Балансируя на грани

Юра в сотый раз пытался запомнить блюда, которые стоило предложить клиентам, неуверенным в своем выборе. Он усердно учил меню, вспоминая попутно то, чему учила его Рита. Но иногда ему бывало сложно: он не был фанатом готовки и кулинарии, и о некоторых блюдах к своему стыду слышал впервые. Юра старался. Ему хотелось быть тем работником, о котором Рита бы вспоминала с гордостью. А не просто мальчиком, которого взяли по знакомству. Зарплата не то чтобы восхищала, скорее наоборот, однако этих денег Юре хватало бы с головой: он с наслаждением думал о том, что больше не будет бедствовать и голодать. Рита обещала ему что-то около девятнадцати тысяч. Однако, эти деньги он, разумеется, не мог получить сразу. Рита и здесь нашла решение. —Поработай моей моделью, Юрочка. Я заплачу тебе тысяч шесть, идет? Юру смущало только одно: учеба. Он знал точно, что не справится. И чувствовал, что опускает руки. Юра плохо делал домашние задания. Точнее, последнее время вообще не делал. Те самостоятельные, которые он уже успел написать, явно были написаны на двойки. Он пытался разбираться только с одним — физикой. Но конспектов по пропущенным занятиям у Юры не имелось: на переменах, когда бывало время, он читал школьный учебник. Казалось, физика написана языком особым, который нужно было тоже учить, прежде чем начать понимать. Он боялся, где-то внутри его пробирала жуткая дрожь, жалящая как рой ос. Что бы он ни делал, где бы ни находился, это гнетущее чувство преследовало повсюду. Но оно же мешало Юре начать. Это замкнутое кольцо следствий стянулось у самой шеи: бояться, потому что не делаешь, и не делать, потому что боишься. Он знал, что обрекает себя на проигрыш, на неудачу. Потому что не бывает, чтобы у простого смертного имелось то, над чем он не работает. А Юра перестал стремится. Отчаяние взяло вверх над всеми остальными чувствами и мотивами. Он чувствовал, что задыхается, что адреналин бьет у самого горла, но та самая поверхность так далеко, что грести руками вовсе и не хочется. Он думал много. Думал о том, что собственными руками разрушает свои надежды и мечты. Ведь человек, который нужен ему больше всего этого восьми миллиардного моря других, никогда не последует за ним. Только Юра может идти по его следам. Только Юра. Юра думал об этом часто, когда засматривался в окно автобуса, на котором теперь ездил к Рите. Она смогла арендовать где-то маленькую студию, в которой они снимали фотографии. Она коллекционировала каждый итоговый снимок в специальной папке и ждала, когда же Юра скажет свое “да”. Ей нравились фотографии, на которых Юра не мог разглядеть себя: на каждом снимке в разных позах находился чужой, совершенно незнакомый человек. Не Юра. Рита привносила в его фигуру что-то своё, особенное. Она видела то, что Юра никогда в себе не замечал. Поэтому снимки казались пустыми. Хотя в них безусловно было что-то привлекательное. Она ждала того часа, когда мальчик захочет, чтобы эти шедевры увидел мир. Простыми словами она мечтала отправить эти кадры на какой-нибудь классный конкурс с подходящей тематикой. Юра считал, конечно, что моделинг — это совершенно не его сфера. Он был застенчив, прятался за челкой и стеснялся камеры. А Рита заставляла вставать его в совершенно нехарактерные для него позы и изображать томный взгляд. “—Юра, тебе нужно почувствовать эту энергию! В тебе — весь мир, а не вокруг. Понимаешь?” Ему все больше казалось, что он ничего не понимает. Мир становился каким-то серым, как в сентябрьской действительности, так и под призмой внутреннего взгляда. Юру занимала только одна мысль по вечерам, когда он лежал в постели. Он думал, как бы научиться вышивать на ткани, чтобы как в одной из его книжек, получить придуманный им красивый узор на платке… Он уже знал, что сошел с ума, представляя как этот красивый платок лежал бы на его ладони, как бы он посмотрел на элегантный рисунок и мягко улыбнулся… Интересно, ему бы правда понравилось? Дата в календаре в красном кружочке. Не так далеко, но и не так близко. Время, чтобы решиться, обдумать и воплотить задуманное. Мне осталось рядом…недолго. Могу я сделать последнюю глупость?

***

Юра лежал на простынях в мягкой шелковой рубашке, которую Рита стащила у одного своего знакомого, пока добиралась до студии. Она как и всегда долго возилась с камерой, подходя к ней то с левой, то с правой сторон, напевая песню, которая заела у нее в голове. I'd take another chance, Take a fall, take a shot for you And I need you like a heart needs a beat But that's nothing new I loved you with a fire red, Now it's turning blue Юра тоже любил эту песню. Какое-то время, когда он только повстречался с Валерием Сергеевичем и внутри бушевал страшный вулкан, эта песня стояла у него на репите. Теплая грусть исходила от музыки и поющего голоса, так гармонично сочетаясь с тем, что Юра чувствовал внутри. Эта песня словно парила где-то у самого неба, в трогательной голубизне, и в груди разливался трепет от чувства восторга и обожания к его рукам, фигуре, голосу…Ко всему, что связано с ним. —Юра, о чем ты сейчас думал?.. Юра словно очнулся, укоряя себя, что позволил забыться здесь, в этой потертой серой студии. Он боялся того, что Рита в следующую секунду разразится недовольством. —Получилось потрясающе! — она с восторгом рассматривала фотографию в маленьком окошке фотоаппарата. — Знаешь, как будто ты…У тебя в глазах читается…Кто он, расскажи? Юру кольнуло липким страхом. Он считал, что это его секрет. Только он может знать о нем, потому что его чувства…постыдны. Своей страстью он омрачал имя человека, которого любил. Валерий Сергеевич был учителем. Он вкладывал немало стараний в то, чтобы его ученики действительно понимали и чувствовали предмет, а не занимались простой зубрежкой. Он вкладывал в свою работу всего себя. Мужчина никогда бы и в мыслях не допустил себе иную связь с учениками. Он всегда был честен и справедлив…А Юра в своих фантазиях так много раз допустил себе грязные и постыдные действия, что признаться в этом было стыдно даже самому себе, не то что… Не то что другим. —О чем ты? Рита обиженно надула губы, перелистывая кадры и выбирая на глаз лучшие из них. —Ты понимаешь, о чем. Не хочешь рассказывать, да? — она вновь остановилась на последнем снимке, прикидывая что-то в голове. Она присела на рядом стоящий стул, кидая взгляд то на снимок, то на лежащего на простынях Юру. —Знаешь, пусть это будет твой секрет, милый. Я просто… — она прикинула, как бы объясниться. — Я бы хотела фотосессию, в которой будет только два участника. —Два участника? — непонимающе переспросил Юра. —Только ты и твоя любовь, милый. — она тепло улыбнулась, ласково заглядывая прямо Юре в глаза. — Нам больше ничего не понадобится. Никакого реквизита. Мне нужна та же эмоция на твоем лице, вот и все… Юра задумался. Мысль о том, что Рита увидит то внутреннее, которым он делился только со своим дневником дома, отзывалась неприятным стеснением: он бы чувствовал себя обнаженным. Совершенно раздетым не только до голого тела, но и души. Ему стало будто бы страшно: туда, в эту болезненную глубь не залезал еще никто. Никто, кроме одного человека. Ты поселился там прочно. И только он один, Юра знал, мог прикоснуться к той уязвимой глубине. Юра чувствовал себя привязанным тонкой красной нитью к его пальцам, которые он мог бы дергать при своем желании и, что несомненно, — Юра бы позволил играть собой, как безвольной куклой. Но только ему одному. —Прости, Рита, для меня это… Рита вздохнула с доброй грустью. —Понимаю, милый. Это сложно…Показать самое сокровенное, да ещё и на камеру… — она улыбнулась, вспыхнув на секунду. — Но если надумаешь, было бы потрясающе!

***

Юра выходил из студии уже в пятом часу. Рита осталась в ней, потому что там было рабочее место, где она могла перекинуть фотографии на флешку. Мальчик был один. Вечер красочно опустился на землю, покрыв город романтичными огоньками и подарив земле прохладу. Юра чувствовал странную эйфорию внутри. У него было столько проблем. Столько ужасных, нерешаемых, невыносимых проблем. Обозленный и что-то выдумывающий Гриша, странно отстраненный уже несколько дней. Куча двоек и несделанного домашнего задания. И Валерий Сергеевич, делающий вид, что ничего не произошло. Юра прикусил губу. Эта мысль делала ему больно. Он был бы рад хоть какой-нибудь реакции с его стороны: пусть он бы был недоволен, что крылось бы во всех его чертах, пусть говорил ему что-то обидное, как раньше… Равнодушие было невыносимее всего. Только не делай вид, что меня не существует…Прошу. Немножко. Ещё немножко. Юра захлебывался страхом и слезами: те жалкие капли времени, которые у него остались…Неужели больше ничего не случится между ними? Все так и пройдет? Он будет простым учителем, суровым, строгим и беспристрастным. А Юра простым учеником. А между ними — жалкие вспышки, которые потухли, не успев зажечься. Юра нервно выдохнул, обратившись глазами к небу. Он видел звёзды и верил, что где-то там на него смотрит его любимый отец. Папа, все правда так и закончится? Тот серый безвкусный мир снова обрушится на меня? Папа?.. Ему хотелось опуститься на землю прямо посреди серой улицы, обхватить руками колени и укрыть в них свои жалкие слезы.

***

Юра долго бродил по улицам в попытках унять разбушевавшуюся тревогу. Он шел вдоль красивых зданий, не думая ни о чем и ни во что не вглядываясь. Мысли постепенно расползлись в его голове, и внутри стало странно пусто. Умиротворенно. Он чувствовал себя не в своем теле. Ноги вели его в неизвестном ему направлении, мимо, кажется проезжали автобусы, машины… Юра не заметил, как оказался в каком-то интересном магазинчике. Он шел мимо стеллажей с различными товарами. Здесь были ленточки, кисти, краски.. —А вы весьма грустный юноша. Юра вздрогнул, оглядываясь по сторонам и пытаясь обнаружить источник голоса. Он не верил, что разговаривают с ним, так как люди его обычно избегали. Однако он заметил рядом с собой женщину, которая вглядывалась прямо ему в глаза. Она была странной: на голове у нее было кудрявое гнездо уже немного седых волос, на переносице будто бы поломанные очки, улыбка приподнимала уголки губ так, будто женщина не умела улыбаться, лицо было пытливым и изучающим. —Думаю, вам кажется… Юра робко отвел взгляд, чувствуя, что женщина все сильнее впивается в него своим. —Думаю, что нет. Я вижу в ваших глазах миллионы… — она взмахнула театрально руками, чувствуя и отыгрывая душой каждое свое слово. Юре стало забавно. А ещё интересно. —Миллионы? — участливо произнес он. —Да-да! Миллионы печалей, мой друг. — она наклонилась к нему, выставляя указательный палец и заглядывая в глаза, опуская очки на переносице чуть ниже. — Могу поспорить, мой друг! —По поводу чего? — Юра чувствовал, что невольно попадает под ее странные обаятельные чары. —А вот о чем! Вы не знаете, мой дорогой, куда вы попали. Вы даже не помните, как зашли сюда. И, что ещё более интересно: не знаете, как отсюда выйти! Юра слегка изумленно обвел глазами всю её фигуру, заметив невольно, что на ней было очень странное платье: с одной стороны — красное, а с другой — синее. —А как вы поняли? —А очень просто! Ваши глаза, дорогой, говорят даже более ясно, чем ваш язык! — она хитренько улыбнулась глазами, подходя еще немного ближе. — А хотите, я расскажу, что же это за мир такой вокруг? Юра гордо улыбнулся одними губами, зная, что угадает, и сказал: —Наверное, это магазин рукоделия? Она опять хитро подмигнула глазами. —Не просто магазин рукоделия, мальчик мой! Это магазин, в который вас привела сама судьба! — она начала осматривать полки стеллажей, возле которых они стояли. — Видите, какое красочное место? Здесь есть все, что вам нужно. А если вы сюда пришли — значит, вам определенно что-то нужно… Она вздрогнула и резко приблизилась к лицу Юры, разглядывая радужку и наверняка видя в ней свое отражение. —Ну-ка, ну-ка…Не говорите мне, милый! Не говорите! — она долго вглядывалась в его глаза, что-то обдумывая. — Нет, вам точно нужны не краски, вы не художник…Вы не скульптор, не стилист, не флорист… Она задумчиво гладила подбородок. —Тогда кто же вы?.. — ее что-то изумило, она отстранилась, все еще напряженно заглядывая Юре в глаза. Но через секунду она вскинула руки. — Я знаю, дорогой! Знаю! Вы хотите вышивать. Юра удивленно вздрогнул: ее догадливость мурашками проползла по спине, добираясь до сердца и заставляя его сжаться. Кто же она такая? Юра знал, что ему не хватало решительности. Купить необходимое было первым шагом на пути…Осуществления безумия. —Но… — Юра начал было говорить, но она прижала палец к его губам. —Знаю, дорогой! Я все знаю! — она с теплым сочувствием поглядела мальчику в глаза. — Вы не умеете вышивать. Такое тяжёлое препятствие, дорогой… Она покачала головой, что-то неразборчиво приговаривая. —Но я же говорила, что у нас есть все, что вам нужно, правда? — она улыбнулась хитрой улыбкой, блеснув озорством в глазах. В следующую секунду откуда-то из-за пазухи она вытащила яркую красочную книжку. —Что это? — спросил изумленно Юра, пытаясь понять фокус с внезапным появлением книги. —Это ваше спасение, мой мальчик! Здесь написано, как вышивать то, что вы хотите. Она ловко перелистнула страницы, и Юре на мгновение показалось, что он увидел рисунок с синей птичкой, которую на днях нарисовал в своей голове и перенес немного неумело на бумагу. —Берите, дорогой, она теперь ваша! Ее улыбка не казалась Юре такой странной, как несколько минут назад. —Ах, да, чуть не забыла! Вам нужно то, чем вы будете вышивать! Пойдемте, дорогой, выберем лучшие материалы! Они ходили по магазину, который казался Юре странно пустым. Он не видел ни людей, ни консультантов, только эта странная женщина занимала все пространство вокруг. —Поглядите, лучшая основа под ваш будущий платочек! Юра снова изумился, в неверии спрашивая: —Вы знаете про платок?.. Она в который раз хитро сузила зоркие глазки. —Я знаю людей много больше, чем они знают себя. Вот так вот. Она сказала это, не шелохнувшись, перебирая упаковки с обработанными кусочками ткани. Юра с сомнением посмотрел на этот товар, отмечая, что никогда не встречал готовые под вышивку платки. —Вам кажется это странным? — женщина на секунду отвлеклась, заглядывая поверх очков Юре в глаза. Он хотел было отшутиться, но она опередила его: — Вы громко думаете. —Я… — Юра в который уже раз решил, что она слишком проницательна для обычного человека. — Никогда не видел таких платков. В других магазинах. Она довольно улыбнулась. —Потому что наш магазин — особенный. Возьмите это. Она положила ему в руку упаковку, через которую проглядывалась богатая белоснежная хлопковая ткань. И в следующую же секунду протянула набор ниток, в котором, Юра не мог поверить, были все необходимые ему цвета: синий разных оттенков, оранжевый, желтый… —Вы можете также подойти к тому прилавку и посмотреть что-нибудь другое…Вдруг ваше сердце влюбится. Хотя оно и так влюблено. Юра улыбнулся ей, поворачиваясь к ней спиной, и хотел было последовать ее совету, но почувствовал, как она нагнулась и прошептала в самое ухо: —Никогда не отступайте от своей цели. И вы получите желаемое. Он свёл брови к переносице и, обернувшись, с удивлением обнаружил, что сзади него уже никого нет. Юра подошел на кассу почти сразу же после разговора со странной женщиной. Его не отпускало чувство, что эта встреча была весьма необычной. Он с сожалением думал о том, что заплатит последними деньгами из своего кошелька, так как Рита еще не заплатила ему за фотосессии и обещала принести деньги в следующий раз. Юра лениво выкладывал товар на ленту кассы, пока не обнаружил, что женщина странно смотрит на него. —Молодой человек, я знаю каждый наш товар…У нас такое не продается. Думаю…Это ваше? Она смотрела на него неуверенно, готовая оказать ему помощь. Она явно подумала, что Юра сошел с ума… —Мне… — Юра осекся, пытаясь объясниться. Он знал, что эти товары из этого магазина! — Мне это посоветовала ваша консультант…Знаете, женщина такая…У нее кудрявые волосы, очки, платье разноцветное… Женщина-кассир нахмурились, все больше увряясь в сумасшествии мальчика. —Вы о ком? У нас нет таких работников. — она задумчиво посмотрела на товары и взяла один, поворачивая в руках. — Тут даже штрих-кода нет, чтобы пробить. Не дурите меня и забирайте вот это все. До свидания. Она отвернулась, всем своим видом демонстрируя, что Юра больше не попадает в ее поле зрения. Юра изумленно взял упаковки и книгу в руки, поворачиваясь к выходу и думая о том, что в его жизни иногда происходят очень странные события.

***

Дома Юра рассматривал книгу, которую получил в магазине, не переставая задаваться вопросом…Кто же была эта женщина? Открыв, третью страницу после предисловия и содержания, он обнаружил картинку…И там действительно была она. Его красавица. Это не было похоже ни на одну известную Юре птицу. Быть может это напоминало павлина с его длинным хвостом, только без разноцветных украшений, а возможно попугая, только побольше и грациознее. В этой птице было что-то хищное: ловкие и сильные крылья, когтистые длинные лапы, суетливые изгибы тела. Казалось, вот-вот она взлетит и схватит жертву почти без всяких препятствий. Глаза видели насквозь воздух и землю, проницательно взирая с картины на наблюдателя. Юра чувствовал, что его сердце бьётся чаще, когда смотрел на нее. Это был восторг, перемешанный со страхом. Юре казалось, что он маленькая беззащитная мышка, а эта летающая смерть уже взяла его на прицел. Она была красива, так потрясающе красива, что Юра не сомневался: его подарок будет достойным.

***

Юра ехал в троллейбусе, разглядывая в телефоне проложенный навигатором маршрут. Если верить его алгоритмам, остановка находилась прямо перед зданием, которое Юре было нужно. Он волновался с самого утра. В школе он был особенно рассеян, и даже не заметил, как, продвигаясь по коридору, толкнул плечом идущего навстречу Гришу. Он, конечно, пришел в ярость, смяв рубашку Юры в кулаках и прижав мальчика спиной к стене. Юра даже не помнил, чего такого Колосов ему сказал в тот момент, он помнил только… Взгляд. Странный, вроде пугающий, но…Юра не мог понять, чего же такого зачаровывающего таилось внутри его взгляда. Гриша вел себя странно последнее время. Все его действия напоминали странную обиду, если можно было это так назвать: смотрел он на Юру недобрым озлобленным взглядом, но стоило ему это заметить, сразу отворачивался, не трогал, не затаскивал в туалет и на задний двор, не подкладывал всякую гадость в рюкзак. Ничего. Словно он забыл о его существовании. Или просто хотел забыть. Юра не понимал его поведения, мотивов и целей. Он готовил что-то страшное? Или…действительно потерял интерес? Первая мысль ожидаемо пугала, а вторая…будто бы тоже. Юра забыл, что такое жизнь без избиений, издевок и омерзительных, вовсе не добрых шуток. Привычная обыденность внушала какое-то призрачное спокойствие. Но последние дни жизнь все больше менялась. Привычное становилось другим, двигалось и трансформировалось. Юру пугало это. До странной пробирающей дрожи. Что со мной будет завтра? Конечно, он и в своей знакомой действительности никогда не мог предсказать завтрашний день. Однако сейчас ему казалось, что завтра может обрушиться метеорит, случиться нападение инопланетян, разбушеваться давно спящий вулкан и он даже не удивится произошедшему. Выйдя из троллейбуса, Юра прикинул время. У него оставалось двадцать с лишним минут до начала. На углу он заметил хорошую бюджетную кафешку, куда любила заходить всякая молодежь. Юра часто смотрел на красивую вывеску с котом — их логотипом, и всегда мечтал выпить у них кофе с какой-нибудь булочкой со сливками. Все, казалось, было решено. Юра на днях получил шесть тысяч от Риты за долгую и муторную работу моделью. Последняя фотосессия была в парке. Юра помнил, как неловко было позировать на глазах у прохожих, задумчиво облакачиваясь на дерево и, разбрасывая листья, создавать из них разноцветный дождь. Вообще он знал, что определенно будет вспоминать это время. В этом было что-то волшебное. Рита покупала ему вкусные булочки и кофе, носила с собой красивый рыженький плед и кутала, когда нос становился совсем холодным. Они болтали о всяком, она рассказывала о себе, своей жизни и отношениях. Она была необычной девушкой. Привлекательной, яркой, запоминающейся…Юра часто замечал, как проходящие мужчины в элегантных костюмах засматриваются на нее. И, быть может, они предложили бы ей выпить где-нибудь чашечку кофе и взяли бы у нее номер, если бы…Если бы не Юра. Вообще Рита говорила, что ей это не нужно. “—Не надо мне этой нудятины, хватит. Обожглась уже пару раз. Может, и есть где-то мужчина моей мечты, кто знает. Время покажет”. Она имела интересные взгляды на жизнь. Считала, что все, что должно случиться с человеком, произойдет непременно. Суждено ему быть, к примеру, художником или поэтом — значит станет. “—Так и с любовью, милый. С какими-то людьми нас сводит судьба. Это может быть абсурдный до безобразия союз, но никакие обстоятельства, никакие ветвления твоей дороги жизни, где ты выбираешь, куда пойти, не смогут воспрепятствовать вашей общей вечности, понимаешь? Что бы ни произошло, все будет… Как оно должно быть”. Ее слова вдохновляли медленно замедляющееся сердце. Юра чувствовал, что начал опускать руки, что сдался и поверил в неизбежный и ужасный конец. Может, судьба на нашей стороне? В серые давнишние дни он кричал в небо со слезами на глазах от боли, по пути домой он часто засматривался на хлипкий мост через глубокую и бурную речку, думая, что если встать на перила и, расправив руки, шагнуть в эту черную бездну, то…все закончится быстро. Однако он дал последний шанс этой жизни. Он сказал себе те слова, которые до сих пор не мог забыть: Если я ещё нужен тебе здесь, Всевышний, дай мне понять. Вдохни в меня Жизнь. И я буду жить, что бы это не значило для меня. А потом появился он. А потом сердце пропустило удар и забилось так часто, так сильно, будто действительно захотело жить.

***

Юра шел по коридору гинекологического центра, чувствуя привкус сливок и кофе на языке. Их тяжесть в желудке ощущалась так приятно, что Юра смог позабыть о страхах. Ему нужна была регистратура. По совету милой девушки из регистратуры, он записался к хорошему врачу, свободное местечко у которого урвать было проблематично. Но, как оказалось позже, многие специалисты из этого центра были весьма популярными особами с загруженным графиком. Юра изучал их сайт, читал отзывы…“Ивента” специализировалась на помощи не только девушкам-омегам, но и таким пациентам, как Юра. Но, что самое важное, — вполне успешно. Эта клиника занимала высокое место в рейтингах, работая с пациентами комплексно — часто к проблемам с физическим здоровьем прилагались и проблемы с психологическим. Самым приятным бонусом к тому же оказалась бесплатная помощь несовершеннолетним. Юра, конечно же, обрадовался этой новости: ему хотелось, чтобы месячной зарплаты хватало не только на медицинские расходы. Но он был твердо уверен, что бесплатными являются только консультации. За этими размышлениями Юра не заметил, как успел потеряться, — клиника была огромной. Свежий ремонт, белые стены и потолки, особый запах чистоты с примесью спирта вновь разбудили нерадужные мысли внутри. Охранник на входе указал ему направление, но Юра был весьма рассеянным из-за навязчивого волнения. Он бродил по коридором, сумев наткнуться на лифт, за которым был информационный уголок с различными постерами. Юра неосознанно разглядывал их, когда лифт оповестил о приезде на первый этаж, после чего мальчик повернулся к дверям. —...нам нужно отправить пациентку на УЗИ, анализы, другие обследования, разве Вы так не думаете? Юра увидел фигуру мужчины в белом халате. Он был весьма приятной наружности: русые волосы, элегантные очки, чистая белоснежная кожа и сосредоточенный задумчивый взгляд. У Юры неосознанно вырвалось робкое приветствие. —Здравствуйте… — мальчик сразу пожалел о содеянном: мужчина устремил на него свой проницательный взгляд. Чужое внимание всегда доставляло ему дискомфорт. За спиной мужчины виднелось лицо другого врача, старенького и солидного. Он что-то распаленно доказывал молодому доктору. —Я думаю другое, Александр Евгеньевич: пациентке немедленно нужна госпитализация. Потому что мои подозрения очень меня не радуют. — отчеканил строго молодой мужчина, обращаясь вновь к Юре взглядом. Он посмотрел несколько долгих секунд на мальчика задумчиво и с интересом. — Здравствуйте…Вы, наверное, ищете регистратуру? Я провожу Вас. Юре показалось странным, что мужчина на мгновение переменился в лице: строгость и безразличие лица вдруг сменились липким интересом, легшим на губы уверенной улыбкой. Глаза мальчика широко распахнулись от удивления и смущения. Из того отрывка диалога, который Юре удалось услышать, какой-то девушке было явно хуже, чем ему. И она очень нуждалась в помощи этих врачей. —Не стоит! Вы наверняка торопитесь! Я уверен, что… Молодой мужчина подошел ближе к Юре, мягко хватая ладонью за плечо и поворачивая мальчика в нужное направление, смущая лишь сильнее и вызывая волну мурашек по спине. —Займитесь вопросом госпитализации, Александр Евгеньевич. Это мой вердикт. Это не обсуждается. Он улыбнулся не очень доброжелательно, подталкивая Юру в спину и побуждая его к движению. Мальчик был совсем растерян, но послушался и двинулся вдоль по коридору. —Нам в эту сторону. — твердый и одновременно с тем мягкий мужской голос подействовал на Юру убедительно. Возникло ощущение, что молодой доктор поскорее хочет избавиться от общества опытного и серьезного мужчины, с которым ехал в лифте, и намерен в эту же секунду от него сбежать. Юра не смог сдержать смущенную улыбку. Видимо, мужчина это заметил. —Извините за мою бесцеремонность, — внезапно заговорил врач. — Уже не знаю, как сбежать от моего коллеги. Он считает, что если я моложе него, то ничего не смыслю в своем деле. Может, он и прав, но, когда я спутан, всегда прошу чужого совета без стыда и чувства неловкости! Юра с забавой замечал, как мужчина пылко оправдывается не столько перед мальчиком, сколько перед самим собой. —Вам кажется, что я смешон? Что ж, так мне и надо, — мужчина снял очки и принялся неосознанно протирать стекла и Юра отметил мысленно, что это явно одна из его привычек. —Мне так вовсе не кажется, — мальчик ответил застенчиво, вновь принимаясь за изучение коридоров помещения. —Уверен, что кажется, потому что так оно и есть. Каждый раз одно и то же, понимаете? — Юра робко обращал частые взгляды к мужчине, потому что тот был ему интересен: открытое доброе лицо, однако, с хитрыми искорками в глазах, приятные глазу жесты, мимика, внешность… И мальчика не отпускало чувство, будто он где-то уже видел этого человека. —Не посчитаете ли Вы меня слишком любопытным, если я спрошу Ваше имя? Вы не подумайте ничего такого. Мне просто кажется, что я где-то Вас уже встречал. Юра удивился синхронности их мыслей. —Не посчитаю…Меня зовут Юра. Фионов Юра… В лице мужчины мелькнула странная эмоция, которую Юра мог бы сравнить с той, что возникает на лицах людей, которые близки к разгадке какой-то загадочной тайны. Но врач тут же покачал головой, ответив уверенно: —Вряд ли мы знакомы. Обычно я хорошо запоминаю имена. Юра задумчиво поглядел в потолок. —Вы думали, что я мог быть Вашим пациентом? Мужчина бегло осматривался, пряча эмоции на лице и скрывая их за маской деловитости, и Юра это заметил. Возникло ощущение, что мужчина потерял к нему интерес и, как и секунду назад, пытается сбежать теперь уже от мальчика. —Необязательно. Я мог Вас видеть где-то ещё, — на повороте он резко свернул, и Юра, спохватившись, начал его догонять. — Да, нам сюда. У меня бывает такое, что лицо похожего человека я сопоставляю с тем, кого недавно повстречал. Знаете, такое своеобразное наложение. И кажется, что где-то уже встречал какого-нибудь незнакомца. А это лишь иллюзия. Юра начал всерьез обдумывать его слова, пытаясь понять, было ли у него такое или нет, поэтому следующий вопрос застал его врасплох: —Вы в школе учитесь? Вам, дайте подумать, лет шестнадцать? Юра удивленно взглянул на красивый профиль, замечая, что очки немного съехали на переносице. —А, да…Я в десятом классе учусь. Мужчина бросил резкий взгляд на Юру, что-то, вероятно, обдумывая. И, приоткрыв губы, чтобы сказать мысль, крутящуюся на кончике языка, вдруг передумал. Замолк. Но вскоре нашелся, что спросить. —Далеко отсюда живете? Юра чуть нахмурился, намереваясь узнвать, почему мужчина вдруг начал его обо всем расспрашивать. Но подумал о том, что врач, быть может, просто пытается развеять скуку, пока они стремительно продвигались к регистратуре. —Я…Достаточно. Но я добирался со школы. Это не так далеко, как если бы ехал от дома, — Юра всматривался в конец коридора, надеясь, что скоро увидит стойку регистрации. —Вы живёте не в городе? — мужчина почему-то показался Юре изумленным. Об этом говорить Юра не любил: сознаваться, что живешь в селе, где даже не имеется нормального магазина, не ощущалось таким уж приятным элементом диалога. —Я живу в селе Карпаткино. Около полутора часов езды от города. Юра поглядел в пол, желая не видеть лицо мужчины после услышанного. Обычно на лицах людей он видел либо презрение, либо жалость. —И Вы каждый день до школы добираетесь таким долгим путем?..Разве нет школы ближе? Об этом Юру часто спрашивали в серой потрепавшей ему душу и нервы гимназии. Почему он не может просто уйти отсюда и доучиться в своем жалком селе? На его место могли бы взять талантливого и одаренного мальчика с иголочки, который давно мечтает здесь учиться. Юра не любил и этот вопрос. —Есть. Но местом в этой гимназии я дорожу. —Почему же? — глаза мужчины загорелись неподдельным интересом. Юра вдруг начал чувствовать, что его вопросы не были хаотичны, а имели строгую направленность, будто он что-то пытался выяснить, узнать… Но Юра все же ответил, почти не соврав: —Мой отец. Он очень старался для меня, чтобы я мог учиться здесь и получать полноценные знания. Ведь в сельской школе мало чему учат…Там мало возможностей. Если у меня будет аттестат об окончании этой гимназии, — возможно, так будет лучше? —Возможно. — мужчина немного сник и будто бы был раздосадован. Но лишь немного. — Знаете, когда с Вами об этом говорю, сразу вспоминаю свои школьные дни. Мне хуже всего давалась, кажется… — мужчина вдруг проницательно вгляделся в мальчика, словно выискивая ответ на какой-то важный вопрос. — …физика. Сложный предмет, правда? Юра вздрогнул, губы непроизвольно приоткрылись и он не успел обдумать то, что с них сорвалось: —Мучительный… —Даже так? — Юра посмотрел на врача внимательным взглядом, прямо в глаза. Ему казалось, что он слишком метко находит все его болезненные места, стреляя прямо в цель абсолютно безжалостно. —Я думаю, что мы пришли. Это же регистратура? — Юре хотелось сбежать из-под его проницательного взгляда, прекратить этот бессмысленный и болезненный допрос. Юра был счастлив, что ему представилась такая возможность. Мужчина посмотрел вперёд, с досадой отмечая, что впереди действительно регистратура. Он почти незаметно нахмурился, что не укрылось от Юриного взгляда. Мальчик не мог понять, почему этот врач так увлекся их разговором, ведь Юра — совершенно обычный школьник, который к тому же мало чем привлекал внимание окружающих. Юра не мог разгадать его эмоции: сначала он выглядел совершенно равнодушным и отстраненным, к концу разговора в нем вдруг вспыхнул странный азарт. Мальчику показалось, будто он изучил его с ног до головы. Или только намеревался. —Действительно регистратура. Я сегодня немного рассеян, извините. Что ж, здесь мы распрощаемся. Успехов вам. И в учебе, и в вопросах вашего здоровья. Надеюсь, все наладится. Юру не оставляло ощущение, что мужчину что-то зацепило, и слово “распрощаемся” сказано им только ради приличия. Казалось, они увидятся еще не один раз. —Спасибо, до свидания. Мужчина улыбнулся своей дежурной улыбкой и ушел в нужном ему направлении. А Юра постоял задумчиво еще несколько секунд, прежде чем двинуться в сторону регистратуры. Где-то я точно его видел, но где?...

***

Врач не мог справиться с чувством колкой вины, поднимаясь на четвертый этаж в свой кабинет. Разговор с мальчиком был похож скорее на допрос, чем на приятную беседу двух незнакомцев. Что поделать, если они давно уже не незнакомцы. Оставалось только гадать, известно ли мальчику его имя. В голове мелькнула мысль о том, что лучше скрыть от него эту информацию, насколько представлялось возможным. Врач шел медленным шагом по коридору, с приятным наслаждением отмечая его пустынность. Приемные часы на сегодня закончились. Его кабинет был единственным во всей клинике, который совмещал административную составляющую и приемную, и он же единственный находился на четвертом этаже. Мужчине нравилось так работать: никто не путался под ногами, не было этого вечного вихря в виде постоянно мчащихся куда-то медсестер, врачей, извечного шума и ругани пациентов на тему постоянно нарушающейся очереди. Вообще он следил за порядком в своей клинике. Но иногда бардак все же случался. Он работал в роскоши: время приема составляло пятьдесят минут, пациентов было немного. Обычно он занимался самыми тяжелыми или самыми богатыми, одно из двух. В основном его уважали: он был хозяином этого места и справлялся со своими обязанностями на “отлично”. Пациенты, посещающие клинику, мечтали проконсультироваться у него, что осуществить получалось лишь у немногих. Если бы мальчишка попал прямиком ко мне… Мысль мелькнула и также исчезла, стоило мужчине подойти к двери своего кабинета, на которой висела белая табличка с надписью: “Морозов Дмитрий Николаевич”. Тут же захотелось снять ее с двери на случай, если мальчик каким-нибудь образом окажется здесь. Его пациенты и так знали, где он ведет свои приемы. Вдруг Валера говорил ему обо мне? Это было очень маловероятно: зачем ученику и учителю обсуждать давних знакомых, да еще и называя имена? Но Диму это неожиданно беспокоило. Мужчине было совестно: он хотел выяснить об этом мальчишке как можно больше. Почему он обратился сюда? Как он живет? Какой он сам? Что могло Валеру зацепить в этом хрупком неуверенном в себе мальчике? Валера, наверняка ты просто хочешь заниматься благотворительностью! Любовь из жалости — хуже не придумаешь. Казалось, “ангел” сбежит из этого места, если ему станет известна связь между этим милым незнакомцем в очках, способным заглянуть в его личную медицинскую карту в любую секунду времени, просто пробив ее в базе, и его обожаемом Валерии Сергеевиче. Ах, да, не просто связь, а почти братские отношения — они обсуждали все вплоть до мельчайших деталей их жизни. Дима знал, что поступает отвратительно. Но он не мог остановиться, питая странную ревность к другу и, как следствие, обиду к этому ребенку, ставшему вполне материальным препятствием в их отношениях. Из-за тебя Валера сам не свой. Ты заставляешь его увлечься, заболеть. Он пропадет рядом с тобой! Мужчина прошел в свой кабинет, расстегивая верхние пуговицы дорогого халата, потому что казалось, что его что-то душит. Хорошо, что он был здесь один. Настю — медсестру, с которой Дима работал, — он отпустил пораньше, намекнув при этом на необходимость остаться в одиночестве. Она радостно упорхнула домой, словно птичка, и в кабинете стало непередаваемо спокойно и уютно. Здесь Дима имел небольшую “потайную комнату”, спрятанную в стене, где имелось все необходимое, если было нужно остаться на ночь — кровать, душ, рабочий столик. Сюда он и направился, намереваясь заглянуть в базу данных и дождаться, когда у нужного ему врача закончатся приемы — Дима знал, что не упустит возможность поговорить с ним и узнать о мальчишке что-нибудь новое.