За ней

Леша

Чуть больше двух недель в больнице, и меня наконец-то выписали и отпустили домой. Память так и не вернулась, проблесками что-то всплывало в голове, но слишком мало для того чтобы уцепиться за какое-то событие. Это меня и беспокоило, и нет. Временами было тяжело, особенно когда приходила Поля и давила на меня. Дом, милый дом. Я соскучился по этому месту. Родные стены, наполненные уютом и теплом, и мой Персик… Так, а где он? Миски пустые, кота я тоже не наблюдал. Я, конечно, попросил Полю присмотреть за ним, но ведь не забирать его к себе насовсем. К слову, о самой Полине, она постоянно пыталась мне напомнить что-то из произошедшего за два года, но у нее это не выходило, и поэтому практически каждая наша встреча заканчивалась тем, что она выводила не только себя, но и меня, поэтому последние две встречи мы ссорились и расходились практически врагами. Она давила, я сопротивлялся и наоборот. Я уже было хотел ей написать и попросить вернуть моего пушистого друга, как вдруг услышал хлопок двери. Сама явилась, это даже к лучшему. — Леша?! — удивилась она, явно не ожидая меня тут увидеть. — А я Персика обратно принесла, мы с ним к доктору ездили. Его два дня тошнило, и я испугалась. Слава богу, ничего серьезного. Просто кто-то наглотался собственной шерсти. Персик сидел на руках у Поли, но как только заметил меня — оживился, пытаясь вырваться из плена рук. Я забрал своего друга к себе, одарив его щедрой порцией ласки. Он остался доволен и, виляя хвостом, убежал в спальню. — Спасибо, что ухаживала за ним все это время. Не сильно он тебя достал? Я решил проявить вежливость и задать пару дежурных вопросов, чтобы не выглядеть слишком черствым. Почему-то после того нашего разговора и ее фразе о моей любви в тягость, мне постоянно казалось, что я ее напрягаю, и чувство моей любви уходило куда-то назад. Все изменилось. Я по-прежнему любил и люблю Полину, но те два года, что выпали из моей жизни, они будто бы стерли за собой не только воспоминания, но и мое желание ее добиваться. Она открылась мне иначе, с той эгоистичной стороны, которую я видел всегда, но не придавал ей значения. Сейчас же, когда я эмоционально не так сильно был к ней привязан, мне раскрывались те качества, которые я до этого оправдывал своей любовью. И что с этим делать — я не представлял. — Все нормально, мне было несложно, — улыбнулась как-то неуверенно и нерадостно совсем. — Тогда еще раз спасибо, — между нами чувствовалась какая-то неловкость, напряженность во всем. — Чай предложить не могу, в холодильнике пусто. Я только вернулся из больницы. Она не ответила, просто молча на меня посмотрела. Пронзительно. Мне даже не по себе стало, и я отвел взгляд, после чего она с печалью спросила: — Леш, что с тобой происходит? — А что не так? — я пожал плечами. — Ты изменился, — я видел, как ее глаза наполнились грустью. — Стал холодным, больше не смотришь на меня влюбленными глазами, даже не обнял при встрече. Ты разлюбил меня? Я просто не хотел вспоминать. Не хотел снова себя грузить, зная, что мне было больно. — Разве важен ответ на этот вопрос? Я тебе просто друг, по твоим же словам, так зачем тебе нужны мои влюбленные глаза и все эти чувства? — Потому что без них ты — не ты, — Поля двинулась вперед и взяла меня за руки. — Да, ты мой друг, но тот друг, который был мне братом. А сейчас… Мне страшно за тебя. У тебя взгляд пустой. Мертвый. Там нет прежнего блеска. Она сглотнула, после чего крепко ко мне прижалась. По телу прошлась приятная дрожь, и в голове вспыхнула картинка. — И почему глаза на мокром месте? Сегодня у Полины был первый экзамен ЕГЭ. Она сдавала профильную математику, перед этим почти всю ночь мучая меня задачами и прочими заданиями. На утро мне показалось, что я и сам мог бы сдать эту чертову математику второй раз. Мой-то экзамен был два года назад. И меня, между прочим, никто не ездил поддерживать, как я ее. — Мне кажется, я сделала неправильно всю вторую часть. Леша, что мне теперь делать? — у нее начиналась истерика. — Успокоиться, — подошел к ней. — Иди ко мне, горе ты мое луковое. Она крепко ко мне прижалась а я тихо так нашептал ей на ушко, что она молодец, и что все у нее получилось. Я поежился, встряхнув головой, отбрасывая картинку прошлого. Так и должны возвращаться воспоминания? Если да, то не стоит больше обниматься. Хотя я так и не обнял Полю в ответ. — Мне нужно время, — отстранился. — Много времени. Возможно, прежнего меня больше не будет, если воспоминания не вернутся. Я потерял с ними часть себя, и как прежде теперь вряд ли получится. Извини. — И ты даже не пойдешь со мной сегодня на вечер танцев в универе? Ты ходил со мной два года подряд и обещал, что пойдешь в этот раз. Она специально пропускала мимо ушей мои просьбы о нужде во времени? Зачем переводила тему? — Раз обещал, значит, пойду. Хотя не думаю, что это хорошая идея. — Придешь к моему подъезду в семь? — я кивнул. — Тогда надень тот бордовый костюм, пожалуйста. Он будет хорошо смотреться с моим платьем. — Хорошо, — в голове вертелся рой мыслей. — Я буду ждать тебя, — подбежала ко мне и одарила поцелуем в щеку, после чего скрылась в коридоре и покинула квартиру. А у меня в животе все сжалось от поцелуя. Не смогу я долго быть черствым, не смогу. Я слишком сильно ее люблю, и никакая амнезия не способна разрушить этого чувства во мне. Даже эгоизм Полины и то не самый сильный соперник моим к ней чувствам.

Поля

Не было никаких двух лет танцев подряд, ибо это вообще первый год. Я соврала Лёше, потому что очень хотела, чтобы со мной пошел он. А он бы не пошел просто так, потому что… потому что он совсем холоден со мной, словно избегает любых контактов. Я это исправлю! Мне просто необходимо вернуть моего Лёшу обратно! Без него было совсем тяжко две недели. Мы общались даже не как друзья, а как знакомые, ограничиваясь привет, пока и парой-тройкой дежурных вопросов и ответов. Все. А все потому что я так сказала про его любовь к себе, в тот момент совершенно не думая ни о чем. Новость о его амнезии показалась мне тогда настолько ужасной, что я выпалила ту глупость, а он принял все на свой счёт. А мне ведь плохо без него. Не хватает объятий, моментов с ним, улыбки. Стоит признать, что за время нашей дружбы я к нему сильно привыкла, и любая пропажа Лёши в моей жизни почти как смерть части меня. Без него нет меня. Он слишком многое значит, и это больше, чем дружба. Я люблю его как своего старшего брата, с которым не страшно ничего и одновременно можно все. Именно поэтому я пригласила его на танцы, а сама уже битый час пыталась сделать себе укладку. Сначала хотела просто прямые волосы, потом захотелось локоны, а теперь мне снова казалось, что прямые шли мне больше, но времени переделывать уже не было. Оставила локоны. Последний штрих — бордовая помада, идеально подходящая к моему платью, и к костюму Леши. Если он, конечно, наденет этот костюм. В последний раз взглянула на себя в зеркало, оценив. Платье без рукавов с атласной изумрудной юбкой в пол с разрезом до середины бедра на правой ноге и корсетом черного цвета, отделанным тонким кружевом, смотрелось на мне шикарно. Мне нравилось, какой женственной и привлекательной я в нем выглядела, и я надеялась, что Леше тоже понравится. Улыбнулась своему отражению, забрала сумочку, попрощалась с родителями и выскочила на улицу. Уже было десять минут восьмого, я снова опоздала. — Я уже звонить хотел, — Леша убрал телефон в карман пиджака. Боже, он шикарен в этом бордовом костюме. — Ты выглядишь очень… Великолепно. — Спасибо, — я хотела его обнять, но он просто протянул мне руку. Ладно, уже неплохо. — Тебе очень идет бордовый. Спасибо, что надел этот костюм. — На такси поедем или пешком? Ни капли эмоций. Сухой. Черствый, как трехдневная булка. Да что с ним такое? — Тут идти двадцать минут, если ты не против, то пешком, — я крепче сжала его ладонь. Теплая, мягкая. Мы шли молча. Он даже не смотрел на меня, как делал это раньше. Никаких любований и этих глаз, что сходили с ума от одного только моего вида. Леша даже не улыбался, угрюмо смотрел вперед, словно ему была противна вся эта ситуация. Когда мы оказались в зале, он впервые улыбнулся, но не мне, а девушке, что провела нас к столу с закусками. Взяв по бокалу шампанского, мы встали у одного из окон. Леша вглядывался в уличный пейзаж, а я уже жалела, что позвала его. — Ты ведь соврала мне? — вдруг спросил он, не поворачиваясь. — О чем ты? — сделала вид, что не поняла его вопроса. — Сказала, что мы ходим танцевать уже третий раз сюда, а на входе висела табличка о первых вузовских танцах. Зачем сказала неправду? — Потому что хотела, чтобы ты пошел со мной, как всегда ходил со мной куда-то. Но ты бы не пошел просто так, сейчас бы не пошел. Я и соврала, поэтому если тебе тут не нравится, или моя ложь причиняет тебе боль, то ты можешь уйти. Я все пойму. Недовольно покачав головой, Леша промолчал, но не ушел никуда. Уже хорошо. Допив содержимое бокала, он протянул мне раскрытую ладонь и, слегка улыбнувшись, произнес: — Тогда потанцуем? Ну, раз ты меня сюда привела, не упускать же нам весь вечер и стоять у окна? — я в замешательстве посмотрела на него. — Чего ты так на меня таращишься, словно призрака увидела. Да, я серьезно. Идем танцевать или нет? — Конечно идем! Вложила свою ладонь в его, и мы двинулись в ту часть зала, где парочки танцевали медленные танцы. Я хотела положить руки на его плечи, но Леша покачал головой, шепнув, чтобы одну руку — на его плечо, а вторую — в его ладонь. Так и сделала. Он второй рукой по-хозяйски сжал меня в талии. Ноги сами двигались в такт движений Леши. Я никогда не умела танцевать, но когда тебя ведет такой мужчина — можно все что угодно, даже научиться танцевать. А еще… Он впервые посмотрел в мои глаза как прежде: влюбленно, с блеском; а я утонула в зелени его омутов. Я не замечала раньше, что у Леши такие глаза красивые. Стало немного не по себе: я думала совершенно не о том, что нужно. Я любовалась им неосознанно. Надо было скорее заканчивать танец, иначе мой мозг поплывет. Это, должно быть, из-за нехватки его внимания на протяжении долгого времени. Так и есть. Рука Леши скользнула вверх по спине, а потом снова резко вниз, едва ощутимо опустившись на ягодицы. Я вздрогнула, а по телу пробежались мурашки. Вот теперь мне точно как-то неловко. Глубокий вдох не помог. У меня задрожали губы, когда Леша опустил свой взгляд прямо на них. Я должна была перевести свой взгляд куда угодно, но не на его губы. Куда угодно не вышло, и вот я смотрела на губы напротив, не понимая, какого черта мое тело напряглось, как струна, и стало жарко. Надо было отойти в уборную и освежиться, но я не могла так просто сбежать. Мы все еще кружились в танце около минуты, и лишь тогда Леша ловко притянул меня к себе, оставив нежный поцелуй на щеке. — Мне надо отойти на пару минут, хорошо? — я почти промямлила это. — Все в порядке? — обеспокоенно осмотрел меня он. — Угу, просто надо освежить макияж, — попыталась улыбнуться как можно искреннее и спокойнее. — Хорошо, тогда, как вернешься — еще потанцуем. Отвлекает от разных мыслей просто замечательно. Я кивнула и быстрым шагом удалилась в сторону туалета. Его отвлекает от мыслей, а мне почему-то совсем не замечательно. Какого хрена я так реагирую? Мы много раз танцевали, и все эти прикосновения были уже сотни, даже тысячи раз, а такая реакция впервые. Что за фигня такая? Холодная вода, вроде, сделала свое дело: стало не так жарко, да и мысли чуть прояснились. В последний раз мое тело так реагировало на мужчину, когда я была влюблена в Кирилла. Но я не влюблена в Лешу. Ни разу. Наверное, я действительно очень по нему соскучилась, что даже мое тело так предательски это выдает. Пора возвращаться и больше не давать себе слабину. Спустя почти два часа танцев, каждый из которых почему-то будил во мне странные ощущения, мы с Лешей все-таки решили пойти домой. Хоть у него еще и был официальный больничный, он все равно хотел с утра сходить на работу, а я просто больше не могла находиться рядом с ним. Надо многое обдумать. Леша решил меня проводить. Его ладонь крепко сжимала мою, а на губах наконец-то расцвела та самая улыбка, по которой я скучала. Мы остановились у подъезда. — И все-таки спасибо, что позвала с собой, — заправил мне за ухо прядь волос. — Я кое-что вспомнил, пока мы танцевали. Твой прошлый день рождения, когда ты попросила станцевать с тобой танго, потому что твой Кирилл не умел. И как ты стеснялась в моменты слишком интимных прикосновений, а потом призналась мне, что ты каждый раз вспоминала нашу ночь. — И больше ничего не вспомнил? Я сглотнула от того, насколько томным был взгляд Лёши. Он буквально пожирал меня глазами. — Нет, больше ничего, — пожал плечами. — Я тут подумал, раз я не могу пока что вернуть те воспоминания, то почему мы с тобой не можем создать новые? — Это как? Только после того как я задала вопрос, я поняла, что он был глупым. Как? Обычно, как и раньше. — А вот так, — Леша воспользовался моим замешательством и притянул к себе за талию. — Я весь вечер мечтаю поцеловать эти губы. Ты позволишь мне? Или снова начнёшь отвергать меня? Я видел, ты тоже хотела. Я ничего не хотела. Это неправда. Ну или отчасти правда. Возможно, буквально на секунду мне хотелось, чтобы он меня поцеловал. Но это было какое-то замешательство. Не я. — С чего ты решил, что я хотела тебя поцеловать? Мне было трудно дышать. Одна из рук Лёши плавно переместилась на мою шею, нежно запустив пальцы в волосы. Снова этот электрический разряд по всему телу. Что со мной творится? — Ты и сейчас хочешь, — прошептал мне прямо в ухо, запустив очередной отряд мурашек по коже. — Не убегаешь, не кричишь и даже не бьешь меня. Кожа вся в мурашках, тяжело дышишь и сердце бешено в груди стучит. Ты три раза за последнюю минуту смочила губы языком и дважды посмотрела на мои. Ты, быть может, и не хочешь этого поцелуя, а твое тело — жаждет. — Что за глупости? Все со мной в порядке! Я ещё больше занервничала. Ведь он был прав. Господи, прав на все сто процентов. Я мозгом отрицала, но телом выдавала себя. Но так ведь нельзя, я не могу с ним целоваться. Не могу… или всё-таки разок могу? Что такого случится, если я всего разок его поцелую, а завтра с утра спишу все на алкоголь? — Ну-ну, — Ефимов усмехнулся, сильнее сжав руку на талии. — Не смотри на меня так, — жалостливо попросила я. — Как? — ухмылка стала ещё больше. — Томно, — я снова смочила губы. — Это…как-то слишком. Я не понимаю, что, черт возьми, творится? Что ты со мной сделал? — Это не я, а ты сама с собой все это сделала, — снова движение от шеи по позвоночнику к копчику и наверх. Вдох. Выдох. Мне нужно успокоиться. Но ни черта не выходит, когда он смотрит на меня вот так, что я плавлюсь. И пальцы его в моих волосах. Да пошло оно все! Я сама его поцеловала. С бешено бьющимся сердцем в груди накрыла губы поцелуем, получив в ответ всю страсть, что он копил в себе так долго. Язык Лёши беспардонно сцепился с моим, и я сдалась, обмякнув в его руках. Пусть целует меня и эта рука на спине… Господи, это слишком хорошо, это то, что было нужно. Меня будто разобрали по кусочкам, а потом снова собрали, и я ожила другой. Это было так прекрасно, что когда поцелуй кончился, я мысленно расстроилась. — Я же говорил, — довольно улыбался Леша. Я ничего не ответила. Обняла его крепко на прощание и пошла домой, опьянённая поцелуем. Я должна подумать, просто обязана обо всем подумать. Думать головой. Просто думать. Никаких чувств: только разум.