он не мог отрицать, как сильно скучал по ним. Приходилось сдерживаться, чтобы не выдать свою радость. — Эйфелева башня? Серьёзно? А ничего более клишированного не нашлось? — фыркнул Джефф просто из вредности. Кай бросил на него укоризненный взгляд, откинувшись на спинку стула с деланным возмущением. — Мы тут, знаешь ли, старались, а ты ещё жалуешься? — протянул он, картинно поднимая бровь. — Хотелось бы знать, где же тогда твоя мечта — ресторанчик в подвале где-нибудь на окраине? Джин хмыкнул, едва сдерживая улыбку, и слегка подтолкнул бокал в сторону Кая. — Нет, ну правда, мог бы хоть чуть-чуть оценить наш пафос. Или это французское великолепие недостаточно хорошо для нашего доктора Сатура? — Джин подмигнул Джеффу, но его голос оставался таким же невозмутимо спокойным. Джефф, скрестив руки на груди, посмотрел на них обоих с наигранной серьёзностью. — Да я просто не привык, чтобы мне такие банальные сюрпризы делали. — Он прищурился, усмехаясь. — В следующий раз хотя бы на Луну меня отвезите. Или, не знаю, ужин под водой с акулами — вот это был бы уровень! Кай ухмыльнулся и, чуть наклонившись вперёд, задумчиво потер подбородок. — Ну, насчёт Луны, может, придётся подождать… Но вот насчёт акул… — Альфа бросил быстрый взгляд на Джина, который в ответ только пожал плечами, словно это было самой обыденной вещью в мире. — Считай, договорились, — заключил Джин. — Но предупреждаю: если тебя сожрёт акула, вино на ужин будет исключительно на наш вкус. — Ну, а если серьезно, то может, вы объясните мне, какого чёрта забыли в Париже, а особенно на симпозиуме по акушерству и генетике? — строго спросил омега, метнув острый взгляд на Кая. — Можно сказать, что я заглянул в Сьянс По по личным вопросам. — Кай хитро улыбнулся и подмигнул. — А потом мы с Джином решили, почему бы не посетить такое увлекательное мероприятие по изучению репродуктологии омег? Может, узнаем что-то новенькое. — Издеваешься, да? — Джефф скрестил руки на груди, нахмурив брови. — Что ты вообще забыл в Сьянс По? — Ну… вообще-то, я там учусь. — Альфа небрежно пожал плечами, всё так же невинно улыбаясь. — Что-то ты не очень похож на студента. — Как и ты не был похож на доктора, когда мы впервые встретились, — парировал Кай с той же непринужденностью. Джефф только сильнее нахмурился, бросив взгляд на Джина, который явно получал удовольствие от их перепалки. — Учишься, говоришь? — медленно протянул омега, словно пытаясь осмыслить это заявление. — И чему же ты там учишься? Как правильно выбирать вино для высокомерных омег? Кай не сдержал смеха и откинулся на спинку стула, явно довольный тем, как ловко разговор ушел в нужное русло. — Не совсем, хотя я уверен, что Джин мог бы провести полноценную лекцию на эту тему. — Он указал на Джина, который одобрительно кивнул в ответ. — Я скорее по общественным наукам. Думаю, это пригодится, если вдруг придется разруливать… международные конфликты. Или договариваться с вредными омегами. Джин оценил колкость и рассмеялся. Джефф чуть не задохнулся от возмущения. Это он-то вредный? Он уже собирался отчитать Джина, но его взгляд зацепился за официанта, который обслуживал их стол. Молодой и привлекательный, тот явно кокетничал с его альфами — улыбался, стреляя глазками. Когда он подал меню, чуть дольше задержав взгляд на Джине, Джефф почувствовал, как лёгкое раздражение начало закипать внутри. Он сжал стакан с водой в руках, с трудом сохраняя спокойствие. «Серьёзно?» — подумал Джефф, чувствуя, как внутренний омега беснуется внутри. Зверю не нравилось, что чужой омега слишком внимательно относился к его альфам. Хотя Кай и Джин вели себя сдержанно, это не успокаивало. Джефф умом понимал, что если бы не истинность, то эти двое вряд-ли даже обратили на него внимание. Когда официант снова вернулся к их столику с заказом, на этот раз явно дольше задержавшись рядом с Джином, омега впервые почувствовал, как горячая волна ревности накрывает его. Он попытался подавить это чувство, отвёл взгляд и сделал вид, что рассматривает ночной Париж за окном. Но его истинные не могли не заметить эту смену настроения. Кай улыбнулся, посмотрев на Джеффа так, словно читая его мысли, а Джин лишь слегка приподнял бровь, наблюдая за омегой с мягкой улыбкой. Официант с легкой кокетливой улыбкой поставил блюда на стол. — Я могу что-то ещё предложить вам, мсье? Может, что-то из эксклюзивного винного погреба? Кай улыбнулся, встречаясь с взглядом официанта. — Что порекомендуете? Мы хотим попробовать лучшее, что здесь подают. Омега слегка наклонился поближе. — У нас есть превосходное вино из Бордо, подходящее для таких важных гостей как вы. Джефф, напрягаясь от этих явных намёков, перевёл взгляд с официанта на Кая, который, похоже, наслаждался происходящим. Джин, улыбаясь, кивнул: — Благодарю, но, думаю, нам больше ничего не нужно. Да, Джефф? Джефф махнул рукой и отвел взгляд от этой раздражающей картины. Официант, всё ещё смотря на Кая, слегка поклонился. — Если что-то понадобится, просто дайте знать, мсье. Джефф нахмурился, наблюдая за тем, как тот удаляется, и перевел осуждающий взгляд на Кая. Альфа с усмешкой посмотрел в ответ. — Что? Это всего лишь вежливость. — Ах, вежливость? Сейчас это так называется? — Джефф как-то сник и опустил взгляд в свою тарелку с нежнейшим филе миньон в соусе из черного трюфеля. Джин укоризненно посмотрел на Кая. — Ты бы лучше смотрел на нас, а не на официанта. Его слова заставили Джеффа почувствовать, как к щекам приливает краска. Кай оперся локтем о стол и слегка наклонил голову, его улыбка стала чуть шире. — Ты ревнуешь, Джефф? К официанту? Он и рядом не стоял с тобой, малыш. — О, поверь, он рядом и стоял, — пробормотал Джефф, ковыряя вилкой несчастное филе в черном соусе. — А вас двоих вообще все тут зацеловать хотят. Чертовы красавчики, чтоб вас… Джин посмотрел невинным взглядом. — Ну, мы не виноваты, что так привлекаем внимание. Это просто природная харизма, Джефф. — Ты бы тоже привлекал внимание, если бы не сидел тут с таким лицом, как будто съел устрицу, — добавил Кай. — Устрицы? — Джефф аж передёрнул плечами, на самом деле скривившись от отвращения. — Если бы ты не строил глазки каждому встречному, то, может, и не пришлось бы… Кай рассмеялся и накрыл руку омеги теплой ладонью. — Признайся, тебе это нравится. Ты только что чуть того бедолагу не убил взглядом. Боже, ревнивый Джефф — это нечто. — Да не ревную я! Джин тоже в свою очередь накрыл вторую и тихо сказал: — Ты можешь сколько угодно это отрицать, но мы-то видим. Ты думаешь, что можешь скрыть от нас свои чувства, но мы уже всё поняли, — сказал он с лёгким смешком. — И что же ты понял? — Джефф поднял бровь, стараясь выглядеть спокойно. — То, что мы тебе небезразличны. Ты скучал, и тебе не нравится, когда кто-то другой привлекает наше внимание, — озвучил очевидное альфа. — Вы слишком много о себе думаете, — пробормотал Джефф, хотя сам чувствовал, что его слова звучат неубедительно. — Может, ты хочешь поговорить об этом? — снова подал голос Кай, его взгляд стал мягким в нём читалось понимание. Джин молча потянулся к бокалу вина, отпивая небольшой глоток, и посмотрел на Джеффа с тем же участием, которое всегда выводило омегу из себя. — Мне не о чем с вами говорить, — тихо, но твёрдо сказал Джефф, хотя сам знал, что его слова были ложью. Кай и Джин переглянулись, явно наслаждаясь этим разговором. Это был их личный танец — то, как они умело играли на его эмоциях, одновременно провоцируя и заботясь. Но самое главное — Джефф знал, что они понимают его даже тогда, когда он не говорит ни слова. Омега вздохнул, осознавая, что маска равнодушия начинает трещать. — Ладно, может, вы правы, — произнёс он, на этот раз позволяя в голосе слышаться ноткам обиды. — Мне не нравится, когда кто-то кокетничает с вами. Я… Кай наклонился ближе, заинтересованно потянувшись к нему. — Что? — Я не знаю, как это объяснить, — сдался Джефф, закатив глаза. — Мне не нравится, что кто-то другой может привлечь ваше внимание. Я привык к тому, что вы всегда рядом. Когда вас нет, я… — омега запнулся. Оказывается. о чувствах говорить тяжелее, чем думалось. — Ты скучаешь по нам, — продолжил за него Джин, и в его тоне не было ни малейшего намёка на насмешку. Это был просто факт. — Скажи это ещё раз. Джефф упрямо нахмурился. — Я по вам скучаю, — тихо пробормотал он — И я понятия не имею, что с этим делать. Мне казалось, что я наслаждаюсь своим одиночеством. Но теперь вы здесь, и я чувствую, как будто всё это время я врал и бежал от реальности. — Может, стоит остановиться? — предложил Кай. — Мы не такие страшные. И, по-моему, ты действительно наслаждаешься нашим обществом, даже если сейчас пытаешься это отрицать. — Меня просто временами накрывает, когда вы ведёте себя так, будто уже все решили за меня. — Джефф снова скрестил руки, будто защищаясь. Кай серьезно посмотрел на омегу. — Мы никогда тебя ни к чему не принуждали, Джефф. Просто мы хотим быть рядом, и ты тоже чувствуешь это притяжение. Ты мог бы просто сказать нам, что скучал. Необязательно прятаться за своими защитными стенами. — Вы два безумных альфы, и я не могу с вами справиться. Зачем мне это нужно? — Потому что мы тебя любим, — озвучил очевидное Джин. Джефф замер, не ожидая, что тот так легко и просто озвучит их чувства. — Вас обоих нужно просто запереть в шкафу на замок. Может, тогда смогу хоть немного спокойно пожить. Кай рассмеялся, наклоняясь ближе к Джину: — Ты это слышал? Он нас хочет запереть! Джин слегка кивнул, протягивая руку, чтобы взять бокал с вином. — Полагаю, мы сделали его жизнь слишком интересной. Джефф опешил, на мгновение замолчав, и разочарованно покачал головой. — Я уже давно понял, что с вами спокойно не будет. В этот момент официант снова появился у их стола, прерывая разговор. — Что-то ещё желаете, господа? — спросил он, взглянув на Кая и Джина с той самой кокетливой улыбкой. Кай, не собираясь упускать возможность подразнить Джеффа, подмигнул: — Ну, знаете, может быть, десерт на троих? — и улыбнулся официанту так, что тот едва не покраснел, а Джин тихо хмыкнул в бокал. — Что вы имеете в виду? — немного озадаченно переспросил тот, обводя взглядом их троих. Джефф, чувствуя, как его щеки начинают гореть, бросил на Кая раздражённый взгляд. — Я просто думаю, что для начала мне стоит покинуть эту компанию, — пробормотал он, понимая, что эти двое не перестанут дразнить его до конца жизни. Наблюдая за закатом над Парижем, когда небо окрашивалось в багровые тона, Джефф осознал, что неожиданно нашёл то, что совсем не искал. Свою семью.Марокко
Едва Чимин успел привыкнуть к новому часовому поясу, как у него тут же возникли грандиозные планы по изучению Марракеша. Полный энтузиазма, он уже разрабатывал маршруты, тщательно подбирая места, которые стоило бы посетить в первую очередь. Ему пришлось отказаться от поездки на верблюдах по пустыне Сахара и проживание в шатрах, несмотря на все удобства, трезво рассудив, что с ребенком на руках это будет мучение, а не отдых. Намджун поначалу настаивал на местных турагентствах, которые предоставляли услуги высшего качества вплоть до индивидуальных гидов, хорошо знающих город и местную культуру. Однако Чимин считал, что самостоятельное путешествие будет куда интереснее и позволит больше проникнуться атмосферой «Красного города». Он с восторгом представлял себе прогулки по запутанным улочкам медины, где каждое здание и лавка дышат историей. — Намджун, мы сможем сами исследовать Марракеш, — убеждал он, усмехаясь. — Представь, как будет здорово потеряться в этих старинных районах, пробовать уличную еду, торговаться на базарах, а вечером сидеть где-нибудь в кафе на крыше с видом на закат! Намджун, как обычно, был более прагматичным. Он с улыбкой наблюдал за энтузиазмом своего омеги, но все же решил подстраховаться: заранее забронировал гида на случай, если исследование пойдет не по плану, и нанял личного водителя из местных. Чимин знал, что уговорить Намджуна полностью отказаться от того, что он задумал, было практически невозможно. Компромисс — действительно чуждое для его альфы слово. Если что-то должно быть идеально спланировано, то так оно и будет. — Знаешь, я вовсе не против гида или водителя. — Чимин хитро прищурился. — Просто давай это оставим как запасной вариант. А пока можно побыть спонтанными, хотя бы на один день. Намджун вздохнул, понимая, что против рвения Чимина ему не победить. Он уже видел, как омега мысленно прокладывает путь по узким улочкам, мечтает о визите в сады Мажореля и теряется в цветных лавках сука. — Хорошо, — наконец согласился альфа, — но не думай, что я не предусмотрел всего на случай, если нас действительно выбросит из этой «спонтанности». И первым делом мы займёмся твоим гардеробом. — А что не так с моими вещами? — Чимин хлопнул ресницами, пытаясь изобразить невинность. Его ангельское лицо, однако, не произвело должного эффекта на Намджуна. — Дорогой, если ты наденешь те свои «летние шорты», в которых разгуливаешь по риаде, у нас возникнут серьезные проблемы, — подметил Намджун, скрещивая руки на груди. — Когда нас увезут в полицию за нарушение норм приличия, это вряд ли впишется в твой план «спонтанного путешествия». Так что давай без сюрпризов, ладно? Все это время альфа и так с трудом сдерживал себя, глядя на Чимина в его полупрозрачных нарядах. Омега нарушал его самообладание одним лишь взглядом или очередной, на грани приличия, вещью в своем гардеробе. Каждый раз, когда Чимин появлялся в чем-то откровенно соблазнительном — как те ажурные халатики всех цветов и оттенков, которые едва прикрывали его бедра— у Намджуна внутри всё буквально сжималось. Его мозг боролся с желанием просто вжать омегу в себя и овладеть на том же месте, но разум подсказывал, что они не в дикой природе. — Ну ладно, — притворяясь пай-мальчиком, Чимин вздохнул. — Только Чонгук так старался, подменяя чемоданы, и все насмарку. — Уж как-нибудь переживет, — усмехнулся Намджун, чмокнув его в нос. — Просто признайся, что дело вовсе не в местных порядках, а в твоем желании держать меня подальше от всех этих заинтересованных взглядов? — Возможно, — коротко бросил Намджун, наклонившись ближе к уху омеги. — Но поверь, тебе лучше не проверять это на людях. — О, я в этом даже не сомневаюсь, — рассмеялся парень, уже чувствуя, как впереди их ждут забавные приключения. В тот же день они вдвоем отправились на знаменитый рынок Марракеша. Намджун уговорил Чимина оставить Ская дома на попечении профессионального гувернера, а не таскать за собой по жаре и пыльным улицам. Скрепя сердцем, омега согласился с одним условием: он будет звонить и проверять Ская по видеосвязи каждые пару часов. Позже Чимин восхищался яркими тканями, специями, антиквариатом. Он с удовольствием погрузился в культуру, узнавая о местных обычаях, и покупал безделушки на память для Ская и Намджуна. То и дело омега останавливался послушать традиционные мотивы уличных музыкантов. Тело само по себе начинало двигаться в ритме с мелодиями, которые лились из древних инструментов. Чимин, как завороженный, покачивался в такт, не замечая, как его движения привлекают взгляды прохожих. Он будто видел себя искусным танцором халижди, облаченным в галабею, украшенную изящными узорами. Этот город и эта страна как-то по особому откликались в душе парня. Намджун, стоявший рядом, с улыбкой наблюдал за своим омегой. Чимин выглядел по-настоящему счастливым, как будто был в своей стихии, полностью растворившись в музыке. Альфа не мог не заметить, как местные торговцы и прохожие тоже обращали внимание на его спутника. Но, несмотря на некоторую тревогу за его безопасность, он наслаждался тем, как Чимин чувствовал себя свободно и непринужденно. Чимин, поймав очередной ритм, резко повернулся к Намджуну с горящими глазами и задорно произнес: — Может, станцуем? Прямо здесь, на площади! — Он явно не заботился о том, что это может выглядеть странно. Намджун слегка покачал головой, но не смог удержаться от улыбки. — Я не лучший танцор, у меня две ноги левые, — хотел отмазаться он, но видел, как это предложение действительно осчастливило Чимина. — Да ладно тебе, это не соревнование. Просто давай почувствуем ритм! — Чимин уже тянул его за руку ближе к музыкантам, не давая альфе шанса на отказ. И вот уже через несколько мгновений они оба оказались среди улицы в обнимку, а прохожие с интересом наблюдали за этой парой, ловя их живую энергию и взаимную гармонию. Они танцевали без всякой техники, но с таким счастьем и легкостью, что их неподдельная радость заразила окружающих. Местные жители и туристы с интересом наблюдали за ними, кто-то начал хлопать в такт, поддерживая ритм. Намджун, хоть и чувствовал себя немного смущенным, не мог скрыть улыбку. Он смотрел на сияющие глаза Чимина, который был настолько поглощен моментом, что ничего вокруг не замечал, и понимал, что эти мгновения — бесценны. — Видишь? Это намного лучше, чем просто смотреть на город из окон машины! — Чимин весело поддразнил Намджуна, остановившись на мгновение и посмотрев ему в глаза. — Ты всегда знаешь, как сделать мою жизнь лучше, — мягко ответил альфа, склонившись к нему ближе. — Только ты можешь заставить меня танцевать посреди улицы. — Потому что ты и есть моя жизнь, — тихо шепнул омега, касаясь губами его щеки. Эти простые слова заставили утихнуть музыку вокруг — в ушах Намджуна звучала только одна мелодия — ритм их сердец, бьющихся в унисон. Позже они вдвоем сидели в небольшом, уютном кафе, спрятавшемся в тени виноградных лоз, свисавших с крыши. Вокруг царила спокойная, почти медитативная атмосфера: тихий шум уличной жизни растворялся в легком перезвоне стаканов и приглушенных голосах местных жителей. Перед ними разыгрывался древний ритуал — хозяин кафе с непринужденной грацией наливал горячую воду в высокие стаканы, поднимая чайник высоко над столом, словно создавая невидимую арку. Восседая на пуфиках, Чимин, опершись подбородком на ладонь, с интересом наблюдал за тем, как чай с мятой медленно смешивался с водой, создавая облако аромата, которое окутывало их двоих. Сидящий рядом Намджун молча следил за процессом, время от времени поглядывая на своего омегу, наслаждаясь редкими минутами покоя. В помещение проникали всевозможные манящие запахи, один из которых был прекрасно знаком. Марихуана. Чимин повел носом и с удовольствием сделал глубокий вдох, на что сразу же обратил внимание альфа и вопросительно поднял бровь. — Что? — немного смущённо воскликнул парень. — Думаешь, я святой и никогда не пробовал ничего противозаконного? — С этого момента поподробнее. — Намджун улёгся головой на его бёдра, так естественно, и смотрел снизу вверх, еле сдерживая рвущуюся ухмылку от вида бегающих по сторонам глаз своего истинного и вмиг покрасневших щек. — Да нечего там рассказывать, обычная история из жизни студента, — все больше краснея, пытался отвертеться Чимин. — Я требую подробностей, — не отступал альфа, намекая на то, что не тронется с места, пока не услышит всю историю целиком. Чимин закатил глаза, но не мог скрыть улыбки. Ему нравилась эта лёгкость, которая уже установилась между ними. — Ладно, — вздохнул он, понимая, что от этого не слинять. — Был один случай… Сидели мы с ребятами, сдача сессии на носу, все на нервах. И тут одному из нас приходит идея… «Расслабиться» так сказать. Намджун, лежа на его бедрах, приподнял бровь еще выше. — О, это уже интересно. И что было дальше? Чимин нервно прокашлялся, продолжая: — Ну, мы решили, что один вечер ничего не испортит. Один парень принес… ты понимаешь что. Ну и как-то, так сказать, поддались моменту. Но потом… Он замялся, и Намджун ухмыльнулся: — Что потом? Начали хохотать без причины или зажарили рамен в кофеварке? Чимин фыркнул, прикрывая лицо руками. — Почти. Один из нас решил, что неплохо бы покататься на велосипеде, хотя велосипеда под рукой не было! В итоге кто-то нашел где-то завалявшийся руль от старого скутера, и мы час носились по комнате в общаге, крутя воображаемые педали, пока кто-то из соседей не вызвал полицию. Ну и я имел время протрезветь до утра в камере отделения полиции. Мы там ещё песни вроде орали, как нам сказали. Намджун не смог сдержаться, его грудь затряслась от хохота. — Господи, меня угораздило влюбиться в уголовника. Омега скривился, обиженно надувая щеки. — Уголовника? Я, между прочим, невинная жертва обстоятельств! — Он драматично поднял руку к сердцу, словно готов был упасть в обморок от этого обвинения. Намджун, утирая выступившие слёзы, мягко похлопал его по коленке. — Невинная жертва, говоришь? Жертва, которая орала песни в камере и крутила воображаемые педали? Признавайся, что вы там пели? Чимин рассмеялся и отвел взгляд. — Честно, не помню… В любом случае, это был мой первый и единственный «криминальный» опыт. Намджун покачал головой. — Ладно, ладно. Но знаешь, что самое страшное во всем этом? Парень подозрительно прищурился. — Что? Намджун ухмыльнулся ещё шире. — Теперь ты официально самый опасный в нашей паре. Чимин рассмеялся, запустив пальцы в его волосы и слегка взъерошив. — Опасный?! Серьезно? Кто бы говорил! Намджун притворно приподнял руки в жесте защиты. — Эй, я всегда на стороне справедливости! Лицо Чимина неожиданно стало серьезным. — Что ты сделал с Ли Сынги? Рано или поздно это имя должно было всплыть в их разговоре, хотя Чимин старался не показывать вида, но все ещё переживал об их безопасности. Намджун моментально напрягся, заметив изменение в тоне своей пары, и его улыбка моментально померкла. — Я всё предусмотрел. Сынги больше не представляет угрозы. Он не вернётся, просто потому что в том месте нет выхода есть только вход. Его называют Алмазным адом. Чимин смотрел на него, ещё не до конца уверенный. — Но что, если у него были сообщники? Или что-то ещё, о чём мы не знаем? Намджун поцеловал его в ладонь. — Я проверил все варианты. Они либо слишком боятся связываться со мной, либо считают его исчезновение случайностью. Поверь мне, я не допустил ни одной ошибки. Сынги был проблемой, но больше нет. Я никому не позволю приблизиться к тебе или к нашей семье. — Надеюсь, ты прав… На выходе из кафе улыбчивый хозяин сообщил, что прямо напротив расположена школа мастеров мехенди. Он с лёгким прищуром добавил: «Если ваш супруг желает порадовать себя изящными узорами, это лучшее место в городе.» Чимин смущённо опустил взгляд, а Намджун хмыкнул, заметив, как щеки его омеги слегка порозовели. «Супруг», — это слово Чимин слышал уже не раз в свой адрес, и каждый раз оно вызывало в нём смешанные чувства. С одной стороны, оно льстило ему, заставляя сердце биться чуть быстрее, но с другой — напоминало, что их отношения с Намджуном до сих пор оставались неофициальными. Альфа, заметив его состояние, мягко наклонился и прошептал: — Ты в порядке? О чём задумался? Чимин встрепенулся, стараясь прогнать тягостные мысли, и натянул на лицо лёгкую улыбку. — Всё хорошо. — Что скажешь? — с лукавой улыбкой спросил Намджун, слегка подтолкнув его локтем. — Может, сделаешь себе что-то особенное? Чимин прикусил губу, бросив взгляд на школу через дорогу. — Не знаю… — протянул он, раздумывая. — А вдруг мне не пойдёт? — Ты шутишь? Любой узор будет смотреться шикарно на тебе. Омега закатил глаза, но не смог скрыть маленькую улыбку, и, чуть поколебавшись, кивнул: — Ладно, уговорил. Попробуем. Но ты тоже будешь участвовать. Они пересекли дорогу, и перед глазами Чимина предстало чудесное место, пропитанное запахом хны и пряностей, где мастера создавали настоящие произведения искусства прямо на коже. Мастера окружили их, предлагая множество изящных узоров, каждый из которых был уникальным по своему замыслу. Чимин, растерявшись от такого выбора, не смог остановиться на одном и, слегка нервничая, доверился вкусу мастера. Тот с добродушной улыбкой понимающе кивнул и сразу же принялся за работу. Линии хны аккуратно ложились на его тыльную часть ладони, медленно превращаясь в замысловатые узоры. Вскоре на его внутренней стороне начал расцветать тонкий орнамент — переплетение цветочных мотивов и изящных линий, словно живущих своей собственной жизнью. Каждый штрих был точным и лёгким, создавая впечатление, будто сама природа коснулась его кожи. Когда мастер завершил работу, Чимин с удивлением обнаружил на своей ладони стилизованный силуэт волка, переплетённый с тонкой веточкой сандала. Он медленно провел пальцами по свежему рисунку, ощущая лёгкое покалывание и прохладу высыхающей хны. Волк, символизирующий силу и преданность, казался почти живым, а веточка сандала добавляла спокойствие и умиротворение. — Это… удивительно, — прошептал Чимин, не сводя глаз с рисунка. Намджун наблюдал за процессом с искренним интересом, его взгляд задержался на руках Чимина, а затем невольно скользнул на свои собственные руки, где мастер уже начал вырисовывать не менее загадочный рисунок: череп, окружённый распустившейся белой розой. Контраст между мрачностью черепа и нежностью цветка был настолько неожиданным, что альфа непонимающе уставился на мастера. — У нас верят, что некоторые жизни связаны во времени. Связаны древним призванием, которое эхом отражается сквозь века. Имя ему — судьба. — Мастер с глубокой мудростью в глазах произнес эти слова так, словно говорил о чём-то давно свершившемся. Чимин и Намджун молчали, погружённые в его слова, чувствуя странное, но тёплое ощущение внутренней связи. Мастер, заметив их задумчивость, продолжил, аккуратно нанося последние штрихи на ладони Намджуна: — Мактуб — это не просто судьба, это всё то, что предначертано свыше. Каждый шаг, каждое решение. Как эти узоры на вашей коже — они неслучайны. Символы, что сейчас украшают вас, появились не по воле мастера, а по воле того, что когда-то было предопределено. Намджун бросил короткий взгляд на Чимина, их глаза встретились, и в тишине между ними вдруг возникло чувство необъяснимого единения. — Значит, всё, что происходит, уже написано? — тихо спросил омега, пытаясь осознать всю глубину услышанного. Мастер кивнул, делясь мудростью веков, и на его морщинистом лице блуждала лёгкая, загадочная улыбка. — Смерть пыталась разделить вас, но её перехитрила сестра — любовь, которая всегда побеждает в танце времени и судьбы. — Мастер продолжил, словно рассказывая древнюю притчу: — В наших краях говорят, что когда любовь велика, даже смерть отступает. Сердца, связанные истинной любовью, невозможно разорвать — ни людям, ни обстоятельствам. Как пустынные ветра они находят друг друга снова и снова, будь то в этой жизни или в следующей. Намджун крепко сжал руку Чимина. — Если всё это правда, значит, мы всегда должны были найти друг друга. Он часто думал, а смог бы он отказаться от своего истинного, зная, какие испытания принесёт эта их встреча? Смог бы он закрыть глаза, увидев его улыбку, пройти мимо него, не сказав ни слова, и тем самым сберечь себя и его от того сумасшествия, которое с ними случилось? Если бы перенестись в тот день, когда впервые увидел этого парня, подошёл бы он снова к нему, зная, как круто изменится после этого их судьбы? Как он сломает и разобьёт сердце омеги, как разорвёт в клочья его душу? Смог бы он остановиться и не посмотреть в его чистые как небо глаза, не пустить их такие налаженные и ровные на тот момент жизни под откос? За время разлуки Намджун сотни тысяч раз задавал себе эти вопросы, хотя прекрасно знал ответ. Не смог бы.
