Я покину тебя!.. Даже ценой собственной жизни..

Хафса незамедлительно вошла в покои падишаха и пройдя по ним взглядом, остановилась на сыне, который сидел за рабочим столом и пытался успокоить нервы за созданием нового украшения. Женщина подошла ближе. — Что вам тут нужно Валиде? — не поднимая головы проговорил султан перебирая драгоценные камни. — Я что уже не могу зайти в покои своего собственного сына? — проговорила госпожа холодным тоном ожидая взгляда повелителя. — Вам должны были сообщить о том, что я не желаю никого видеть. Так зачем вы здесь? — Я ведь не все и ты это знаешь. Я обычно всегда получала то, что мне нужно и я давно жду этот вопрос сын мой… — Тоесть? — переводя взгляд на мать задал вопрос султан. — Что случилось у вас с Хюррем? Султан сейчас меньше всего хотел говорить о жене. Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на мать. Однако Сулейман не мог понять причём тут Валиде и откуда она что-то знает? — А что с Хюррем? — будто ничего не понимая проговорил падишах. — Это я от тебя бы хотела услышать. Я была у неё, Хюррем молчит. Что у вас произошло? Она видимо побоялась мне что-либо говорить… Ты мне скажешь. — Что вы там забыли Валиде? Наши отношения с Хюррем никого не касаются. А теперь оставьте меня мама. — сводя брови вместе проговорил падишах. — Ты ошибаешься. Меня они очень даже касаются Сулейман. Я задам вопрос снова, что у вас проходишло? — Ничего не произошло, пусть Хюррем остынет. Никому не позволено так со мной говорить. Даже ей. — Ты кажется забыл… Я напомню. Помнишь, что стало с Махидевран, верно? Так вот, всё может повториться из-за твоих глупостей. Вот скажи, что она сказала? Я полностью уверена, что Хюррем лишнего бы не стала говорить, по крайней мере Хюррем, которую я уже знаю. Я знаю ты кричал на неё, однако мне больше ничего не известно. — Это она вам сказала? — зло проговорил султан повышая тон. — Нет… В том-то и дело, что Хюррем мне вообще ничего не сказала. — подойдя ещё ближе начала Айше и уперлась руками о стол. — Ты ей что-то сделал верно? Из неё я и слова вытянуть не смогла! — Что вы несёте Валиде?! Что я мог ей сделать? Женщине было противно смотреть в глаза сына, который нагло ей врал. Султанша не могла поверить, что это и есть её сын. — Много чего… От неё я ничего не добилась, но я уверена, что ты как-то запугал её и она замолчала. Я не верю, что ты становишься таким… Ты всё больше походишь на своего покойного отца — султана Селима Хана… Я надеюсь всё обойдется и Хюррем не станет нервничать, однако если тебе интересно, то… она сняла своё кольцо… Я очень разочарована в тебе сын мой. Честно сказать я даже не знаю почему любила твоего отца. Он был невероятно жесток и беспощаден, он не давал мне повода любить его, но я продолжала это делать не смотря ни на что. Любовь к нему из своего сердца я вырвать не могла, но я также одинаково ненавидела его. Хюррем мне кажется решила повторить мою судьбу, но я не позволю тебе поступать с ней так, как твой отец обращался со мной. Хюррем также любит тебя, но этими действитвиями ты закладываешь в её отношение к тебе ненависть. Ты вообще хоть немного отдаёшь себе отчёт в своих действиях? Ты недостоин такой женщины рядом с собой Сулейман. Махидевран была бы тут кстати. Но и её можно понять, ты её отодвинул в сторону, ведь нашёл лучше — Хюррем. Но и её ты не ценишь и также подвергаешь опасности, даже сейчас. Сколько раз она могла потерять ребёнка и уйти из жизни? Всё из-за тебя и твоего поведения. Она всё терпела. Наложниц этих. Махидевран тоже не заслуживает того, что ты ей преподнёс, она просто хотела любви. Но она тебе надоела, впрочем как и Гюльфем. Но как же ты не поймёшь что больше Хюррем тебя никто не полюбит? Она действительно готова на всё ради тебя. Но у них есть разница, Махидевран как разлюбила — желала тебе смерти. Но не Хюррем. Ты предавал её больше и она до сих пор находит оправдания твоим поступкам. Хюррем сказала, что ты решил побыть наедине с собой, говорит что ты устал, но это снова ложь. Чтобы я не думала о тебе плохо или она просто не хочет жаловаться. Думай что ты делаешь. Я надеюсь ты когда-нибудь получишь то, что заслуживаешь. Вот когда ты её потеряешь, ты поймешь, что был не прав и будишь винить себя, но будет поздно. А быть может она просто от тебя отвернётся и ты уже ничего не сможешь сделать… Ты ещё вспомнишь наш разговор. Госпожа посмотрела в глаза сына и мигом исчезла с его покоев оставив в неведении.

***

Хасеки по-прежнему мучалась от адской боли в низу живота, отвар ей по-прежнему ещё не принесли. В покои госпожи с балкона вбежала кошка и держась передними лапками за постель встала на задние. Пушистое существо быстро забралось на кровать и подошло к своей обладательнице. После же оно легло рядом при этом касаясь лапками живота госпожи, будто бы унимая боль. Животное чувствовало тревогу султанши и пыталось как-то избавиться от неё. Боль постепенно начала исчезать. Хасеки села поудобнее, ближе к стене выпрямив ноги. Кошка подошла ближе и начала тереться о руку госпожи. Хюррем притянула её к себе и начала гладить. Султанша очень испугалась за малыша в чреве и решила призвать лекаря хотя и боль вовсе исчезла. Хюррем конечно не поверила, что кот этому поспособствал, однако не смотря на это у них была огромная связь. Госпожа очень полюбила этот лучик света и очень привязалась, впрочем как и само существо. Кстати говоря оно к себе почти никого не подпускало и даже агрессировало. Животное не любило лишних прикосновений от кого попало и не позволяло себя трогать. В покои Хасеки вошёл евнух и поклонился. — Госпожа моя, вот как вы и просили ваш отвар. Что-нибудь ещё? — подходя ближе к постели произнёс Ага и положил ёмкость на столик у кровати. — Отлично. Да и ещё кое-что Гюль-ага... — Я вас слушаю. — Прикажи лекарю явиться, сейчас. — Что-то случилось? Вам нехорошо? — Уже всё нормально, но всё же я переживаю. Пусть придёт. — Как прикажите госпожа. — поклонившись закончил Ага и удалился. Хасеки наконец снова задумалась о словах мужа и сильно расстроилась, она хотела, чтобы султан всё-таки поверил ей без каких-либо доказательств, ведь она его жена. Хюррем даже задалась вопросом любит ли падишах её раз так себя повел? Не смотря на то, что он ей не поверил, так и обвинил в её том, что она говорит не думая, при этом защищая её кровного врага. Также Хасеки не нравилось то, что султан прекрасно знал о проступке Ибрагима по отношению к Хатидже за что и был казнён по мнению Хюррем, но всё равно стал его защитить. Её это просто дико выводило. Почему султан её снова не слушает? Она ему настолько безразлична? Думала Хасеки. Ей нет смысла врать, да и тем более после смерти паши это зачем? Пока Хюррем перебирала это в голове пришёл лекарь. Рабыня пока касалась какой-то зоны живота задавала также вопросы, чтобы точно узнать не угрожает ли что-то плоду или матери. Девушка закончила осмотр. — Ничего серъёзного, всё у вас отлично госпожа. — Вы уверены? Тогда почему так всё болело? Такое ведь может повториться? — застёгивая пуговицы платья проговорила Хасеки. — Малыш просто двигается, у вас уже срок достаточный. Сейчас плод очень активен. Будем надеяться, что такого больше не будет, однако я этого не исключаю. Но если сделать массаж при следующей боли, то пройдёт. Вам незачем пережить. Плод развивается хорошо. Вы ведь пьёте настойку которую я вам принесла? — Разумеется. Хорошо, что всё нормально, я жутко перепугалась. — А вот это как раз-таки нужно исключить, только положительные эмоции. Госпожа привстала и села на краю постели, а лекарь уже кланялся и собирался уходить, как в покои вновь влетает мать падишаха.