ухватиться за гнилую жижу в мозгах

Сидя на лестничной клетке и прикуривая сигарету, я смотрю на маленькую девочку двенадцати лет. Я сдружился с ней. В свои девятнадцать лет я общаюсь с маленькой девочкой, но это не так важно, как те цели, ради которых я сейчас стою с ней в подъезде. Я уже не могу отступить, она стоит передо мной, ждёт, когда я докурю, чтобы мы дальше общались о своём. Что я общего нашёл с маленькой девочкой? Но разве это важно? В моём кармане тесных штанов валяется тюбик со смазкой, ведь я заранее знал, что буду это делать с ней тут, сегодня. Я как можно быстрее докуриваю бычок, ведь если сейчас я упущу свою возможность— дальше будет очень сложно. Потушив уже горящий фильтр сигарет о холодный пол подъезда, я встаю, медленно и молча приближаясь к ней. Её, кажется, это немного смущает, детский, напуганный взгляд встречается с моим, немного странным. Ей нельзя общаться с такими как я, только из-за возраста, но она всё равно это делает. Я даже рад, что её ничего не волнует в плане этого. Её немного дрожащее, ускоренное дыхание давило на мою совесть, но иначе я уже не могу. Она смотрит прямо в мои глаза. Это играет мне на руку, я произношу следующее: — Слушай, мы с тобой общаемся достаточно давно, чтобы… Короче, чтобы быть немного ближе друг к другу, я не знаю поймёшь ли ты то, что я хочу тебе сказать и знаешь ли ты, что значит быть ближе, но если ты просто мне доверишься, то я обещаю, всё пройдёт хорошо— и Боже, я так глупо прозвучал, что даже мне самому стало стыдно. Она явно была ошеломлена тем, что я сказал. Значит, она не понимает, что я хочу донести. Это мне начинает нравиться. Я делаю шаг немного ближе, но вижу, как она отрицательно махает головой, давая знать, что она не хочет. Я понимаю, что начал не совсем правильно, но я по прежнему уверен, что смогу уговорить её. И, если я не смогу сейчас, то не смогу никогда. Это мой единственный шанс. Она отступается от меня, выдавая дрожащее: —Я… не знаю, разве мы не достаточно близкие друзья...? Я понимаю, что неправильно выразил мысль. —Д-дело.. не в этом, просто я хочу кое-что сделать сейчас, и хочу сделать это с тобой, только если ты согласна —Я боюсь… Но чего она может бояться? Разве ей не было со мной приятно общаться? Разве я недостаточно втёрся в её доверие? Её дыхание становится чуть более дрожащим, а я пытаюсь уладить ситуацию, одновременно добившись своего —Я обещаю, что не наврежу тебе. Мы же дружим? — Дружим...— её милый, детский, напуганный голос давил на меня ещё сильнее, я хотел большего сейчас, с каждым её действием, мне становилось всё сложнее контролировать себя. Как я опустился до того, что хочу сделать такое с неосознанной девочкой? Она же даже не знает, что я пытаюсь донести Она делает ещё один шаг назад, кажется, я говорю что-то неправильно. Я не сдаюсь, продолжаю умолять её. — Ну вот, тогда, пожалуйста, доверься мне. Просто не сопротивляйся. Это может быть немного больно, но если ты расслабишься, то станет легче, может даже приятно. Я приближаюсь ещё немного, она же прижимается к стене. Ещё немного, и я потеряю рассудок, но я по прежнему под контролем. Она прижимает к себе маленькие, тонкие ручки. Она так красиво выглядит даже когда я её пугаю, что мне в какую-то секунду становится стыдно —Пожалуйста… Ты же знаешь, я не желаю тебе зла. Если мы сделаем то, что я хочу, я буду счастлив. Ты хочешь, что бы я был счастлив? — я начинаю давить на жалость, её глаза выглядят очень встревоженными. Мне достаточно просто смотреть на неё, чтобы мои мысли извратились. Я себя ненавижу за это Она кивает, но не видно, что с большой радостью. Никто бы не смог сказать, что она согласна. Я предупреждаю заранее: —Вот. Это хорошо. Но при одном условии: ты никогда никому об этом не расскажешь, даже маме, даже друзьям. Только ты и я знаем об этом Кажется, я на верном пути. — Хорошо— я услышал обнадёживающее «хорошо», и тут же мне стало гораздо легче. Она мне доверилась. Она мне верит. Она в моём распоряжении. Я приближаюсь к ней поближе и немного нагибаюсь, что мы почти одного роста. Зрительного контакта не избежать, я смотрю в её невинные, маленькие глаза. —Ты же точно мне доверяешь? — я не мог просто насильно её взять. Я искренне надеялся, что она точно согласна. — Да— звучало так приятно, как бальзам на душу. Я еле заметно улыбнулся. —Хорошая девочка. Теперь пожалуйста, не сопротивляйся. Помоги мне. Я глажу её по голове как младшую сестру, совсем недолго. Мои руки тут же опускаются на уровень её одежды, когда я начинаю снимать её. В миг её лицо снова становится очень напуганным. Я походу в очередной раз сделал что-то не так. —Почему ты раздеваешь меня..? Мне немного неловко, ты же мальчик» — Её детское личико краснеет передо мной. Кажется, я тоже сейчас покраснею. До чего же прекрасно просто видеть каждую её эмоцию. —Я же твой друг, хорошая, сейчас тебе нечего стесняться. пожалуйста, не волнуйся так сильно, об этом никто не узнает.» — её взгляд чуть-чуть смягчается, кажется, она мне верит. Я сделал всё правильно. —Хорошо…— это не хорошо… это идеально…. Я чувствую то, как она дёргается от моих касаний, и это заводит ещё сильнее. Я не прекращаю медленно раздевать её, целую её маленький лоб. Она совсем ещё ребёнок, невинный ребёнок. Это так прекрасно… Чувствовать то, как ребёнок доверяет тебе всё своё тело, от и до, позволяет делать абсолютно любые вещи, которые только будут в голове. Это доверие мне так нравится, что я ни в коем случае не отступлюсь. Окончательно сняв верхнюю одежду, я замечаю то, что она краснеет. Маленькое, детское смущённое от моих действий личико… ещё чуть-чуть, и мне окончательно снесёт крышу, но вдруг она спрашивает: — слушай, в силу возраста это… наверное, немного странно, и неправильно. почему мы это делаем? Я слегка приулыбнулся, но то, что она спросила меня капельку расстроило, ведь я надеялся, что она мне полностью доверяет. Я отвечаю ей первое, что взбредило в мою больную голову —Потому что это приятно. Ты можешь это делать всегда, но важно, что бы никто не знал. Забудь про возраст. Возраст тут играет роль, но только если об этом узнает кто-то кроме нас. То, что я собираюсь сделать, может быть немного неправильно, но это будет наша маленькая тайна. Сейчас просто забудь, думай только о моих действиях. Тебе понравится. Я терпеливо объясняю ей, что всё хорошо, но на деле у меня уже дрожат руки, ведь так сложно сейчас сдержаться, не спугнуть её, не разрушить доверие. Я опускаюсь на один уровень с ней, затем очень осторожно беру за подбородок, немного приоткрываю её ротик — вот так…— последнее, что я прошептал, прежде чем соприкоснуться с ней языками, поцеловать её Я уже давно не думал о том, что это выглядит очень странно, странно и неправильно. Меня уже ничего не тревожило, только мои желания. Её ускоренное дыхание щекочет моё лицо, и это не может не радовать. Это её первый поцелуй, я прекрасно понимаю. Первый, и разделённый со мной. Я отстраняюсь буквально на пару секунд, смотрю на её немного разомкнутые губы, после снова прикасаюсь к ним, чуть глубже проникаю. Я слишком резко выдыхаю, но снова отстраняюсь от неё. Да, может мне и неудобно приспускаться всё ниже и ниже, стоя на ногах, но я продолжаю это делать, и теперь я касаюсь её шеи, оставляю ещё поцелуи. И ещё. И ещё. Кажется, ей нравится — вхааа…— Она издаёт тихие звуки, сжимается изнутри, вздрагивает. Я должен продолжать. Моя рука касается её груди, едва сформировавшейся, кажется, лучше ощущений уже не будет. Ощущений, что я добился своего, и сейчас она тоже хочет этого. —Милая, держи в голове лишь то, что я о тебе сейчас позабочусь. Позабочусь немного странным и необычным образом, там, где никто до этого не трогал тебя, но скоро ты привыкнешь. Пожалуйста, скажи мне, если будет больно— я пытаюсь внушить ей гораздо больше доверия, чем сейчас, я очень хочу, чтобы она не волновалась в тот момент, когда я буду заходить ещё дальше Обнимая её, я чувствую, как она медленно расслабляется, это играет мне на руку. Я оставил первый засос у её ключицы. Её дыхание стремительно ускоряется, когда я оставляю второй. — Щ…щекотно…— первое, что она говорит. Её подавленные стоны, всхлипы, я не могу больше так томить, но если я опущусь ещё ниже слишком резко, она испугается. Я терпеливо продолжаю доставлять ей удовольствие, оставляя засосы на шее. Я чувствую, как она постепенно теряет свой контроль, сдаётся, доверяет всю себя мне, но я не могу набраться больше сил, чтобы тянуть момент. — не хочешь сесть на пол? — делать это на полу гораздо удобнее, она, кажется, согласна, поэтому послушно садится на ледяную плитку, я же уже над ней нависаю, отстраняюсь, моя рука сползает под её джинсы. Я касаюсь её пока никем нетронутой, девственной области, смотря на то, как она краснеет всё больше и больше. Я использую два своих пальца, чтобы медленно, аккуратно и заботливо надрачивать маленькой девочке. Я уже не даю себе отчёт о своих действиях, только наслаждаюсь её стонами, понимаю, что делаю всё верно. — А-аах… ак…аккуратнее… — всё же я был прав, когда говорил, что буду трогать её там, где никто не трогал её ранее. Это прекрасно, лишать маленькую девочку невинности, когда та не понимает, что происходит, но отдаётся тебе полностью. На моём лице снова проявляется улыбка, колкая и язвительная. Я вижу, что доставляю ей удовольствие, которое она испытывает в первый раз, и продолжаю эти движения, продолжаю ей очень аккуратно дрочить. Боже, что я делаю. — Наслаждаешься…? — я так прекрасно чувствую себя, понимая, что ничто не сможет сейчас испортить момент, что в миг я даже становлюсь более уверенным, не думаю, лишь делаю. Даже кажется, словно тело отказывается от мозга, делает всё само по себе. В ответ я слышу лишь подавленный звук, что-то вроде «мх». Кажется, это значит «да». Я не останавливаюсь, когда она спрашивет: —нхх… что... ты делаешь?..— она спрашивает скорее из любопытства. Я же не могу ответить простое «стимулирую тебя», верно? Я пытаюсь объяснить немного другое… —Это твой первый раз. Сейчас ты станешь немного взрослее— вряд ли она поняла, что я сказал, но если её лицо немного больше корчится от моих движений, значит вопросов не осталось. Она опускает голову вниз, дёргается, дрожит. Я пользуюсь шансом, моя рука соскальзывает ещё ниже, гораздо ниже, и когда пальцы проникают внутрь, я понимаю, что уже никак не смогу себя остановить, ведь слишком далеко зашёл. Когда я начинаю её растягивать пальцами, она сдвигает ноги между собой, сжимает мою руку, словно не хочет выпускать. —Аввв, ты больше не девочка. Какая жалость, наверное мама будет очень недовольна. — она понимает, прекрасно понимает что я лишь дразню её, поэтому ничего не отвечает, лишь постанывает. Её голос, эти звуки, которые она издаёт, такие милые, такие возбуждающие, что я уже без зазрений совести продолжаю проникать пальцами всё дальше и дальше. Но эти звуки с моими движениями становятся немного громче, я немного сильнее боюсь того, что кто-то услышит или даже увидит. Я чувствую проходящую дрожь по всему её телу. Я пытаюсь сделать всё крайне безболезненно, ведь сейчас очень опасно думать только о своих желаниях. Она дышит очень тяжело, я чувствую тепло, исходящее внутри, сминаю в свободной ладони ещё растущую грудь, углубляюсь, от чего она всхлипывает ещё громче. Приложив палец к губам, я пытаюсь без слов сказать: «нужно немного тише, иначе нас увидят». — Тише, хорошая. Ты же не хочешь, что бы нас услышали…? — я пытаюсь очень тихо говорить, словно нас действительно подслушивают. Она покорно подавляет протяжные вздохи. —Умница. Сейчас пожалуйста, попробуй расслабиться— она действительно меня слушается. Я даже не знаю, хорошо это или плохо. Я убираю руки с её губ, она же обвивает мою шею, прижимается ко мне, когда я немного ускоряюсь, растягивая её. Можно считать, что она обнимает меня. Кажется, всё-таки я делаю это правильно, она точно наслаждается. Она, уже точно обняв меня, прижимается к плечу, её хныканья почти не слышны, только шорохи. Я так двигаюсь ещё немного, после вытаскиваю влажные пальцы из-под джинс, начинаю избавляться от всей оставшейся на ней одежде. Она, кажется, помогает мне снять это. Прекрасно. Значит, она сама доверяет мне. Сама хочет немного больше, чем сейчас. Я любуюсь ею, глажу по щеке, наблюдаю за ней, после отстраняюсь и ищу в карманах тюбик. Да, тюбик со смазкой и, достав его, кладу рядом с собой, избавляюсь и от своих брюк, которые уже как час или два мне жмут, крайне сильно. Сейчас я должен быть предельно осторожен. Она всё ещё любопытная, всё ещё невинная в плане характера, когда я уже снимаю оставшееся нижнее бельё, я слышу вопрос —Стой… стой, пожалуйста, подожди... но разве друзья делают то, что ты сейчас хочешь? И... что ты делаешь…? — её вопросы кажутся такими забавными, что я даже немного теряюсь, по прежнему отвечаю терпеливо, лишь бы поскорее сделать это, поскорее войти в детское, нежное тело. Я так отвратителен, но мне уже давно плевать, я думаю только о том, что хочу этого. —Это...- это делают не все друзья, только более близкие, если сами хотят. Просто приляг, я знаю, что тебе холодно, но ты очень быстро согреешься. Тебе очень понравится— она по прежнему молча выполняет каждую мою просьбу, точно знает, что я не сделаю ей больно, тем более специально. — Умница— последнее, что я говорю, избавившись от последнего элемента одежды. Я беру тюбик со смазкой снова, открываю его и выдавливаю на руку достаточное количество, после наношу это на затвердевший член, смазываю холодную массу достаточно обильно, чтобы не причинить никакой боли, после этого осторожно раздвигаю её маленькие ножки, приближаюсь, касаюсь интимного места и, прежде чем войти, спрашиваю: — Могу ли я…? — мгм…— её голос сейчас так дрожит, кажется, я очень хорошо это делаю — Сейчас может быть немного больно, пожалуйста, постарайся быть тише.— после этих слов я очень медленно вхожу внутрь, уже точно лишая её детской невинности. — А-аай…— кажется, я всё-таки сделал ей больно О боже, от одной лишь мысли об этом мне становится тяжело сдерживаться, я продолжаю проникать всё глубже, но длинное, протяжное «ай» останавливает меня, я выгляжу немного напуганно, понимаю, что всё же причинил ей боль, сделал очень неприятно. У меня уже было ощущение, что на её детских глазах выступают слёзы, но моё лицо тут же сменяется, когда я издаю смешок, улыбаюсь. —Почему же ты молчишь, когда тебе больно? Ты хочешь, что бы я делал тебе неприятно? — Её лицо сейчас так близко к моему, что я могу видеть боль в её напуганных, смущённых глазах, ощущать ускоренное, неровное дыхание. —Н-… нет... Прости...— она пытается говорить спокойно, даже несмотря на то, что сейчас это очень сложно. Это немного забавно, ведь её сердцебиение уже бешеное, а дыхание дрожит как осиновый лист, я улыбаюсь немного шире. —Не извиняйся, просто если дальше я буду делать тебе слишком больно, не нужно терпеть. Сейчас тебе уже легче? — почему она извиняется? Это же скорее я должен извиниться? Я стараюсь быть максимально осторожным и заботливым, лишь бы не было никаких последствий, но сейчас я слишком сильно поторопился. Я не должен делать ей больно –Д-да— её голос такой напуганный и смущённый сейчас, но она понимает, что всё нормально. —Ну... Тогда я продолжаю— с этими словами я немного ещё томлю с этим моментом, но после дальше проникаю в неё, ещё осторожнее, как только могу Её тихое хныканье, что мешало ей дышать, это единственное, что сейчас не позволяло мне делать ей больно, тем более специально, ведь сейчас доверие маленькой девочки мне очень важно. Я начинаю постепенно двигаться, она дрожит ещё сильнее, а звуки становятся достаточно громкими. Я же, немного растерявшись, закрываю рот руками, достаточно грубо. Она без слов прекрасно понимает, что я хочу донести действиями, поэтому снова подавляет свои стенания, прикрывает глаза. — Ты очень тихая. Молодец.— я шепчу ей на ухо, хвалю её, но в ответ слышу тихие стоны. Я двигаюсь немного быстрее, убедившись, что не причиняю ей боли. — к...аах...— подавленные звуки, которые она издаёт сейчас как бальзам на душу, когда я продолжаю двигаться внутри Её дыхание до невозможности тяжкое, у меня даже есть ощущение, словно она сейчас задохнётся или потеряет сознание, но в глубине души я понимаю, что всё так и должно быть — в...ха….кх…— детское хныканье идёт в такт не менее тихим шлепкам и скользким звукам, моё дыхание тоже постепенно сбивается. Я уже не осознаю всего происходящего, просто двигаюсь. Мысли кажутся размытыми, всё словно в тумане, лишь чистый экстаз. Так не хочется, что бы это заканчивалось, что бы кто-то нам мешал. Просто я, она и прохладный пол в подъезде. Мне становится так жарко, что я словно горю внутри неё, но это значит только то, что всё сейчас идеально. И никто не узнает. Сейчас есть только «Мы». —О боже мой, ты такая горячая внутри. Тебе настолько сильно нравится? — это меня в действительности немного забавляет. Я задаю безобидный вопрос, но всё равно немного дразню её сейчас —Кхааа…— всё, что она произносит. Я отлично знаю, она пытается мне ответить «да». Но мне кажется, что её мысли снова начинают концентрироваться на страхе того, что кто-то узнает, что это может быть немного странно и неправильно. Я словно читаю её насквозь, и чувствую, что она снова сжимает всё своё тело. Делаю ли я что-то не так? Разве ей не приятно сейчас? Но возникает ощущение, что количество удовольствия доводит её до изнеможения, ведь она даже не двигается, единственное это то, что она снова сдвигает между собой ноги, сжимает мой член, находящийся внутри её маленького, уже не девственного тельца, двигаться уже сложнее. —Милая, расслабься, не нужно так сжимать свои ноги, мне становится немного неудобно—я пытаюсь как можно мягче попросить её, не хочу, что бы она чувствовала себя виноватой. Это я виноват. Она покорно расслабляется, мне снова легко двигаться внутри. Я ускоряюсь, делаю это сильнее. Она слишком сильно дрожит, чтобы было ощущение, что всё нормально. Я немного начинаю переживать, отвлекаюсь на чуть-чуть, но снова продолжаю. Она обязательно скажет мне, если что-то будет не так. Она принадлежит мне прямо сейчас. Я могу сделать любые вещи. Я не понесу наказание. Я наслаждаюсь ею. Минуты длились как бесконечность, и это так прекрасно. Она такая уязвимая, это доводит меня до грани. Её больше не беспокоил старый, не уютный подъезд, её уже ничто не беспокоило. Я уже перестаю думать о её комфорте, слишком внезапно двигаюсь в разы интенсивнее — Больно!..—она произносит это так громко, что я понимаю: кажется, я сделал немного лишнее. Осторожно отстранившись, я убираю руку с её лица. Я готов поклясться, что выгляжу достаточно встревоженным. Мне не стоило забивать на её чувства сейчас. Мне стало немного неловко, я опять причиняю ей боль. —Всё хорошо? Я, наверное, слишком резко ускорился, прости пожалуйста— я искренне надеюсь, что я не сделал хуже, что она готова продолжить сейчас, ведь мы так далеко зашли, чтобы прерваться. —Всё... нормально...— то, как она говорит сквозь перебивающее дыхание так мило. Я делаю всё правильно, я ничего не сделал ужасно. –Хорошо, пожалуйста, будь тише. Нам обоим будет очень плохо если нас услышат— мои просьбы раз за разом одни и те же, но я прошу её максимально осторожно, чтобы она чувствовала себя хорошо. Я и так ужасно поступаю сейчас. Затем я снова вхожу в неё, более мягко и менее быстро, её стоны становятся более сиплыми, она максимально старается себя сдержать. Всё-таки она очень хорошая. В миг она сначала очень сильно сжалась, но тут же расслабилась. Кажется, она убедилась в моих словах. —Меня радует то, что ты очень послушная. Ты прекрасна— на её лице появляется невинная улыбка, в долю секунды меня снова начинает мучить совесть, ведь ей даже пятнадцати нет. Я пытаюсь отвлечь себя от своих мыслей, просто насладиться возможностью получить удовольствие, поэтому медленно приближаюсь, снова впиваюсь в её тонкие губы, не переставая двигаться. Её стоны перестали быть слышными, лишь тихие шорохи и скользкие звуки. Я уже не пытаюсь понять, что она думает или чувствует, я лишь вижу её доверие, это самое лучшее, что сейчас может быть. Она словно тает подо мной, я не мог себе представить, что смогу сделать кому-то настолько приятно. Я отстраняюсь от поцелуя и ускоряюсь в движениях, я всё более и более уверенно это делаю. — хаа….в…вххх…— идёт с каждым касанием, каждой лаской, каждым движением. Я вижу её в своём распоряжении, и это так заводит, я уже не могу ничего с собой поделать, я не знаю, будет ли это чревато последствиями. Но это уже проблемы будущего меня. Сейчас важно только то, что я, кажется, скоро кончу. Так тяжело сейчас сдерживать себя. —Мы почти закончили, и…— меня сбивает то, что с неё течёт сперма, это случается немного быстрее, чем должно быть. — Нхаааа…. — она выглядела такой смущённой, когда излилась Сейчас меня волнует только то, что я. ну, мягко говоря, ещё не закончил. Но я быстро придумал, что сделать. —святое дерьмо, это произошло гораздо быстрее, чем я ожидал— я не могу выразиться сейчас иначе Я вынимаю свой член из неё, она словно снова смогла легко дышать. Её руки по прежнему дрожат, а глаза немного прикрыты. Она выглядит так мило, я не могу представить, как мне хватило смелости сделать с ней такое, она ещё такая маленькая, такая невинная. Но я захожу ещё дальше, сейчас моя просьба будет последней. —Если честно. я всё ещё не удовлетворён. пожалуйста, можешь кое-что сделать для меня? — её взгляд стал немного настороженным, она весьма недоверчиво кивнула, но я знаю, что она готова это сделать сейчас. — Хорошо— её тон немного растерянный, но она всё равно соглашается, хоть и не знает на что —Хорошая девочка. Спасибо. Сейчас я сяду... вот так...— я присаживаюсь к стене, сгибаю колени, немного раздвигаю их. Кажется, я очень глупо выгляжу сейчас— Ты должна будешь сейчас сесть напротив меня, но смотри, нужно будет сесть очень близко, ведь нужно будет сейчас сделать мне приятно. Ты не брезгаешь? — лишь бы она не брезгала. — Нет— этот ответ уже был более уверенным, мне стало более радостно —Хорошо, тогда садись Она беспрекословно усаживается напротив меня, достаточно близко, затем я дальше объясняю ей то, что она должна будет сделать сейчас —Молодец, теперь ты, ну, должна чуть-чуть приспуститься вниз, и взять это в рот, так скажем. сосать— я указываю взглядом на свой налитый кровью, пульсирующий член— «Только смотри, ты должна быть очень аккуратной, бери понемногу и очень, очень постепенно, не торопись, и старайся не касаться зубами, хорошо? — Хорошо, я постараюсь— она безусловно будет делать это просто отлично. Она хорошая, я знаю. — Умная. Я рад, что ты понимаешь меня. Ты можешь начинать. Затем она убирает волосы, которые будут мешаться, опускает голову, после очень медленно берёт это в рот, сначала облизывает самый верх. Я в миг немного сгинаюсь, она же осторожно двигается, очень мягко отсасывает мне. Это медленно доводит меня до трясучки. С каждым движением она только углубляется, и делает это так нежно, так медленно, что я не могу сдерживать себя сейчас. Я говорю, что она делает это правильно, крайне тихо простанываю, откинув голову. Сейчас точно очень важно хвалить её. Должно быть, ей станет легче понимать мои эмоции сейчас. Она без лишних мыслей, не возясь, продолжает, беря всё больше и больше длины. Она ласкает меня так необычно, кажется, я не смогу никогда ощутить этого в полную силу снова, по моему телу пробегает волна напряжения, я очень тихо хныкаю. Теперь уязвим тут я, не она. И, то, как она помогает себе языком, так прекрасно. Она делает это красиво. Я влюбляюсь в эти чувства, схожу с ума. Это так чувственно, что тяжело себя сдержать, но я по прежнему подавляю стон, очень уж сильно боюсь, что нас услышат. —Д-да… кхх... Теперь ты можешь.. ускориться...— хочу, что бы она делала это быстрее. Она всё также послушно ускоряется в темпе, я сжимаю свои ноги ещё сильнее, после мои руки непроизвольно хватают её голову, пальцы запускаются в волосы. Сейчас я держу её не так крепко, но достаточно, чтобы смутить её. Я сквозь стенания, хныканье и дрожащий голос хвалю её, продолжаю говорить, что она большая молодец, но затем это сменяется на простое, подавленное бормотание — чёрт…чёрт…чёрт…чёрт…ааах….— произношу я без остановки, глажу её по голове, даже немного улыбаюсь, прижимаю её. Так сложно думать, так сложно хватать маленькое количество кислорода, что я просто сдаюсь, продолжаю позволять ей отсасывать мне. Она делает это так нежно, так невинно и осторожно. я ничего не могу с собой поделать, её маленький рот сжимает мой член, хотя она сама ещё ребёнок. Она начинает помогать себе руками, я по всей длине чувствую её ласки, её детские, мягкие ласки. Я всё сильнее и сильнее сжимаю её волосы, настолько, что ей, кажется уже больно, но она молчит. Сколько это проходит, сколько минут улетает, когда я нахожусь в её власти, я понятия не имею и не хочу об этом думать, но снова уже чувствую, что я почти на грани, что я скоро кончу, что сейчас нужно быть осторожнее. И, откинув голову назад, я дрожу ещё сильнее, ведь понимаю, что сейчас будет. Она ускоряется только сильнее, и снова, и снова, затем я понимаю, что уже практически излился —Аааа.…— выдаю я, когда густая масса затекает прямо в её рот. В ту секунду, когда я кончаю, я сильно сжимаю в ладони её волосы, после тут же отпускаю, ведь прекрасно понимаю, как это всё-таки больно. Моё дыхание немного утяжеляется. Я опускаю на неё взгляд, и вижу, что с её рта течёт капелька моей спермы, я осторожно убираю эту капельку с её смущённого лица, после приоткрываю рот, вижу, что она не глотает. Чуточку усмехнувшись, я говорю: —Ты такая хорошая… и послушная… ну же. глотай. что ты? — я не знаю, что на меня нашло. Я, видимо, окончательно поехавший сейчас, но она не задаётся вопросами, лишь послушно сглатывает. Её лицо кривится совсем немного, она всё так же молчит, но затем она спрашивает: — Что это такое? — я, честно, не до конца понял, что именно она имеет в виду — Ты про что? — наверное, я догадываюсь —Ну то, что ты попросил сглотнуть. Что это? — а, ага —А. Всего лишь такая штука, которая есть вроде как у всех. Знаешь, это как бы даёт знать о том, что те, кто делают то же, что и мы, сделали это правильно, и теперь уже они закончили с этим— я сейчас так глупо выгляжу, но всё же пытаюсь ей объяснить, а ещё пытаюсь отдышаться —Ого, понятно —Умница. Ты не представляешь, как сильно удовлетворила меня. Ты прекрасная.— я неустанно хвалю её, чтобы она чувствовала себя увереннее, чтобы доверяла мне больше, и это так эффективно, я вижу на её лице милую улыбку Мне немного сложнее тупо смотреть на неё, я аккуратно притягиваю её к себе за плечи, оставляю невинный поцелуй где-то, где уже не знаю, после чуть-чуть отдаляюсь, и уже более серьёзно говорю: —Но теперь должны срочно одеться, чтобы нас никто не увидел в таком виде, и стоит сделать это прямо сейчас— где-то внутри начинает бить лёгкая тревога, что кто-то может нас увидеть, и как бы я не пытался это объяснить, лучше сейчас этой тревоге поддаться, как бы ни так — Хорошо— не проходит слишком много времени, когда мы уже полностью одеты, к счастью всё обошлось. Незнакомый подъезд, за всё время, пока я трахал тут маленькую девочку, стал таким родным, что я спокойно усаживаюсь назад, на ледяной пол, жестом говорю ей: «присядь ко мне на коленки». Она также молча, послушно делает так, как я хочу, прижимается головой к груди, руками обхватывает мои плечи. От неё исходит приятное тепло, от чего я немного крепче прижимаю её к себе, глажу по маленькой голове, так легко, так мягко, как только я могу сделать это. Дыхание очень быстро вернулось в прежний ритм, когда я обнял её, чувство страха, что мы можем быть увиденными улетучилось, подавилось. Это такое странное чувство… Я сам не замечаю, как озвучиваю свои мысли в голове —мы можем делать это ещё очень много раз…—я уже сомневаюсь в собственной адекватности, я не знаю, что я говорю. —а если кто-то узнает? — да, она права, кто-то всё же может узнать, но только в том случае, если мы продолжим делать это в подъезде. Я уверен, что риск сейчас крайне мал —Ты чего? Если я очень аккуратен, и если об этом знаем только мы, то это останется в тайне. Главное просто об этом никому не рассказывать, ведь это не совсем правильно, то, что мы сделали— наверняка её сильно беспокоит то, что это незаконно, что у нас обоих будут проблемы, но я сделаю всё, чтобы этого не случилось —Я всё ещё не могу понять, почему же это неправильно— её любопытство такое согревающее и уютное, что я всё больше и больше хочу отвечать на её милые вопросы —Потому что ты ещё не выросла достаточно, чтобы делать такое, а я наоборот, уже давно достиг такого возраста, но самое главное это то, что тебе очень нравится, про остальное можешь спокойно забыть— я несу сейчас абсолютный бред. Но она мне поверит, ведь она понятия не имеет, что в этом такого ужасного. Возможно, я повредил её психику, или поврежу в будущем —А ведь я делаю это впервые —Да, я тоже, и я впредь буду делать это с тобой из раза в раз. Ты же хочешь этого? Она на секунду задумывается о чём-то, но я представления не имею, что же, наверное ей всё также немного тревожно, может она боится, что это увидит мама, или что ещё, но я всегда готов её утешить. — Да—и это главное, сейчас мне более легко, я точно всё хорошо проделал. —Отлично, только никогда никому не рассказывай, не упоминай таких вещей ни при ком, так будет легче скрыть. — за это я совсем не боюсь, я точно знаю что она не расскажет никому того, что мы сделали. — Хорошо, я буду аккуратна— это внушает ещё больше доверия, я не прекращаю гладить её маленькое тельце —Отлично, спасибо тебе за это. Ты делаешь меня счастливым— я не знаю, что она думает и что думать мне сейчас, просто слишком тяжело концентрировать своё внимание на чём-то другом, прийти в себя. Отвлекает лишь мысль о той ответственности, которую я понесу, когда нас увидят. Мне по прежнему тяжело воспринимать то, что я с ней сделал