Всё или ничего

      Она протягивает раскрытую сухую ладонь, гадко ухмыляясь ему в который раз. Как только в её руку опускается металлический микрочип, она резко сгибает пальцы, словно захлопывая капкан.       - Ты молодец.       Развернувшись на каблуках, она ловко опускает кусочек металла в порт считывателя, в то же мгновение хищно уставившись в голограмму побежавших строк кода данных. Он не нуждается в её похвале, но её слова не вызывают в нём отвращения, они не вызывают ничего, кроме усталости. Несколько часов назад он испытал пик всевозможных эмоций, выжал из себя все силы, и тело требует свой заслуженный отдых.       Для начала он решает избавиться от необходимости видеть её надменное лицо, которое, впрочем, уже отвернулось от него в пользу прозрачного экрана. Больше нет нужды терпеть её присутствие рядом. Он как идеальный солдат выполнил задание, поэтому пока может уйти, отделавшись простой формальностью.       - Марк, - он произносит, возможно, с излишней чёткостью, что может выдать его презрение ко всей ситуации, и чуть склоняет голову.       Он знает, что не сможет резко исправить выражение лица на более дружелюбное, если она вдруг повернётся, но и это заботит сейчас меньше всего. Только совсем конченые кретины, как известно, конфликтуют в открытую, поэтому он в любом случае покинет этот кабинет.       - Рикс, - она не удостаивает даже кивком, с преувеличенным интересом разглядывая голографические символы.       С чувством выполненного долга он позволяет этому дню согнуть его плечи, когда дверь за ним закрывается. Пыльный тяжёлый воздух длинного коридора давит на лёгкие, становится ощутимым давление в голове, словно она в тисках.       Доля секунды сканирования чипа, и ещё одна пластина из металла перед ним отъезжает в сторону. Дышать становится легче, с груди словно падает первый камень. Повсюду скалы, и находиться в здании позади значит чувствовать себя замурованным в одну из них. Только сейчас он замечает очевидное - как же неестественно жить в цельном камне. Как было глупо вырезать нелепое подобие замка в огромном камне на почти полностью мёртвой планете. Такое здание сооружено явно с целью защиты, словно они постоянно ждут нападения. Нападения, которое они, разумеется, успешно отразят с помощью технологической начинки этого камня, а напавших захватят и будут пытать, пока не вытянут нужную информацию, пока те не согласятся подчиниться, если в этом есть смысл. Это здание - не только идеальное убежище, но и искусный капкан. Человек всегда будет искать возможность показать себя хозяином, даже если хозяйничать уже нечем. Но существа, с которыми он дрался сегодня, явно не собирались нападать, они слишком умны. Осознав парадокс, он вспоминает, как когда-то давно в детстве отец рассказывал ему историю о первых примитивных программах, которых учёные заставили соперничать друг с другом за выполнение какой-то задачи. После нескольких удачных попыток полного уничтожения друг друга они пришли к выводу, что сотрудничество - единственный выход, чтобы достичь положительного результата. Но люди не содержат в себе строк кода, на которые Марк наверняка всё ещё пялится в своём кабинете. Люди намного сложнее, поэтому к такому выводу никогда не придут, слишком многое от него отвлекает. И это отвлечение осточертело.       Гладиатор ступает по камню ниже, ближе к морю, откуда его обвивает прохладный ветер. Ноги каждый раз встречают твёрдую поверхность, что непривычно, когда каждый шаг до недавнего времени утопал в песке. Почему-то тянуло именно туда, будто навязчивая мысль о неконтролируемых потоках воздуха захватила сознание, автоматически углубляя дыхание. После напряжённого дня всегда хочется вдоволь надышаться, медленно и глубоко.       За несколько метров от края есть выступ, площадь которого позволяет лечь в полный рост. За ним ещё один в форме дуги, закрывающий от любого окна здания. Это место может служить чем-то вроде временного убежища, храма, где разум и тело возвращают себе привычный темп, где жизнь потихоньку встаёт на привычную орбиту. Это место, можно сказать, секретное, гладиатор приходил сюда несколько раз, но один. О нём не знает даже… Лабель. Конечно, стоило хоть как-то связаться с ним, чтобы рассказать об успешном исходе, но на это будто не осталось сил. Сначала он приведёт себя в порядок, а потом навестит его. Не хочется заставлять его слишком волноваться, он всё поймёт.       Опустившись на край огромной каменной скамьи и откинувшись на спину, Рикс осматривается. Единственное, что меняется здесь каждый раз, это закат. Сегодня он кроваво-красный. Местные говорят, что это знак, что завтра будет сильный ветер. Это и к лучшему. При идеальной погоде гладиатор бы сам себе казался неуместным. Теперь бушевания стихии нравятся больше, чем тишина, потому что чистой тишины больше нет. Остались только затишья. После вихря легче пережить смерч, потому что так или иначе он заставляет готовиться к большему. Иногда отсутствие выбора играет на руку, сложность только в том, чтобы вовремя это понять.       Со стороны сада тянет ароматом яблоневого цвета, лёгким, еле уловимым. С садом даже за короткий период уже получилось связать много приятных воспоминаний, поэтому очернять их сегодняшним днём было бы глупостью. Прийти туда сейчас значило добровольно сдавить горло, поэтому прогулка среди цветущих деревьев отложится на неопределённый срок.       Рикс вытягивает руки перед собой, ладонями вниз. Дрожь ещё заметна, но и до точки невозврата осталось недолго. Как известно, уйти от привычки очень сложно. Уйти от привычки выживать - невозможно. Даже, когда всё это закончится, она будет идти следом, как тень. Этого уже не изменить, остаётся лишь принять как неизбежное.       Наш разум обращается против нас, пропуская в себя наглые, сбивающие с толку мысли. Так вышло, что в моменты уязвимости мозг пытается просчитать и спланировать как можно больше. В том числе найти ошибку в прошлом, построить другие линии развития событий. Даже в судьбоносном разветвлении, куда невозможно вернуться.       Хотел бы попасть в прошлое и сохранить родителям жизнь даже ценой своей собственной?       Хотел бы.       Могла ли ситуация позволить это на тот момент?       Может быть.       Хотел бы вернуться в прошлое и сохранить родителям жизнь даже ценой своей собственной, но никогда не встретить его?       Ответа на этот вопрос он боялся и честно признал, что не пока не знает его. Надеялся, что никогда и не узнает, потому что это уже ничего не изменит. Копаться в прошлом нет смысла, потому что ничто его не изменит. Такие мысли - лишь камни для плеч.       Могла ли ситуация позволить это на тот момент?       Нет.       Поток самобичевания прерывает звук шагов вдалеке. Кто-то срывается на бег, однако не похоже, что этот кто-то убегает или пытается догнать. Словно этот человек хочет ускориться, но не уверен.       Очень не хотелось быть сейчас обнаруженным. Не хотелось лишней поддержки, лишнего внимания, так как лишних эмоций на отдачу не было. Не хотелось пугать своим безразличным ко всему видом.       Кто-то выбегает из-за скалы, не заметив, как пнул камешек, который улетает с обрыва вниз. Пытается отдышаться, тревожно смотря словно сквозь, прямо в нутро, вскрывая временно запечатанный комок чувств. Однако первым наружу выходит стыд.       - Лаб…       - Ты жив.       Лабель не задаёт немых вопросов, в его взгляде нет упрёка. На бледном лице лишь смесь усталости, облегчения и уходящей тревоги. Рикс поднимается на ноги с импровизированной скамьи, однако ланиста первым подрывается с места, чтобы крепко обнять. Наконец уткнувшись носом в волосы где-то за ухом гладиатора и глубоко вдохнув, он тихо произносит:       - Мне сказали, что никто не пострадал, это правда?       Рикс слегка отстраняется, вынуждая ослабить объятия. У Лабеля бескровные губы, а в покрасневших глазах стоят слёзы, готовые вот-вот скатиться по залегшим под ними теням и бледным щекам. Он роняет несколько, отводя взгляд, когда слышит спокойное:       - Правда.       Рикс успевает стереть их подушечками больших пальцев, прежде чем ланиста снова прижимается к нему.       - Спасибо.       Он успокаивающе гладит от затылка к шее, оставляя мягкие сухие поцелуи ближе к виску. Под ладонями он чувствует лëгкую дрожь и пытается словно впитать её в себя. Скорее всего, сейчас лучший момент, чтобы избавиться от недосказанностей, поэтому Рикс решается.       - Прости, что не пришёл.       - Ты и не должен был, я понимаю.       - Лаб...       - Я имею в виду, что понимаю, почему ты хотел побыть один.       Молчание затягивается ровно настолько, чтобы стать неловким. Лабель набирается смелости, чтобы осторожно нарушить его первым.       - Когда связь пропала, я подумал, что вот оно. Самое худшее, чего я ждал. Конечно, я понимал, что в тот момент вы сражались, но ни я, ни Марк ещё не успели оценить уровень опасности, поэтому исход для нас оставался неизвестным вплоть до вашего возвращения. Я не знаю, что там произошло, но, если ты не захочешь, я никогда не буду вспоминать этот день.       - Я расскажу, просто... позже.       - Хорошо.       - Спасибо, что нашёл меня.       Лабель крепче сводит руки на спине гладиатора, прижимая к себе. Становится спокойнее. Далеко снизу доносится шум волн, разбивающихся об их скалу, вроде даже кричит одинокая птица. Ветер треплет их волосы, легко заползая под одежду. Свежо, скорый циклон несёт долгожданную прохладу. Рикс ещё раз ненавязчиво целует в висок. Ланиста весь день не находил себе места, он вымотан и, очевидно, держится из последних сил.       - Пойдём, посидим немного, и я провожу тебя, тебе нужно отдохнуть.       Рикс размыкает объятия, намереваясь дойти до выступа, но рука на талии его останавливает.       - Подожди.       Дыхание ланисты ускоряется, он хаотично бросает взгляд куда-то в сторону и вниз. Его пальцы заметно дрожат, пока сам он словно пытается что-то сказать. Он ещё немного бледнеет, хотя кажется, что бледнее уже некуда. Рикс быстро протягивает руки под его плечи, готовый в любой момент их крепко сомкнуть.       - Что такое? Тебе плохо? Пойдём, отсюда до сада быстрее всего, там есть вода. Сам можешь идти?       - Не-ет, - Лабель слегка улыбается, но неискренне, нервно, - со мной всё нормально, просто подожди и не торопи меня. И не перебивай.       - Что случилось? На тебе лица нет.       Гладиатор смотрит очень пристально, внимательно, с полной готовностью быстро отреагировать на что угодно.       - Чёрт, я настолько жалкий?       - Лаб, ты будто вот-вот потеряешь сознание, пойдём, я дам тебе воды, дышать будет легче, всё хорошо. Потом зайдём к Сторции, она тебя осмотрит, даст лекарство при необходимости. Ты сегодня ел хоть что-нибудь?       Лабель набирает в грудь больше воздуха, после чего делает медленный выдох, отстраняясь от рук Рикса, и тихо произносит:       - Просто послушай меня, хорошо?       - Чёрт возьми, ты что, бросаешь меня? - Шатен сводит брови, приподнимая уголки.       - Перестань шутить! - Лабель устало улыбается, и, стоит заметить, дрожь будто ослабла. - То, что я скажу, очень важно, и не думай, что я говорю это на эмоциях, я довольно долго это обдумывал, хотя решение принял очень быстро, потому что для меня давно стало очевидно, чего я хочу. Я прекрасно понимаю, что для нас каждый день несёт опасность, иногда даже смертельную, как сегодня. Но я устал думать о том, что всё скоро может закончиться. Поэтому…       Лабель опускается вниз, пока не соприкасается коленом с каменной поверхностью.       - Что…       Рикс абсолютно теряется в собственных мыслях. Казалось, собственная собранность впервые так его подводит: он не может даже понять, что происходит. Ланиста смотрит на него снизу вверх с мольбой во взгляде, держа между большим и указательным пальцами откуда-то взявшееся кольцо.       - Я не знаю, как это делают на Паитруме, но на Блоре это делают так, - казалось, волнение вот-вот возьмёт верх, но Лабель не позволял, - Рикс, ты останешься со мной? Когда всё это закончится.       Гладиатору кажется, что он чётко слышит собственное дыхание, а сердце ощутимо бьется прямо в рёбра.       - Я знаю, что моё положение вряд ли позволит нам официально быть вместе, но я хочу, чтобы ты знал, что я бы очень этого хотел.       Рикс неосознанно переключает внимание на кольцо. Оно широкое, с небольшим черным камнем. Аккуратное, и он вспоминает одну историю, связанную с ним.       - Лаб, это же кольцо твоего отца.       - Да, это оно.       - Я его не возьму.       Лабель немного теряется, на секунду отводя взгляд.       - Почему?       - Потому что это всё, что у тебя от него осталось, я не могу.       - Но… если ты будешь со мной, то оно тоже будет где-то рядом, ведь так? Дело только в этом?       - Да, но, если я… ты понял.       - Знаешь, оно… было чем-то вроде оберега, - ланиста словно с ностальгией поглаживает чёрный камень, - отец даже ни разу не поранился, пока носил его. Как память о моей матери.       - Лаб, встань, пожалуйста.       Рикс протягивает руку, беря ладонь парня в свою. Однако Лабель не спешит поддаваться ему.       - Я сегодня несколько часов думал, что больше тебя не увижу. Поэтому да, Рикс, некоторая эмоциональность сейчас во мне есть. Но я уже сказал, что я думал об этом очень долгое время. С того момента, как мы прилетели на эту планету. Я, кстати, здесь родился, - Лабель нежно улыбается ему, закрывая один глаз от слепящего заката, - и я понимаю, что фактически это для нас ничего не изменит.       Его речь больше напоминала поток сознания, но Рикс внимательно слушал, потому что не сможет себе простить, если упустит даже малейшую деталь. Конечно, после всех произошедших событий сложно собраться. Но это лишь значит, что сейчас он даже более искренен, чем обычно.       - Я люблю тебя, и мне хочется проявить это вот таким образом. Может быть, ты думаешь, что это отчаяние от невозможности тебя защитить, но это не совсем так. Я просто чувствую, что должен это сделать, понимаешь? Тебе лишь нужно решить, принимаешь ты это или же… нет. Рикс, ты останешься со мной?       Гладиатор чувствует скопившиеся в уголках глаз слёзы. Нервная дрожь передаётся и ему. Он встречает полный надежды и решимости взгляд, что не даёт ему совсем потеряться.       - Я бы и так остался с тобой, почему ты спрашиваешь, будто есть хоть какая-то вероятность, что я могу уйти… Пожалуйста, встань.       - Тогда дай мне руку.       Удивительно, но кольцо почти идеально подходит. Лабель восторженно осматривает его новое местоположение, после чего оставляет тёплый поцелуй на тыльной стороне ладони. На эту же руку он опирается, поднимаясь.       Рикс встречает поцелуем, трепетным, нежным, хотя немного нервным. Понадобится какое-то время, чтобы окончательно прийти в себя, а пока он тепло касается губ Лабеля своими, охотно отвечая на его чувство. Проводит кончиками пальцев по скулам, заводит за уши, дальше в волосы.       Разорвав поцелуй, Рикс ещё ненадолго прижимается к ланисте, сжимая ткань у ворота его плаща. Лабель мягко укладывается щекой на его плечо, чувствуя дыхание в затылок.       - Чёрт, у меня чуть сердце не остановилось из-за тебя.       - У меня тоже, - судя по интонации, Лабель слегка усмехается, пробираясь ладонью по груди гладиатора, - всё ещё чаще, чем нужно.       Гладиатор смыкает руки крепче, зарываясь носом в волосы на затылке брюнета.