Львица и ее маленький львенок

      Александр не ошибся, когда посчитал, что сопровождение неугомонной и вспыльчивой дочери Мартино будет веселым времяпрепровождением, которое, к тому же, поможет проветрить голову. На самом деле это было просто уморительным, потому что сначала она пыталась от него сбежать. Как маленький ребенок. Летиция, судя по всему, правда верила, что если прибавит скорости, то сможет затеряться в скудной толпе Иннер Харбор и улизнуть, хотя было очевидным, что молодому человеку с длинными ногами нужно было лишь немного прибавить шагу, чтобы не отставать, что он и сделал, с невинной улыбкой слушая ее рычания и ругательства на итальянском, стараясь не рассмеяться на особенно забавных, ведь «статист», за которого Ломбарди, судя по всему, его принимала, просто не мог знать этот язык. Очевидно, она хотела избавиться от него, но если бы она потерялась или, не дай бог, с ней что-то бы случилось, что-то подсказывало Хэтфорду, что тогда бы тетя Мэри осталась без любимого мужчины и будущего мужа. Мартино итак был вымотан, а после такого… Инфаркт ему был бы обеспечен. Поэтому Александр просто следовал за девушкой, потешаясь и улыбаясь на ее фырканья.       Следующая попытка отвязаться от «придурка», как ворчала себе под нос Летиция, была предпринята в книжном магазине, в котором она решила испытать его на… прочность? Молодой человек не был уверен. И ему было не понять. Он с детства любил читать и из подобных мест никогда не уходил с пустыми руками. Поэтому спустя пятнадцать минут бесцельных блужданий между стеллажами Александр начал предлагать ей всевозможные варианты книг, коверкая аннотации и краткое содержание, как только мог: — Может, история про парня с плохой дикцией и мечом, который идёт убивать чудовищ, но вместо этого вляпывается в политические разборки, проклятья и проблемы с женщинами, а его лучшая подруга — говорящий лошадь-студент с алкогольной зависимостью? — Мисс Ломбарди, это вам точно понравится. Рассказ про девочку, которая жила нормальной жизнью, но однажды решила поговорить с незнакомцем в кустах и оказалась в мире, где её пытается убить злая женщина в мехах, а единственная помощь — говорящий шкаф и львиная реплика из Библии. — Хорошо, может, романтика? Вот, к примеру, богатый красавчик решает поиздеваться над своей бывшей, устраивая вечеринки, кидая загадочные сигналы и надеясь, что она сама к нему приплывёт. Итог: авария, убийство, плохие соседи и ноль шансов на счастливый конец. — Ладно, если прям так нужен счастливый конец, то вот идеальный вариант! Тут главный герой решил, что лучший способ завоевать девушку — это подглядывать за ней, залезать в её голову и устраивать геноцид её друзьям. Девушка почему-то не в восторге, но всё равно влюбляется. Все счастливы! — Ну если нужно что-то более реалистичное, то вот классика. Парень хочет провести эксперимент и посмотреть, можно ли безнаказанно кого-нибудь убить. Оказывается, что нет, потому что трупы почему-то привлекают полицию, а угрызения совести — головную боль. Последнее, конечно, спорно, но в этом и прелесть литературы, верно?       Александр мог продолжать до бесконечности, что он и делал, мысленно скидывая все проклятья в свою сторону на домашнюю библиотеку в Лондоне и, так уж вышло, Натаниэля, чью манеру поведения он так талантливо сейчас имитировал. Он был ужасным человеком, изводя так невинную Летицию Ломбарди, но что он мог с собой поделать? Это было слишком весело. Да и она, пусть и ругалась на него, все же моментами поджимала губы, еле сдерживая смех от особенно исковерканных описаний, показывавших безумство некоторых произведений мировой литературы. В конце концов они покинули несчастный магазин, так ничего и не выбрав, но Александр сделал в голове пометку при случае вернуться в это место, уж слишком хороший там был выбор книг по праву.       Следующая попытка Летиции была так же совершенно бесполезной. Зайдя в азиатский ресторанчик, походивший на местную семейную забегаловку, она заняла самый дальний столик в углу, явно надеясь, что «статист» не посмеет сесть рядом или побрезгует, но Хэтфорд не видел в этом никакой проблемы, как и в выборе девушки, которая, словно назло, заказала самую острую лапшу из меню. Вероятно, она хотела извести его, но… ее ждало очень большое разочарование, когда Александр с удовольствием начал есть свою первую еду за день. Откуда девушке было знать, что таким образом еще в детстве Нат после первой поездки в Китай изводил и брата, и сестру самыми острыми блюдами, которые только мог найти в Лондоне. Хэтфорд до сих пор был благодарен одной старушке, сжалившейся над ним и рассказавшей о том, что молоко хорошо помогает оправиться, а также дала пару советов, как привыкнуть к остроте. Поэтому лапша, из-за которой на щеках Ломбарди вспыхнул румянец, а сама она то и дело тянулась к воде, была детским лепетом по сравнению с тем, как в свое время издевался Натаниэль. Александр, с удовольствием поедавший курицу с грибами и овощами, мог только с ухмылкой уточнить, не нужно ли синьорите еще что-то.       Когда же в Феллс-Пойнт девушка постаралась утомить его поисками «чего-то интересного» в антикварном магазине, молодой человек и вовсе был готов рассмеяться, поражаясь ее наивности. Предварительно шепотом уточнив у хозяина лавки, который представился Фрэнком, есть ли тут черный ход и убедившись в отсутствие оного, Хэтфорд просто начал играть с приятным старичком, который владел этим местом уже больше полувека, в старинные мраморные шахматы прямо за прилавком, лишь краем глаза следя за своей подопечной. В разгар партии его внимание привлекли выставленные часы, которые определенно были изготовлены еще в девятнадцатом веке, и он просто не мог не спросить у старика, откуда они и как здесь оказались. Слово за слово, ладья за слоном, и они разговорились, обсуждая особенности моды интерьеров в Англии и Америке середины девятнадцатого столетия, не забывая соотносить эти особенности с событиями истории. Фрэнк, который оказался коллекционером и кандидатом наук, с радостью вступил в полемику с образованным молодым человеком, тогда как Летиция… сделала вид, что очень заинтересована одной из книг и села с ней в кресло неподалеку, хотя за полчаса даже ни разу не перевернула страницу.       Все едва не пошло коту под хвост, когда Ломбарди заинтересовалась объявлением о выставке в Музее искусств Балтимора. Стоило ей заикнуться об этом, как все внутри Александра заледенело. Сколько бы лет ни прошло, от этой своеобразной фобии он не мог избавиться до сих пор. Возможно, этот страх отпустил бы, если бы не тот повторный поход с Ичиро, во время которого у Кейтлин случилась самая страшная паническая атака, которую Хэтфорд когда-либо видел. С тех пор… как бы он ни любил искусство и историю, на выставки ходил только к тете Мэри, лишь там чувствуя себя в безопасности. И даже так, он старался никогда не упускать из вида брата и сестер, Артура и Давину, членов своей семьи, едва ли в силах отпустить все мысли и тревоги. Не помогал даже алкоголь. Стоило ему чуть ослабить контроль, как в голову снова лезли воспоминания. Спокойная интересная экскурсия, гул голосов людей, неспешный шаг — тогда было так же. Тогда тоже ничто не предвещало беды. Тогда… он чуть не умер и на несколько месяцев оказался прикован к постели, после чего последовало мучительное и словно бесконечное время физиотерапии.       Когда Летиция фыркнула и отказалась от этой идеи, сказав, что никто не сравнится с шедеврами Италии, он едва смог сдержать вздох облегчения. В противном случае… он бы просто написал Мартино и оповестил о нынешнем местоположении девушки, расторгнув их едва озвученную сделку. Ради этого Александр был не готов ломать самого себя, но, к счастью, маленькая Ломбарди решила, что хочет кофе и прогулку вдоль набережной, а это выполнить было проще простого.       Судя по тому, что Летиция уже даже перестала возмущаться на него на итальянском, она попросту смирилась со своим конвоем и неспешно брела по мощеной дорожке вдоль воды, любуясь видом, тогда как Хэтфорд… Едва ли его мысли были пусты или безмятежны. Если до этого он подшучивал над девушкой, что то и дело старалась отвязаться от него, из-за чего блондин не мог спустить с нее глаз, то теперь в голову сами собой поползли воспоминания последних дней. Натаниэль не отвечал.       Все сообщения доходили до него, были отмечены как просмотренные, телефон то и дело был в сети, но он так ничего и не написал. Не ответил ни на один вопрос. Не сказал, в порядке ли, все ли с ним хорошо и мог ли Александр ему хоть как-то помочь. Тишина. Ни звонков, ни сообщений, ни фотографий сада, которые брат любил присылать. Алекс даже спросил у тети Мэри, не запрещала ли она общение, но та только помрачнела и отрицательно покачала головой, что могло означать лишь одно — Натаниэль не отвечал и ей. Если она вообще писала. Хэтфорд уже был ни в чем не уверен. Возможно, брат общался хотя бы с Кейтлин, от нее он не отворачивался никогда, да и в конфликте, насколько Александр понял, сестра была на стороне Ната, но та до сих пор отказывалась отвечать на какие бы то ни было вопросы. Просто спрашивала, касается ли это дел, а если было иначе, вежливо отказывала и без промедлений клала трубку. И Алекс был готов лезть от безысходности на стену! Он лишь надеялся, что Давина, которая уже должна была лететь в Пекин, сможет хоть как-то разговорить его брата, а если нет… он, черт возьми, сам поедет в Китай, прихватив с собой Хоуп, и расставит все по своим местам! Да, возможно, тетя Мэри вспылила, а может, Натаниэль допустил ошибку, но это точно не означало, что тот должен был обрывать все связи и игнорировать Александра! Это было попросту неправильно. Так не должно, не могло быть. Они были семьей. С родителями у них отношения уже давно были натянутыми, пусть и колебались то в одну сторону, то в другую, но они трое, нет, четверо, обязаны были быть друг у друга.       Молодой человек просто не понимал, что творилось в голове Натаниэля и, что было хуже, тот определенно был в полном эмоциональном раздрае, а значит, был способен на все, что угодно. Перемешать все планы семьи из жажды мести или желая доказать свою правоту? Легко! Убить кого-то просто чтобы создать еще больший хаос назло? Алекс ни секунды не сомневался в том, что это возможно. Поменять все собственные планы и в дальнейшем действовать в одиночку? Натаниэль был на это способен. Отречься от Хэтфордов и встать под флаги Вейдунов?..       Щелчок пальцев прямо перед носом заставил Александра дернуться всем телом и едва не пролить почти нетронутый стаканчик кофе себе на грудь. Едва слышно выругавшись себе под нос, он вскинул голову на того, кто посмел так грубо себя повести, и столкнулся взглядом с обиженными и явно раздраженными холодными голубыми глазами Ломбарди. — О, ты наконец-то меня слышишь? — зло скрестив руки на груди, спросила она. — Задумался, — даже не соврал он. — Ты что-то спросила? — Мартино написал, что уже едет за мной, и я спросила у тебя, откуда он, черт возьми, знает, где я нахожусь? — Ну, он Мартино Ломбарди, — усмехнулся Алекс, пригубив кофе. — Да, и ему или Хэтфордам, на кого из них ты там работаешь, явно стоит тебя уволить, — фыркнула девушка, закатив глаза. — Из тебя дерьмовый телохранитель. — Вероятно, — протянул молодой человек, отведя взгляд к горизонту. Он и правда ушел слишком глубоко в собственные мысли, думая о том, что теперь делать. — Можешь подать жалобу. — Ты издеваешься?! — Да нет, правда можешь, — слабо рассеялся Александр, выкинув уже давно остывший и невкусный кофе в ближайшую мусорку. — Уверен, Ломбарди и Хэтфорды с удовольствием прочитают и прислушаются.       В конце концов, может, эта неразбериха поднимет настроение не только ему, но и другим членам его семьи? Хоть что-то, даже если самую малость, но хорошее… — Che idiota?! Cazzo, davvero… Ammazzo Martino quando arriva… — пробормотала себе под нос девушка, прислонившись к ограждению набережной.       Алекс фыркнул, мысленно похвалив себя за то, что в самом начале отправил Мартино действующую геолокацию, потому что сейчас… он не был уверен в том, где именно они находились. Лишь примерно, но этого явно было бы недостаточно, чтобы Ломбарди легко нашел их и явился.       Когда на дороге остановились две знакомые черные машины, Александр с запозданием понял, что чертовски устал. Если бы он работал весь день, то, наверное, просто отключился бы, как только его голова коснулась бы подушки, но сейчас, после смены деятельности и долгой прогулки длиной в километры, осознал, что ноги его едва держат, а в мыслях туман. Он даже думать не хотел об учебе, которую пропускал и должен был наверстать. Конечно, из-за фамилии никто не рискнет выгнать его из университета, но Хэтфорд не хотел подобного фаворитизма. Еще меньше он хотел получить диплом для галочки. Эти знания были нужны ему в будущем и поэтому… Он, черт возьми, хотел разобраться со всем этим как можно быстрее!       Одернув рукава пиджака в искреннем раздражении, Мартино остановился прямо напротив приемной дочери, строго глядя на нее с высоты своего роста, словно только по глазам стараясь понять, что она здесь делала и по какой причине прилетела. С запозданием Александр подумал, что, наверное, Летиция даже не получила разрешения на появление на чужой территории, что могло понести за собой весьма нежелательные последствия. Девочка за последние лет десять ни разу нигде не появилась как представитель семьи и, вероятно, даже не знала о подобных тонкостях, ведь раньше, если путешествовала, то по странам Европы, которые принадлежали ее приемному отцу или Хэтфордам. Прилетать же в США без спроса, тем более сейчас, было даже не опрометчиво. Молодой человек искренне надеялся, что произошло что-то серьезное, иначе… Он моргнул, только сейчас заметив, что его отец стоял рядом в одиночестве. На его лице отразилась еще большая усталость, чем та, с которой юноша его оставлял, но подле него не было ни Уильяма, ни тети Мэри, что не могло не настораживать. — Спасибо, что присмотрел за ней, Алекс, — вздохнул Мартино, повернув голову в сторону младшего Хэтфорда. — Где тетя Мэри? — Ломбарди отвел взгляд, и сердце молодого человека пропустило удар. — Пап? — требовательно позвал он. — Она потеряла сознание три часа назад, — помедлив, ответил он. — Уилл уже отвез ее домой и вызвал врача. Предположительно просто переутомление, тебе не о чем переживать. — Почему я узнаю об этом только сейчас?! — зашипел Александр. — Что вообще происходит? Нат не берет трубку, все на ушах стоят который день, тетя Мэри теряет сознание, а вы оба мне даже ничего не сказали! — Алекс… — Закрой рот, — рыкнул на Мартино молодой человек, оттолкнув чужую руку, словно та была назойливой мухой, при этом подойдя к отцу, глядя прямо в лицо. — Чего вы мне снова не рассказали? — Ты как разговариваешь с главой Ломбарди?! — тут же вспылила Летиция, про которую все на мгновение забыли. — Как хочу, — даже не оглянулся на нее Александр, буравя взглядом Стюарта. — Говори, или я сам узнаю. — Не на улице и не при посторонних, — спокойно отозвался мужчина. — И ты еще не знаешь, потому что такое по телефону не рассказывают.       Молодой человек отдернул взгляд, чувствуя себя идиотом. Шумно втянув носом соленый воздух, он прикрыл глаза, возвращая себе контроль над собственными эмоциями. Что бы ни происходило, он попросту не имел права срываться сейчас, не когда все вокруг итак сходили с ума. Если бы произошло что-то срочное, если бы он мог повлиять на случившееся, отец точно позвонил бы ему, значит, это было не так, а то, что тетя Мэри потеряла сознание… Этого следовало ожидать, учитывая то, что, насколько он мог судить, последние несколько дней она едва ли спала. Выдохнув, он снова посмотрел на отца и кивнул, тем самым давая понять, что теперь он в полном порядке и может вновь трезво мыслить. — Ты мне должен, — сказал он, вновь посмотрев на Мартино. — Она хотела пойти в музей. — Я искренне тебе благодарен, — заверил его мужчина. — И Мэри будет в порядке. Я присмотрю за ней. — Мне кто-нибудь объяснит, что здесь вообще происходит? — зашипела Летиция, привлекая внимание всех троих мужчин. — Точно, я же так толком и не представился, — усмехнулся Алекс, снисходительно, но криво из-за усталости, улыбнувшись. — Приношу свои не самые искренние, но все же извинения. Меня зовут Александр. Александр Хэтфорд. Я сын Стюарта Хэтфорда, племянник Мэри Хэтфорд и наследник семьи Хэтфорд. Поэтому, да, я могу говорить с Мартино так, как захочу. И да, из меня правда так себе телохранитель. Можешь подать жалобу. С удовольствием прочитаем. — Ты Хэтфорд?! — шепотом закричала девушка. — Александр Хэтфорд?! Почему ты не сказал?! — Ты не спрашивала, — безразлично пожал плечами он, а потом вместе с отцом пошел к машине, уже тихо что-то обсуждая. — Я сказала, что… — Лети захлопнула рот и зажала его руками, в неверии глядя в спину удаляющимся Хэтфордам.       Перед ее взором калейдоскопом закрутились события прошедшего дня. Молодой человек, с которым она столкнулась в офисе и который смотрел на нее со снисхождением и приязнью, при этом ничуть не боявшийся ее имени. То, как он не дрогнул и взял в руки ситуацию, с каким благоговением на него смотрел секретарь, чего в моменте Летиция не заметила. И, конечно, разумеется, он был образован и поэтому так легко поддерживал разговор с хозяином антикварной лавки. А еще, вероятно, знал итальянский. Девушка тут же залилась краской, вспомнив все те оскорбления, которыми поливала надоедливую «липучку», думая, что он не понимал ни единого слова. Теперь она понимала, почему он на секунду прыснул, когда она назвала свое имя. Потому что вспомнил их единственную встречу много лет назад на празднике, которая почти стерлась из головы самой Летиции. Это она не имела почти никаких связей и отношений с делами семей, но Александр, наследник Хэтфордов… Он точно что-то да знал о ней, верно? — Так что ты ему сказала? — скептически выгнув бровь, спросил Мартино, сложив руки в карманах брюк. — Ничего… — Как же, — хмыкнул он, прекрасно зная характер приемной дочери. — Почему не осталась в офисе, как я сказал? — Чтобы делать что? — с вызовом спросила она. — Чахнуть, пока ты снизойдешь до меня? — Как минимум не отвлекать всех остальных, — пробормотал себе под нос Мартино, но быстро сменил тон, тряхнув головой. — Что ты делаешь в США? Ты должна быть в школе, а не ходить по Балтимору. — А Джулиано и Джузеппе тебе еще не похвастались, как пытаются сломать мне жизнь? Какая жалость. — Лети, пожалуйста, просто объясни, что произошло, — вздохнул он, чувствуя себя настоящим стариком. — У меня очень тяжелая неделя. — Что произошло. Что ж, рассказываю. Я хотела перевестись в театральную школу, подготовила все документы и отправила. Ответа не было слишком долго, поэтому я пошла к ним напрямую, чтобы узнать, почему не получила даже простого отказа. И там я узнала, что никаких документов они не получали. Джулиано и Джузеппе перехватили документы и спрятали! Я звонила тебе, а ты не взял трубку! — Прости, виноват. Они сказали, почему так поступили? — Сказали, что мне, видите ли, там не место! — всплеснула руками девушка. — Ты говорил, что я сама могу выбирать, что делать! А теперь?! Я хочу стать актрисой, но вы буквально!.. — Постой, — Мартино перехватил ее хрупкое запястье с тонкими золотыми браслетами, от которых у него зарябило в глазах, чувствуя, что сил на то, чтобы слушать длинную тираду, у него попросту нет. — Какая именно школа? — Киноакадемия Нарте. — И хорошо, что они так сделали, — тут же понял решение своих сыновей мужчина, но, прежде чем дочь снова вспылила, он поспешил объяснить. — Это плохое место. По многим причинам. Если хочешь, позже я тебе объясню подробнее, а сейчас давай мы поедем домой и, обещаю, до Рождества ты будешь учиться в хорошей школе с театральным уклоном. — Мы едем в Неаполь? Сейчас? — А… — Мартино запнулся, поняв, как неверно подобрал слова. Что ж… его нельзя было в этом винить. Его домом уже давно стало не место, а человек. — Нет, не в Неаполь. Поехали, — он мягко потянул приемную дочь за собой, и та даже не попыталась сопротивляться, чему он был искренне рад. — И когда мы приедем, не забудь извиниться за все сказанное перед Александром, — напомнил он, открыв перед Летицией дверь машины.

***

      Погода была мягкой и приятной. Солнечные лучи золотили алые листы клена и желтоватые кроны кустов вокруг. Вода привычным журчанием бежала в ручейке, а неподалеку слышен был стук маленьких посохов, на которых тренировались самые маленькие обитатели дома. Натаниэль сидел в старой неприметной беседке, которую обнаружил позавчера, убирая опавшую листву в саду, поэтому свои законные выходные, на протяжении которых был свободен от обычно жесткого расписания, решил проводить именно здесь, вдали от людей с их неудобными вопросами и суеты, которая сбивала его мысли. Но второй день подряд именно в этом тихом спокойном месте он постепенно составлял план своих дальнейших действий.       Покачивая между пальцев кисть, на которой почти не осталось чернил, и туманным взглядом глядя на ровные иероглифы перед собой, складывавшиеся в фамилии всех семей, принесших клятву верности Вейдунам, он старался понять, как теперь поступить и какой именно путь выбрать. Хуэйцин улетела так же быстро и неожиданно, как и появилась, Минчжу следила за ним краем глаза на каждом приеме пищи, но в остальном не трогала и, вероятно, давала привыкнуть к новым реалиям, а мастер… казалось, он даже не смотрел на него, будто забыв. Натаниэль слышал шепотки за своей спиной, ловил насмешки, но едва ли обращал внимание. Как бы неприятно они ни звучали, сейчас он просто не мог на этом сосредоточиться, чтобы прочувствовать. Да и когда-то давно мастер научил его одной простой истине: «Нельзя обидеть человека. Только сам человек может обидеться, если достаточно слаб, чтобы вестись на провокацию». Сейчас куда важнее для него было понять, как теперь выстраивать свою жизнь, потому что, как оказалось, он ничего не знал об устройстве семьи Вейдун. Складывалось ощущение, что, приезжая каждое лето, он жил параллельно со всеми остальными, только теперь видя, как на самом деле обстоят дела, как общаются эти люди и как выстраивают отношения. Это было бы весьма увлекательно, если бы не вызывало столько опасений. Натаниэль, раньше уверенный в том, что прекрасно все знал, теперь словно был выкинут в новый и незнакомый мир, правила которого были ему чужды. Но он изменит это, найдет людей, которые заинтересуют его, как и он их, чтобы в дальнейшем работать вместе, продвигаясь вперед. Просто… он не знал, как начать. С чего? Будь все как раньше, он бы пошел по верхам, втираясь в доверие, завлекая и узнавая, но сейчас, когда его назвали «никем»…       Из мыслей молодого человека вырвали неспешные шаги двух человек. Вскинув голову, он обернулся в сторону дорожки, ожидая увидеть мастера, Минжчу, да кого угодно из семьи Вейдун, но никак не ее. Обомлев, он даже не встал со своего места, в неверии глядя на девушку, которая смотрела на него с мягкой улыбкой на губах. Натаниэль даже не заметил, как ушла прислуга, сопровождавшая гостью. Он смотрел только на нее, Давину Веллингтон, которой просто не должно было быть здесь. Они не виделись… четыре с половиной? Пять месяцев? Все такая же стройная балерина с изящной длинной шеей и тонкими запястьями, которые, казалось, можно было сломать одним неловким движением. Одетая в юбку до колена и водолазку, в замшевые сапожки и пальто, она, казалось, забежала к нему между занятий, хоть это и была не их школьная форма. Время шло, а он все никак не мог поверить, что это она. — Привет, Нат, — первой заговорила Веллингтон, так и не ступив в беседку. — Я рада тебя видеть. — Привет, Дав… — он поднялся на ноги и медленно подошел, в неверии глядя на подругу.       Он всматривался в ее черты, отмечая крохотные изменения. Волосы, которые и так были длинными, сейчас доставали до талии и едва закручивались на кончиках, тон помады стал на пару тонов темнее, она стала чуть выше, а, может, все дело было в невысоких каблуках, он не был уверен. — Что ты здесь делаешь? — наконец спросил он, вновь глядя ей в глаза. — Александр попросил меня приехать к тебе, — не стала врать девушка. — Найдешь минутку? — Чего он хочет? — все смятение исчезло, и, Давина была готова поклясться, что почти увидела, как он вздыбил шерсть. — Он беспокоится. Попросил меня слетать к тебе и поговорить, чтобы понять, что на самом деле произошло, а потом помочь тебе. — Не о чем говорить. Я остаюсь здесь до конца этого учебного года, а, вероятнее, и всей школы. Закончу экстерном заочно, а потом сам выберу, куда поступать. Ты опоздала, об этом я уже написал маме, — Натаниэль отвернулся от подруги и пошел обратно к своему маленькому временному рабочему столику. — Что? — опешила девушка, пошатнувшись. Больше не заботясь о границах, она ринулась вперед, а потом резко развернула его к себе лицом за плечо. — О чем ты говоришь?! Ты спятил?! — А если и да? — Натаниль зло оскалился, даже не пытаясь отвернуться. — Я спятил, что теперь?! — Одумайся! Ты Хэтфорд! — Уверена?! Потому что я нет! — Нат… — Давина в неверии отступила, не находя слов. — Бога ради, да что произошло?! — Дай-ка подумать, — он присел на свое место, откинувшись на спинку и скрестив руки на груди. — Меня постоянно использовали, а когда я становился неудобным, сразу выслали из страны. Меня ценят, пока я не начинаю отбиваться от рук. Моя собственная мать растила меня членом этой семьи, а теперь, когда видит результат, боится. Какая неожиданность, львенок вырос и стал охотником, возвращающимся домой в крови на клыках и когтях, с рычанием и победой. Только вот это не очень приятное зрелище. И она боится. И поэтому душит. Она даже не выслушала меня. Просто вышвырнула, ведь Китай мой второй дом. Вот я и подумал, почему бы мне не остаться дома? — Стой, подожди… — не поспевая за сбивчивыми и сумбурными словами, перебила друга девушка, а потом присела напротив. — Объясни с самого начала. Я ничего не понимаю. — Нечего объяснять. Я совершил ошибку. По общепринятому мнению я переоценил себя. Я думаю, что моя ошибка — что я не доложил, как прежде. Сыграй я в покорного и послушного, все прошло бы отлично, — Натаниэль болезненно улыбнулся, отведя взгляд в сторону. — Теперь у всех проблемы. Мама вышвырнула меня прочь, как только узнала. Сказала, что я уезжаю, как она выразилась, «почти домой». Сюда. Я решил, что так тому и быть. Я не собираюсь вымаливать прощение. Она сама решила меня сослать. Ладно. Не беда. Начну заново. Мне полезно. — Нат… — Давина прикрыла глаза, стараясь собраться с мыслями, — так нельзя. Англия — твой дом. Штаты… — она запнулась. Назвать Балтимор домом было все равно, что плюнуть другу в лицо, и, судя по позабавленной улыбке, он по глазам видел, читал, о чем она думала. — А как же Кейтлин? Алекс? А Хоуп? Она сейчас с нами и ничего не понимает. Она… — Китти справится без меня, — перебил подругу Хэтфорд. А Хэтфорд ли? — Мы с ней поддерживаем связь и уже все обсудили. Можешь, кстати, так Алексу и передать, он за нее переживает. Мама? Мама меня боится. Я несколько раз пытался говорить с ней, пытался объяснить, но каждый раз, видя на моих руках кровь, она видит во мне только Натана. У нее разве что не истерика начинается от одной только мысли, что я стану таким же. Ее можно понять, но это только тормозит меня. Дядя Стюарт? Ему же проще. Алекс? Он отлично справится без меня. Он один из лучших наследников этого столетия. Я ему не нужен для того, чтобы добиться успеха. Хоуп? Я буду очень скучать по принцессе, но… — Нат пожал плечами. — Я все равно виделся бы с ней очень редко. Мы будем пересекаться на официальных мероприятиях, наверное… — Нат, я не знаю, что в точности произошло, но обрывать связи с семьей — не выход. Да, тебя признали Вейдуном, но… — она взмахнула рукой, осматривая его с головы до ног. Ханьфу на нем казался чужеродным. Едва ли она могла представить, что все те иероглифы, которыми был исписан пергамент, вышли из-под рук Натаниэля и… — Ты Хэтфорд, Нат. — Да, меня им растили, — согласился парень, улыбнувшись уголками губ. — А ты Веллингтон. Как, после школы пойдешь в армию? Бросишь балет и станешь… Кем? Телохранителем Кейтлин? — он фыркнул со смеху. — Не говори так, — прошептала Давина, чувствуя, как ком встает в горле. — Тебе больно, понимаю, но я не заслужила такого отношения к себе, — Натаниэль моргнул, а потом опустил взгляд, словно почувствовав толику вины. — Я приехала сюда по просьбе Алекса, да, но я согласилась, потому что ты мой друг. — Тогда не мешай мне. — Не буду, — Веллингтон поднялась на ноги, обошла стол, а потом коснулась напряженного плеча друга, заставляя посмотреть на себя. — Я только боюсь, как бы ты не совершил непоправимую ошибку. Если ты останешься здесь даже на год… Ты ведь понимаешь, что тогда будут говорить? О чем будут думать? — Знаю, — парень судорожно втянул носом воздух, а потом, резко подавшись на ноги, бережно обнял Давину, поражая ее такой резкой сменой настроения. Первые секунды она не знала, куда себя деть, но после все-таки неуверенно обняла его в ответ, стараясь вести себя естественно. — Я Хэтфорд. Я Вейдун. Я Веснински. Как меня только не называли, Дав, — зашептал он ей на ухо, чуть покачивая в своих руках, словно… отыгрывая для кого-то сцену трепетного прощания. — Но кто я в результате? Что от меня останется, если я буду все время стараться кому-то что-то доказать? — Ты хочешь играть не по правилам, но… — она вцепилась пальцами в его плотное ханьфу, понимая, к чему друг клонил. — Их придумали не просто так. Ты не можешь разрушить систему, которой тысячи лет. — Я разве говорил о разрушениях? — он отстранился от подруги, слабо улыбнувшись. — Я просто буду делать то, что мне удавалось лучше всего до этого момента. Я буду уникальным. — Ты и так уникальный, Нат, — она сжала его ладонь, стараясь достучаться, чувствуя, что они говорят о совершенно разных вещах, словно на разных языках. Она не могла понять его. У нее было такое чувство… будто она теряла его, как ребенок, у которого волны вымывали песок из рук. — Не уходи. Не обрывай все так. Кому ты сделаешь этим лучше? Я понимаю, Мэри причинила тебе боль. Сильную боль. Стюарт не успел или не захотел останавливать это, но… Нат, ты нужен. Нужен всем. Без тебя все развалится. Ты стал незаменимым, понимаешь? — Но я не буду на этом месте вечно. Пока механизм не закостенел, меня надо убрать из уравнения. — Мэри это убьет. — Она сама отослала меня, Дав. Я просто послушный сын. — Алекс говорил, что это временное решение, пока… — Ее решение временное, а мое долгосрочное, — Натаниэль сел обратно за стол и начал выводить на чистом листе на удивление красивые и ровные иероглифы. Один за другим, линия за линией, черта за чертой. — Наверное, если бы меня с раннего детства воспитывали, указывая мне место, я бы привык к конуре, но теперь… Они пытаются загнать дикое животное в будку и приучить к командам. Это так не работает. Вот ты, например. Ты знаешь, что тебя ждет? — Конечно, знаю. Университет, полезное в нашем мире образование, брак по расчету, который укрепит Хэтфордов, дети, помощь мужу или контроль его и его людей, если он будет недостаточно силен, чтобы вести нужную политику и управление. — Уже знаешь, за кого? — словно из праздного любопытства спросил Натаниэль. — Еще нет, — Давина встала за его спиной, следя за тем, как мозолистые пальцы ровно держат кисть и выводят символы, которые она понять была не в силах. — Возможно, за Александра года через четыре. Насколько мне известно, Стюарт еще не обсуждал это со отцом. — Но ты знаешь хотя бы примерно, что с тобой будет. Тебя растили для этого. А меня отпустили на все четыре стороны, сказав, что, если я захочу, то смогу научиться даже летать, — он снова поднял на подругу взгляд, грустно улыбаясь. — Вот незадача, свобода тоже может быть слишком пагубной. — Скидываешь вину на всех вокруг? — А похоже на то? Просто подумай, что будет через пять лет. Стюарт с мамой допустили очень большую ошибку, дав нам слишком много свободы и веры в себя. Думаешь, Кейтлин выйдет замуж по расчету? Потому что так надо? Не думаю. — Даже если твои мысли верны, — она облокотилась на его плечи, положив подбородок на макушку. — Чего ты добьешься, оставшись здесь? Отвернувшись? Причинишь боль. А еще? — Начну идти к своей цели, — Нат мягко обхватил ее левое запястье, поглаживая венки, где бился пульс, большим пальцем. — Я еще не уверен, как именно, но… Думаю, я знаю, как построить свой независимый фундамент. То, что будет принадлежать и подчиняться только мне. — Я не понимаю, — сокрушенно вздохнув, призналась Веллингтон. — Мы словно говорим на разных языках и о разных вещах. — Дав, зачем ты на самом деле приехала? — Я не знаю, Нат. Все полетело к чертям. Я просто… Я переживаю за тебя. — Я за себя тоже, — признался рыжий. — Но как раньше уже не будет. Бессмысленно пытаться вернуть все назад. — То есть… мне просто оставить тебя здесь? Одного? — Давина, которая никак не могла найти себе места, снова обошла его, чтобы заглянуть в лицо. — Вот так просто? — Да, — Нат снова взял ее за руку, улыбаясь. — Я не сжигаю все мосты. Я списываюсь и созваниваюсь с Кейт. В какой-то момент я напишу Алексу. Отвечу, когда мама отойдет. Но я не вернусь сейчас, как послушный щенок. Вот увидишь, у меня получится. — Я очень на это надеюсь. Что я должна сказать Александру? — Что хочешь. — Что хочу, — Давина слабо рассмеялась, покачав головой. — Все у тебя так легко… Не прав был Алекс, нет у тебя ко мне слабости, чтобы я могла тебя уговорить. — Если тебя это утешит, то даже Кейтлин, когда она просила меня вернуться раньше, я отказал. — Не утешит, — хмыкнула девушка, начав крутить какие-то непонятные вещи, лежавшие на столе, кажется, это были подставки для других кистей. — Мне уезжать? — Я рад тебя видеть, — улыбнулся Нат, подняв взгляд от пергамента. Он покрутил между пальцев кисть, словно обдумывая что-то, а потом протянул ее девушке. — Хочешь попробовать? — Я не знаю китайский. — А я и не об иероглифах.       Давина непонимающе приподняла бровь, глядя на своего друга и вместо него видя истинного змея искусителя. Хмыкнув, она кончиками пальцев отвела от себя кисть, оперевшись локтями на стол, и наклонилась вперед, глядя прямо в хитрые сине-голубые глаза. — Я не дура, чтобы не читать договор и все пункты, написанные мелким шрифтом, даже если твоего авторства.       Нат прищелкнул языком и закрутил кисть между пальцами, но, вместо того, чтобы начать говорить, он поднялся со своего места и протянул руку в предложении пройтись. Давина искренне не понимала, что, черт возьми, происходило и творилось в голове Хэтфорда. Она не могла ни проследить за ходом его мыслей, ни представить, чего ожидать. У нее было среднее представление о том, что именно произошло тогда в США, все-таки Александр и Артур объяснили ей краткое содержание скандала, но вот реакция Натаниэля… Она ожидала увидеть его озлобленным, агрессивным, подавленным, расстроенным, но уж точно не таким… обычным? Давина даже не могла точно описать, слишком непривычно было видеть вообще все: своего друга, с которым она росла, в черном ханьфу вместо джинс и толстовки; осенний китайский сад, подобный которому она до этого видела только на картинке; то, как рыжий перекинулся несколькими фразами на таком инородном языке с проходившим мимо молодым человеком.       Если сначала она еще думала о том, что должна что-то сделать, кого-то в чем-то убедить, то теперь просто гуляла по саду со своим другом, расспрашивая о жизни в Пекине, понимая, что, вероятно, она была первым человеком не из Китая, кто хоть немного заглянул в эту часть реальности Натаниэля. Конечно, это были крупицы от всего, но Давине было искренне интересно увидеть те крупицы, которые были скрыты от остальных, хрупкие воспоминания, которыми он делился впервые. Как первый раз одолел учителя на посохах, как с трудом начинал учить китайский, едва понимая, с чего начать, как путал ударения, из-за чего постоянно попадал в конфузные ситуации, как вырисовывал дрожащей рукой кривые иероглифы, которые едва ли можно было понять, как в первый раз играл в го и сянцы со своим мастером. — Все еще странно тебя видеть в ханьфу, — призналась Веллингтон, когда они сели с ужином в комнате Ната за низкий столик. — Хочешь секрет? Ханьфу мне привычнее, чем европейская одежда, — он отпил немного чая, криво усмехнувшись. — Эта страна никогда не примет меня до конца, но многое дала, а я принял ее. — Но ты все равно решил выбрать Китай, — Давина отложила палочки для еды и посмотрела прямо на друга. — Расскажешь, или мы сделаем вид, что ничего не было, и я поеду обратно в Лондон? — Как ты относишься к паукам-шелкопрядам?

***

      В тишине ночи слышно было шелестение ветра в изредка опадающей листве. Серебристая луна висела особенно низко, и ее свет был таким ярким, что даже почти не было видно звезд, только бархатное черное небо с редкими тонкими лентами перистых облаков. Натаниэль не перечитывал свои конспекты, не готовился к учебе в понедельник и вообще не собирался ложиться спать. Было холодно и темно, но это не мешало ему сидеть на деревянном полу небольшой террасы, на которую был выход из его комнаты. Едва ли его силуэт можно было рассмотреть в ночи без какого-либо освещения, но молодому человеку было плевать. Он неторопливо крутил в руках телефон, медленно вдыхая и выдыхая прохладный воздух, стараясь успокоить взбесившиеся мысли.       Попрощавшись с Давиной, поблагодарив ее за приезд, Натаниэль дал себе время на принятие решения, а потом ответил на все накопившиеся сообщения от… всех. Особенно неожиданно было увидеть пропущенный от Мартино, но, когда он узнал о том, что мама от переутомления и на фоне стресса, после получения его письма с почти оповещением о решении парня остаться в Китае, потеряла сознание… На мгновение он почувствовал укол вины и стыда, но не позволил эмоциям взять вверх. Да, вероятно, это было не лучшее решение — рассказать именно так, но это не меняло всего остального. Не он захотел уехать без обратного билета, не он не рассказал всей ситуации, не он принял все решения и приказал выполнять. Он даже не был уверен в том, что им не пытались проманипулировать через состояние матери, которую, несмотря ни на что, он любил и будет любить всегда. Алекса он просто коротко поблагодарил за приезд Давины, ведь видеть подругу он все-таки был искренне рад, как и провести с ней день, проверил, как дела у Кейтлин, расписывавшей благодарности Моро, который был с ней рядом и помогал…       Натаниэлю казалось, что он смотрел на жизнь сквозь мутное стекло витрины. Вроде вот, протяни руку и получишь, но в то же время так далеко, что невозможно даже почувствовать тепло. За прошедшие дни он столько думал обо всем произошедшем, своей семье и близких, что его взгляд, кажется, и вовсе замылился. Кто виноват, кто принял неверное решение, кто ошибся, кто был прав, что было сделано бездумно, а что… Разбираться уже все равно было поздно. Да и не то чтобы кто-то этого хотел. Будь все иначе, мама или дядя Стюарт позвонили бы хоть раз или…       Со стороны комнаты послышались неспешные шаги, но Натаниэль даже не обернулся, безошибочно узнавая их обладателя. Было даже смешно, что она решила прийти именно сейчас. Оперевшись спиной о столб, поддерживающий крышу, Нат прикрыл глаза, не собираясь даже вставать и приветствовать наследницу семьи, которая, судя по ощущениям, стояла всего в нескольких шагах от него. — Бессонница мучает? — спросила Минчжу, изящно опустившись прямо на пол, словно ей и не было пятидесяти трех лет. — Да вот воздухом вышел подышать, — махнул рукой Нат, показательно шумно втянув носом воздух, а потом выпустил через рот, зная, что в небо от этого поднимется облачко пара. — Чем обязан вашему визиту в столь поздний час? — Ты сегодня колючий, — тихо рассмеялась Вейдун, тепло глядя на подростка, пусть тот этого и не видел. — Как прошел приезд твоей подруги? — Госпожа Минчжу, я вас умоляю, — Нат приоткрыл глаза, с насмешкой глядя на женщину, — давайте не будем обманывать друг друга и впустую тратить время. Вам ведь что-то от меня нужно? — Мне сказали, что ты убираешь листву в саду. — Весьма успокаивающее занятие, — подтвердил он. — Вас это беспокоит? — Меня скорее удивляет, что человек, занимающийся уборкой мусора, глубоко и дотошно изучает историю предприятий семьи Вейдун и всех подчиненных за последние сто лет, — со снисходительной улыбкой отозвалась Минчжу, расправив широкие рукава своего ханьфу. — Тебе это не кажется странным? — Я любознательный? — предложил идею Хэтфорд. — Ну, или просто решил изучить финансовый китайский язык? — Вот как? — она удивленно приподняла брови, а потом тихо рассмеялась, покачав головой. — Я ожидала, что ты попросишься на задания с Юйлуном и Цзиньлуном или что-то подобное, связанное с физической стороной вопроса. Что вообще попросишь о чем-то большем. — Почему всем все время кажется, что мне так нравится кровавая сторона нашей… работы? — Нат открыл глаза до конца, прямо посмотрев женщине в глаза. — Да, у меня отлично развитое тело и навыки. Да, меня успокаивают подобные упражнения, драки и спарринги. Но если бы я хотел заниматься этим всю свою жизнь, то сидел бы спокойно в Лондоне, вам не кажется? — Но при этом ты убираешь листья. — Помогает разложить мысли по полочкам, — развел руками Нат. — Знаете, я понимаю, что отличаюсь некоторой эмоциональностью и вспыльчивостью, но стараюсь не бросаться в омут с головой, когда даже не знаю, вода там или нефть. Мне некуда спешить. Все-таки я здесь надолго. — Да? — А я забыл сказать? Моя ошибка. Я направил матери письмо о том, что остаюсь здесь до июня, но, вероятнее всего, и до конца школы. В конце концов, меня же назвали членом семьи Вейдун, значит, это почти мой дом, верно? — Наглец, — рассмеялась Минчжу, покачав головой. — Даже завидую. — У меня сейчас очень мало ресурсов. Использую все, что есть. — Используй, — одобрительно кивнула она, а потом достала из рукава скрученные бумаги и протянула их Натаниэлю. — Просмотри это и скажи свое мнение. — Что это? — парень заинтересованно приподнял брови, но не спешил брать их. — Это копия старого договора Хэтфордов и Вейдунов, которому подходит срок. Его можно продлить, можно внести правки, можно разорвать. — У меня нет ни образования, ни опыта, ни навыков, чтобы судить, — не спешил соглашаться и даже просто брать копии бумаг в руки парень. — Вам лучше обратиться с этим вопросом к адвокатам и юристам, госпожа Минчжу. — Бери, — она положила бумаги рыжему на колени, не оставляя возможности отказаться, и легко поднялась на ноги, расправив несуществующие складки на своем роскошном ханьфу, расшитом золотыми драконами и белыми бутонами пионов. — Посмотришь, подумаешь и поделишься мыслями завтра вечером в моем кабинете после ужина. — Разве вы не говорили, что я должен служить семье и заработать свое место? — спросил у уже почти ушедшей женщины Натаниэль. — Все это выглядит скорее как подачка, и она мне не нужна. — Так докажи это, — даже не обернувшись, бросила Минчжу, в голосе которой отчетливо слышался едва сдерживаемый смех.

***

      После тяжелого выигрыша в пятницу команда Воронов, как и весь кампус погрузилась в мрачную угнетающую тишину. Несмотря на победу, для них преимущество в одно жалкое очко было все равно что поражение и настоящий позор. Это давило даже на первогодок, в которых уже успели вбить крупицы идеализации Тетсуи, что уж говорить о старших, которые всегда выходили с поля со званием лучших, сильнейших и тому подобное. Не помогали и журналисты, критиковавшие всех и вся. К полудню субботы Ваймак просто отключил интернет во всем здании, собрав при этом телефоны всех членов команды, чтобы они не топили и не гнобили себя еще больше, чем это делали другие. Помогло это, правда, не сильно. Объяснять что-то или пытаться убедить подростков в том, что они отлично справились, учитывая обстоятельства, было попросту бесполезно, поэтому Дэвид решил пойти иным путем и сделал то, чего Морияма не допускал ни при каких обстоятельствах — связался с семьями своих подопечных, коротко объяснил ситуацию, не вдаваясь в подробности, и попросил по возможности приехать в воскресенье в общежитие. Он ожидал, что многие откажутся, так как был уже вечер субботы, да и некоторым нужно было лететь едва ли не с другого конца страны, но, к удивлению тренера, согласились все, тут же бронируя билеты. Ваймак, конечно, надеялся на то, что появление близких взбодрит ребят, но не ожидал, что следующее утро станет самым живым и радостным за все то время, что Дэвид видел подростков. Они были не просто счастливы, двое — второгодка и третьегодка — и вовсе разрыдались, словно малые дети, упав в объятья своих родителей, а до этого погруженное в мрачную и гнетущую тишину общежитие вновь ожило, загудев от голосов и разговоров. Но, к сожалению, не у всех все было так просто. Та же Тея стояла перед своими родителями и словно не могла подобрать слов или сказать им хоть что-то после стольких лет отсутствия. Их встреча была неловкой, и, казалось, ни одна из сторон не была уверена в том, как себя вести, о чем говорить и что делать. Девушка была заторможенной, словно не до конца проснувшейся, а отвечала с запозданием и невпопад.       Вороны вместе со своими семьями разбрелись по дому, организовывая тут и там маленькие группы, которые при этом знакомились между собой. Кейтлин и Жан, которые существовали отдельно от остальных, не старались прибиться к кому бы то ни было, сидя на кухне с чаем, но при этом не отказывались от общения, если к ним подходили. Та же защитница Фелтон, отлично сыгравшая с Моро в связке в пятницу, была только рада представить своей большой семье этих двоих. Рико с окончания матча не высовывался из своей комнаты, а Кевин… сидел в кресло-мешке и смотрел последнюю игру. Снова и снова, словно это могло что-то изменить. Дэвид смотрел на своего сына и просто не мог больше оставаться в стороне. Подойдя, он присел на соседнее кресло и нажал на пробел ноутбука, останавливая запись и привлекая к себе внимание подростка. — Ты уже наизусть знаешь всю игру, — парень опустил взгляд и поджал губы, стиснув кулаки. — Кев, это уже произошло, отдохни. — Следующая игра будет сложнее, — возразил парень. — Команда должна быть готова. — И команда будет готова, — кивнул Дэвид, осторожно закрыв ноутбук. — Но ты один — не вся команда. — Мне все равно нечем больше заняться, — он встал на ноги, неловко смотря куда угодно, лишь бы не на Ваймака. — Я чем-то могу вам помочь? — Не хочешь познакомиться с семьями остальных? Кейтлин и Жан, вроде, неплохо с ними ладят. — Я не такой, как они, — качнул головой Дэй, теперь смотря в окно за спиной тренера. Если бы мужчина не знал, что парень являлся его биологическим сыном, заподозрил бы неладное именно сейчас. — Давай прогуляемся. — Зачем? — взгляд парня скользнул в сторону, туда, где Кейтлин и Жан тихо обсуждали что-то между собой на диване.       Девушка сидела совсем близко, едва не залезала на Моро, положив свой подбородок ему на плечо, и, что поражало Кевина, тот ничуть не был против и не возмущался. С момента отъезда Натаниэля эти двое нельзя сказать что были неразлучны, но достаточно близки, и бывший Ворон, который теперь играл по «пробному» контракту, заботился о Хэтфорд, потакая даже самым малым прихотям. Он поразительно легко подпустил ее к себе, тогда как Дэй за больше чем год не добился ни малейших подвижек. Он просто не понимал, как.       Он чувствовал себя брошенным и, даже окруженный людьми, одиноким. Тея отмахивалась от него, словно все, что было между ними, и вовсе не существовало, а Рико… он все время с кем-то переписывался и только шипел, чтобы Кевин отстал. Дэй чувствовал себя щенком, которого родители завели ради развлечения для детей, которые выпрашивали питомца на Рождество, а когда тот надоел, просто вышвырнули прочь на обочине трассы в ста милях от дома. Девушка, которую он любил, названный брат, с которым вырос — оба просто отвернулись от него, перешагнули и словно даже и не чувствовали необходимости в общении с ним, а Кевин… Он был один. У всех кто-то был: у Жана Кейтлин и Хэтфорды, может, еще кто-то; Тея, видимо, тоже находила, с кем поговорить — он слышал, как последние два вечера она тихо разговаривала с кем-то в своей комнате — а сейчас неловко общалась со своей семьей, которая не смотря ни на что приехала к ней; Вороны постепенно выбирались из своей скорлупы, знакомились со студентами кампуса, вечерами сидели вместе в гостиной. А Кевин не знал, куда себя деть. Он даже не знал, как заводить друзей!       Нет, он понимал, как это происходит в теории, но на практике все было куда сложнее. Сначала его мир ограничивался Рико и Тетсуи. Остальное было не важно, не имело значения. Он жил в маленьком мирке с ними двумя и был счастлив. Потом их начали водить на тренировки, но это не имело такого большого значения, ведь они с Рико работали в связке. А после… что-то сломалось. Рико начал отдаляться, превозносить себя, то и дело указывая Кевину, где его место, Тетсуи способствовал этому… Он был так рад, когда появился Жан! Он так старался подружиться с ним! Но Моро был неприступен. Высокий не по годам, с острыми глазами, он смотрел на всех с нескрываемой ненавистью. Первую неделю Кевин даже думал, что тот не говорил по-английски, ведь что бы ни происходило, Моро сохранял молчание. А потом… Дэй так и не научился дружить. Было не с кем. И теперь он остался совсем один. Он не умел жить один, но оказался в комнате без соседа. Он… даже не был уверен в том, кто тот человек, которого он видел каждое утро в зеркале. Лицо знакомое, глаза внимательно всматриваются, густые черные брови нахмурены, но он словно не мог узнать сам себя. Это было странное необъяснимое чувство, вызывавшее давящее ощущение тревоги где-то глубоко внутри. — А разве нам не о чем поговорить?       Вопрос Ваймака заставил Кевина вздрогнуть всем телом и впервые за весь день посмотреть прямо на мужчину, который сидел на мягком насыпном кресле. Подростку показалось, что сердце упало куда-то в пятки, а кислород застрял в легких. Он смотрел на Дэвида и видел в его глазах спокойное понимание и принятие. Он знал. Знал, что Кевин был его сыном. Потому что как тренеру и игроку им не о чем было говорить. Игру они должны были обсудить всей командой в понедельник утром, а больше официально их ничего не связывало.       Кевину хотелось отвернуться и убежать. Хотелось провалиться сквозь землю. Хотелось просто исчезнуть и биться головой об стену. Как он не понял этого раньше?! Тренер знал. Конечно, он знал! И Хэтфорды знали. Эти люди… Мэри не производила впечатление глупой женщины. Зачем бы еще из всех тренеров им выбирать именно Ваймака?! Конечно, сказка о том, что Дэвид был учеником Кейли, была красивой. Конечно, они говорили, что найти нового тренера в такие короткие сроки сложно, а тот был идеальным вариантом, как бывший игрок. Конечно, конечно, конечно… Кевин ведь знал, как для его отца важна его команда детей с улиц! Ведь знал, что тот не повелся бы на деньги или славу! Он же должен был понимать, что Ваймаку нужен был бы сильный мотиватор, чтобы все вот так бросить и примчаться! Почему он не подумал об этом?! Как?! — Это было просто предложение, а не приказ, — бессильно улыбнувшись, сказал Дэвид, поднявшись на ноги. — Не переживай так сильно. Я просто хочу, чтобы ты знал, что мои двери всегда открыты для тебя и ты не один.       Рука мужчины дернулась, словно он хотел прикоснуться, но Ваймак сдержал порыв и стиснул пальцы, сжав кулак. Еще несколько мгновений он смотрел на побледневшего Кевина, после чего отдернул взгляд, не в силах придумать, что уместно было бы сказать или сделать. Он не хотел навредить. Не хотел напугать, но все равно… Ничего не выходило. Он смотрел на одиноко сидящего Кевина, пока другие общались со своими семьями, и просто хотел показать тому, что он не один, что он нужен, что у него есть кто-то близкий. Дэвид не хотел давить и навязывать себя, но просто не мог оставаться в стороне теперь, когда знал, пусть и упустил столько лет, однако, видимо, сделал только хуже. В конце концов, Кевин знал, кто его отец, но все равно не пришел и не рассказал. Даже когда Ваймак приехал, промолчал. Возможно… Возможно, стоило все оставить так, как есть. Если Кевин не хотел этого, Дэвид не имел права заявляться вот так и лепить на себя размашистую надпись «отец», когда таковым по сути и не являлся. — Тебе стоит позавтракать чем-то, кроме свежевыжатого сока, — вместо прощания пробормотал он, а потом пошел прочь, не оборачиваясь.       Возможно… Возможно, он попытается позже. Сейчас и правда было не лучшее время. Или никогда. А, может, им с Кевином стоило чуть лучше узнать себя. Или… — Тренер…       Дэвид тут же обернулся на зов, чувствуя, как сердце бешено заходится в груди. Казалось, сейчас он был способен сделать что угодно. Кевин смотрел на него своими чистыми зелеными, как у Кейли, глазами словно ища что-то, но следующие слова все никак не слетали с его языка. Секунды тянулись бесконечно долго. Парень все сильнее стискивал несчастный ноутбук, который прижал к груди, тогда как Ваймак терпеливо стоял и ждал… чего угодно. — Может… — Кевин шумно сглотнул, бегая взглядом по высокой и крепкой фигуре мужчины напротив. — Я начал отсматривать игры Шершней. И у меня есть несколько предложений. По тактике. И к тренировкам. — С радостью посмотрю с тобой и послушаю, — улыбнулся Дэвид, стараясь выглядеть расслабленно, но все равно чувствуя легкую дрожь в пальцах. — Пойдем в большой зал? Там сейчас как раз никого не должно быть.       Парень тут же кивнул и широким шагом ринулся прочь, однако это не помешало Дэвиду заметить его покрасневшие в смущении кончики ушей. Все-таки были определенные недостатки в короткой стрижке… — Это было быстрее, чем я думала, — усмехнулась на французском Кейтлин, все это время с удовольствием наблюдавшая за бесплатным сериалом боковым зрением. — А я уже надеялась на парочку сезонов, а не одну короткую серию. — Зная Кевина, это только трейлер, — фыркнул Моро, закрыв одну из вкладок. — Что сказал Натаниэль? — Что не приедет на свадьбу, — настроение девушки тут же упало на несколько процентов вниз, а острый подбородок уперся Жану в плечо, тогда как она сама начала листать фотографии на ноутбуке. — Дмитрий уже ответил, так что проблем возникнуть не должно. Отцу и тете Мэри скажу, что так как мы с Владиславом, Дмитрием и Алексеем друзья, они хотят увидеться со мной пораньше. Плюс в Москве уже будут многие мои хорошие знакомые. А ты полетишь со мной, и чтобы не оставаться в этом гадюшнике, и чтобы произвести хорошее первое впечатление. Отыграешь игру и в аэропорт. — М-м-м…       Моро медленно кивнул, невидящим взглядом смотря на экран, тогда как его мысли были заняты совсем другим. Факт того, что Натаниэль решил не лететь на свадьбу наследника Беловых… Это должны были воспринять, как оскорбление. Он был сыном Мэри и племянником Стюарта. Он не мог пропустить такое мероприятие из прихоти. И как бы сильно он не был обижен, он не поступил бы настолько опрометчиво. Ему нужен был весомый повод, которого на горизонте не наблюдалось. Да и к тому же, Моро был уверен, что Натаниэль не упустит возможности увидеться с сестрой. Да, пусть с матерью их отношения стали резко натянутыми, в Кейтлин он души не чаял, и, насколько Жан мог судить, эти двое были едва ли не неразлучны. Их потребность друг в друге была едва ли здоровой. Он не поступил бы так, если бы… у него не было на то своих причин. И это заставляло беспокоиться.       Стюарт, безусловно, никогда не забудет того, что Моро сделал, пусть прямой его вины в произошедшем и не было. Он никого не заставлял и не просил, лишь воспользовался. Стюарт был жесток к врагам, но, если правильно себя вести и показать себя, можно было остудить градус ненависти до терпимости. В конце концов, всем им была знакома жажда мести, и Хэтфорд не исключение. Жан лишь подтолкнул Натаниэля и Кейтлин к тому, что они и без того собирались сделать. Не забудет произошедшего и Александр, но в его глазах, прежде чем уйти, Моро увидел крупицы понимания. В его планы входило поговорить с наследником Хэтфордов при возможности, чтобы расставить все по своим местам и обезопасить свое дальнейшее будущее. А вот сами Натаниэль и Кейтлин… Девушка была достаточно эмоциональной. Из-за того, какое решение приняла Мэри, она бы, даже если ей сказали правду, не послушала бы, отметая и отшвыривая любые слова прочь. Даже если бы Жан сознался ей сейчас, не поверила бы. А вот Натаниэль… Об этом француз не подумал. Если Натаниэль поймет, если сведет все точки и допустит возможность того, что его обхитрил ровесник, которого он видел лишь как жертву… Он убьет его. Собственными руками. Мучительно и медленно. Но разве, догадайся он, тогда не приехал бы на свадьбу Беловых, чтобы сделать это? Сколько Жан ни искал объяснение, не мог его найти, а Кейтлин молчала, разводя руками. Не то и правда не знала, не то молчала по указке брата. А еще бездействовала Мэри. Моро был уверен, что Стюарт расскажет обо всем сестре, уже который день ждал, когда мисс Хэтфорд придет по его душу хотя бы для того, чтобы посмотреть в глаза, но… этого не происходило. Она вообще ни разу не приехала. Не пришла даже на игру Воронов. Конечно, второе можно было объяснить тем, что они разбирались с последствиями инцидента, но… Не мог же Стюарт смолчать? Зачем? В этом не было никакой логики. Или Жан ее не видел. И от этого на сердце было не спокойно. — Ты в норме? — Да, — Моро моргнул, прогоняя тревожные мысли. — Просто задумался. С… — он запнулся на мгновение, думая, как обойти имя, — четырнадцатой все по плану? — Даже слишком, — фыркнула Хэтфорд. — Вовремя все с игрой вышло, ничего не скажешь. — Так она не просто не выспалась? — с мрачной ухмылкой спросил Жан, скосив глаза на подругу. — Нет, спала она как младенец. Просто риталин, пусть и незаметен в крепком утреннем кофе, но это было три с половиной часа назад, так что ей теперь еще хуже, чем «до», — пожала плечами Кейтлин, словно это были знания из программы младших классов. — Резко, — недовольно поморщился Моро. — Но об этом знаем только мы двое. Она в жизни не пила. Откуда ей знать? — Так я и не о ней, — возразил парень. — Тренер работал со сложными подростками. И знает подноготную Воронов. Сразу поймет. — Не поймет, — шкодливо улыбнулась Кейтлин, словно они говорили о какой-то школьной проделке. — Он уверен, что все, у кого были проблемы, уже на лечении. Он не будет искать это. А немного странное поведение спишет на стресс. В конце концов, бедная девочка столько всего пережила за последнее время. Вон, у меня тоже перепады настроения. А когда заметят, будет уже поздно. Нужно всего-то месяц протянуть. Может и меньше. Ей эти «антидепрессанты» очень нравятся. — Если резко расшатать, она сразу проведет связь, — вновь не согласился Жан. — Нужно медленнее. Испугается. — Поэтому не каждый день, — терпеливо объясняла девушка, не сдаваясь. — Поэтому не каждый раз в напитках «витамины». Поэтому перерывы и маленькие дозы. Все получится. Обещаю, я не буду спешить.