Я покину тебя!.. Даже ценой собственной жизни..

Хюррем успокоилась. Всё-таки она снова поверила словам мужа, понимая, что зря вспылила. Однако Фирузе для чего-то приходила. Но зачем? Хасеки не могла ничего поделать. Беременность сделала её такой. Ранее всё она держала в себе, а сейчас она не в силах закрыть собственный рот и выплескивала всё. Она часто стала говорить то, что думает. В данной ситуации постоянно меняла своё мнение. С одной стороны она думала, что обманывает себя, а с другой не хотела принимать, что случилось и обвиняла мужа.

***

— Бросьте эту глупую идею госпожа! Вам мало не покажется если Повелитель узнает правду! Чего вы добиваетесь? Он даже не объявил о вашей беременности. А в честь Хюррем Султан праздник был… — Я надеялась, что они поругаются, если бы эта змея узнала о моей беременности… Однако султан не позволяет мне покидать свою комнату. — Нужно что-то делать, иначе вас так и казнить могут. За ложь… — Успокойся ты, я сама нервничаю. Не знаю что делать… Но пусть всё-таки эта Хюррем узнает о моей «беременности», может что и выйдет. — Что-то придумали? — Ты мне поможешь. — Я не хочу учавствовать в этой игре Ферузе, нам не поздоровится если правда всплывёт. Поверь, а она всплывёт обязательно… Я сожалею, что наврала падишаху две недели назад. У тебя уже давно должен быть живот! И даже если тебе удастся забеременеть как ты думаешь выкручиваться дальше? Сколько носить придётся ребёнка? Тринадцать месяцев? Это конец Фирузе… — Моя мать носила меня одиннадцать месяцев. Хочешь верь, а хочешь нет… И живот у неё тоже было не видно. А на седьмом месяце я вызову искусственные роды. — Как это? Нет. Прости, но я тебе помогать больше не стану… — Ты сделаешь всё то, что я скажу тебе! Иначе я прогоню тебя! Поняла? — зло сказала персианка. — На днях нужно решить, а теперь иди. Принеси мне фруктов.

***

Хасеки медленно встала с мягкой зеленой травки и встала у дерева, вдыхая запах Осиновой коры и расплылась в лёгкой улыбке. Он был просто бесподобен. Девушка стояла так какое-то время, пока кто-то не коснулся её плеча. — Хюррем? — Госпожа? — удивленно сказала Хасеки слегка повернув голову в право. — Всё нормально? — Да, а может быть иначе? — спросила она натягивая улыбку снова и полностью развернулась. — До этого было иначе... — ответила Шах-Хубан и пыталась распознать эмоции подруги. — Иногда такое бывает. Все беременные немного безумные… Напридумываем себе и… да. — Раз уже всё нормально, пойдём в гарем, Валиде звала. — султанша не хотела у неё спрашивать о Фирузе, также Шах поняла почему Хюррем отреагировала так, на ложное имя Шах на озере. — Снова праздник? Что-то зачастила наша Валиде, — ухмыльнувшись сказала Хюррем. — Нет, просто пообедать вместе… — В гареме? Что на неё нашло? — изогнув бровь спросила жена султана. — Вот и я не знаю. Так ты пойдёшь? — Не надолго, после пойду к себе в покои. — Кстати говоря о покоях, я была там. Их вовсе не узнать. По сравнению с тем, что было до этого, это прекрасно. У тебя отменный вкус. Я бы тоже взяла такие цвета. Комната Хатидже была ужасна, насколько я себя помню… — А мне нравилось до этого тоже. Хатидже Султан имеет хороший вкус и сама она очень изящна… Давно мы с ней не говорили… — Мы были у Повелителя сегодня и завтра Хатидже приглашает нас всех к себе. Поговорите… — Повелитель тоже пойдёт? — Да, а что? — Ничего, просто спросила. — Ты не хочешь ехать? — Потом об этом поговорим. Мы уже почти дошли, нас Валиде заждалась уже наверно… Они пришли и сели на свои места, прошло совсем не много времени, Хюррем всё это время прокручивала в голове сегодняшнюю ситуацию с мужем. Её мнение в очередной раз изменилось. Ведь если-бы султан не хотел видеть Фирузе, то она бы не явилась туда. Сулейман всё-таки сам её позвал, соскучился наверное, — думала Хасеки. — Валиде, я наверное пойду в свои покои, — прошептала рыжеволосая развернувшись к свекрови приблизившись. — Ты же ничего не съела. Поешь потом пойдёшь. — также тихо ответила женщина. — Я вообще не хотела приходить госпожа, просто вы позвали, это было бы как-то не правильно не прийти. Лишь поэтому я здесь… Позвольте я пойду, прошу. — прошептала снова она. — Тебя снова боли мучают? — также спросила мать падишаха. — Да. — ответила Хюррем, скорее соврала. Ведь она и в правду хотела уйти и подумать, что наконец сделать с Фирузе… И Сулейман её снова зацепил, она не хотела вновь спустить ему всё с рук. Ей необходимо было поразмыслить. — Тогда иди, прикажи лекарю ещё тебя немедленно осмотреть. Прошу, не принебрегай моими словами. Я не просто так прошу об этом дорогая. — Да, да… Разумеется Валиде, я скажу. Приятного Вам аппетита, — всё также шёпотом закончила Хюррем их разговор и встала в поклон. Хафса знала, что Хюррем не особо жалует лекарей, поэтому всячески говорила, что не нуждается в них. Но женщина пыталась как-то контролировать её. но тщетно. Это же Хюррем. Хасеки уже спустилась с деревянной ступени, как объявили султана. Все встали и поклонились. Мужчина подошёл к жене. Она же в свою очередь не подняла даже и взгляда на него. Падишаху не понравился этот жест. Видимо она по прежнему обижается? — Подумал падишах. И тут он резко хотел доказать ей, что и правда её любит и не врал ей, не предавал с той рабыней. Поэтому Сулейман, подойдя ближе, почти в плотную, впился ей в губы страстным и одновременно нежным поцелуем…