Сувенир, сводящий сердца

Чонгук, проснувшись пораньше и решив приготовить самостоятельно завтрак и для себя, и для Тэхёна, проходит на кухню, освобождая на сегодня своих рабочих от всех дел, и те, поблагодарив Чона, покидают кухню, оставляя мужчину одного. Так и не придумав ничего получше, что можно приготовить, Чон решает приготовить блинчики, которые его учила готовить в своё время бабушка и которые получаются просто отменными. Кто бы ни пробовал его блинчики, все были просто в шоке от того, что такой человек, как Чонгук, мог приготовить что-то настолько простое и настолько вкусное. Приготовив первый блинчик, Чонгук скорее бежит в комнату к своему лучшему другу, чтоб дать ему на пробу блинчик и уже точно определиться: стоит ли кормить Тэхёна этим или нет. Забежав в комнату Ти, мужчина плюхается на кровать, прямо на друга и, начав его щекотать, чтоб тот скорее проснулся, громко бубнит тому прямо на ухо: — Просыпайся скорее, пока не защекотал! Ти что-то бубнит сам себе под нос, а после, наконец, открывает глаза и, скинув друга на место рядом, принимает положение сидя, отвечая: — Что ты, блять, хочешь от меня в… — взяв в руки телефон и знатно офигев, мужчина ударяет Чонгука ногой, заставляя вовсе упасть на пол. — Половину, блять, шестого! Забыл совсем, во сколько мы вчера проснулись? — Не бухти, а попробуй мой блинчик! — Чонгук поднимается на ноги и, запихнув в рот уже остывший блинчик, с надеждой смотрит на друга. — Ну, как? Вкусно?! Можно кормить этим Тэхёна? А?! — Ты совсем придурок? — наконец, прожевав блин, мужчина ставит обе руки на талию, недовольно смотря на друга. — Эта статуэтка тебе совсем голову отшибла, что ты решил поухаживать за Тэхёном?! — Кажется, это не из-за статуэтки… — Так, Чей был прав, что ли? Чон, поджав губы, кивает, а после скорее покидает чужую комнату, благодаря друга за помощь. Тэхён же тем временем кое-как открывает глаза, наслаждаясь пением птиц, параллельно вспоминая слова Чонгука о птицах и их приятном пении, от чего на лице появляется улыбка, а в груди появляется легкое тепло. Вот только стоит осознанию прийти в кимову голову, как тот моментально убирает улыбку с лица и, встав с кровати, покидает комнату, решая найти ванную комнату, чтоб умыться. И хоть вчера Чонгук провел, так сказать, рум тур по своему дому, мужчина не может вспомнить, где он вчера, перед сном, принимал душ. Да и сейчас это уже не так важно. Тэхён, учуяв приятный ванильный аромат, скорее спускается по лестнице вниз и, забежав на кухню, застает Чонгука за готовкой блинчиков и напевании какой-то до жути знакомой песни. Он слабо улыбается и, на носочках подойдя к столу, аккуратно присаживается за него и, обняв одно колено, рассматривает мужчину, совершенно не понимая, что же происходит с ним и его сердцем, когда старший рядом. — Такс, последний блинчик и всё… — тихо проговаривает Чонгук и, решив тем временем сделать чай, разворачивается и вскрикивает, когда замечает Тэхёна. — Боги, к-как давно Вы здесь?! — Минут пять, не больше. Вот проснулся и пришел сюда, когда учуял до безумия вкусный аромат. Никогда бы подумать не мог, что Вы будете готовить блинчики, если честно… Не договорив, Ким вздрагивает, замечая, как на кухню заходит водитель Чона. — Я тоже, если честно. — Эй! — хмурится Гук и, передав тому, скорее кофе вместе с чайником, кивает в сторону выхода. — Вали уже скорее отсюда, и не мешай нам завтракать! — Блинчиками, хотя бы, угостите, босс? Чонгук нервно выдыхает и, улыбнувшись Тэхёну, накладывает всё же большую тарелку блинов для своих друзей и, отдав её Ти, скорее толкает его к выходу, закрывая после за мужчиной дверь. Ким же тихо посмеивается и, решив помочь старшему, делает чай, пока тот аккуратно выставляет на стол тарелку с блинчиками, а также различные «соусы», с которыми будет вкуснее кушать их. Тэхён сразу хватает клубничный джем, пока Чонгук берет вишневый джем, смешивая его с небольшим количеством сметаны, объясняя это тем, что он не любит слишком сладкие джемы, поэтому часто разбавляет их сметаной. — Никогда бы и подумать не мог, что Вы настолько простой человек… — Вы меня просто очень плохо знаете, раз такого плохого мнения обо мне были. Тэхён кивает, прекрасно понимая, что это правда, а после приступает вместе с Чоном к трапезе, решая немного помолчать, чтоб насладиться чудесным завтраком и видом из окна. Они также параллельно время от времени перекидываются смущенными взглядами, а также фразами, постоянно смеясь с какой-то чепухи, сказанной друг другу. Тэхён даже подумать не мог, что ему когда-то будет комфортно с кем-то ещё, помимо его лучшего друга, поэтому сейчас, пока есть время, он наслаждается общением с Гуком. Но, к сожалению, счастье длится недолго. Через три часа Тэхён уже, сидя в чоновой машине, смотрит на здание офиса, в котором работает, и нервно потирает собственные коленки, боясь зайти туда, потому что один раз его уже попытались похитить. Да и вряд ли эти глупые попытки оставят, поэтому мужчина сейчас очень сильно переживает, но и сказать об этом Чонгуку боится, думая о том, что тому это не будет интересно. Но очень даже зря. — Почему переживаете? — чуть тише, чем обращался к своему водителю, интересуется Чон, укладывая аккуратно свою руку поверх чужой, заставляя мурашкам пробежаться по телу. — Из-за господина Пака, да? Тэхён нервно вздыхает, стоит услышать чужое имя и, кивнув, отвечает, смотрит на чужую руку, поглаживающую его: — А если он снова попытается… — Соджу и Ган будут находиться рядом, поэтому Вам не стоит так сильно переживать. Они уж точно придут Вам на помощь, стоит Вашему боссу подойти уж слишком близко к Вам. Но, раз он не знает о том, что Вы всё знаете, лучше не сдавайте ни себя, ни моих парней, хорошо? Ким кивает. — Прекрасно. У меня есть дела в городе, поэтому я заеду за Вами после работы. Когда освободитесь? Тэхён ненадолго останавливается, крепко держа свободной рукой ручку двери и, бросив короткое «в часов пять», покидает машину, как только Чонгук отпускает его, желая хорошего дня. Чон слабо улыбается и, аккуратно закрыв за мужчиной дверь, наблюдает за тем, как тот проходит в офис вместе с его людьми, а после, откинувшись назад, переводит взгляд на друга, нервно выдыхая. Теперь он точно не отвертится. — Скажи честно, Чонгук, — Ти зевает сначала, а затем, протерев сонные глаза, разглядывает чужое заинтересованное лицо, пока продолжает. — Ты совсем ебанулся? То блины в пол шестого, то «когда Вы освободитесь, я заеду за Вами», — последнее мужчина проговаривает с некой издевкой, пытаясь пародировать, после чего сам с себя посмеивается немного. — Может, тебя подменили? Впервые вижу тебя таким слишком влюбленным. — Ну, во-первых, ты должен быть рад за своего, на минуточку, лучшего друга, Ти. Тем более, ты сам мне когда-то сказал, что хотел бы видеть рядом со мной человека, который сделает меня счастливым, — Чонгук, недолго думая, пересаживается на переднее сидение и, скрестив руки на груди, поворачивает голову в сторону друга, выдыхая. — Может, это и есть мимолетная влюбленность, о которой я совсем скоро забуду. Но сейчас я хочу постараться, чтоб убедиться: влюблен я на самом деле в Тэхёна или же нет? — А если нет, не думаешь, что это разобьет его сердце? — Думаю, но вряд ли у него появятся ко мне настоящие чувства за неделю, Ти. Да, я влюбился в него с первого взгляда, ещё тогда, когда мы следили за ним до аэропорта… да, я чувствую какое-то спокойствие, когда он находится рядом или же просто находится в моих мыслях, Ти. Но всё может измениться… тем более, ты знаешь моего отца. — Знаю, поэтому и боюсь, что ты разобьешь Тэхёну сердце, а он не похож на плохого человека, который заслуживает это. Просто поначалу разберись со своими чувствами, ладно? А потом уже будешь пытаться… — А если я разобрался, что тогда? — Тогда, борись, Чонгук. Старший нервно выдыхает и, согласившись со словами друга, продолжает, откидывая голову назад: — Я постараюсь, обещаю, Ти. Но давай, пока что, ты забудешь об этом диалоге, и мы поедем в компанию, ладно? А то вчера пришлось отменить ночную встречу, ради Тэхёна… а если я отменю её ещё раз, то отец точно взбеситься. — А затем? — А затем мы кое-что купим и поедем за Тэхёном. Теперь поехали. Чонгук отворачивает голову к окну и, пока Ти выезжает на дорогу, в последний раз разглядывает офис, в котором уже работает Тэхён. Ну, или витает в облаках. Тэхён, как только занимает своё рабочее место, подпирает голову руками, погружаясь в воспоминания о сегодняшнем утре, но работу совсем откладывать нельзя, поэтому, немного повспоминав совместный завтрак, решает разобрать все бумаги, которые ему уже принесли. Мужчина иногда посматривает на коллег, которые бегают от одного места к другому, пытаясь что-то уладить, и, стоит заметить начальника, опускает взгляд вновь в бумаги, решая не привлекать лишнего внимания. Быстро справившись с работой, которую нужно было срочно выполнить, Тэхён достает из сумки свой блокнот, в котором часто рисует, и, осмотревшись, решает посвятить немного времени любимому делу. Перед глазами Чонгук, стоит закрыть глаза, и Тэхён тщательно вспоминает чужие черты лица, чтобы в дальнейшем их перенести на бумагу. Чужая улыбка в воспоминаниях заставляет сердце затрепетать, поэтому, прежде чем начать рисовать, Ким пару раз вздыхает, словно это поможет ему прийти в себя. Тэхён часто осматривается, надеясь, что никто не подойдет в ближайшее время и не застанет его за нерабочими делами, однако о таком можно только мечтать. Кто-то всё же подходит, чтобы передать какую-то информацию или бумаги, поэтому иногда отвлекаться приходится, но за весь день это происходит достаточно редко, видимо, работы не так много, благодаря чему рисунок оказывается к концу рабочего дня законченным. Стрелка часов доходит до пяти, поэтому Тэхён собирает все свои вещи и перед тем, как уйти из офиса, оставляет папку с документами секретарше, чтобы та потом передала начальнику. Ким сразу удовлетворенно улыбается, как только покидает здание, и, достав пачку сигарет из кармана брюк, решает закурить. Он делает первую затяжку, пока осматривается в поиске чоновой машины и, когда замечает её, не спеша идёт к ней, чтобы за это время успеть докурить. Внутри зарождается некое переживание, возможно, из-за того, что так никогда мужчину не забирали, и это кажется сейчас таким приятным, что хочется от радости чуть ли не прыгать. Затушив сигарету и выкинув её в урну, Тэхён скорее садится в машину и, взглянув на Чонгука, со смущенной улыбкой проговаривает: — Добрый вечер, господин Чон. Вы вовремя. — Я никогда не опаздываю, особенно к тем, кто мне нравится, — отвечает тот и, чтоб немного разбавить атмосферу, кивает водителю, слабо улыбаясь, пока поворачивает голову в сторону Кима. — Вы обедали? — Нет. Был занят, знаете… всяким, — признаваться, на что на самом деле был действительно потрачен обед, не хотелось. — Работа и так далее. А что? Предлагаете где-нибудь поужинать? — Почти. Тэхён моментально вскидывает брови и с интересом смотрит на Чона, который продолжает, решая не интриговать мужчину: — Приглашаю Вас на пикник. — Пикник? Ким не сдерживает удивленного вздоха. На пикнике он в последний раз был в старшей школе, когда это было время классного выезда на природу, чтоб провести чуть больше времени со своими одноклассниками, перед выпуском. А после он никогда даже предложения сходить на пикник не получал, потому что все уже давно «выросли» с такого возраста, чтоб выезжать на природу или собираться банально в парке, чтоб покушать. Последние свидания Тэхёна начинались в ресторанах и кафешках, а заканчивались в дорогущих отелях, лишь для того, чтоб удовлетворить и свои, и чужие потребности, а после разойтись и забыть друг о друге навсегда. Расплывшись в улыбке, младший хлопает пару раз в ладоши, заставляя улыбнуться и Чона, и Ти. — Не верю своим ушам. Я уже долгое время хотел сходить на пикник, но не было либо подходящего настроения, либо времени. — Надеюсь, сейчас у Вас, господин Ким, есть и настроение, и время. — Безусловно. Чонгук кивает и, откинувшись назад, прикрывает глаза, чтоб немного отдохнуть после достаточно тяжелого дня и набраться сил на предстоящий вечер, который обещает быть интересным и очень активным, потому что рядом с ним Ким. Тэхён же решает полюбоваться видом из окна, потому что на работе устать он не успел, вот вместо вида его взгляд почему-то устремляется на Чона. Он пробегается взглядом по чужим чертам лица, медленно спускаясь всё ниже и ниже, наблюдая за тем, как тот размеренно дышит, выстукивает пальцами какую-то мелодию в своей голове и время от времени дергает ногой. Мужчина на это слабо улыбается и, убедившись в том, что никто не смотрит на него, быстро достает из сумки блокнот, принимаясь рисовать черноволосого, боясь просто упустить такого беззаботного и комфортного Гука. Ти же, заметив это, аккуратно делает фотографию, чтоб после показать ее своему другу и, быть может, обрадовать его тем фактом, что Тэхёну он, кажется, также небезразличен. Дорога до нужного места занимает не так много времени, за которое Тэхён успевает сделать набросок, который можно так и оставить. Потому что, глядя на него, младший понимает, что даже так он смог прекрасно для себя передать все эти чувства, что у него копились всё время где-то внутри, а виной всему чертовски обаятельный Чонгук. Стоит Ти сообщить о приезде, Тэхён скорее прячет блокнот в сумку, по которой похлопывает слегка, стараясь сделать максимально непринужденный вид. Чонгук же тем временем лениво подтягивается и, первым делом проверив телефон, замечает сообщение от Ти, которое тут же открывает, рассматривая фотографию. Мужчина расплывается в улыбке, поднимая после взгляд на Тэхёна, пряча телефон в карман, пока мысленно обещает себе поговорить с другом и обсудить эту ситуацию. — Думаю, ты можешь заказать такси и ехать домой, Ти. Не хочу, чтоб ты просто так сидел всё время в машине и ждал, когда мы закончим, — первым делом проговаривает Чонгук, прежде чем вместе с Тэхёном и Ти покинуть машину. — Такси закажи на мое имя, чтоб ты за него не платил. И обязательно хорошо покушай вместе с остальными, чтоб, когда я вернулся домой, вы все были сыты и готовы к завтрашнему дню. Тот лишь кивает и, поклонившись, желает удачного дня, а после, вызвав такси, медленно идёт в сторону остановки, на которой и указал точку ожидания. Чонгук же, поставив машину на сигнализацию, разворачивается и медленно идёт в сторону большущего парка, зовя Кима за собой. — А… — Тэхён растерянно смотрит то на Чона, то на машину, тихо продолжая, — разве всё необходимое для пикника не в машине…? — Нет, всё самое необходимое уже ждёт нас на месте. Я всё подготовил заранее, не переживайте, — с улыбкой отвечает Чонгук и, подойдя к Тэхёну, аккуратно обнимает его за талию и медленно ведёт в нужную сторону, чтоб тот смог насладиться видом. — Я долго выбирал подходящую полянку, чтоб можно было спокойно посидеть, покушать и поболтать, а также не отвлекаться на людей. Поэтому выбор пал именно на этот парк, о котором знает примерно пять процентов людей, проживающих в Сеуле. — Вы очень хорошо подготовились, — Тэхён складывает руки перед собой в замок, на которые опускает после взгляд. Чужая рука начинает оглаживать бок, из-за чего начинает пульсировать в висках, а сердце так и желает выскочить из груди. — Мне нравится такой серьезный подход. — Ну, для меня это что-то обыденное, потому что я частенько хожу на пикники со своими друзьями… — решив начать открываться по дороге до нужного места, Чонгук устремляет взгляд на Кима, продолжая. — Не люблю одиночество, поэтому стараюсь всегда быть с ними. Даже во время обедов. Вот только чужих людей я никогда не посажу рядом с собой во время еды, а уж тем более, никогда не поеду на пикник, потому что это что-то очень личное. — Значит, я уже не чужой? — шёпотом спрашивает Тэхён, пока поднимает взгляд на мужчину, встречаясь с ним глазами. Он сглатывает нервно, чувствуя, как температура тела словно поднялась, но старается не обращать на это внимание, сосредотачиваясь на чужом ответе. — Ну, мы ещё пытаемся что-то построить, пытаемся стать друг для друга близкими людьми, поэтому точный ответ я смогу Вам дать лишь после нашего свидания. А вдруг мне с Вами перестанет быть комфортно, когда я ближе начну Вас узнавать? Либо же наоборот?! Тэхён с чужой интонации посмеивается и, тихо сказав: «хорошо-хорошо», тут же останавливается, переводя взгляд следом за старшим прямо на поляну, на которой уже красуется плед с огромным количеством вкусняшек. Мужчина слегка щурится, не веря в то, что это так долго стояло здесь в открытом состоянии, поэтому начинает тут же осматривать место, замечая Соджу и Гана, убегающих прочь. Он тихо смеется, кивая в нужную сторону и, когда Чонгук замечает своих друзей, нервно выдыхает, обещая убить тех за то, что не успели за такое долгое время скрыться. — Да ладно Вам, это очень мило, — русоволосый поворачивается лицом к старшему и, аккуратно уложив обе руки на чужие плечи, начинает слабо массажировать их, улыбаясь. — Правда, мило. Расслабьтесь, пожалуйста. Чонгук немного расслабляется и, переместив уже обе руки на кимову талию, крепко сжимает её, показывая всю свою силу, продолжает, когда замечает легкое изменение в чужом лице: — Что-то не так? — Н-ничего, — тихо выдыхает Тэхён. — Сядем? Чонгук, перечисляя чужой идеал, забыл упомянуть один пункт: сила. Если Тэхён хочет кого-то найти себе даже на одну ночь, он будет искать того, кто будет крепче и сильнее его, потому что хочется испытать чужую силу на себе. И даже тут Чонгук идеально подходит, что только усложняет нормальную работу мозга. Потому что думать о чём-то другом теперь, кроме как о сильных руках мужчины, практически невозможно. — Ладно. Решив не придавать этому огромного значения, Чонгук помогает сесть сначала младшему, а после уже садится и сам, аккуратно поправляя плед, который успел затронуть, когда садился. Тэхён же тем временем, чтоб немного отвлечься от мужчины, сидящего рядом, рассматривает все блюда, которые, кажется, готовил сам Чонгук. Вот только где? Ким бы не был уверен в том, что это готовил Чон, если бы расположение блюд на тарелках не было бы похожим на то, что было сегодня утром с блинчиками. Конечно, мужчина мог купить всё это и просто разложить так, как ему нравится, но чуй-ка всё равно, почему-то показывает, что это всё было приготовлено руками Гука, а не кем-то другим. И это оказывается правдой, стоит Чонгуку самому об этом сказать, от которой ликует Тэхён. — Если честно, я почему-то так и думал. — Что ж, мне очень приятно, — улыбается в ответ черноволосый, заправляя несколько прядок назад. — Кхм… тогда, я хочу, чтоб Вы всё попробовали и дали самую честную оценку, потому что друзья могли специально завысить баллы, чтоб успокоить меня. — Знаете, после этих слов у меня появилось три вопроса, ответы на которые я хочу получить сейчас. Ким неловко улыбается, подтягивая к себе ноги. — Э-это возможно? — Конечно! — моментально отвечает мужчина, принимаясь нарезать всё на небольшие кусочки, чтоб было проще кушать. — Можете задавать любой вопрос, господин Ким, я отвечу на каждый максимально честно. Обещаю. — Спасибо. Тэхён улыбается и в голове прокручивает интересующие его вопросы, чтобы не забыть, пока дожидается окончания чужих действий. — Где и когда Вы успели всё это приготовить? Так много всего, хотя у Вас, вроде бы, были дела, да и до дома Вы вряд ли успели бы доехать, чтобы всё это приготовить. Чон тихо посмеивается, думая о том, что будет отвечать на другие вопросы, а после, наложив всего по чуть-чуть, передает тарелку Киму, отвечая, наконец, на его вопрос: — Ну, я на самом деле очень быстро закончил со всеми делами, поэтому уже к часам двенадцати был свободен. Я вместе с Ти поехал выбирать место, где можно посидеть, и когда вспомнил об этом, то сразу пошёл на поиски мангала, который, благодаря одному дедушке, нашел. Тэхён кивает несколько раз и, оглядев свой ужин, решает приступить к нему после всех вопросов уже. — Судя по всему, Ваши телохранители — это Ваши друзья, да? Чёрт. Чонгук облизывает пересохшие губы и, подняв взгляд на младшего, который, кажется, серьезно настроен на то, чтоб получить ответ на данный вопрос, наконец, кивает, отвечая: — Никогда и никому об этом не говорите, господин Ким, потому что это то, чего быть не должно. Телохранители, водители и люди, которые работают на меня, никогда не должны быть близкими людьми. Всё, что я должен доверять им, так это некоторую информацию о компании и второй работе, а также жизнь. —А что будет, если кто-то узнает о том, что Вы с ними близки? Это как-то… — Это разрушит чужое представление обо мне, ведь все знают, что я холодный, чёрствый и недружелюбный мужчина, который лишь время от времени заказывает парнишек на свод съемную квартиру в Италии, чтоб потрахаться и забыть обо всем. Никто не верит в то, что я смогу найти друзей, а уж тем более вторую половинку, и именно это делает меня сильнее. — Что-то я совсем ничего не понимаю… — закинув виноградинку в рот, Тэхён рассматривает чужое лицо, подсаживаясь чуть ближе, потому что вести диалог с этим мужчиной становится всё интереснее и интереснее. - Это как? — Все бояться меня, господин Ким. А мне это на руку, ведь именно поэтому, когда один из людей вашего босса увидел меня, то сразу же отпустил Вас. Они знают, что я сильнее их и знают, что я одним лишь мизинцем смогу раздавить их, как насекомых, которые не приносят никакой пользы. — А можете поподробнее рассказать, о Вашей дружбе с ними? Чон одобрительно кивает и, забрав тарелку с едой с руки младшего, начинает его кормить, параллельно рассказывая о своей дружбе с этими мужчинами: — Мы познакомились в далеком две тысячи пятнадцатом году в Италии, когда Чея и Ти поймали одни из людей Джунёна, Вашего босса. Я тогда ещё не представлял огромной опасности, но о моём существовании уже многие знали, в том числе и господин Пак, к которому мне пришлось прийти в гости по одному делу и случайно, в кавычках, отпустить этих парнишек. Нам на тот момент им было по двадцать три-двадцать четыре года. Аккуратно вытерев уголок кимовых губ салфеткой, мужчина продолжает, убирая ненадолго тарелку в сторону, чтоб потянуться: — Ти меня познакомил со своими друзьями и ими оказались: Соджу и Ган, которые уже на тот момент были вместе и искали более устойчивую работу. Я предложил работать на меня и, на мое огромное удивление, дали моментальное согласие, обещая быть лучшими телохранителями. А Ти же тем временем был ранен в живот, поэтому драться и охранять меня не мог, так что мне пришлось найти для него альтернативу, и вот так вот он стал моим водителем. Которым, как Вы видите, является до сих пор. — А со всеми Вы в близких отношениях? Чонгук, поджав губы, отрицательно мотает головой. — К сожалению, нет. Чей никогда не был дружелюбным, поэтому то, что он меня вообще считает другом, является каким-то огромным успехом и достижением. А Соджу и Ган в свободное время уж слишком зациклены друг на друге, поэтому просто не находят времени на то, чтоб поболтать со мной о моёй жизни… максимум на что их хватает сейчас, так это на планы на грядущие дни и всё. — Но с Ти Вы… — Очень близок, — с улыбкой отвечает брюнет и, продолжив кормить Кима, наклоняет голову на бок, продолжая. — Однажды я решил оставить своих телохранителей дома, а сам вместе с Ти поехал на встречу, на которой не должно быть никакой перепалки… но так думал лишь я один. Мне устроили подставу, чтоб убить, и Ти, не владея оружием, не владея боевыми навыками, смог выстрелить в одного, чтоб спасти мне жизнь. А в конце этой встречи, когда я уже развернулся и хотел уходить, он прикрыл меня от пули, которая могла меня убить. Тэхён скорее убирает тарелку с чужих рук в сторону и, сев на колени, аккуратно обхватывает ладонями чоновы щеки, в надежде, что это поддержит мужчину. И это помогает. Чонгук слабо улыбается и, одобрительно кивнув, губами благодарит мужчину, а после продолжает, уводя взгляд куда-то в сторону, чтоб получше вспомнить тот самый день: — Я тогда каждый день приходил в больницу, чуть ли не каждый день оставался там, на ночь, чтобы я был первым, кого Ти увидит, когда проснется. Я помню, как тогда благодарил его каждый день, и благодарю сейчас, за спасение… и прошу не скрывать от меня ничего, потому что я хочу быть тем, кто поможет и, как он, поставит грудь под пулю. — Вау, — тихо произносит Тэхён, пока медленно начинает отлаживать чужие щеки. Чонова история затронула душу, из-за чего теперь мужчина чувствует некую боль, переживание, хотя сейчас всё ведь в порядке. Просто он уж слишком впечатлительный. — Думаю, такая дружба будет длиться всю жизнь. Хорошо, что у Вас есть такой человек, как Ти, и что у него есть такой человек, как Вы, господин Чон. — Спасибо, — одарив младшего улыбкой, Чон аккуратно убирает кимовы руки со своих щек, но не потому что ему неприятны его касания, а потому что он хочет покушать, что сейчас и демонстрирует Киму, поглаживая свой живот. — А Вы там хотели ещё один вопрос задать, так давайте, я слушаю. — Ах, да, — Тэхён вновь принимает удобное положение сидя и, потерев свои бедра от неловкости, наконец-то спрашивает: — Почему Вы так нервничаете, когда дело касается меня? — Я не нервничаю, скорее, я просто переживаю, что могу сказать или же сделать что-то не так, и это Вас отвернет от меня, так и не повернув нормально. Когда дело касается Вас, мне почему-то хочется быть настоящим, а настоящий я — не всегда что-то классно, поэтому частенько приходится фильтровать в голове и свою речь, и свои будущие действия. Русоволосый хмурится, немного не понимая старшего, и Чонгук это словно считывает, поэтому тут же спешит пояснить собственные слова: — Но Вы не подумайте, я не пытаюсь идеализировать себя, ведь знаю, что в будущем, если мы всё же будем вместе, то Вы просто охренеете от того, насколько я другой. Поэтому я просто со времени постараюсь убрать всё лишнее и буду с Вами полностью настоящим. — Не думаю, что буду в огромном шоке от Вас настоящего. Может, Вы мне только сильнее понравитесь, — младший одаривает улыбкой, но через мгновение уже хмурится, пока кивает на еду. — Так, берите скорее ужин, а то я Вам своими вопросами не дал поесть. Старший звонко смеётся и, скорее отсев, как можно дальше от Тэхёна, шёпотом проговаривает, зля того тем самым сильнее: — Ну, и не страшно, если честно, главное, чтобы Вы хорошо покушали, господин Ким. — Вы заставляете меня переживать своим отказом от еды, — Тэхён скрещивает руки на груди и прожигает мужчину взглядом, надеясь, что это хоть как-то подтолкнет Чона к тому, чтобы поменять свое решение. — Успокоюсь, когда Вы поедите. — Это нечестно, — недовольно продолжает тот, всё же беря палочки в руку. — Ешьте, тогда, быть может, поем и я. Тэхён звонко смеется, приступая к трапезе, вместе с Чонгуком, чтоб тот не злился и не чувствовал себя одиноким во время обеда-ужина, и продолжает поднимать различные темы, но уже не сердечные, а какие-то глупые, чтоб просто продолжить диалог. Да и Гук, на самом деле, не против этого, потому что сейчас хочется такие тяжелые темы разбавить чем-то простым и непринужденным, что и делает младший. За что мужчина ему очень благодарен. — Уже поздно, может быть, я Вас отвезу домой? — интересуется Чон, когда переводит взгляд на часы, стрелка которых уже переходит за полночь. — С Вами настолько хорошо, что я даже заметить не успел, как пролетело время. — А я уже просто думал, что Вы так сильно хотите избавиться от меня… — Эй! Чон моментально поднимается на ноги, становясь в защитную позу, от неловкости которой смеется Ким, вставая следом. — Я вообще готов провести с Вами всю ночь, но вряд ли Вы на это согласитесь. — И то верно, — с улыбкой отвечает Тэхён, принимаясь уже помогать собирать мужчине все тарелки, как вдруг тот хватает его за руки и тянет к себе, вовлекая в крепкие объятия. — Не надо. Я уберу сам, когда отвезу Вас домой, господин Ким. — Н-но уже итак слишком поздно, раз Вы..? — Я готов лишиться даже сна, ради Вас. Русоволосый смущенно улыбается и, кивнув, обнимает в ответ, решая постоять так несколько минут, прежде чем им придется вернуться в машину и проделать не особо короткий путь до его дома. Младшему хочется плакать и хочется умолять Чонгука забрать его к себе домой, но завтрашняя встреча с Сонхёном не даёт ему возможности ехать куда-либо ещё, кроме своего дома. Что ужасно. И стоит доехать до дома Кима, мужчины покидают машину, смотря, то на злосчастное здание, которое совсем скоро разлучит их, то друг на друга, словно завтра уже никогда не наступит. Тэхён же просто решает не драматизировать, поэтому, коротко помахав рукой, желает Чону хорошей дороги, а после, развернувшись, убегает прочь, чтоб не остаться с мужчиной надолго. Например, навсегда.