Всё или ничего

      Прохладные капли бегут по коже вниз, приклеивая к лицу чёрные волосы. Проснувшись в полном одиночестве от слепящего солнца, Лабель не мог отделаться от ощущения тяжести вчерашнего дня на плечах. Разумеется, давило уже не так, как день назад, потому что значительная часть веса скинута вниз чужой рукой. В новый день он шагнул без потерь, и этим он обязан Риксу. Снова.       В голове звенит тишина, он всё же надеялся встретить это утро не в пустой комнате. Когда гладиатор ушёл? Сразу, как только он уснул, или, как он часто делал, с рассветом? Часы показывали почти восемь, уже достаточно поздно, хотя… неужели он будет тренироваться сегодня?       Сев на кровати, ланиста лениво касается взглядом предметов вокруг. Эту комнату он уже давно изучил и привык к ней, но сейчас она почему-то казалась чужой. Словно кто-то другой всё это время жил в ней, словно это не его книжные полки с неинтересными ему книгами, не его стол, не его кровать с белоснежным постельным бельём, не его помятые подушки на диване. Подушки помятые. Значит, Рикс всё же провёл ночь здесь, на этом диване. Вопросов стало ещё больше, и, потирая ладонью затёкшую шею, брюнет решил, что в первую очередь примет душ.       Пока в лицо бьют струи воды, ланиста убирает волосы назад. Мыла ни на теле, ни внизу уже не осталось, течёт чистая вода, каплями брызгая на стеклянные стенки. Уходить не хотелось, обычному более быстрому утреннему темпу определённо не было места в этом странном дне.       Боковое зрение улавливает открывающуюся дверь, в проёме которой на несколько мгновений застывает гладиатор. Он молчаливо ждёт разрешения войти, и, получив смущённую улыбку как ответ, прикрывает за собой дверь. Он легко снимает кожаную куртку, быстро бросая на крючок рядом с полотенцами. На пустую полку рядом аккуратно складывает чёрную футболку. Когда пальцы касаются молнии на джинсах, Лабель неосознанно проводит по сенсорной панели, выключая воду. Смахнув ладонью капли с лица, он наблюдает, как обнажённый шатен подходит, чтобы отодвинуть стеклянную дверцу кабины в сторону.       Рикс наступает внутрь, недовольно сводя брови.       - Нет, так не пойдёт.       Он касается рук и груди Лабеля, смотрит так, что чувствуется подходящий поток ворчания, затем медленно обнимает, прижимаясь.       - Под ледяной водой мы стоять точно не будем.       Позади тихо пикает сенсор, а вскоре сверху льются тёплые струи. Тёплые - ближе к горячим.       - Она не ледяная.       - Ты же так заболеть можешь, ты в курсе?       Рикс подставляет лицо под потоки воды. Брюнет в его объятиях слегка отстраняется, чтобы задержать взгляд на гладкой коже лица, прямой линии носа и остром подбородке, по которым бегут тонкие ручейки.       - Доброе утро, - произносит тише, оставляя неспешный поцелуй на линии челюсти.       Гладиатор открывает глаза, чёрные ресницы становятся ещё заметнее под тяжестью воды. Спустив ладонь на поясницу, он отвечает с намёком на улыбку:       - Сейчас согреем тебя, и оно будет добрым.       Подушечками холодных больших пальцев Лабель проводит по тёмным густым бровям, разглаживает, но струящаяся вода опускает волоски обратно. Касается кожи век, переходя на виски. Кольцо рук вокруг талии смыкается плотнее, когда он гладит скулы, прикасается к кончику носа своим. Он запускает пальцы в уже мокрые волосы, заглаживая их назад. Мягко обхватывает умиротворённое лицо ладонями, накрывает губами тёплые губы напротив.       Отчаяние внутри стремительно ползло по груди вверх, но Лабель не позволял добраться до горла, перекрыть воздух. Этот поцелуй оно не испортит, в него хотелось вложить благодарность, восхищение и нечто большее, но точно не отчаяние. Оно вынуждено быть запертым во вчерашнем дне, стать его характерной чертой, чёрным пятном, это его законное место. Но сегодня его время закончилось, и он вырвет это чувство с корнями. Он знает, что Рикс, так пылко отвечающий ему сейчас, здесь тоже за этим.       Шатен посасывает его губы, лижет языком, пока Лабель кончиками пальцев касается крепкой шеи, чувствительных мочек ушей и коротких волос у самой линии роста сзади. Вдруг гладиатор разрывает поцелуй, позади слышится писк сенсорных кнопок. Вода теперь льётся из крана снизу, медленно наполняя ванну. Рикс опускается вниз, опираясь спиной на дальний бортик.       - Иди сюда.       Ланиста принимает приглашение, устраиваясь между его разведённых ног. Наклоняется назад, до соприкосновения с его торсом.       - Что это у тебя там? Какие-то флаконы.       - Где?       Не дожидаясь пояснения, Рикс тянется до маленькой полки выше в углу, доставая первый попавшийся маленький тёмный пузырёк.       - Масло. Это… эвкалипт. Ну нет, болеть мы передумали, - Лабель закатывает глаза, однако не прячет лёгкую улыбку, - но далеко не убирай, с такими-то привычками.       - Прохладный душ полезен по утрам.       - Он полезен при условии, что длится не дольше 5 минут и что он действительно прохладный, а не температуры жидкого азота.       - Душновато стало, тебе не кажется?       - Только для тех, кто любит град, - Рикс ставит флакон обратно, взяв другой, - бергамот?       - Запах резкий, мне кажется.       - Ваниль с корицей?       - Хорошо.       Шатен добавляет несколько капель масла в воду, ванна заполнена уже примерно на треть. Обоняние моментально ловит пряный сладкий аромат.       Лабель чувствует спиной тёплую грудь, замедляет дыхание, чтобы ощутить, как она вздымается и опускается. Он сам повторяет этот спокойный ритм, потому что плотно соприкасается с ней. Выдохи гладиатора мерно холодят плечо, и это спокойствие пышет силой. Ланиста знает, что силы в этом человеке невероятно много, но она имеет свои пределы. До них он вчера почти дошёл, когда решил вернуться без потерь. И это было не только ради его друзей.       - О чём думаешь? - Рикс поливает водой плечи и грудь Лабеля, следом смахивая лишнюю воду ладонями, заправляет выбившиеся гладкие мокрые пряди за уши.       Рикс всегда был с ним в полную меру тактичен. Будучи довольно прямолинейным, он никогда не прятал слова, и его мысли звучали максимально чётко, иногда даже жестоко, но только не с брюнетом. Иногда он словно бил фразами по лицу, после чего Лабель непременно встречал его извиняющийся взгляд. «Извини, что тебе пришлось это увидеть, но по-другому здесь нельзя», - вот что он означал. «Грубость это или нет, ты примешь меня, если поймёшь, если захочешь понять». Конечно, в силу жизненного опыта ланиста понимал. Правильное слово укрепляет щит против меча, например. И, конечно, гладиатор догадался о содержании его мыслей. Но чего-то вроде «ты слишком громко думаешь» он бы никогда ему не сказал. Он всегда оставлял ему возможность соврать, чтобы не чувствовать себя совсем растерянным, возможность скрыть наготу, спрятаться, укрыться. И он тактично бы поверил в небольшую ложь, чтобы дождаться нужного момента. Но сейчас Лабель молчит в ответ, потому что прятаться в силу прошедших событий бессмысленно и совсем не хочется.       - Лаб, отодвинься немного вперёд.       - Неудобно?       Ланиста подаётся вперёд, смущённый кратким тихим смехом. Через мгновение на его плечи ложатся горячие ладони, сжимая и гладя, проводя по напряжённым мышцам. Согнутыми указательным и средним пальцами Рикс медленно проходится по центру спины, с усилием надавливая. Ритмичными движениями рука медленно погружается в воду, до края поясницы, и поднимается вверх, оставляя на коже мокрые дорожки воды. Охлаждающими выдохами на мокрую траекторию гладиатор поднимает мурашки по всему телу, и Лабель не сдерживает тихий стон, запрокидывая голову. Принимая лёгкое головокружение, он прогибается в спине, чувствуя, как напряжение словно выходит через кожу. Уделив ещё немного внимания плечам до покраснения, Рикс на несколько секунд прикасается губами к шее сзади. Крепкие руки обнимают брюнета поперёк груди, заставляя откинуться назад, пока Рикс не встречает спиной бортик ванны. Стёкла вокруг мутнеют из-за температуры и влаги.       Лабель берёт ладонь гладиатора в свою, чтобы поднести к губам. Оставив мягкий поцелуй на тыльной стороне, он возвращает её обратно, накрыв своей рукой. Плечо и шея горят от касаний губ, словно под брызгами экстракта красного перца. Невольно он наклоняет голову назад, позволяя больше. Мокрая широкая ладонь направляет смоляные пряди от лица, горячие капли с кончиков пальцев падают на щёки, убегая вниз. Рикс медленно собирает несколько языком от линии челюсти до острой скулы. У брюнета сбивается ритм дыхания, неосознанно он впивается пальцами в колено гладиатора, чувствуя под ними твёрдые, как камень, мышцы. Когда Рикс мокро проводит по соскам, задевая короткими ногтями их чувствительные вершины, тело начинает бить мелкая дрожь. Отпуская мысли всё дальше от себя, Лабель жадно припадает к его губам. Рикс позволяет целовать себя неистово, пылко, кусаясь и зализывая укусы. Он невероятно податлив, все его движения сопровождает титановая уверенность. Подавленное отчаяние Лабеля рвётся наружу, и гладиатор открывает ему дверь.       Мокрая ладонь гладиатора медленно спускается от груди по напряжённому прессу вниз. Он дотрагивается до головки члена одними подушечками пальцев, массирует, обхватывает кольцом, потирая. Лабель рефлекторно разрывает поцелуй, сильно закусывает губу, откидывая голову на плечо сзади. Рикс касается губами розовой кожи шеи, размеренно целует скулу, поднимаясь к виску с пульсирующей веной. Быстрыми поцелуями рисует невидимую дорожку по плечу до локтя, когда Лабель сжимает несколько его прядей на затылке, чуть слышно простонав. Посасывая мочку уха, гладиатор проводит ладонью по всей длине члена, слегка нажимая фалангой большого пальца ближе к головке.       Предчувствуя дрожь, брюнет накрывает руку Рикса своей, с усилием сдавливая у основания. Быстро отдышавшись, он поднимается на ноги, опираясь на белоснежные края ванны. Тёплая вода бежит ручьями по его телу, от широких плеч до небольших упругих ягодиц, продолжая путь по длинным ногам, сплетая блики светодиодов, пока он смахивает конденсат с сенсора. Вода медленно убывает, Лабель протягивает свою ладонь в качестве опоры. Рикс вкладывает свою руку сверху, вставая.       - Как же я рад, что ты здесь.       Ланиста дарит ещё один поцелуй, с напором проводя языком и посасывая губы. Рикс чувствует, как что-то внутри реагирует на его шёпот, словно в груди разливается расплавленный металл. Хочется положить его на кровать, такого же обнажённого, на белые простыни, возможно, обездвижить, приковав запястья к изголовью, целовать его всего, не оставить ни сантиметра, пока он извивается, зная, какая это для него пытка. Лабель любит нежность, но не любит быть безучастным. Сейчас, пока он прижимается всем телом, и, может быть, оставляет следы на шее, забываясь, гладиатор осторожно гладит его изящную спину, поясницу и красивые ямочки на ней, с силой сжимает ягодицы, от чего брюнет со стоном выдыхает где-то за ухом.       С хитрым блеском на серой радужке Лабель медленно опускается вниз, пока не опирается на колени по бокам от стоп Рикса. Ладонью обводит возбуждённый член во всю длину, не разрывая зрительный контакт. Гладиатор зачарованно выдыхает, когда тот проводит кончиком языка по уздечке вверх-вниз, а затем вбирает в рот головку полностью, плотно обхватывая покрасневшими губами и втягивая щёки. Двигается дальше, помогая себе рукой у основания, отстраняется с пошлым звуком, облизывая губы.       - Там на самой верхней полке справа от тебя…       - Что…       - Должен быть один тюбик, достань.       Широко лижет снизу прямо до основания, придерживая сверху, обводит головку по кругу, дразнит. Просьба доходит до Рикса с опозданием, однако тюбик на верхней полке действительно есть. Это клубничная смазка на водной основе. В прошлый раз они решили оставить её до неопределённых времён из-за слишком химического запаха.       - Она тебе не понравилась.       - С ванилью будет лучше.       Рикс сам открывает тюбик, выдавливая содержимое вниз. Лубрикант попадает на грудь Лабеля, неспешно стекая на рельефный живот. С вызовом во взгляде он собирает скользкие дорожки пальцами, намеренно проходясь по острому соску, неторопливо размазывает по основанию каменного члена гладиатора. «Ты сам так решил», - вот что он хотел этим сказать. Остатки он собирает ладонью другой руки, смазывая собственный член. Рикса посещает мысль, что этот день может быть его последним днём с чистым рассудком.       Лабель задерживается на головке, лаская губами и языком, с усилием надавливая кончиком на самый центр. Рикс пытается отвлекаться, чтобы это не закончилось слишком быстро. Когда их отношения только начинались, брюнет был чуть скромнее, изучал его: на какие движения тот отзывается охотнее, в каком порядке, с какой скоростью и длительностью. В первый раз он отсасывал минут сорок, попробовав всё. Сейчас он выучил его полностью, поэтому, чтобы продержаться хотя бы двадцать минут, нужна стальная выдержка. Сегодня Рикс её в себе не находит.       Помогая себе рукой всё меньше, ланиста насаживается ближе к основанию, останавливаясь и выпуская член изо рта, когда Рикс запрокидывает голову, прикрывая глаза. Лабель опускает руку на бедро, проходится языком от головки до основания и обратно несколько раз, соскальзывая на живот выше. Получая его взгляд снова, он осторожно берёт до конца, медленно лаская себя.       Размазав смазку по всей длине припухшими губами, ускоряет ритм, привыкает к удобным для себя коротким вдохам и выдохам. Стонет в голос, когда начинает проводить по своему члену чаще и ближе к головке. Риксу срывает крышу окончательно, и, опёршись одной рукой о стекло сбоку, другую он запускает в мокрые волосы Лабеля, надавливая на затылок. Без контроля ладонь соскальзывает на стекле, прогоняя капли воды вниз. В образовавшихся пятнах становятся видны очертания ванной: кусок тёмной двери, серая стена, полка с его вещами. Он сжимает руку в волосах, цепляя крепче, двигаясь быстрее. Шипит, когда Лабель впивается ногтями в его ягодицу. Скорее всего, останется несколько неглубоких царапин. Снизу слышатся прерывистые стоны, когда ланиста изливается себе в руку, мелко подрагивая, но не замедляясь.       - Я… сейчас…       Рикс убирает руку с затылка, пытаясь неуклюже держаться ей за противоположную стену. Она тоже скользит, но сейчас на это плевать. Лабель продолжает насаживаться ртом до основания члена, пока гладиатор не зажмуривается и не выпускает громкие стоны, а его пальцы на ногах не бледнеют от рефлекторной попытки их поджать.       Открыв глаза через несколько мгновений и опустив взгляд, Рикс видит, как смесь из слюны, смазки и его спермы стекает изо рта брюнета по его подбородку на дно ванны. Несколько капель попало на его грудь. Тонкая ниточка тянется от его губ к члену, и он ещё несколько раз берёт в рот до середины, размазывая. Поймав его взгляд, Лабель ощутимо вновь втягивает щёки, громко выпуская член изо рта, после чего сглатывает.       - О-о, твою…

***

      Накинув белые махровые халаты, наспех подвязав поясами, оба выходят из ванной в светлую, просторную комнату Лабеля. Утро в самом разгаре, солнце заливает теплом большую кровать со смятым бельём и часть массивного деревянного стола неподалёку. После горячего и влажного воздуха ванной дышать становится резко легче. На столе ланиста замечает термосумку. Поймав его вопросительный взгляд, Рикс поясняет:       - Это завтрак.       Лабель задумчиво отводит взгляд.       - А я совсем забыл… Спасибо.       Чувство голода решило напомнить о себе внезапным головокружением и болью в животе. Рикс следует за Лабелем, улавливая ванильный шлейф. Загадочная улыбка всё же вырывается наружу, однако гладиатор быстро прячет её.       - Я не знал, чего тебе хочется, поэтому взял побольше.       Ланиста выкладывает контейнеры на стол по одному. Среди них омлет с морепродуктами, овощной салат, несколько сортов сыра, шоколадный крем, пшеничный хлеб, сливочное масло, абрикосовый джем, фрукты и зелёный чай.       За многие пролетевшие дни вместе Рикс узнал, что Лабель предпочитает простую в приготовлении еду. Чем быстрее готовится блюдо, тем вкуснее. Конечно, он объяснял свою любовь к минимальной обработке продуктов с точки зрения пользы: так сохраняется больше нужных организму веществ. Он рассказывал, что конкретно и где нужно сохранить, но этого Рикс уже не запомнил. Даже сейчас он вслед за омлетом ел овощи, словно это шедевр кулинарии, пока Рикс смаковал густую субстанцию из шоколада.       Солнце поворачивалось к ним, поднимаясь, яркий свет разделил стол на половины. Он нежно подсвечивал матовую кожу шеи и треугольника груди, на лице играла тень от длинных ресниц. Чтобы не светило в глаза, Лабель поправляет волосы на другую сторону. Заметив, что за ним наблюдают, он также удерживает взгляд.       - Хочешь, я посушу тебе волосы?       Рикс откладывает контейнер от шоколадного крема в сторону, делая маленький глоток чая. Ещё горячий.       - Хочу.       Рикс находит фен и расчёску в ванной. Лабель обычно вытягивает волосы вверх от корней, и сейчас он пытается повторить его отлаженные движения, откусывает от кусочка поджаренного хлеба, намазанного подтаявшим маслом и сладким джемом, протянутого брюнетом.       - Не горячо?       - Нет, - улыбается, прищуриваясь из-за солнца.       Воздух чуть тёплый. Отложив расчёску, гладиатор запускает в чёрные волосы пальцы, перебирая гладкие и мягкие пряди. Они блестят на свету.       - Постоянно хочется трогать тебя, ничего не могу с собой поделать.       Рикс выключает и относит фен обратно, напоследок проведя по волосам от лица назад, Лабель обычно тоже делает так в конце.       - С этим не нужно ничего делать, - улыбка становится шире, - спасибо.       Из окна комнаты видно часть сада, где аккуратные деревья бросают тени на небольшие поляны с ровным газоном. Издалека медленно плывёт стая пушистых облаков, значит, после полудня не должно быть жары.       - Может, прогуляемся чуть позже? Наверное, у тебя много вопросов.       Лабель прослеживает за направлением задумчивого взгляда Рикса, пробуя свой любимый чай.       - Да, давай.