Балансируя на грани

Юра закрыл дверь комнаты, содрагающимися пальцами пытаясь нащупать защелку и потянуть маленький рычажок, чтобы закрыться в безопасной мгле изнутри. В собственной мгле. Ноги дрожали и не слушались: повернувшись к двери спиной, Юра сполз по ней на пол. В этот момент в голове стоял плотный густой туман, и практически ни одна разумная мысль не приходила на ум. Стойкий страх все еще стучал у самого горла, Юра понял это по тому, как невыносимо сухо стало во рту. Глазами во мгле он выцепил очертания своей кружки, стоящей на столе. Ему очень хотелось верить, что там есть вода. Но он продолжал сидеть на полу, переводя сбившееся дыхание. Юра медленно чувствовал, как острый страх сменяется дикой усталостью: плечи начали опускаться, руки, казалось, не принадлежат телу, а по ногам расползалась всеобъемлющая слабость. Стало мерзко. И страшно. Он остался один. Один в борьбе за выживание. Юра чувствовал, как каждая новая мысль, которой он себя успокаивал, просачивалась сквозь пальцы, прямо как песок. Что ему делать дальше? Он мог бы пройти хорошего врача первым делом, сдать анализы и узнать, что ему нужно принимать, в каком объеме и когда. На это таким, как Юра, определенно нужны были деньги. Где их взять? Даже на единичный прием мать откажется перевести ему нужное количество. Юра усвоил урок. Экономить те деньги, которые все же она переводит раз в месяц? Юра знал, что не сможет: ему было голодно. Иногда он покупал недорогие сладкие леденцы в их сельском магазинчике, чтобы в особо голодные дни положить что-то на язык. Помогало мало, но это было лучше, чем ничего. Даже если бы Юра и начал копить деньги, их бы явно не хватило на прием. Из интернета он узнал, что стоимость такого удовольствия составляет порядка одной с половиной тысячи. И…даже если бы он прошел врача, сдал анализы, узнал бы какой препарат подходит именно ему…На какие деньги покупать лекарства?.. Юра прикрыл руками лицо. Он чувствовал две мокрых дорожки на своих щеках, чувствовал, как печет глаза от безысходности и страха, чувствовал, что тело начинает дрожать мелкой дрожью. Ему казалось, что темная бездна поглощает его в эту секунду, а у него нет сил, чтобы этому препятствовать. Его выпивали до дна. Все вокруг душили его прочной веревкой, из которой не выскользнуть, которую не стянуть с собственной шеи, а лишние движения лишь затягивают ее сильнее до багровых синяков на горле. Юра чувствовал, как задыхается и хочет уже скорее приземлиться на самое дно засасывающей глубокой и темной бездны, чтобы не чувствовать эту… Нет, ты обещал себе. Юра обещал себе: как бы ни было тяжело дышать и жить на этом свете, какие бы обстоятельства не настигли его завтра, он будет плыть на поверхность с самого дна, чтобы вдохнуть долгожданного воздуха, пока…Пока он есть в его жизни.

***

Мелкий дождь моросил на улице. Юра видел, как намок неприкрытый чуть пожелтевшей кроной асфальт через окно своей комнаты. На улице было уже темно, вечер опустился на дороги и видневшийся впереди луг, и Юра мог бы сказать, что открывшийся вид пасмурного пейзажа отдавал ноткой романтики, если бы не… Если бы не ощущал эту мерзкую пустоту внутри. Он держал в руке блистер, и мысль о том, что его пальцы прикасались к этому куску фольги, покрытому пленкой, почему-то мягко трогала его душу. Он купил их за свои деньги. Юра пересчитал таблетки. Всего восемь штук. Восемь дней он мог быть в безопасности, а это значит, что он может спокойно провести эту и следующую течки. Юра надеялся, что следующий раз случится нескоро. Хотя от его организма можно было ожидать чего угодно: Юра понимал, что, возможно, нездоров. Одна мысль беспокойно маячила где-то на задворках здравого смысла. “—Юра, только не принимай этот препарат долго, прошу тебя. Мне сказали, что последствий почти не будет от одного раза. Но в долгосрочной перспективе — все может быть. Препарат очень сильный”. Юра хотел бы послушать Валерия Сергеевича, он знал, что учитель прав, но он чувствовал, что у него нет выбора. Это был его единственный выход. Конечно, он мог бы прогулять школу в критические дни, а затем взять справку у врача. Но Елене Андреевне явно бы не понравилась такая идея. Юра думал, что за каждую оплошность, за каждую его провинность женщина, не церемонясь, будет отправлять его к завучу, будет докладывать о его непослушании директору. На самом деле, где-то глубоко внутри Юра уже как будто знал: в этой школе ему осталось недолго. Он чувствовал, как от этого подрагивают пальцы и подкатывает к горлу волна неприятной нервной боли, но не признавал. Не верил. Эта школа была для него семью кругами ада, но она же…За ней стояло все хоть сколько-то значащее в его жизни. Юру разрывало на части: мать, школа, Гриша, Валерий Сергеевич… Валерий Сергеевич. До этого мгновения, до того самого момента, как это имя не прозвучало в голове, Юра как будто не осознавал, что он сотворил. Его охватил ужас. И дрожь расползалась по телу. Мальчик запрещал себе думать о случившемся до этого момента: Юре было много. Слишком много того, что давило на его душу. Словно камни наваливались на него, маленького и беспомощного, с разных сторон, а он наблюдал, как их тень медленно накрывает его, добираясь до кончиков волос, и слушал, не шевелясь, шум их приближения. Но сейчас…Осознание все-таки достучалось до его сердца. Стало больно. Беспокойно. И страшно. Как он теперь будет смотреть на него, говорить с ним? Как Валерий Сергеевич теперь будет вести себя с Юрой? Холодно? Отстраненно? Сделает вид, что мальчика не существует? Юра позволил себе слишком многое. Пусть он себя не контролировал, пусть его разум занимала только одна непристойная мысль и все это была простая естественная физиология…Разве это его оправдывает? Хотелось уткнуться в подушку и громко истошно завопить.

***

Юра стоял у шумного перекрестка, запустив руки в карманы и, зябко ежась, поглядывал по сторонам. В воздухе стоял ощутимый морозный холод. Немного неожиданно для сентября. Сегодня было воскресенье, и Юра решил, что пора действовать. Ему нужно было вытащить себя из этого кошмара. Хотя бы попытаться. Он глядел на то, как редкие машины ползут по дорогам, дожидаясь зеленого света и пускаясь в ленивую езду или же непринужденно останавливаясь на красный. Их монотонное движение немного успокаивало горячую волнительную бурю внутри. Воздух был действительно морозный. Юра любил такую погоду. Несмотря на то, что его куртка была тонкой и в некоторых местах дырявой, морозные дни обладали чем-то романтичным: прохожие шли со стаканчиками горячего кофе, пар, поднимающийся вверх и чудесный запах будили в душе уже давно спящее чувство уюта. И солнце. В такие дни нередко бывало яркое ослепительное солнце. —Юрка, я тут! Юра повернулся, шмыгая носом и сильнее кутаясь в шарф. Хорошо, что он додумался его взять. —Привет, — он робко улыбнулся идущему навстречу Роме. —Привет, солнце, — нежно растягивая приветствие, Рома потянулся приобнять мальчика и потрепал его кудрявые волосы. Юра почувствовал, как внутри дрогнуло и растеклось приятное тепло. —Ну, как у тебя дела? Как дома? Губы невольно тронула грустная улыбка. Рома заметил, что глаза у Юры потухшие и губы бледные. В его фигуре и позе тонко проглядывались безволие и опустошенность. —Что случилось, Юр? Юра взглянул ему в глаза, словно спрашивая и выискивая в них помощь. —Рома, как думаешь…Мог бы я поработать у Риты в кафе? Мне… — Юра обессиленно выдохнул, запуская ладонь в непослушные волосы. — …нужна работа. И вряд ли меня где-то возьмут. Я это понимаю. Ты…можешь поговорить с ней, пожалуйста? Рома задумчиво и обеспокоенно вгляделся Юре в лицо. —Тебе нужны деньги, Юр? — Рома свел брови к переносице, а потом как будто ему было неловко, тише обычного заговорил. — Я…могу помочь тебе с этим. Моя семья не то чтобы страдает от нехватки денег. И…сколько тебе нужно? Юра почувствовал укол вины, и с жаром замотал головой. —Нет, Ром! Я не то имел в виду…Спасибо тебе, но… — Юра понимал, что он не может так поступить. Ему нужны были деньги не на одну единичную услугу. Он устал. Устал быть голодным, ходить в рваной одежде, устал быть настолько зависимым от своей матери…Ему хотелось вырваться. Сбежать из этого кошмара. — Мама сказала мне искать работу. Она…ей не нравится, что я только трачу, вот… Рома недоверчиво посмотрел Юре в глаза. Ему казалось, что он мог бы помочь мальчику. Его семья действительно имела большой достаток. Отец работал в бизнесе и неплохо обеспечивал семью. И было бы куда проще… С другой стороны Рома понимал: Юра должен искать возможности, учиться добывать себе деньги самостоятельно, к чему-то стремиться…Хотя бы насколько это возможно. —Я…понимаю тебя. — Рома задумчиво огладил подбородок. — Вообще мы можем поговорить все вместе. Пойдем прямо сейчас? Она говорила мне, что утром съездит в кафе, так что я уверен, что мы ее застанем. Рома достал телефон, видимо, намереваясь позвонить Рите и попутно поддерживающе улыбаясь Юре. Прозвучали первые гудки, Рома сосредоточенно начал вслушиваться, а Юра одними губами благодарно прошептал:

Спасибо.

***

Юре налили чаю. А еще дали плед и усадили на удобный стул. Рита смеялась, наблюдая за тем, как Рома поправляет узкие джинсы. —Ты для какого вырядился, рыцарь несчастный? У тебя, конечно, клевая попа, Ромка, но сегодня я тебе зал не дам, дорогой. Рома сделал вид, что ему ужасно обидно. Но свою затею с джинсами не оставил. —А я сейчас подтяну вот здесь и все попадают от того, какая у меня классная талия. И даже не надо будет этот твой фартук надевать. Я и так звезда. Рита посмеялась, прикусывая губу и обдумывая свою следующую фразу. Но ответила она достаточно просто и миролюбиво: —Тут и не поспоришь. Просто принц. Она была такой расслабленной и улыбчивой сегодня, что Юра не мог оторвать от нее взгляда, тихонько потягивая сладкий чай из кружки в форме совы. Он хотел есть, так как не ел со вчерашнего утра, и чай хоть немного утолял голод. —Надо Юрке покушать принести, а то взгляд голодный. Юра удивленно взглянул на нее и хотел было отказаться, но она пресекла все его попытки, прижав указательный палец к его губам. —Даже не думай меня отговаривать, Юра. Ты слишком правильный. И слишком голодный. А это уже неправильно, солнце. Она мягко погладила его ладонью по виску, приблизившись и положив подбородок на сжатый кулачок, она вглядывалась в него несколько долгих секунд. —Ты красивый, солнце. Вот бы почаще улыбался. Она так нежно глядела на него в это мгновение, что у Юры вдруг перехватило дыхание. Она словно говорила глазами, что любит его. А Юра тоже любил. Но не знал, как это можно вот так, легко и непринужденно… Он так не умел. Рита вздохнула и отвела взгляд, собираясь идти на кухню. Напоследок она потрепала Юркины волосы. —Пойду, посмотрю, чего там есть на кухне. Будешь уху, Юр? Ешь рыбку? Юра робко кивнул, все еще ощущая нежность ее прикосновения. —Спасибо, Рита. Она улыбнулась, сияя, как летнее солнце, и, поправляя свой свитер (он у нее был необыкновенный, черный, элегантный, подчеркивающий яркость ее рыжих волос), обаятельно подмигнула ему. —Ты слишком остренький. Одни косточки торчат. Будем исправлять. Она ушла прежде, чем Юра успел что-то ответить. Теперь он смотрел на Ромку, который все еще мучился с ремнем. —Ром, опасно же так утягивать… Рома взглянул на него, и в глазах его читалась такое упорство, что Юра понял: его не переубедить. —Ритка тебе уже все рассказала, я знаю. Так вот мне кажется, что я ему понравился. Не веришь, что ли? — Рома обиженно всматривался в Юрину улыбку. Он и сам понял, что смешон, но считал, что друг должен был во всем его поддержать. — Ты что? С ними заодно, что ли? Не рушьте мои мечты! Он гордо отвернулся, пытаясь не рассмеяться и отыграть свою роль до конца. Роль обиженного и оскорбленного. —Прости, Рома, — Юра пытался спрятать этот непрошенный смех на губах, но чем сильнее пытался, тем более явным он становился. — Конечно, я верю в тебя. Нет, правда! Верю. Улыбка медленно сползла с его губ. Если бы Юра верил хотя бы в себя. Если бы верил, что когда-нибудь сможет взять его за руку и пройтись в тишине, вглядываясь в огни города. Может быть, тогда бы он действительно поверил в Рому? —Ты чего такой серьезный сразу стал? — Рома забеспокоился и даже бросил один конец ремня, вглядываясь в глаза Юры. Он сел к мальчику поближе, приобнимая его рукой и чуть прижимая к себе. —Волнуешься о работе? Ритуля точно тебя возьмет, даже не переживай. Она как раз все обсудить пошла, хитрая лиса. Не хочет тебя пугать просто. Я то ее знаю. Юра действительно ощутил прилив легкого волнения. Он боялся не за то, что Рита не возьмет его работать. Он боялся, что не справится. —А вдруг я… —Испортишь чего-нибудь? — догадливо предположил Рома. Он ободряюще улыбнулся. — Да не будет такого. Ты справишься, я верю. А даже если вдруг, — Рома экспрессивно взмахнул рукой в воздухе. — Ритка все тебе простит, ты видел, как она тебя любит? Нельзя злиться на человека, которого любишь. Юра застенчиво улыбнулся. —Ты правда так думаешь? Рома активно закивал, попутно пытаясь глотнуть из кружки, которую Юра держал в руке. И все-таки ему это удалось. —Ой, как сладко. Ритка переборщила. — Он забавно скривился и посмотрел на кружку таким многозначительным взглядом, что Юра понял: на его чай точно никто больше не будет претендовать. — Да конечно. Она всему тебя научит. Она — лучший учитель. Говорю тебе. Меню знает так, будто сама его писала. Людей чувствует и знает к ним подход. Ты станешь спецом в этом деле, гарантирую. Юра поставил кружку на колени, и невидящим взором вглядывался в коричневую жидкость. —Надо хорошо знать меню? Ромка улыбнулся, всматриваясь в окно с явным ожиданием. —Ну, это да. Но знаешь, я работал даже когда знал его плохо. Ничего страшного. Ты выучиваешь его по мере получения опыта. Главное, уметь вести беседу с клиентами. Юра прикусил губу. Общение с людьми всегда давалось ему тяжко. —Там нужна схема, Юр. Алгоритмы, так сказать. Ситуации повторяются, хоть и есть в каждой что-то свое, особенное. Но если ты знаешь, как себя вести в той или иной ситуации, то ты точно выкрутишься. Юра огладил края кружки-совы. —А Рита строгая начальница? Рома задумчиво поглядел в потолок, обдумывая слова. —Бывает да. На то у нее и работают, можно сказать, профессионалы. Но, Юра, тебе нечего бояться: она тебя не растерзает, слышишь? Она — твой друг. Помни об этом. Главное, ты тоже старайся ее не подводить. И все. Все будет замечательно, обещаю тебе! Юру действительно слова Ромы немножко успокоили, и, пока он думал над следующим вопросом, в их поле зрения появилась Рита. Она несла несколько тарелочек на подносе. Юра поймал себя на мысли, что поражается ее ловкости и легкости. Она действительно была профессионалом. —Так, мальчики, я тут взяла всякого с кухни. Юрочка, тебе взяла первое и второе, ну и десертик. Вот, держи. Она поставила перед мальчиком, все с такой же грацией и ловкостью, тарелку ухи и вторую тарелку с котлетами по-киевски и запеченным картофелем. На десерт она принесла, кажется, кусочек какого-то тортика. Юра испытывал к ней такую благодарность, от которой защипало глаза, и в них стало мокро. —Спасибо… Она снова ласково потрепала его за макушку. —Так мне нравятся твои кудряшки, Юрка, не могу прям. Я бы взяла плойку и создала бы такой шедевр… — Она мечтательно закатила глаза. — Ну, об этом потом. Поговорим о твоей будущей работе, юный официант! Юрка сверкнул радостно глазами и затаил дыхание, приготовившись слушать.