Львица и ее маленький львенок

— Еще раз, — упрямо прошипел Нат, поднимаясь с травы и даже не обращая внимания на слегка содранный и покрасневший локоть. — Нет, хватит с тебя, — Уилл смахнул челку с глаз и направился к кованому столику, на котором стояла вода. — На сегодня все. — Я сказал: еще раз, — процедил мальчик, вперив гневный и горящий решимостью взгляд сапфировых глаз в своего наставника. — Нат… — Еще. Раз. Я не собираюсь заканчивать, пока у меня есть силы. — Ты помнишь, что говорили дядя Стюарт и твоя мама? Не перегибать. — Это было давно, — выплюнул ребенок, поправляя закатавшиеся штанины треников. — Еще раз, Уилл, — не то потребовал, не то приказал он, поднимая с травы безопасный нож с тупым лезвием.       Веллингтон устало покачал головой, в который раз поражаясь упрямости ребенка. Подняв взгляд на верхние окна и найдя глазами Мэри, что неотрывно и неизменно следила за всеми тренировками сына вот уже который месяц, мужчина склонил голову к плечу в немом вопросе и лишь после получения дозволительного кивка вернул все внимание к ребенку. Две женщины, сидевшие у окна, вот уже второй час наблюдали за тренировкой мальчика, но он даже не обращал на это внимания, сосредоточившись только на процессе и результате. Весна уже вовсю прогрела землю, а Натаниэлю необходимо было больше времени проводить на воздухе, поэтому Уильям решил переместить занятия на улицу. И… они весьма впечатляли. Семилетний ребенок, казалось, вымещал всю свою злость на этом взрослом мужчине, не давая волю слезам. Но что удивило Веллингтона куда больше —разговор, который случился у него с Мэри в начале марта. — Если Натаниэль захочет упражняться с холодным оружием… — она запнулась, но заставила себя проглотить вставший в горле ком. — Занимайся с ним. Просто сделай оружие безопасным. — Но… — Уильям оглянулся на Натаниэля, что старательно заклеивал пластырем с котятами ссадину на коленке, — вы же раньше говорили, чтобы я близко не подпускал его к ножам? Да и рано ему еще. Конечно, потенциал у Ната огромный, но ему только семь, так что… — Ты никогда не вырастишь из льва овцу, как бы ни старался, — отстраненно проговорила Мэри, наблюдая за сыном. — Можно вырвать когти и клыки, запереть в загоне, попытаться кормить травой и сеном. Но от этого лев львом быть не перестанет. Так зачем мучить и пытаться изменить, если куда правильнее дать свободу для развития потенциала? — Я вас услышал, — кивнул Уильям. Повернув голову, он посмотрел на мальчишку, который сейчас устроился на полу и жадно пил воду. — Он не получит ни одного пореза, обещаю. — Знаю.       Поэтому, когда в начале апреля мальчик с любопытством разглядывал оставленный Уиллом как будто случайно нож, тот предложил рассмотреть его поближе. А когда ребенок изъявил желание попробовать… мужчина не отказал. Все-таки оружие для тренировок он подготовил сразу после того разговора с Мэри. И вот был уже конец апреля и… Веллингтон определенно точно уже сейчас мог гордиться своим учеником.       Дети пока так и не вернулись в школу, занимаясь на дому, продолжая восстанавливаться. Не только физически, но и морально. Натаниэль восстановился быстрее всех, Кейтлин тоже была уже стабильна, хотя некоторые особенности, как проблемы с концентрацией и гиперактивность, по словам врачей, могут остаться на годы, а то и навсегда. В любом случае сегодня было ее финальное МРТ. Тяжелее всего приходилось Алексу, который сражался за каждый свой шаг. Он ненавидел все, что было связано с его травмой, но при всем этом в один день начал не просто стараться, а буквально разрываться на части, лишь бы сделать все возможное и невозможное, чтобы восстановиться. И это было замечательно, только вот… всегда были свои «но». И в этой ситуации тоже. Мэри видела, как когда-то нежный и ласковый Александр, что просил ее поиграть на фортепьяно, чтобы с теплом вспомнить о матери, превращается в кусачего рычащего волчонка, который никого к себе не подпускал. Он не позволял помогать ему, отказывался признавать, что устал, огрызался при любой попытке поговорить о произошедшем. Николь советовала дать мальчику время, уважать его новоочерченные границы… Но Мэри пугали те ненависть и злоба, которые она видела в глазах своего десятилетнего племянника изо дня в день. И этот ледяной огонь никуда не девался с прошествием времени. Александр выздоравливал, уже ходил без чьей-либо помощи, но ярость и гнев остались. Единственная, на кого она не была обращена — Хоуп. Она словно стала единственным светом в жизни мальчика, единственным, что не злило его, что он не ненавидел. — Ему ведь только семь, — вздохнула Николь, глядя на то, как Натаниэль увернулся от очередного захвата Уильяма. — Ему было шесть, когда он оказался заперт в музее и думал, что умрет, — леденящим кровь голосом ответила Мэри. — Изначально от одной только мысли, что когда-нибудь мой сын возьмет в руки нож, меня начинало тошнить, но… Я еще зимой начала перечитывать старые дневники отца. Он никогда не был глупым человеком, но ошибки все же совершал. И я лучше буду учиться на них, чем совершу подобные и наврежу тем самым своему ребенку. — Как ошибки твоего отца связаны с тем, что семилетний мальчик сейчас учится во дворе ножом убивать человека? — сухо спросила Уайт, поморщившись, когда Уильям перекинул ребенка через себя.       Что удивило молодую женщину, мальчик даже не вскрикнул, а на его лице не отразилась ни капли боли, лишь разочарование, хоть от удара о землю с такой высоты из него должно было выбить весь дух. И только когда Натаниэль начал снова шевелиться, она увидела, что Веллингтон, все это время склонявшийся над ребенком, на самом деле удерживал его и, видимо, как такого, удара не было. Уильям просто перекинул мальчика через себя, а потом уложил на землю. Быстро и четко, но при этом бережно и… заботливо. Потому что когда, не без помощи, Натаниэль поднялся, тот ласково вытащил из растрепанной буйной шевелюры несколько травинок и какой-то мусор. — Он учится защищаться, — уточнила Мэри и ласково улыбнулась, услышав ворчливое возмущение сына и гортанный смех Веллингтона. — Что до ошибок отца… Знаешь, когда я была маленькой, как и все дети нашей семьи, у меня были обязательные уроки по самообороне и владению оружием. Драться мне не нравилось никогда, ножи в основном были слишком тяжелыми, но Бэн хвалил мои движения, которые были быстрыми и плавными, благодаря танцам с малых лет… А потом мне в руки попало огнестрельное оружие, — губы Мэри сложились в злую ухмылку. — Я всегда попадала в цель. Бэн даже сделал для меня облегченные варианты глока и винтовки, но… отцу это не нравилось. Не нравилось, что его принцесса увлеклась такими вещами. Что вместо того, чтобы отрабатывать очередную композицию Моцарта или Вивальди, я разбирала и собирала СВД. Что вместо балета шла со Стюартом на тренировку и училась танцевать напротив человека с оружием в руках. Что… Мне было двенадцать лет, когда отец решил, что мое обучение можно заканчивать. И понятное дело, что уже через годы, без какой-либо тренировки мое тело ничего не помнило. Поэтому в браке я уже никак не могла защитить себя. — Натан, — тут же поняла Николь. — И не только он, — Мэри внимательно следила за тем, как Уильям медленно показывает Натаниэлю, как крутить оружие, перекидывая из руки в руку. — Я родилась в тысяча девятьсот семьдесят девятом. Когда я росла, к женщинам уже перестали относиться только как к матерям и женам, разумеется, но в нашем мире… Женщины странные фигуры. Они могут стать лишь придатком к мужьям, а могут и вовсе возглавить семью. Редко, конечно, но и такое случалось. Моя мать, например, была лучшим советником и ближайшим помощником отца. Меня готовили к такому же будущему. Я должна была быть красивой, умной, той, кого можно показать обществу и гордиться, а дома я должна была стоять за спиной мужчины и, держа руку на его плече, нашептывать советы. — И как это связано с Натом? — Отец боялся, что я не стану тем идеалом дочери, который он представлял. У меня был потенциал, но его решили не развивать, опасаясь того, что будет после. Я так же… опасаюсь, что Абрам взял от отца слишком много, но не позволять ему развиваться и становиться лучшим лишь из-за моих страхов было бы верхом кощунства. Натаниэль талантлив. И упрям. Сейчас у него есть цель, и он к ней идет. В отличие от Александра, он не наследник. Он может стать практически кем угодно, если, конечно, мы справимся с Натаном, который в будущем может подначивать Мориям. Поэтому… он всегда будет делать то, что хочет. Если сейчас это тренировки с ножом, значит так. — Ты недоговариваешь, — покачала головой Николь. — Недоговариваю… — задумчиво протянула Мэри, а внимание привлек шум подъезжающего по гравированной дорожке автомобиля. — Ты права. Я хочу, чтобы в следующий раз, если мой ребенок окажется в опасности, он мог не только быть храбрым, но и защитить самого себя. — Ему же семь… — А когда ему было шесть, он оказался в заложниках, — холодно уже во второй раз напомнила Мэри, вставая со своего места. — Мы со Стюартом делали все, чтобы защитить своих детей. И какой результат? — Поэтому дети должны превратиться в бойцов? Мэри, когда мы только познакомились, ты говорила, что мечтаешь о том, чтобы у твоего сына было обычное детство. Чтобы он был просто ребенком. Это, — она указала рукой на окно, — не детство обычного ребенка, понимаешь? — Да, — легко признала Хэтфорд. — Но и мы не обычная семья. Хватит от этого бегать. Пора признать правду, какой бы уродливой, кровавой и жестокой она ни была, — сказала молодая женщина и пошла в сторону дверей. — Пойдем, Стюарт вернулся с Кейтлин.       Николь удрученно покачала головой, также вставая с насиженного места. Ей было слишком сложно принять такую реальность. Реальность, в которой родители боялись, что на их детей могут совершить покушение, в которой оружие в руках ребенка не ужас, а гарант его безопасности, в которой… Из своих мыслей она вынырнула, когда уже оказалась внизу на веранде рядом с остальными старшими. Они обеспокоенно смотрели на Кейтлин, что, как и положено маленькому ребенку, крепкой хваткой вцепилась в Натаниэля, пряча личико в его плече, словно они не виделись несколько месяцев, а не часов. — …по их мнению, да. Возможны лишь незначительные изменения в лучшую сторону, но она уже здорова. — То есть ее перепады настроения и проблемы с концентрацией останутся? — Мэри с печалью посмотрела на девочку, повисшую на своем кузене. — Да. Можно лишь корректировать это воспитанием и окружением, — сокрушенно вздохнул Стюарт. — Это не самое страшное, — ободряюще сжав плечо своего начальника и друга, натянуто улыбнулся Уильям. — Главное, что она здорова и головные боли не вернутся. А перепады настроения и легкая рассеянность… она же девочка. Все хорошо. Китти будет в порядке. — Китти? — с горькой улыбкой переспросил Стюарт. — Да, Нат начал постоянно так ее называть после музея, — подтвердила Мэри. — А она его мышонком. — Я слишком редко бываю дома, — вздохнул мужчина, потирая лицо рукой. — Где Алекс? — Снова закрылся в библиотеке, — оповестила Мэри, а ее взгляд зацепился за Николь. — Спасибо, что приехала. — Всегда пожалуйста, — тут же поняв намек, Николь тактично кивнула. — Но, думаю, мне уже пора. До свидания. Стюарт, мистер Веллингтон, — она попрощалась с мужчинами и уже хотела было двинуться на выход, когда ее окликнули. — Мисс Уайт, может, останетесь на обед? — Не в этот раз, мистер Хэтфорд, — молодая женщина неловко поправила выбившийся черный локон. — Рада была повидаться, Мэри. — Взаимно, — Хэтфорд дождалась, когда ее бывший психолог скроется внутри дома, а потом нежная улыбка сползла с ее лица. — Не думай, что ты не уделяешь времени детям, — не отрывая взгляда от дверного проема, сказала она брату. — После всего произошедшего они закрылись. Даже со мной Нат почти перестал делиться своими мыслями. Только партии в шахматы хоть немного помогают. Когда он сосредоточен на игре, перестает контролировать язык так сильно. — Алекс не говорил со мной уже пять дней, — процедил Стюарт. — Даже словом не обмолвился. Кейт такая же. Я видел только, как она говорит с прислугой, братьями и сестрой. Они словно боятся меня. — Может, они не боятся, а просто не знают, что говорить? — осторожно влез в разговор Уильям. — После того, что они пережили… Тот же Алекс, пусть ему и десять, уже знает, что он наследник. Может, это давит на него, и он думает, что подвел вас? — Что за бред?! — возмутился Хэтфорд, резко повернувшись к другу. — Я чертовски горжусь им. Всеми ими. Тем, что… что они просто есть! — Только вот они дети, — вздохнула Мэри, поворачиваясь и глядя на то, как ласково ее сын гладит Кейтлин по голове и целует в макушку. — Пока мы сидели с Николь и смотрели на тренировку, она не переставала твердить, что Абраму только семь. И в этом она права. Они совсем маленькие, Стю.       И они правда попытались. Несколько раз. Снова и снова пытались поговорить со своими детьми. Все вместе, тет-а-тет… но результат всегда был один и тот же. Ребята смотрели на них своими огромными глазами, как оленята, и только хлопали ресницами. Какие бы слова они ни выбирали, как бы ласково ни говорили. Ни Натаниэль, ни Кейтлин, ни Александр словно не понимали их языка. Алекс и вовсе на третий раз, стоило отцу заговорить, скривился и попросту ушел, сказав, что ему нужно идти делать физические упражнения. Что было полнейшей ложью. Потому что доктор должен был приехать только через полтора часа. И Алекс знал, что Стюарт в курсе. И это, наверное, было самым болезненным для мужчины, который остался покорно сидеть в беседке, окруженный распускающейся зеленью и пением птиц.       Чуть ли не вбежав в библиотеку, слава богу, спустя месяцы тяжелого восстановления мальчик уже мог это делать, Александр с грохотом захлопнул дверь и сполз по ней на пол, зажав руками уши и зажмурив глаза. Ему так чертовски надоели все эти разговоры о произошедшем в прошлом году и его поведении теперь… Он просто не понимал, как отец и тетя Мэри могли ожидать от них, что они будут вести себя как прежде. Музей стал… чем-то переломным. Это изменило что-то так глубоко внутри, что Алекс даже не мог дать этому название. И, да, С Натом и Кейт была та же история. Самым очевидным стало именно то, что теперь эти двое были буквально неразлучны. Даже спать они расходились в разные комнаты далеко не всегда. Где-то месяц назад мальчик нашел в себе силы спросить у сестры «почему он, а не я», и ответ был грустным, но честным: — Потому что тогда… тогда я была с Натом. И мне было не так страшно.       Простая случайность, стечение обстоятельств… Алекс убрал руки от лица, откидывая голову на дверь и глядя на изящную лепнину на потолке. Их даже в школу не отпускали. И ладно его самого. Там можно было бы оправдать все тем, что он еще не здоров и прочее… Но Нат?! У него же было лишь сотрясение и перелом руки! Конечно, врачом мальчик не был, но, получив травму позвоночника, начал активно интересоваться анатомией, поэтому теперь он прекрасно знал, что эти два повреждения далеко не так страшны. У брата ведь все давно зажило. Не было никаких осложнений. Так почему его все еще не пускают в школу?! Их заперли дома? Больше они отсюда не выйдут? Мальчик не знал. Но эти разговоры, «о том, что произошло тогда» были у него уже где-то в печенках. — Алекс?..       Ребенок вздрогнул и резко посмотрел туда, откуда исходил звук, но вскоре облегченно выдохнул. Это была лишь Кейтлин. Значит и Нат где-то неподалеку… — Ты в порядке? — обеспокоено спросила девочка, присаживаясь рядом на корточки.       С тусклой улыбкой Алекс посмотрел на сестру, которая от их мамы взяла только цвет глаз и форму носа. Ну, может, еще волосы, но тут скорее была смесь. Длинные, чуть завивающиеся, едва медные, лишь на солнце отливающие рыжим, волосы Кейт были собраны в высокий хвостик, а она сама, одетая в светлое кремовое вязаное платье, со своими большими голубыми глазами, едва вздернутым носиком и губками-бантиком походила на ангелочка. — Папа снова хотел поговорить, — вздохнул наконец он, качая головой. — Ничего нового. Не переживай. — Как я могу не переживать?! — возмутилась она, резко выпрямившись и уперев руки в бока. — Ты же мой брат! — Переживай лучше за Ната, — цокнул языком мальчик, также вставая и отряхивая брюки. — Ты обижаешься, потому что я все время провожу с ним? — проницательно заметила Кейтлин, заглядывая старшему брату в лицо, но он тут же отвернулся, поджав губы. — Алекс? — Иди к Нату. Он же где-то тут? — Сейчас я говорю с тобой, — она схватила его за руку и дернула, поворачивая к себе. — Но одного ты любишь больше, вот с ним и говори. — Но ты же сам тогда сказал нам с Натом уходить и не трогать тебя по пустякам! — тут же взорвалась Кейтлин, в глазах которой заблестели слезы. — Ты несколько месяцев почти не говорил с нами! Отталкивал любую помощь! Говорил нам уходить! И не люблю я его больше! Я вас обоих люблю! — Кейт… — Алекс испуганно бегал глазами по ее лицу, не зная, как успокоить и что сказать. Он не этого хотел. Он не хотел, чтобы она плакала и теперь попросту не знал, что с этим делать. Раньше сестра плакала только когда падала и больно ударялась коленями или когда ей снились кошмары… — Ты хоть знаешь, как я за тебя беспокоилась?! И беспокоюсь до сих пор! Я… я… Я же тебя люблю! — Китти?.. — Натаниэль выглянул из-за ближайшего стеллажа, но, завидев Алекса замер. — Кейт, я не хотел тебя обижать, — прошептал старший мальчик, беря ее ручку в свою, с болью наблюдая за тем, как она кулачком вытирает побежавшие слезы. — Нат, — позвал он, с тоской отмечая, как тот вздрагивает от собственного имени, как когда только приехал к ним, — и тебя тоже. Прости… — Все в порядке, — Натаниэль посмотрел на сцепленные руки брата и сестры, а потом натянуто улыбнулся. — Я пойду пока, ладно? — и тут же снова скрылся за стеллажом, словно его здесь и не было. — Нет, Нат, стой! — Алекс хотел было остановить его, но разревевшаяся Кейтлин вцепилась в него мертвой хваткой, и ему пришлось оставаться на месте и обнимать ее, качая в руках.       Ему еще придется поговорить с братом и, видимо, объяснить. Что ему просто… не хотелось никого видеть тогда. И сейчас тоже не очень хочется. Ему часто хотелось побыть одному, и сил на общение попросту не было. Нат не был в этом виноват. Может, тогда Алекс и задумывался иногда, что без тети Мэри и кузена было бы лучше, но потом… они ведь дети. Все трое. Не они принимали решения. А взрослые. Просто им достались лишь последствия. И Алекс… он до сих пор не разобрался, что ему на самом деле нужно, чтобы чувствовать себя комфортно, но он завидовал Натаниэлю и Кейтлин, потому что они были друг у друга. Теперь, обнимая сестру, он отчетливо это понимал. Значит, он это получит. Поговорит с братом, постарается объяснить… Они смогут снова привыкнуть друг к другу.

***

      Алекс отлавливал брата по всему дому целых две недели и… это оказалось чертовски сложным. Он и не знал, что Натаниэль был таким ловким и скрытным! Мальчик буквально растворялся в воздухе, при этом, когда Алекс спрашивал Кейтлин, та говорила, что младший брат только что был тут и «наверное, вышел взять воды». Просто возмутительно! И, что самое невероятное, прислуга, кажется, прикрывала его, неизбежно разводя руками. Если же Натаниэль успешно скрывался и от них тоже… Александр был готов признать его волшебником или ниндзя. Однако его старания наконец окупились, когда он смог подловить младшего брата сразу после тренировки с Уильямом. Буквально схватив Натаниэля за шкирку, лишь бы тот не вывернулся, второй рукой Александр покрепче сжал тонкое запястье, а потом потащил пораженного и почти не сопротивляющегося рыжего вглубь дома. Отпустил он только когда они оказались в отдаленной гостиной, куда изредка заходила тетя Мэри, если хотела попить чай в одиночестве, но сейчас ее не было дома, так что одиночество мальчикам было обеспечено. — Ты чего? — опешил Натаниэль, стоило Алексу отпустить его руку и запереть дверь на замок. — Прекрати от меня бегать! — Я не бегаю, — мальчик похлопал своими длинными ресницами, походя в этот момент на напуганного олененка. — Нет, бегаешь! С того самого дня в библиотеке, — проворчал Александр, упрямо глядя на брата. — Нет, не бегаю, — не уступал второй, упрямо скрестив руки на груди. — Я просто не хочу. — Что не хочешь? — Мешать вам с Китти, — пожал плечами он. — Вы же из-за меня перестали общаться, да и вообще, — Натаниэль горько усмехнулся. — От нас с мамой одни проблемы, но ни вы, ни дядя Стюарт не ругаетесь… Несправедливо, что вы с Кейт так дружили, а потом появился я, и… Так просто будет честно. — Ты дурак? — не сдержавшись выдохнул Алекс, прямо глядя на грустного кузена перед собой. — А что я не так сказал? — Вообще-то все, — хмыкнул старший мальчик. — Папа — глава семьи. Это значит, что он защищает и несет ответственность за всех нас, а не только за себя, меня, Кейт и Хоуп. А вы с тетей Мэри тоже часть семьи. То, что случилось, уж точно не твоя вина, даже если тебя было бы просто в этом винить. И это хорошо, то, что вы с Кейт дружите. — Но ты разозлился и сказал, что Кейтлин любит меня больше, чем тебя… — Я сейчас на все злюсь, — нехотя признался Александр, отведя взгляд. — Просто… на вас злиться проще. Я злюсь на всех. — Это из-за того, что… — Натаниэль запнулся, явно не зная, как правильно сформулировать свои мысли так, чтобы не обидеть старшего брата. — Из-за всего, — покачал головой тот. — Так что не бегай и не прячься. И не надумывай всякие глупости.       Натаниэль послушно кивнул, но его губы все еще были поджаты, а взгляд устремлен куда-то в сторону. Он определенно точно не поверил Алексу до конца. Но, в конце концов, он и так понимал, что сразу достучаться вряд ли получится. Тогда понадобилось несколько месяцев, чтобы Натаниэль уверовал в то, что в этом доме ему и правда никто не желает вреда. С чего бы теперь ему верить легко и просто? Кузен мало рассказывал о своем прошлом, но как-то оговорился, что взрослые очень часто врут и никому нельзя верить на слово. Видимо, после тех месяцев отчуждения это правило недоверия распространилось и на Александра. Что ж. Он был упрямым. Он заставил себя встать с кровати после травмы и буквально заново научился ходить. С чем он точно справится — доказать Натаниэлю, что ему все еще можно верить и доверять. — Что у тебя дальше по планам? — смирившись со своей следующей задачей, спросил Алекс. — Французский с Кейтлин и Вивиан. — Можно я пойду с вами? — Но ты же знаешь французский лучше нас, — недоверчиво прищурился Натаниэль. — Мне будет полезно повторить, — беззаботно пожал плечами старший, проворачивая ключ в замке и открывая дверь. — Пошли вместе.

***

      Это заняло даже меньше времени, чем Алекс планировал. Натаниэль осознал, что все и правда хорошо, уже через неделю. Конечно, им еще работать и работать, но он хотя бы перестал сбегать, что Александр уже считал своим достижением. Определенно мальчишек объединяли три цели. Первая — сделать все, чтобы перепады настроения Кейтлин были минимальными, а на лице всегда сияла искренняя улыбка. Вторая — забота о Хоуп. И третья — побеги от серьезных разговоров с дядей Стюартом и тетей Мэри. Казалось, старшие просто помешались на том, чтобы внушить детям, что теперь они в безопасности, что теперь все будет хорошо… но при этом им было запрещено покидать дом без сопровождения, даже если они хотели выйти в сад, не то что куда-то еще, а про возвращение в школу и речи не шло. Их попросту заперли в доме, окружив душащей заботой. Удивительно, как Натаниэлю все еще разрешали тренироваться с Уильямом, а тем более дали в руки оружие, пусть ножи и были тупыми. Александр не раз задумывался, какой в этом был подвох. Конечно, ему тренироваться было строго настрого запрещено, как и Кейтлин заниматься экси, но вот Натаниэлю… Что-то в этом было не так. И мальчик пару раз замечал, что тетя Мэри наблюдает за тренировками сына из окна верхних этажей. Все это было странно и подозрительно.       Устав думать об этом в одиночестве, он поделился своими мыслями с сестрой и братом. На лицах обоих тут же отобразилась глубокая сосредоточенность, а потом… на губах Кейтлин растянулась озорная и слегка злобная улыбка. Это означало что-то одно. У нее появилась какая-то идея, которая определенно нарушает пару правил и не понравится взрослым. Натаниэль и Александр синхронно переглянулись, а потом тут же наклонились к сестре с одной и той же фразой на губах: «рассказывай».       План Кейтлин был слегка безумным, и родители явно будут в ярости, но наконец-то они, возможно, смогут донести до них, что их слова не пустые капризы. Раз Стюарт и Мэри не слышат их слов… они покажут действиями. Ведь так поступают умные взрослые? Делают, а не говорят.

***

      Мартино задумчиво смотрел на новый и незнакомый город у своих ног. Кенго и правда сдержал слово, и теперь итальянцам была отдана Индиана. Конечно, никто территорию для них зачищать не стал, а новых «хозяев» принимать не спешили. Чертовски раздражающие мелочи, на которые приходилось тратить время. Возможно, Ломбарди просто расслабился, живя в безопасности и комфорте в Неаполе. Но мужчина не мог отделаться от чувства, что что-то грядет. Это было неоправданно. Кенго после всего произошедшего притих. Китайцы и русские, так и не принявшие участия в конфликте, также были тише воды и ниже травы, а Хэтфорды медленно восстанавливались внутри семьи, продолжая свою идеальную работу. Они так же совершали набеги на поставки Натана, деля прибыль, управляли своей территорией… но все это походило на затишье перед грозой. Мартино прекрасно помнил, как куда-то пропадает ветер, замолкают птицы и насекомые, а весь мир словно замораживается на несколько минут, тогда как небо чернеет от грозовых туч, что вот-вот должны разразиться бурей, ревом природы и ливнем. Вот и сейчас все семьи затаили дыхание в ожидании… чего-то. Чего-то, что уничтожит привычный расклад вещей. Ломбарди буквально чувствовал эти разряды тока в спертом воздухе вокруг себя. Это было лишь предчувствие. Ничем не обоснованное, но мужчина уже давно привык доверять этому чувству. Оно еще ни разу не подводило его. Вот и в этот раз… Мартино готовился. Морально и физически, как когда стоишь перед пещерой, в которой, как ты знаешь, живет чудовище.       Покачав головой, мужчина вернулся за свой новый и временный рабочий стол, оглядывая кипу документов перед собой. Им нужно было не просто захватить территорию, но и выстроить рабочую структуру. Которой суждено было все равно в ближайшее время снова пасть, что самое обидное. Ломбарди недовольно цокнул языком, откидываясь на спинку кресла. Он понимал, зачем это делает, но в то же время осознавал, что вернется к началу, потеряет все, что построит… Дурацкая безысходность и работа на большую цель в далеком будущем. Ему определенно не хватало терпения.       Когда зазвонил телефон, Мартино не смог сдержать ухмылки, узнавая рингтон. — Здравствуй, Мэри. Ты прям по часам, — заметил он, скосив глаза на часы, показывавшие два часа дня. Значит, в Лондоне уже семь часов вечера… — Да, звонки тебе стали частью моего расписания, — хмыкнула женщина на той стороне звонка. — Как Индианаполис? — Недостаточно солнечно, — тут же ответил тот, но смеха в ответ, конечно, не было. — Как дети? — Тебя это не касается. — Мэ-э-эри, — страдальчески протянул Ломбарди, душа в себе тихий смех. — Мы же, вроде, уже выяснили, что, раз наши семьи… стой, или я просто попал под горячую руку? Кто и что уже успел натворить?       Несколько секунд на линии висела тишина, а потом раздался насмешливый хмык. Мартино был готов отдать руку на отсечение, что Хэтфорд закатила глаза и покачала головой. — Александр поссорился со Стюартом, сбежал на конюшню, сел в седло и умчался в поля. — Чего? — от удивления мужчина даже подался вперед, не веря собственным ушам. — У мальчика же… У Стюарта инфаркт? — Почти. Несколько седых волос у него точно появилось. Не спросишь, как Алекс? — Если бы с ним что-то случилось, ты бы не звонила мне точно по расписанию, — посмеиваясь, отмахнулся Ломбарди, откидываясь на спинку кресла. — Александр… вот паршивец! Молодчина! — Что, прости?! — А что я сказал не так? Красавец! Вы со Стюартом, наверное, их уже задушили опекой, заботой и разговорами о том, что больше им ничего не угрожает. Боюсь даже представить, как сорванцу жилось эти полгода, учитывая его травму. Вы его случайно всего подушками не облепили? Конечно, ему это надоело. Вот он и сделал то, что хотел, чтобы доказать свою правоту, раз его слова вы не слышите. — Тебе откуда знать? — Потому что я тоже когда-то был мальчишкой, чьи родители очень хотели оградить его от «ужасов» мира деда, — расхохотался Мартино. — Поверь, дальше будет веселее. Прошли ваши счастливые времена, когда он был послушным и покладистым. Скоро к нему еще и Натаниэль присоединится, помяни мое слово. — А ты чего такой радостный? — строго спросила Мэри. Женщина села за свой рабочий стол и зло уставилась на свободное кресло для посетителей, словно могла увидеть там Ломбарди собственной персоной. — Я предвкушаю веселье, которое буду лицезреть с первых рядов, попивая апероль, — словно ребенок, захихикал Мартино, глядя в потолок. — О, умоляю, скажи Стюарту, что он всегда может обратиться ко мне, своему старому доброму другу, если ему нужно излить душу и пожаловаться на свою несчастную судьбу! Я отвечу и днем, и ночью. Черт возьми, да я даже приехать ради такого готов! — Господи, Ломбарди, успокойся. Это единичный случай, — ответом ей был ревущий смех Мартино и стук, видимо, ладони о стол. — Ох, давно я так не смеялся, — тяжело дыша, проговорил он, наконец успокоившись. — Я, конечно, отвратительный отец, но у меня, если ты забыла, двое мальчишек. И я слежу за их жизнью. Это будет далеко не единичный случай. — Просто они твои сыновья. — Ты хочешь убедить меня в том, что вы со Стюартом в молодости были белыми, пушистыми и домашними? — скептически хмыкнул мужчина. — Напоминаю, мы с вами тогда общались, и я прекрасно помню, как ты тогда в Риме… — Так! — Мэри резко встала, чувствуя легкое бессилие от того, что не может физически заставить его замолчать. — Я тебя услышала. Но все еще буду надеяться на благоразумие своих детей. Вернемся к настоящей теме разговора. — Я тебя умоляю, это и есть то, о чем я хочу поговорить, а очередной зачищенный сектор Индианы и неопознанные трупы в Балтиморе могут и подождать. — Трупы в Балтиморе? — Так что было потом? Алекс сам вернулся или?.. — Мартино! — Нет, мне правда интересно! — Прекрати ребячиться! Господи боже, ты же взрослый и ответственный человек… — Не упоминай бога в одном предложении со мной, — поморщился Ломбарди, — а то этот дедок на небе к моменту моего появления не только поседеет в конец, но еще и полысеет. — Тебе что, десять? — В душе всегда восемнадцать, — подтвердил Мартино. — Так что? — Стюарт помчался за ним следом и догнал только через тридцать минут. Был скандал. Алекс победил. Стюарт заперся в своем кабинете и не знает, что делать. Дети с нами не разговаривают. — Прекра-а-а-асно… Я же говорю, будет весело. В Балтиморе в порту начали находить трупы. Истерзанные, словно после нападения животных. Я послал пару своих ребят проверить, что там да как. Они думают, что это Мясник вымещает свою ярость. Все жертвы были из самых нижних слоев общества: трассовые проститутки, наркоманы, бомжи. Их никто не искал, и не то что бы дела особо расследуют. Всем плевать. — И это все? — Мне надо сбегать в гости к Веснински и спросить, не депрессивный ли у него период, укутать в плед, приготовить горячий шоколад и прочитать сказку на ночь? — Ты невыносим, — обреченно вздохнула Мэри, качая головой. — И тебе это нравится, — сквозь улыбку протянул Ломбарди. — Так мне навестить его? — Не говори чепуху, — Хэтфорд потерла лицо ладонью, совсем не заботясь о макияже. — В сентябре Стюарт планирует вызвать Ичиро. — Удачи с этим… — О чем ты? — Ваши мелкие его дружно на британский флаг порвут. Знаешь, в знак патриотизма. — Они дети. — А дети бывают куда более жестокими, чем взрослые, а тем более ваши. Если я правильно понимаю, ваши львята решили показать свои зубы и, думаю, объединят усилия. Мэри, ты же умная женщина и понимаешь, что, вкусив однажды успех, они уже не остановятся. А если они еще и знают, кто виноват в том, что произошло тогда в музее… Молитесь, чтобы они ему глотку не перегрызли. — Прекрати. Они не дикие звери. — Конечно, нет. Они люди, что куда хуже.

***

— Простите, но я не могу этого сделать, — вздохнул Уильям, устало глядя на детей перед собой, что, держа в руках спортивные сумки, требовали отвезти их на корт экси. — Тогда мы сами туда поедем, — безразлично пожала плечами Кейтлин. — И каким, интересно, образом, — усмехнулся мужчина, скрестив руки на груди. — Их много, — меланхолично отозвался Алекс, единственный из них без ноши на руках, стоявший, прислонившись к стене за младшими. — Мы можем угнать машину, можем вызвать такси ночью по адресу за территорией дома, тут неподалеку есть деревушка, можем уехать на лошадях… Вариантов так много. Но в любом случае у тебя будет куда больше проблем, чем если ты отвезешь нас. — Я прекрасно понимаю ваше желание поехать на корт, — терпеливо объяснял мужчина, — но Стюарт и Мэри мне голову оторвут, понимаете вы это? Они запретили. Я не могу их ослушаться. — Интересно, а как они отреагируют, когда обнаружат на утро наши пустые кровати и не смогут найти ни единого нашего следа в доме? — полюбопытствовал Натаниэль, молчавший до этого. — Мы смогли спрятаться тогда в музее. И я всю жизнь прожил в доме своего отца. Думаешь, нам сложно будет выбраться отсюда? — На всех окнах и дверях стоят датчики, — ласково улыбнулся Веллингтон. — Каким бы талантливым ты ни был, ты не сможешь, Натаниэль. — А кто сказал, что я буду выбираться через окна или двери? — криво усмехнулся мальчик, и его голубые глаза опасно сверкнули, заставив Уильяма на мгновение замереть и замолкнуть.       Мужчина уже видел тот опасный взгляд Натаниэля, но это… это было что-то другое. Это была смесь гордости, уверенности и осознания своего превосходства. Этот взгляд от семилетнего ребенка пугал и выглядел неестественно на слишком юном лице. Переведя взгляд на Александра, Веллингтон сглотнул ком, вставший в горле. Выражение мальчика… его не было. Абсолютная пустота и безразличие к происходящему. Словно он уже знал, чем все это закончится, и был раздражен тем, что ему приходится тратить свое время. Кейтлин же… Взгляд мужчины метнулся к девочке, и ему стало тошно. Ненависть и ярость. Неудержимые чувства горели в ясных светлых голубых глазах, желая подавить. Все трое… они пугали его. Будь это взрослые, Уильям просто был бы впечатлен, но это были дети десяти и семи лет. Они просто не должны были уметь смотреть так. Но умели. И их глаза словно разрезали его на тонкие ленточки плоти, а потом поджигали. Давили и давили, заставляя подчиниться. — Ты сделаешь так, как мы говорим, — снова взял слово Александр. — У нас есть цель, и мы ее добьемся. Вопрос лишь в том, какими будут последствия для тебя, — он отлип от стены и подошел вплотную к мужчине, ничуть не смущаясь их большой разницы в росте. — Мы едем на корт, Уильям. И ты или отвозишь нас туда, или мы делаем это сами. И тогда, мы все знаем, тебе несдобровать. — Ты угрожаешь мне? — опешил Веллингтон, не веря собственным глазам и ушам. — Я добиваюсь своих целей и делаю то, что не смог сделать в музее, — болезненно честно ответил Алекс. — Я защищаю своих брата и сестру и их интересы. Так мы едем на поле?       Уильям прекрасно знал, в какую ярость впадет Стюарт, когда узнает, что подчиненный пошел против его воли и нарушил приказ не пускать Натаниэля и Кейтлин на корт, только вот… Снова окинув взглядом троицу, мужчина понял, что они не шутят. Они и правда пропадут из дома, даже если им придется рыть тоннель ложкой, или спрячутся так, что их не найдут, пока они сами того не захотят. И тогда ему точно не сносить головы. Александр уже доказал, что способен на любые безумные выходки. Чего только стоила та несанкционированная поездка на лошади три дня назад. Младшие тогда, явно сговорившись, отвлекли Алиссию, что была с ними, а Алекс улизнул, добрался до конюшен на велосипеде, а потом, сам как-то смог оседлать лошадь, и умчался прочь. У Стюарта, и правда, чуть инфаркт не случился. Видимо, пришло время Кейтлин и Натаниэля показать характер и получить то, чего они хотели, пусть оно и было запрещено. Выбор был очевиден. В конце концов, Уильям желал этим детям только добра.       Обреченно кивнув, Веллингтон махнул рукой в сторону двери в гараж, и младшие тут же сорвались с места, однако Алекс остался стоять, упрямо глядя ему в глаза. — Ты правда готов так подставить меня? — спросил мужчина, прежде чем пойти следом. — Ты же прекрасно понимаешь, что ваши выходки ни до чего хорошего не доведут, а меня ты просто используешь и подставляешь сейчас. — Знаю, — мальчик сделал шаг назад и сложил руки в карманах брюк, однако лицо его осталось все таким же холодным и злым. — И мне жаль. Но папа и тетя Мэри не слышали нас слишком долго. А сидеть взаперти в этом доме всю жизнь мы не собираемся. — И ради этого, вместо того, чтобы подождать или снова поговорить со старшими, вы подставляете меня, Алиссию и всех остальных? Тех, кто всегда заботился о вас? — Уилл, скажи честно, — Алекс заглянул ему в глаза, чуть сощурив свои, — ты правда думаешь, что отец и тетя Мэри изменят свое решение, просто если мы попросим сто один, а не сто раз? — несколько секунд между ними царило молчание, а потом слишком взрослый и осознанный ребенок кивнул. — Вот и я так не думаю. Поэтому отвези нас, пожалуйста, на корт. Кейт и Нат слишком давно не упражнялись, а в сентябре им снова играть с командой.       Веллингтон смотрел на то, как мальчик проходит мимо него и скрывается за дверью в гараж, и просто терялся, чувствуя, как что-то тяжелое и ядовитое наполняет тело. Эти маленькие и счастливые дети… Он и не знал, что в них было это. В Александре, что обнимал когда-то Анастáсию за живот и обещал всегда заботиться о своих сестренках; в хохотушке Кейтлин, что всегда смеялась, улыбалась и выхаживала поранившегося в их саду ежика… в Натаниэле. Впервые увидев мальчика, он казался Уильяму маленьким невинным комочком нежности. Эти воздушные волосы, эти глубокие и яркие сапфировые глаза… Кроме внешности в нем не было ничего от безумного отца. Натаниэль был добрым, слегка стеснительным, заботливым и ласковым. Но теперь… От этого не осталось и следа. Словно никогда и не было.       «Хотя, наверное, все же что-то осталось, но лишь для крохотного круга избранных» — подумал Уильям, подходя к машине и видя, как мальчишки помогают уложить Кейтлин ее достаточно тяжелую из-за снаряжения сумку. Потом они посадили ее на среднее сиденье и дважды проверили ремень, прежде чем забраться следом по обеим сторонам от сестры. Наверное, это и так произошло бы с ними, просто позже и мягче. Тогда бы это не выглядело так жестоко и неестественно. Веллингтон не знал. Но он все еще чувствовал холодок, который пробежал по его спине, когда эти три маленьких, но уже опасных ребенка одновременно взглянули на него, обещая самое ужасное, на что они способны, если он не подчиниться. Были ли Стюарт и Мэри такими же в детстве? Почему-то Уилл не мог вспомнить.

***

      Стюарт непонимающе смотрел на сообщение от Уильяма и, кажется, разучился читать. Потому что то, что было написано в смс-ке, было странным и непонятным: «Дети шантажом заставили отвезти на корт. В дороге. Обычное место тренировок. Я с ними. Они в порядке. Простите, иначе они бы сбежали одни или что хуже».       Хэтфорд читал снова и снова, но смысла в этом все равно не видел. Как его дети могли шантажом заставить Веллингтона нарушить приказ? В конце концов, Алексу было только десять, а Нату и Кейт по семь. Что такого они могли сделать, чтобы заставить взрослого и безусловно сильного мужчину подчиняться своей воле? Даже если бы они начали драться и кусаться… Но Стюарт и представить себе этого не мог. Его дети были достаточно миролюбивыми, спокойными и умными. Не могли же они нарыть какой-то компромат на Веллингтона? Они еще слишком малы для этого. Тем более даже если каким-то чудом это удалось, то… Нет, просто бред какой-то. Может Уилл просто спятил? Это было самым логичным объяснением.       Бормоча себе под нос всевозможные теории того, что же могло произойти, Стюарт дошел до кабинета Мэри и, не постучав, вошел, с самым непонимающим и глупым выражением лица, которое сестра у него видела за… последние лет десять как минимум. Но не успела она задать вопрос, как тот просто всучил ей телефон с смс-кой от Веллингтона. Пробежавшись глазами по тексту, молодая женщина нахмурилась, начиная понимать смятение брата. Это короткое рваное сообщение походило на какой-то бред. — Позвони ему, — выдала она наконец самое здравое решение из возможных.       Тупо кивнув, мужчина подчинился, напоминая какого-то робота, выполняющего лишь прямые команды. Гудки шли, пока наконец… трубку не взяли. — Абонент временно недоступен, — раздался насмехающийся задорный голос Натаниэля. — Ну или находится вне зоны действия сети, — поддержала Кейтлин. — В любом случае, не звоните, — фыркнул Александр и… связь оборвалась.       Стюарт и Мэри переглянулись, стараясь удостовериться, что им сейчас не показалось это была не массовая слуховая галлюцинация. Их только что… тактично послали их же дети? Это просто не укладывалось в голове, как и то сообщение от Уильяма. Еще раз перечитав смс от подчиненного, Мэри ущипнула себя за переносицу: — Поехали. Я знаю, где это. — Я тоже знаю, но ты правда думаешь, что… — Мы только что позвонили Уиллу, трубку взяли Натаниэль, Кейтлин и Александр, и они дружно сбросили наш вызов. Правда думаешь, что это просто одна большая шутка? — Очень на то похоже, — недовольно скрестив руки на груди, хмыкнул Стюарт. — Как они могли заставить его отвезти их на корт, если я это строго настрого запретил? — Видимо, как-то да смогли. Алекс тоже никаким образом не должен был даже приближаться к конюшням. И? — Конюшня находится на территории, и… — И Мартино предупреждал меня, что веселье только начинается, — перебила его Мэри. — Поехали. Уверена, когда мы будем на месте, дети уже будут на поле, так что стоит поторопиться. — Кейтлин нельзя играть! Если она неудачно упадет!.. — Алексу тоже нельзя было садиться в седло! — всплеснула руками Хэтфорд. — И к чему это привело? Поехали, пока не поздно.       Дорога до стадиона заняла целый час, что не могло не удручать. На парковке Стюарт заметил одну из их машин, на которой, вероятно, и приехал Веллингтон, а, значит, они прибыли по нужному адресу. Внутри не было никого постороннего, но, пройдя вглубь… чем ближе они подходили к самому корту, тем отчетливее слышны были удары мяча. Этот характерный и слегка раздражающий звук и Мэри, и Стюарт знали уже, как собственное дыхание.       Когда они вышли к самой площадке, их ждала прекрасная и до боли знакомая картина. Натаниэль и Кейтлин, одетые в свою голубую форму с номерами шесть и девять, делали упражнение на меткость, беря все новые и новые мячи из огромных корзин на трех ножках. Повернув голову, на четвертом ряду Стюарт заметил Уильяма, что напряженно наблюдал за детьми. Поза скованная, корпус накренен вперед, локти упираются в колени, а сцепленные в замок пальцы изредка подрагивают. Александр же, что устроился рядом с мужчиной и занимал себя чтением какой-то книги, наоборот, казался самим воплощением спокойствия и комфорта. Его ничуть не заботила тренировка младших или то, что они все нарушали наказ своего отца. Казалось, он просто вышел на прогулку.       Разумеется, первым новоприбывших заметил Уильям. В ту же секунду он подорвался со своего места и даже сделал шаг навстречу, но Стюарт остановил его одним властным взмахом руки, ведь Александр даже не шевельнулся. Конечно, ребенок мог и не заметить появления двух взрослых, но вот не обратить внимание на то, как подскочил Веллингтон было просто невозможно. Мальчик попросту игнорировал родителя и тетю, хотя, вероятно, уже увидел их боковым зрением. Старшие Хэтфорды поднимались по лестнице, а ребенок все так же увлеченно читал книгу, не ведя даже бровью. — Уильям, забери Натаниэля и Кейтлин с поля, — приказал Стюарт, достигнув четвертого ряда и вперив взгляд в сына, что все так же расслабленно бегал глазами по строчкам. — Их тренировка закончена. Помоги им собрать вещи, если это понадобится, и приведи сюда, — Веллингтон кивнул и собирался уже спуститься вниз, но его остановил тихий, детский, но строгий голос: — Нет, ты этого не сделаешь. — Прости? — опешил Хэтфорд. Ему это сейчас показалось или этот властный голос принадлежал его десятилетнему сыну?! — Ни Уильям, ни ты не прервете тренировку, — Александр захлопнул книгу, отложил на соседнее сиденье, а потом медленно встал, упрямо глядя отцу в глаза. — Нат и Кейт и так давно не тренировались. — И они не будут тренироваться, пока… — Будут, — перебил его мальчик, гордо вскинув подбородок. — Я сказал «нет». У них обоих было сотрясение. Тренировки для них… — В прошлом году, — снова оборвал слова отца Александр. — Они получили травму, но оба уже выздоровели. У тебя нет причин запрещать им играть в экси. Как нет причин для того, чтобы не давать мне садиться в седло, держать нас дома или отказывать в обучении в школе, а не на дому. — Алекс, что происходит? — спокойно спросила Мэри, стараясь сделать свой голос как можно более нейтральным. — Мы уже не раз говорили вам, что в порядке, — холодные зеленые глаза переместились с лица Стюарта к Мэри. — Вы запрещаете нам буквально все. Так нельзя. Мы говорили, что хотим вернуться в школу, хотим снова заниматься тем, что любим, но вы твердили об опасности. Хотя это не так. Опасно было в музее, потому что пришли люди с оружием. Сейчас нам ничего не угрожает, как вы не перестаете нам повторять, — Алекс перевел дыхание, шумно втянув носом воздух. — Мистер Веллингтон не виноват, отец, — Стюарт вздрогнул от отчужденного и незнакомого обращения. — Вина в том, что твой приказ нарушен, полностью лежит на мне. И я понимаю, какими будут последствия. Но вы с тетей Мэри не оставили нам с Натаниэлем и Кейтлин выбора, кроме как показать свои желания и требования действиями. — Долго готовил эту речь? — тихо спросил Стюарт, глядя на своего ребенка и… словно не узнавая. — Неделю, — признался Алекс, но стыда или неловкости от этого факта на лице у ребенка не было. — Мы хотим свою жизнь обратно. И вы или дадите ее нам, или побег на конюшни и корт покажутся вам смешными шутками. — Ты угрожаешь? — Предупреждаю. Я уже сказал Уильяму. Я не капризничаю, а добиваюсь своих целей и делаю то, что не смог сделать в музее — защищаю своих брата и сестру и их интересы.       Стюарт удрученно покачал головой и отвел глаза, устремляя взгляд на поле, где, не замечая ничего, тренировались Натаниэль и Кейтлин. Как они докатились до этого? Конечно, Хэтфорд легко мог сейчас сгрести детей в охапку, утащить домой, а потом запереть дома, приставив к каждому по гувернантке и не давать им даже спать без присмотра, но… какой будет результат? То, что младшие вообще пошли на подобное, прекрасно зная о том, какой будет реакция родителей, говорило о крайности ситуации с их точки зрения. Безусловно, Стюарт понимал, что, придумывая тысячи отговорок, оставляет детей дома потому, что так спокойнее именно ему самому, а не потому, что того хотят Александр, Кейтлин и Натаниэль. Неужели это настолько в тяжесть для них? Неужели Хэтфорд игнорировал все это месяцами? Взгляд мужчины зацепился за тихо перешептывавшихся Мэри и Уильяма. Веллингтон стоял, сложив руки за спиной и низко опустив голову, однако молодая женщина не выглядела разозленной или разочарованной, скорее, грустной. В результате Хэтфорд лишь устало вздохнула и кивнула, словно обреченно, чтобы потом подойти к Алексу и сесть на то место, которое раньше занимал сам Уилл. — Подождем, когда они закончат, а потом обсудим все происходящее на холодную голову, — тихо сказала Мэри, тускло улыбнувшись племяннику и брату. — Спасибо, — пробормотал мальчик, тут же сдувшись и, видимо, почувствовав вину за такое усталое выражение лица тети. Казалось, он потратил все свои силы на то, чтобы выдержать появление отца, а теперь обессиленно упал на прежнее место и… стал походить на самого себя, подтянув колени к груди и устало уложив на них голову, прикрывая глаза. — Ты же мог не везти их, — еле слышно заговорил Стюарт, встав рядом с Уильямом. — Просто запереть, позвонить мне и… — он махнул рукой. — Ничего бы не было. Мы оба прекрасно понимаем, что их шантаж и угрозы ничто по сравнению с тем, через что ты проходил в своей жизни. — Я родился, живу и умру, служа Хэтфордам, — проговорил Веллингтон. — И Александр, Кейтлин и Натаниэль тоже Хэтфорды, пусть и маленькие. — Но их слова противоречили моим. Ты нарушил мой приказ, Уилл. — Я поступил по совести и готов понести наказание. — Совесть, — усмехнулся Стюарт. — Не знал, что у таких людей, как мы, она еще есть. — Есть, когда дело касается детей.

***

      Стюарт смотрел на захлопнувшиеся двери и тихо ненавидел себя.       Когда тренировка закончилась, счастливые уставшие и вспотевшие Кейтлин и Натаниэль вышли с поля, чтобы через секунду побледнеть от испуга, увидев родителей. Не было ни скандалов, ни криков. Мэри просто сказала им идти переодеваться, пообещав обсудить все спокойно, когда они будут дома. И они обсудили. Точнее, попытались. Все пошло наперекосяк из-за того, что Стюарт не учел нестабильное эмоциональное состояние дочери и ее перепады настроения. Если Алекс пребывал в состоянии холодной злости, Натаниэль не то боялся, не то негодовал, то Кейтлин… Сначала она сорвалась на крик, когда отец в очередной раз попытался объяснить свою позицию, а потом, не справившись с переживаниями, расплакалась, обвиняя Стюарта в том, что он, видимо, разочаровался в них, раз не верит, что все будет хорошо. Ее крик, ее слезы… Девочка выбежала из кабинета, не оглядываясь назад, когда отец позвал ее. Это было ударом, которого Стюарт не ожидал вовсе. Как и того, что Натаниэль бросит что-то вроде «извините», а потом поспешит следом, видимо, не желая расставаться с сестрой, когда той плохо. — Он позаботится о ней, — сказал Александр, продолжая неподвижно сидеть в кресле и смотреть на свои ладони. — Но ты останешься здесь? — осторожно спросила Мэри, словно боялась спугнуть. — Я старший, — упрямо качнул головой мальчик. — Алекс, ты же понимаешь, что мы оставляем вас дома не потому что хотим сделать хуже? — вздохнул Стюарт, подходя к сыну и садясь перед ним на корточки. — Но вы делаете хуже. — Алекс… — Делаете! — отчаянно воскликнул он, вскинув голову и вперив взгляд в отца. — Так не честно! Почему виноват кто-то другой, а страдаем мы?! Почему вы ограничиваете наши жизни?! Почему не даете нам жить?! — со слезами на глазах закричал мальчик, явно растеряв все то хладнокровие, сдержанность и решимость, что были раньше, оставив лишь отчаяние. — Мы просто хотим свои жизни назад! — Алекс… — Мэри с болью смотрела то на ребенка, то на брата, с чьего лица исчезли любые краски. — Поймите и вы нас. Мы боимся, что повторится то, что случилось, понимаешь? Мы вас очень любим и… — Тогда почему вы заперли нас здесь? Мы хотим в школу к друзьям. Хотим снова заниматься любимыми делами. И не чувствовать, что за каждым нашим шагом следят. Мы столько раз вам это говорили… почему вы нас не слышите?! — несколько секунд мальчик всматривался в пустое лицо отца, а потом удрученно покачал головой, вновь опуская взгляд на свои ладони, сложенные на коленях. — Не важно. Вы все равно и правда сделаете так, как считаете нужным. Можно я пойду? — Алекс, мы слышим вас, правда… — Мне нужно найти Натаниэля и Кейтлин, — перебил отца Александр, продолжая смотреть в пустоту. — Я могу идти? — Да, — сдался Стюарт. — Конечно, ты можешь идти.       Кивнув, мальчик сполз с кресла и выскочил из кабинета, невольно громче, чем обычно, хлопнув дверью. И вот Хэтфорд оказался в этом моменте. Когда сидел на корточках в своем кабинете и с тоской смотрел на закрытые двери, чувствуя, как его дети и правда становятся все дальше и дальше от него. Этот пустой взгляд родных зеленых глаз Алекса, слезы Кейтлин, в которых он был виноват, удаляющиеся спины. Они не оглядывались. Просто уходили один за другим, оставляя Стюарта позади. И не понимали. Не понимали, в каком ужасе он был тогда, глядя на запертые двери музея, как терял разум, когда их увозили в операционные, как сходил с ума, не зная, выздоровеют они или нет. Конечно, они не понимали. Они ведь были лишь детьми. Детьми, чьи жизни и так были далеко не самыми обычными, но теперь и вовсе перевернулись с ног на голову. И они оказались в мире, где незнакомые взрослые хотели их убить, где любимые родители заперли в доме и не разрешали вернуться к обычной жизни, где всегда говорившие «да» работники дома виновато отводили глаза и отказывали. Кто-то мог бы сказать, что грех жаловаться на жизнь в просторном особняке, в который тебе могут доставить все, что твоей душе угодно, но для Алекса, Ната и Кейт это было не огромное поместье, как из фильма. Это был просто их дом. Дом, в котором они жили. Дом, в котором их заперли, как птиц в золотой клетке. А они, все трое, были до невозможности свободолюбивыми.       Стюарту не нравилась эта реальность. Ему не нравился мир, в котором его дети воспринимали его, как врага. Ему не нравился дом, в котором дети избегали его и переставали говорить, считая, что их слова ничего не значат. Он был не согласен жить так. А значит, он изменит это. Чего бы ему это ни стоило.

***

      Лондон никогда не затихал вне зависимости от времени года, погоды, числа и времени. Это был вечно живой город, где всегда что-то происходило. Даже сейчас, несмотря на сильный дождь, машины проносились по дорогам, а люди спешили по делам. Все, но не Николь Уайт. Закончив со всеми клиентами на сегодня, психолог сидела дома с теплым чаем и наблюдала за жизнью по ту сторону окна своей квартиры, ногтем постукивая по корпусу телефона. Мэри снова звала ее встретиться, но, в отличие от предыдущих разов, молодая женщина не спешила соглашаться.       Была середина августа и… С происшествия в музее прошло достаточно времени, однако, разумеется, семья Хэтфордов была еще далека от того, чтобы восстановиться. Это было видно даже невооруженным взглядом, а для Николь, которая не стыдилась называть себя весьма неплохим психологом, это и вовсе было очевидно. Казалось, в когда-то дружной семье произошел раскол между поколениями, а атмосфера в самом доме, что раньше даже в грозу излучал тепло, была угнетающей. Молодая женщина догадывалась в чем причина, однако, вмешиваться не имела никакого права. Она была лишней там. Не часть семьи, но и не чужак. А все из-за той напасти в Рождество, все из-за чувства вины Хэтфордов и той неожиданной ниточке связи, что появилась у Николь и с Мэри, и со Стюартом. Все это граничило с безумием — стать другом для глав мафиозного клана — но каким-то образом являлось реальностью ее жизни. И Уайт не знала, что с этим делать. Отказываться в ее положении было бы весьма рискованно, хоть Хэтфорды уже не раз дали понять, что не причинят ей вреда, а лишь продолжат присматривать… но женщина все равно не могла избавиться от подсознательного страха перед этими людьми, что казались ей опасными чудовищами, которые лишь по какой-то удачной случайности не разорвали ее в клочья и ластятся к рукам. Все было слишком нестабильно и могло измениться в любой момент.       Она чувствовала себя излюбленной игрушкой. Только вот все когда-то может надоесть. И что тогда будет с ней? Забудут ли про нее? Или попросту устранят? До того инцидента с музеем Николь старалась не думать об этом, отгоняла все страхи, но потом она увидела, как маленький Натаниэль тренируется с оружием. Настоящим ножом мальчик вставал против взрослого и крепкого Веллингтона, который был выше даже самой Уайт чуть ли не на голову. И Мэри наблюдала за этим. Она знала. И способствовала. Николь узнала о том происшествии с побегом Александра на конюшню, а потом и про бунт детей, что сбежали на корт… Обрывки фраз, концы разговоров Мэри и Стюарта… Конечно, никто не посвящал ее в детали и ничего не рассказывал, но Уайт хватило ума, чтобы сопоставить крохи информации и составить полноценную картинку, пусть та и была размытой. Сейчас она хотела находиться от Хэтфордов как можно дальше, пока ситуация не уляжется. Даже если ничто не будет как раньше, со временем появится стабильность, даже если это будет холодная война между старшими и младшими. Конечно, отказываться от защиты этой семьи было бы верхом глупости. Однажды она уже оказалась одна. И чем это закончилось? И все же сейчас ей хотелось бы быть как можно дальше от эпицентра взрыва, если тот произойдет. Уж кого волна разрушений точно может задеть, а никто и не придаст внимания, так это ее.       Написав короткое сообщение о своем плохом самочувствии, Николь отбросила телефон на диван и плотнее укуталась в плед. Она не будет лезть в игры, в которых ничего не смыслит. Она подождет, притаившись. Так будет безопаснее всего.       Когда спустя три часа в ее дверь позвонили, Уайт напряглась всем телом, но никто не ломился к ней. Подождав пятнадцать минут, она все же открыла дверь и… нашла корзину с цветами, лекарствами и пледом, поверх которого лежала записка, написанная уже знакомым мужским каллиграфическим почерком с одним единственным словом: «Выздоравливай». Видимо, лев Великобритании не просто не терял интереса к своей игрушке, но еще и тщательно заботился о ней…