Глава 25 - И все же львы - короли зверей
18 мая 2025 г., 07:00
За узким витражным окном библиотечного закутка, где сидел Александр, тянулось типичное оксфордское декабрьское утро: небо было ровным, тяжёлым, словно накрытым свинцовой крышкой старого сундука, пылившегося на чердаке. Капли дождя были настолько мелкими, что сыпались без звука, как пыль, и туман расползался по мощёным дорожкам, размывая силуэты студентов, спешащих с книгами кто куда. Даже зонты не помогали, ведь влага сизой пеленой висела в воздухе, пропитывая одежду и забираясь под кожу прямо к костям. Всё вокруг дышало сыростью, ветром и ожиданием Рождества, но не радостным, а обволакивающим, словно шерстяной шарф, в который хотелось завернуться с головой, лишь бы избавиться от этого зябкого ощущения, будто на тебе вот-вот начнет прорастать плесень.
В дальнем конце Бодлианской библиотеки, среди полок, у которых редко останавливаются даже старшие студенты, Александр сидел в углу с видом на витражное окно. Свет от него падал приглушённым янтарём, рисуя мягкие тени на старом деревянном столе, а стекавшие капли воды создавали причудливый танец на всех поверхностях. Хэтфорду об этом месте еще до начала учебы рассказал отец, окрестив его львиным. Сначала Александр не понял, что Стюарт имел ввиду, однако в один из дней, уронив ручку под стол и очень неудачно ударившись об него же макушкой, юноша обнаружил на старинной каменной стене у ножки то, чего никак не мог ожидать. Вдоль плинтуса в несколько рядов тянулась вереница выцарапанных имен, в которых он без труда узнал своих предков. Не изучай он когда-то с Натаниэлем их генеалогическое древо, мог бы и ошибиться. Но нет. Последние два: Стюарт и Мэри. Это были имена всех Хэтфордов, кто учился в Оксфорде, вероятно, с момента основания университета. И, вероятно, еще и поэтому этот стол никто никогда не смел занимать, хоть место и было идеальным для учебы. Оно просто принадлежало их семье. Испокон веков. Поэтому на следующий день, продолжая традицию, взяв с собой в библиотеку нож, без зазрения совести Александр лег на слегка пыльный пол и выцарапал собственное имя, а когда каждая буква была аккуратно выведена, не мог перестать улыбаться, словно снова был мальчишкой, который без разрешения оседлал Буцефала и ускакал в поля Тосканы.
Сейчас же Хэтфорд ничем не отличался от других студентов Оксфорда. Ну почти. В конце концов, как и перед всеми, перед ним лежали книги — с виду учебники по экономике и праву, но поверх были разложены документы, отпечатанные на плотной бумаге: контракты, счета, маршруты, фамилии. Со злой ухмылкой Александр смотрел на дело рук своих и не только, тогда как Артур стоял за его спиной, прислонившись спиной к стене, скрестив руки на груди и наблюдая за младшим с лукавой улыбкой на губах, прекрасно понимая такую реакцию.
— Кто бы мог подумать, что все получится так складно, да еще и быстро.
— Ты готовил это два с половиной года, — повел плечом Артур. — Было бы странно, случись все иначе. Еще и Моро очень вовремя подвернулся.
— Его нужно держать в ежовых рукавицах. Чуть отпустишь и улизнет. Чувство вины — вещь непостоянная, а Кейт умеет быть очень жестокой.
— До Нового года точно дотянет, — успокоил его Веллингтон, положив руку на плечо и ободряюще сжав. — Если что, докрутить сможешь и сам. Ломбарди у тебя на крючке по самые легкие, а Натаниэль едва ли не красную дорожку в сердце Китая расстелил. Отец будет гордиться тобой.
— Отцы будут гордиться нами, — поправил Александр, начав собирать бумаги. — Но еще не время. И мне не нравится то, что происходит в США.
— Мэри, Мартино и Натаниэль позаботятся об этом.
— Хуэйцин вцепилась в Морияма, и тот крепчает. Еще и с Кейтлин в Москве дружбу водить начала, что уж совсем не похоже на правду. Вопрос в том, зачем и по чьей указке она это делает.
— Почему не спросишь у Ната?
— Потому что, очевидно, что их отношения только напоказ. У них друг к другу доверия столько же, сколько у меня к Ичиро. Они оба отличаются хорошей миной при еще более хорошей игре. Варианта три. Или Хуэйцин действует по плану Лю, и тогда все плохо. Или она марионетка Натаниэля, и тогда я готов аплодировать брату, стоя ночь напролет. Или Вейдун работает сама на себя, и тогда мы в полной заднице. Если последняя теория верна, то она едва ли не гениальна, что весьма вероятно.
— Мы можем убрать ее при большом желании, — пожал плечами Веллингтон. — Хлопотно, но не невозможно.
— Пусть Нат сам разбирается, — покачал головой Александр, неспешно складывая каждую стопку бумаг в отдельные папки. — Совать туда свой нос — эвсе равно, что нырять к Титанику с камнем на груди, без акваланга и света — самоубийство.
— Если это все не одна большая игра Ната, что, как по мне, маловероятно, то контроль над США уйдет Вейдунам, — насторожился Артур, нахмурив густые каштановые брови. — Алекс, этого нельзя допустить.
— Знаю. Но сейчас сделать все равно ничего не получится. И я хочу посмотреть, что запланировал Нат. Этот его проект с карфентанилом и поездка с 12 по 19 декабря… это игра вдолгую, и я не совсем понимаю его цель. Позицией среди Вейдунов он точно не ограничится.
— Я боюсь, что он может переоценить себя. Это уже не первый раз.
— Ну, как мы уже видели, что Натаниэль умеет лучше всего — вставать после падений, — легко отозвался Хэтфорд, вернув документы Веллингтону. — Отправь приглашение нашим новым друзьям. Если возникнут какие-то проблемы, помоги их решить. Вейдуны, может, и нацелились на США, как и все остальные, но с этим пусть Нат разбирается сам, а мы пока займемся Ломбарди. Джузеппе не должен получить Америку, как бы Мартино ни старался.
— Не думаю, что он посвящал сыновей в свои планы. Джузеппе уже облизывается на Средний Восток. Ему амбиций на США не хватит.
— Зато у Мартино их с лихвой. Может тетю Мэри он и любит, но едва ли я собираюсь верить в слепоту и чистоту его чувств. Когда будем в горах, постарайтесь с Давиной разговорить и умаслить Кейтлин. Нам нужны доказательства, которые мы предоставим отцу.
— Вряд ли получится, — поморщился Веллингтон, бегло перепроверив папки. — Я говорил с Моро.
— Не недооценивай свою сестру. Она даже Ната, когда он был на пике, разговорила. Если с ним справилась, то с Кейтлин уж тем более. Плюс, не забывай, Давина вообще не была частью этого конфликта, до отъезда они были близки, а после поддерживали связь.
— Не хочу втягивать в это сестру, — признался Артур, виновато поджав губы. — Она Веллингтон, да, но… — он качнул головой. — Прости. Не могу не опекать ее.
— Знаю, — понимающе улыбнувшись, Хэтфорд с грустной меланхолией покрутил браслет с химерой, такой же, какие были и у обоих детей Уильяма, на запястье. — Если она не хочет, может не ехать. Я не буду требовать.
— Она спросила об этом раньше, чем я предложил, — мрачно усмехнулся Артур. — Давина… я опекаю ее, будто ей все еще семь лет, но она куда умнее, чем хочет показать, и, кажется мне, знает куда больше, чем говорит.
— Тогда, что делать дальше, мы знаем.
***
— Они уверены, что я ничего не знаю? — уточнил Стюарт. — Да, — подтвердил Уильям. — Я присматриваю за ними на случай, если что-то выйдет из-под контроля. — Хорошо, — неспешно постукивая кончиком ручки по столу, протянул Хэтфорд, а потом с сытой улыбкой поднялся на ноги. — Пусть так будет и дальше, — велел он, выйдя из кабинета. — Алекс отлично справляется. Проследи за тем, чтобы в Швейцарии ни один волос не упал ни с чьей головы. — Безопасностью занимается Артур, — оповестил Веллингтон, забрав из рук секретаря письма и кивнув ей в благодарности, напомнил Уильям. — Не подумай, что я не доверяю твоему сыну, но если вспомнить всех, на чьих руках на свадьбе Белова я видел браслеты, собрание там будет еще то. И это только те, про кого мы знаем. — А Ломбарди? — Ломбарди, — Стюарт остановился, а потом опустил взгляд, поджав ненадолго губы. — Оставь пока. Если Мэри узнает сейчас, это ее уничтожит, но… Подкинь ему какую-нибудь свинью. Засиделся он в США. — Не думаете, что это навредит и мисс Хэтфорд? — Свинью, Уилл, а не мамонта. Что-нибудь муторное и нудное, но достаточно проблематичное, чтобы Мартино пришлось погрязть в этом в Италии. И еще кое-что. Положи мне к вечеру на стол тот отчет по счетам Натаниэля. — Натаниэля? — Он хорошо постарался, заметая следы, но, если финансы смог найти я, смогут при желании и другие. Раз он отправляет милые «анонимные» подарки, поступим так же. Лучше показать ему ошибку. — Разве вы не говорили, что не будете лезть в дела детей? — удивился Веллингтон. — Что дадите им плыть самостоятельно, даже если они будут иногда тонуть? — Верно, — улыбнулся Стюарт. — Буду помогать прямо, они из принципа сделают наперекор. Поэтому поможем через посредника, которой будет Давина. Она девочка умная, а они все ей доверяют. Если дети хотят мнить себя самыми умными, а меня слепым стариком — пусть. Но моментами стоит колоть им бока чужими руками, чтобы видели, где оступались и где допускали ошибки, а то такими темпами и правда потонут. Я же не идиот пускать все на самотек. — Вам сорок два, сэр, — позволил себе ухмылку Уильям. — Вам до старика, как Лю до младенца. Взять Давину с собой на работу на выходных? — Нет. Такая очевидная ложь — оскорбление ее способностей. Приходите на ужин завтра. Александр сейчас безвылазно в Оксфорде, чтобы успеть сдать все проекты и контрольные перед поездкой, а Хоуп… — Стюарт хмыкнул, качнув головой, — думаю, узнаем, как проходят ее уроки верховой езды и этикета с одной нашей уважаемой пожилой знакомой. — Считаете, она не понимает, что вы знаете? — Считаю, что со всеми событиями последних месяцев я уделял ей слишком мало внимания, что надо срочно исправлять. Как-то из-за Натана, Кенго, Ичиро, старших Моро, США, Воронов, Жана — все смешалось и запуталось. Пора, в конце концов, навести порядок. Уильям понимающе кивнул, после чего пошел прочь в сторону своего кабинета, тогда как Стюарт поспешил покинуть душный, несмотря на постоянные дожди, офис. После произошедшего с Моро, он отчетливо ощутил, что слишком ослабил хватку. Еще большим ударом стали события на свадьбе Белова. Не только поступок Кейтлин, который переварить и отпустить помогла только бутылка очень дорогого скотча, но и разговор с сестрой о детях и их отношении к их поступкам в общем. А потом… а потом звонок на четыре часа Николь. Долгий разговор по видеосвязи и едва ли не мольба о помощи. Сотни, тысячи и десятки тысяч слов. Воспоминания, объяснения, размышления и еще раз разговоры. Три дня. Столько он дал себе на метания. После чего вернулся на свое рабочее место и закрутил гайки так туго, как не закручивал даже придя к власти. Контроль был неотъемлемой частью характера и сути Стюарта. Он не мог по щелчку пальцев изменить это, однако, несколько переправить свое отношение все же смог… усилив надзор. Он запретил себе вмешиваться напрямую, не позволял словам покидать рот, а рукам делать хоть что-то, но теперь он знал куда больше. Даже то, что явно было лишним. Он не хотел знать о планах собственного сына за своей спиной. Не хотел видеть список тех, кто побывал в постели дочери, и короткие личные дела каждого из них. Не хотел слышать о том, что пока он потерял бдительность, даже маленькая Хоуп, которой лишь в марте должно было исполниться одиннадцать, тихо мирно, но при этом весьма продуктивно выползла из-под его отеческого крыла. Не хотел знать, что Мартино, который стал другом семьи, использовал и самого Стюарта, и, что куда неприятнее, — Мэри, которая доверяла ему и была предана всеми фибрами души. Нет, Ломбарди не собирался ударить в спину напрямую, но… Единственным утешением для Хэтфорда было то, что несмотря на разногласия и конфликт, его дети все равно не сцепились бешеной сворой, а косвенно помогали друг другу. Выйдя на свежий воздух, мужчина подставил лицо под слабые колючие капли холодного дождя, чувствуя, как морось оседает на коже, волосах и одежде. — Прости, Анастáсия, не о таком будущем ты для них мечтала, — прошептал он, едва шевеля губами, которые потом изогнулись в слабой тоскливой улыбке. — Я все еще скучаю по тебе.***
В утреннем свете аэропорт Самедан выглядел как иллюстрация из дорогого швейцарского альбома: сияющие в лучах солнца заснеженные вершины, ослепительное лазурное небо и белоснежная лента взлётной полосы, которая терялась вдалеке, будто уходила в Альпы. Воздух был ледяным и безупречно чистым, а каждый звук — словно звенящий хрустальный колокольчик. Между ангарами и застывшими машинами аэропортовой службы возвышался шатёр — большой, полупрозрачный, натянутый на стальных дугах, украшенный тонкими гирляндами и мягким внутренним светом. На его фоне самолёты частной авиации выглядели как механические птицы, готовые к зимовке. В отличие от других дней сегодня взлетная полоса была закрыта для остального мира, вынуждая прочих желающих менять или дату прибытия, или точку отправления. Один за другим прибывали молодые гости со всех концов мира, которых встречал безупречный вежливый персонал, в дальнейшем указывавший на шатер, где все и ждали остальных за напитками от простого чая до самого крепкого алкоголя. Молодые люди здоровались с искренними и не очень улыбками, приветствовали друг друга и с интересом отслеживали, кто же вошел в список избранных. Приглашения, как оказалось, пришли достаточно узкому кругу лиц от небезызвестных Хэтфордов. И судя по всему, отбирал имена далеко не только Александр, который прибыл первым. Хотя, была вероятность и того, что даже не он был организатором сего мероприятия. Чье-то появление, как, например, обоих Ломбарди, было обыденным событием, ведь о дружбе и едва ли не родстве двух европейских семей знали все, тогда как прилет Моро, который явился в гордом одиночестве, вызвал особый ажиотаж. Француз прошел через весь шатер с гордо поднятой головой и чинно поприветствовал Александра и Артура, а так же представился Давине, не упустив ее из внимания, узнав в лицо и легко подключившись к беседе. Правда, долго разговор не продлился, ведь совсем скоро приземлились и те, чью фамилию едва ли вспоминали последнюю сотню лет — дети Юсуповых. Их прилет поднял настоящий ажиотаж, как и факт того, что приветствовать их пошел не только Моро, но и Александр, знавший всех пятерых приглашенных отпрысков павшей семьи по имени. Только вот это было далеко не последнее потрясение, ведь Кейтлин явилась не в гордом одиночестве, а в компании самой Хуэйцин Вейдун, подтверждая и без того громкие слухи о зародившейся дружбе. Спустившись по трапу, Хэтфорд пошла прямо навстречу к старшему брату, который с терпеливой надеждой смотрел на нее, но не спешил совершать каких-либо действий. Последний их с сестрой разговор в Москве закончился на очень неприятной ноте. А после этого он добрые три часа избивал поддающегося Джузеппе в спортзале. Несколько секунд они смотрели друг на друга, словно стараясь что-то понять, после чего Кейтлин сделала к нему последний шаг и слабо обняла, словно не уверенная в том, что брат примет от нее этот жест, но Александр тут же притянул ее к себе, вжимая в свою грудь, а носом зарываясь в густые волосы на макушке, зажмурившись. — Я все еще не простила тебя, — пробормотала ему в плечо Кейтлин, которая, даже будучи в берцах на устойчивом каблуке, все еще доставала ему лишь до бровей. — Я знаю, — он слабо улыбнулся, оставив на волосах сестры беглый поцелуй, чтобы потом обнять еще крепче. — Я очень по тебе соскучился. — Не сработает, — фыркнула девушка и точечно ткнула его пальцами между ребер, заставив разорвать объятия и охнуть от болезненного ощущения. Не спас ни теплый свитер, ни толстое, как Александру казалось до этого момента, пальто. — Черт, Кейт… — старший Хэтфорд поморщился от боли, бросив раздраженный взгляд на младшую сестру. — Ты же знаешь, что я не виноват в том, что он решил не возвращаться, — на итальянском, чтобы их поняло как можно меньше народу, проворчал Александр. — Да, — легко отозвалась Кейтлин, скрестив руки на груди. — Но кто-то же должен поплатиться. — Это тирания. — И что ты мне сделаешь? — криво усмехнулась она. — Я даже не под твоей юрисдикцией. А сейчас мы находимся на территории Швейцарии. Которая придерживается нейтралитета. И не принадлежит ни Хэтфордам, ни Ломбарди. Так что закатай губу и страдай молча, — на мгновение все раздражение спало с лица девушки, оставив только тихую радость от встречи с братом, но потом она увидела кого-то за его спиной и доведенным до автоматизма движением натянула лукаво-нежное выражение, махнув рукой в приветствии. — Дмитрий! Ты уже здесь? — она обогнула брата и поспешила к второму сыну Белова. — Как ты? — Ауч, — хмыкнула Хуэйцин, до этого момента стоявшая в стороне. — Должно быть, и правда больно. — Вам стоит быть осторожнее в высказываниях, мисс Вейдун, — процедил Александр, лицо которого стало холоднее снега вокруг. — Не думаю, что у вас здесь есть друзья. Не представляю, чем ты запудрила Нату мозги, чтобы он позвал тебя сюда, учитывая то, что уже весь мир знает, чью постель ты греешь. — С одной поправкой, мистер Хэтфорд, — даже не обиделась Хуэйцин. — Я никогда и не кому не грела постель. Я правнучка Лю Вейдуна. Постель греют только для меня. И Натаниэль это знает. Прошу меня простить, — девушка медленно склонила голову в чинном уважение, после чего пошла к шатру с гордо расправленными плечами, уверенно идя по снегу на каблуках, словно не замечая этого. — Присмотреть за ней? — тихо спросил Артур, подошедший со стороны. — Глаз не спускай, — кивнул Александр. — Я хочу знать о ней все. Давина? — С Моро. Скоро подойдет. — Отлично. Наши новые друзья? — Будут через час. — Замечательно, — судорожно выдохнул Хэтфорд, прикрыв глаза, стараясь взять под контроль непонятно откуда взявшееся волнение. — Отдохнем немного перед финалом. — Вон за тем ангаром вас никто не найдет, и сможете спокойно покурить, сэр, — словно по секрету шепнул Артур, а в его болотных глазах заискрило веселье легкой издевки. — Я знал, что Веллингтоны безгранично преданы, но ты только что оторвал себе чуть больше места в своем сердце, — прыснул Александр, а потом, благодарно кивнув, пошел в указанном направлении, почти ощущая, как портсигар тяжелеет во внутреннем кармане пальто. Усладой для глаз было появление всех пяти отпрысков семьи Шахварди из Ирана, которая уже сейчас были самой влиятельной в коалиции Золотого полумесяца и о которой до этого момента другие только слышали. И лишь Хэтфорд и братья Ломбарди были знакомы с каждым членом семьи лично. Массивный Гольфстрим с чернёной обшивкой и тонким узором в виде персидской вязи на фюзеляже плавно опустился на лёд полосы. Когда трап был откинут и спущен к земле, уже добрая половина гостей высыпала из шатра, не в силах перебороть свое непомерное любопытство к неожиданным и незнакомым персонам. Первым предсказуемо вышел первый сын главы семьи — Каям Шахварди. Его пальто цвета сухого песка тяжело струилось за спиной, будто мантия волшебника, столь чуждая глазу людей Европы, однако он не обращал никакого внимания на глазевших, смотря лишь на Александра и двоих Ломбарди, которые подошли ближе всего для приветствия. Его густые черные как смоль волосы были гладко зачёсаны назад, а в янтарных глазах отражался ледяной свет гор. Зрелый тридцатилетний мужчина будто нёс на себе тень отца — невидимую, но ощутимую, давящую ответственностью за всех младших братьев и сестер, что прилетели с ним. Остановившись в шаге от трапа, он поднял взгляд вверх, следя за тем, как спускались остальные. Следом появилась Нахид, старшая из двух сестер. Чёрный хиджаб с серебряной вышивкой обрамлял её фарфоровое лицо, на котором читались только спокойствие и уверенность. В лучах яркого солнца на темной ткани вокруг головы девушки сияли изящные алмазные веточки, сплетавшиеся в подобии венца. Она спускалась легко, почти бесшумно, даже не утруждая себя тем, чтобы посмотреть себе под ноги, привыкшая к подобным перелетам, однако это не мешало ей принимать помощь своего второго брата, Самира, придерживавшего ее под руку. Насколько узнал Александр, этот высокий крепкий мужчина двадцати восьми лет, с плечами офицера и походкой дипломата, всюду следовал за своей сестрой, которая была младше лишь на два года, создавая вместе с ней страшный дуэт, прикрывавший тыл наследника семьи. Все дети семьи получили блестящее образование, но эти двое уже показали себя на переговорах блестящими специалистами. Именно Самир был тем, кто два года назад спокойно оповестил Хэтфорда о том, что если бы он не убил того идиота сам, это сделал бы Шахварди, ведь тот оскорбил гостей, пока они были в доме семьи. Что было занимательно, именно эти двое детей Фарруха отличались религиозностью, следуя всем традициям, которые Александр старательно изучал в силу возможностей. Их же молодой человек опасался даже больше, чем Каяма. Чутье подсказывало ему, что именно Нахид и Самир были мозгами и истинными держателями силы, и каждый из них искусно дергал ниточки правой и левой руки наследника. Раамин, младший сын, в отличие от старших, спускался, даже скорее сбегал по трапу, как будто возвращался с вечеринки или заглянул к ним между двумя мимоходом. Руки, не привыкшие к такому холоду, он спрятал в карманах распахнутого серого пальто с меховым воротом, его волосы были взъерошены, будто он прошел ураган, а в обсидианово-черных глазах горели искры смеха при виде реакции окружающих на появлении. Однако было в нем и что-то холодное, оценивающее от хищника перед прыжком. Единственное, что хоть как-то выдавало в нем члена семьи Шахварди — массивное кольцо с гравировкой на арабском языке: «Молчи, и ты уцелеешь». Будучи живым, улыбчивым и шебутным, он производил весьма неоднозначное впечатление, однако Александр имел в братьях столь нестандартную личность, как Натаниэль, так что не собирался списывать Раамина со счетов лишь потому, что тот казался игривым или легкомысленным. Последней, во всех смыслах этого слова, на свет появилась Лейла. Белое пальто до щиколоток, украшенное тонкой золотой вышивкой, слепило, но это ничуть не смущало девушку, медовые глаза которой были скрыты за широкими солнцезащитными очками. Откинув длинную толстую косу до середины бедра себе за спину, она неспешно спустилась к остальным с широкой улыбкой на губах, купаясь в чужом внимании. Отпрыски семьи Шахварди были воистину впечатляющим зрелищем, и Александр даже почувствовал нотку гордости за то, что это было результатом еще и его труда тоже. — Добро пожаловать, — поприветствовал он их. — Надеюсь, полет был спокойным? — Весьма, — предсказуемо отозвал Самир, средний брат, а не Каям. — Мы искренне благодарны за приглашение, однако хотелось бы сказать спасибо и тому, кто создал возможность. — Мы уже так наслышаны о нем, что едва ли могли дождаться встречи, — поддержала инициативу брата Нахид. — Он еще в пути. Должен быть до заката. — Должен? — удивленно приподняла брови Нахид. — Это не точно? — Мой брат личность непредсказуемая, — послышался голос со стороны. Их группа повернула головы, и Александр широко улыбнулся, завидев сестру, которая шла под руку с Давиной, оставив Хуэйцин где-то позади, — но когда я начала организацию этого мероприятия по его просьбе в конце октября, он пообещал, что будет. А как всем известно, если он дал слово, то сдержит его, даже если придется закрутить планету в другую сторону. — Это наши с Артуром сестры, Кейтлин и Давина, — представил Хэтфорд. — Приятно познакомиться, — сдержанно кивнул Каям. — Взаимно, сэр. — Ты так его нахваливаешь, будто твой брат способен на что угодно, но насколько я помню, этому ребенку лишь пятнадцать, — усмехнулся Раамин, хитро сощурив глаза. — Да, ему лишь пятнадцать, — Кейтлин нежно улыбнулась, однако ее голубые глаза сверкнули в свете яркого солнца, приобретая не просто ледяной, а стальной оттенок, который Александр прежде замечал только у тети Мэри, — но он, племянник главы семьи, уже добился большего, чем ты к своим двадцати четырем годам, Раамин Шахварди, третий сын главы Фарруха Шахварди. Александр прикрыл на мгновение глаза, стараясь подавить ухмылку, не зная, рассмеяться ему или застонать от отчаяния. Натаниэль и Кейтлин всегда до одури опекали друг друга, но последние несколько месяцев? Высказывания против Мышонка — все равно, что прямой путь в могилу, включающий в себя моральное уничтожение, а позднее длительные пытки и превращение в пыль. Ступать на эту дорожку не рисковал никто, а Раамин, у которого не было никаких привилегий перед Кейтлин, решил с этого начать. Прямая откровенная провокация, на которую девушка, не задумываясь, ответила… при этом унизив аппонента. — У него весьма сомнительные достижения, насколько я знаю. — Значит у вас еще и с осведомленностью проблемы, какая жалость, — Кейтлин состроила сочувствующую мину. — Я бы предложила свою помощь, но, боюсь, даже один мой рабочий день для вас будет непо… — Кейт, довольно, — оборвал сестру Александр, чувствуя, как начинает разгораться пламя на коротком фитиле до динамита характера девушки. — Мы все собрались здесь, чтобы узнать друг друга получше, установить связи и просто отдохнуть в безопасности и подальше от политики и проблем. Если так интересуетесь Натаниэлем, можете задать ему все интересующие вопросы, когда он появится. — Именно так и поступим, — согласилась Нахид, однако краем глаза она заинтересованно смотрела на Кейтлин, на лице которой вновь была доброжелательная улыбка. — Что ж, неделя явно будет выдающейся, — хмыкнул Джузеппе, окинув оценивающим взглядом всю компанию. — Никогда не думал, что скажу это в таких обстоятельствах, но… кто хочет горячего шоколада? — Дмитрий ждет меня за баром, — хмыкнула Кейтлин, цепким взглядом окинув всех пятерых Шахварди, словно выискивая свою следующую жертву. — Самир, не составите мне компанию? — поразила всех присутствующих просьбой она, выбрав не младшую дочь семьи, которая была ближе ей по возрасту, а мужчину, которому всего через два года должно было исполниться тридцать. — Я бы предпочла вашу компанию, если, конечно, вас не затруднит. К сожалению, я очень мало знаю о вашей культуре, но с удовольствием послушала бы из первых уст о традициях и правилах. Не хотелось бы из-за своей невежественности поставить вашу семью в неудобное положение или, того хуже, оскорбить. Александр прикусил щеку изнутри, заставляя себя сдержать улыбку. О, как он скучал по помощи своей младшей сестры, которая читала людей и обстановку, словно те были журналами по уходовой косметике! Отказываться от подобной просьбы было бы верхом непочтения, да и Кейтлин была выше всех Шахварди, и Самиру не оставалось ничего, кроме как согласиться и первым пойти вперед, тогда как Давина тут же взяла на себя молчаливого Каяма, Джузеппе — Лейлу, Джулиано — Раамина, а сам Хэтфорд — Нахид, которая с легким удивлением во взгляде провожала своего брата, которого вот так легко, воспользовавшись ситуацией, увела молоденькая девочка, которой едва ли исполнилось шестнадцать. Разделяй и властвуй. Закон был вечным, как сам мир, а главное — работал всегда. И Кейтлин владела этим инструментом в совершенстве. Обменявшись по пути к шатру взглядами, все пятеро очень плавно и легко разошлись в разные стороны, разделяя родственников, чтобы узнать каждого по отдельности. Разумеется, двое младших — Раамин и Лейла, вряд ли знали много из той информации, что была им необходима, но сейчас Шахварди нужно было контролируемо ввести в общество, при этом оставляя их прикованными к себе, а потом… У Александра на них были свои планы. Он не был Натаниэлем, который то и дело наносил атаки тут и там, образуя дыры в чужой броне, параллельно плетя такие жуткие и сложные узоры интриг, что к концу начинал сам в них путаться. Сын Стюарта предпочитал методичную постепенную работу с долгосрочной перспективой. И эта игра… она стоила свеч. Однако ничто, даже члены семьи Шахварди, не могло переплюнуть прилет самолета семьи Вейдун. Того самого, на борту которого мог оказаться кто угодно, но один человек там был бы неизменен — Натаниэль Абрам Хэтфорд. Человек, мальчишка, которому не было и шестнадцати лет, успевший наделать столько шума одним своим существованием, что сейчас буквально каждый хотел не то что поговорить с ним, а просто увидеть того, кто был признанным членом сразу двух верховных семей. Раамин был прав, доказанных деяний у сына Мэри было не так уж и много, а остальные были скорее просто приличными результатами, однако слухи вокруг него ходили такие, что мурашки бежали по коже. Не узнать Натаниэля среди остальных Вейдунов было невозможно. В свете солнца его медные волосы, собранные в небрежный пучок, горели огнем с всполохами золота, только вот… на этом его отличие от наследников Головы Дракона не заканчивалось, ведь он был одет в традиционное китайское ханьфу, что резко било по глазам тех, кто не привык видеть его в подобном амплуа. Пока остальные — узнать их в лицо могла разве что Хуэйцин — были облачены в стильную зимнюю одежду с мехом, которая берегла их от морозного холода альпийских гор, Натаниэль, шедший первым, выбрал поразить всех одним своим видом. Черное ханьфу с алой вышивкой драконов, кровавыми атласными лентами и широким бордовым поясом привлекало внимание лучше, чем стильные пальто любого из присутствующих. Широкие рукава одеяния были заправлены в темные кожаные наручи, а верхние одежды, судя по воротнику и плечам, были подбиты черным мехом, не дававшим юноше почувствовать уколы холода. Хэтфорды уже видели его в стилизованной под Китай одежде тогда, на похоронах, но это… это был совсем другой уровень. И что поразительно, Натаниэль в ханьфу выглядел так естественно, словно был рожден для этого и только подобную одежду всю жизнь и носил, а не носился по частной школе под Лондоном в рваных джинсах, толстовке, кожанке и кроссовках с развязанными шнурками. Юноша, что шел к ним, сложив руки за спиной и со сдержанной холодной улыбкой общавшийся с девушкой по правую руку от себя, казался незнакомцем со схожими с Натаниэлем чертами лица. Таким его знали в Пекине? Это он скрывал? Однако узнать правду им лишь предстояло, как и познакомиться с теми, кого Хэтфорд выбрал для этой поездки своими спутниками. — Нат! Наплевав на манеры и шок остальных, Кейтлин первой ринулась вперед, а потом на бегу врезалась в своего младшего брата, который без труда подхватил девушку, позволяя ей повиснуть на себе. Он лишь едва пошатнулся, но удержался на ногах, а его губы тронула мягкая улыбка. Пока сестра висела на его шее, дрыгая ногами от восторга, пусть они и виделись последний раз чуть больше недели назад, Натаниэль смотрел поверх ее плеча на Александра, обоих Ломбарди и остальных, что выходили из шатра, чтобы увидеть его. И на каждого у Хэтфорда имелись свои планы. Четкие и конкретные, иногда туманные, но были. — Хорошо выглядишь, — вместо приветствия сказал он брату, который подошел и ждал своей очереди, опустив Кейтлин на землю. — А ты непривычно. — Только для вас, — повел плечом Нат. — Дома в Пекине я выгляжу так всегда. Александру пришлось приложить усилие, чтобы не вздрогнуть от выбора слов, тогда как члены семьи Вейдун за спиной рыжего понимающе улыбнулись. Дом. Так Натаниэль теперь называл Китай. Чужой, далекий и непонятный для других Хэтфордов, для него он был таким же простым и родным, как поместье в Лондоне. Это ли не издевка судьбы, которую они сотворили собственными руками. — Это Юйлун и Цзиньлун, — указал он на двух молодых и хорошо сложенных мужчин, — мы провели много времени на плаце и в тренировочном зале. Чэнъи заканчивает юридический факультет Пекинского университета, Линьюй, — он указал на сдержанную молодую женщину, — лучшая выпускница Университета Цинхуа за последние пять лет, и, конечно, ее младшая сестра Мэйсюэ, — девушка рядом кивнула в приветствии. — Боюсь, мне будет сложно запомнить ваши имена в первую же минуту, поэтому заранее приношу свои извинения, — с вежливой улыбкой отозвался Александр. — Очевидно, что это так, — хмыкнула Мэйсюэ. — Мы ваше тоже вряд ли запомним сразу, — Натаниэль прыснул и бросил на знакомую хитрый взгляд, но не стал ни делать замечание, ни одергивать. — Я рад тебя видеть, Нат. Правда. — Взаимно, — кивнул рыжий, а в его глазах заискрилась искренняя приязнь, после чего он таки обнял старшего брата. — Нам о много нужно поговорить, — прошептал он на грани слышимости, спрятав лицо в крепком плече. Ответил Алекс только кивком. Сейчас было слишком много глаз и ушей. Когда Натаниэль отстранился, Александр думал, что следующими будут Ломбарди, однако… младший брат проигнорировал сыновей Мартино, пройдя мимо, словно тех и не было, едва не задев плечом. Улыбкой и короткими объятиями он поприветствовал Артура, бережно поцеловал сначала тыльную сторону ладони, а после обе щеки Давины, шепнув ей что-то на ухо, на ходу кивнул Моро в отдалении, чтобы подойти прямиком к Хуэйцин. Стояло ему встать вплотную к девушке, как на его лице не осталось и следа от доброжелательности или легкости, только собранность. Сняв плотные перчатки с рук, он осторожно, но крепко коснулся подбородка правнучки Вейдуна, приподнимая и внимательно всматриваясь. Он повернул ее лицо в одну сторону, в другую, после чего замер и накрыл покатую щеку девушки ладонью, большим пальцем огладив края еще не зажившей небольшой раны на виске, которая была весьма умело скрыта макияжем. Во взгляде Натаниэля что-то переменилось и помрачнело, а губы превратились в тонкую ровную линию. Что поразительно, Хуэйцин не отступала, не вырывалась и не отталкивала от себя рук вроде как заклятого врага своего мужчины. Наоборот, она была расслаблена, ступила на полшага ближе и доверчиво прикрыла глаза, позволяя Хэтфорду делать все, что тому вздумается. — Больно? — на китайском тихо спросил Нат, продолжая бережно оглаживать раненную тонкую светлую кожу. — Так, как я и сказала. Все хорошо. — Я спрашивал не об этом. — Отморозил себе мозги? — хмыкнула Хуэйцин, подняв взгляд на Натаниэля, но при этом не попытавшись отвести его ладонь от своего лица, из-за чего выглядели они со стороны весьма неоднозначно и компрометирующе. Правда, ни одного из них это не волновало. — Прекращай. Я в порядке. Все закончилось хорошо. — Да, хорошо… — Натаниэль скривил губы в том, что должно было быть улыбкой, после чего, не стесняясь десятков глаз, оставил на ее поврежденном виске порхающий, почти невесомый поцелуй. Хуэйцин замерла, шокировано распахнув глаза, а воздух замер в ее легких. — Сказал же позаботиться о себе, — с едва скрываемой усмешкой, шепнул ей на ухо Натаниэль. — И, да, это тебе моя маленькая месть за холод, гипотермию и последствия, — едва слышно пробормотал он на английском, не зная нескольких слов на китайском, после чего, оставив еще один короткий поцелуй, но на этот раз на ее скуле, Натаниэль пошел прочь, в сторону ждавших его старших брата и сестры, на ходу вновь надевая теплые перчатки. С запозданием, собрав себя из рассыпанных кусочков, Хуэйцин заметила то, что остальные списали на усталость или просто измотанность юноши, а на самом деле было последствиями не до конца продуманного плана с самолетом. Цвет его лица был нездорово бледным, с лёгким сероватым оттенком в области щёк, что легко можно было оправдать бессонной ночью или усталостью. Сухие губы с маленькими заживающими ранками — следствие обезвоживания и холодного воздуха. Потрескавшуюся же из-за обморожения кожу рук он скрывал под плотными перчатками, ими же, вероятно, стараясь согреть свои конечности, которые еще какое-то время будут подрагивать от фантомного холода. Вновь заговорив с Александром, Натаниэль то и дело потирал запястья и ладони, чтобы восстановить кровообращение, хотя остальные, вероятно, думали, что он просто озяб в легкой одежде. Глупцы. Под верхними одеждами рыжего был слой натурального меха. Но сейчас у Хэтфорда то и дело случались приступы озноба, которые он не мог контролировать, словно его лихорадило. Все присутствующие здесь не были обременены такой бесполезной вещью, как совесть. Они делали то, что должны были, без оглядки, и шли по головам. Однако… при всем при этом им не были чужды ни порядочность, ни чувство долга, ни благодарность. Поэтому, уйдя внутрь шатра, Хуэйцин налила простой, но приятно пахнувший черный чай в термос, который попросила у официанта, после чего с горячим напитком вышла на улицу и без слов передала Натаниэлю. Их отношения за последний год сложно было описать простым прилагательным. Даже абзаца заковыристых и виртуозных предложений не хватило бы, но девушка не могла не позаботиться о нем после того, как подвела и сделала в голове пометку упростить его следующую неделю. В конце концов, после переохлаждения горы — не лучшее место для отдыха. Только знала об этом, кроме самого Натаниэля, кажется, только она одна.***
Малая гостиная Виндзорского замка была выполнена в мягких, приглушенных тонах. За окном виднелась серая утренняя туманность, столь привычная для Лондона. Если не обращать внимание на все же несколько излишне помпезный, на вкус Хоуп, интерьер, могло показаться, что она дома. Только сада за окном, увы, не хватало. Под заботливым присмотром ее мамы тот радовал глаза круглый год, а теперь папа разрешил ей взять его в свои руки. Джулия и остальные уже с радостью помогали ей выбрать растения к весне. В комнате витал запах свежего имбирного печенья, которое готовили специально для маленькой гостьи, обожавшей рождественские сладости, и сухих дров с еловыми нотками. Свет скользил по мебели восемнадцатого века, отражаясь в полированных поверхностях, и поджигал резкие сизые пылинки, витавшие в воздухе. Казалось, время попросту замерло, остановилось, а в остальном мире не осталось никого и ничего. Оторвав взгляд от окна, Хоуп вернула свое внимание к «Собору Парижской Богоматери» в оригинале, потягивая чай, мысленно отмечая, что сегодня Ее Величество заметно задерживалась, чего обычно не случалось. Хоуп даже проверила новости и сообщения от членов семьи и Веллингтонов — вдруг что-то серьезное произошло? В конце концов, вчера Александр с Артуром и Давиной улетели не куда-то, а в Швейцарию, так еще и, судя по тому, что девочка совершенно случайно услышала в разговоре Уильяма и папы — там сейчас собрались едва ли не все дети старше пятнадцати лет. Было даже несколько обидно. Но… Хоуп просто приказала себе отпустить это. Пока что их разница в возрасте была слишком заметной, чтобы девочка могла перепрыгнуть разделявшие их года. Она это понимала. Она уже придумала, как, когда придет время, выйти к своим братьям и сестре на сцену с фанфарами, гордостью, уверенностью и статью. Но сделать что-то с шипящей, колючей и ворчливой ревностью и обидой было что-то очень сложно. Все друзья — друзья ее братьев и сестры. Вся слава — им. Все говорят только про них. А Хоуп… Хоуп просто милая и красивая. Просто умная. Но ее словно было недостаточно. Словно просто звезда на один день. Очевидно, это не так, но… девочка никак не могла заставить себя перестать об этом думать. Тяжело вздохнув, приказывая себе сосредоточиться на тексте далеко не самого простого произведения, Хэтфорд отпила немного почти остывшего чая, который, вероятно, скоро придут сменить, когда дверь в гостиную резко распахнулась без предупреждения. Девочка аж вздрогнула от неожиданности и слишком громкого в тишине мирной гостиной звука. Только воспитание и десятки официальных мероприятий, на которые ее всегда с собой брали родители, помогли Хоуп не уронить чашку, книгу и вообще не ударить лицом в грязь. Вошедшая женщина — ухоженная, уверенная, в белой водолазке и прямых черных брюках, которые выгодно подчеркивали ее фигуру. — О, — вошедшая словно запнулась о собственные ноги, замерев на месте, — ты здесь одна, милая? Ждёшь кого-то из персонала? Хоуп медленно повернулась в кресле, недоверчиво приподняв бровь, удивленная тем, что к ней вообще обратились. Эта совершенно незнакомая женщина, которая вообще не понятно, как оказалась в замке, должна была извиниться и поспешить выйти, оставив Хэтфорд одну. Ах нет, Хоуп знала, кто она. Отец читал газеты каждое утро, и, когда девочка не оставалась на ночь в школе, они обсуждали новости. Но понятнее от этого ситуация не становилась. — Я жду Ее Величество, — помедлив, все же ответила девочка. — А вы, мисс?.. Женщина на мгновение опешила, а улыбка резко соскользнула с ее лица, словно капля дождя по стеклу, растеряв всякую приветливость, но уже через секунду она снова растянула губы, отыгрывая доброжелательность и заботу. Подойдя к креслу Хоуп, она присела рядом с ней на корточки, словно той было не десять, а три, и в руках она держала букварь, а не известнейшее произведение французского романтизма на языке оригинала: — Я Меган, подруга Гарри. Ты… наверное, дочь кого-то из работников? Хоуп пришлось медленно моргнуть, чтобы поверить в происходящее. С ней сюсюкались. Она даже не помнила, происходило ли с ней такое когда-либо. Возможно, в далеком детстве, когда ей еще не было и четырех, но и это было под сомнением — в их доме с малых лет старались вести разговоры со всеми, как с равными. Не всегда, конечно, как показала практика, это приводило к желаемым результатам, но подобный тон, сидение на корточках, выдавленная приторная улыбка. Это был почти оскорбительно. Собрав всю привитую мамой сдержанность, Хоуп медленно отставила чашку с чаем, чтобы совершенно случайно не вылить кому-то в лицо. Из-за отъезда старшего брата и того, что Натаниэль и Кейтлин последний раз писали ей больше недели назад, настроение у девочки и так было ниже некуда. Она должна была быть терпеливой. В конце концов, британского акцента у женщины не было, хотя от этого становилось лишь еще больше не понятно, как она здесь оказалась и кто ее вообще пустил. — Меня зовут Хоуп Хэтфорд. Я младшая дочь герцога Стюарта Хэтфорда и племянница Мэри Хэтфорд. Хотя, судя по всему, не думаю, что вам это о чем-то говорит. — Ох, — Меган осеклась, а улыбка вновь соскользнула с ее лица. Ей определенно следовало поработать над умением держать свои эмоции под контролем. Хотя, вероятнее всего, она просто не знала, а точнее не понимала, кто перед ней, принимая за обычного ребенка, пусть и с красивой фамилией и историей семьи. — Приятно познакомиться, Хоуп. — Мисс Хэтфорд, — поправила девочка, чуть поджав губы. Казалось, еще немного, и от ее раздражения начнет нагреваться чай в чашке. — Вы не из числа близких друзей или семьи, чтобы обращаться ко мне по имени. Это моветон. Я же не позволяю себе обращаться к вам по имени, мисс. Опешившая Меган открыла рот, не то собираясь что-то сказать, не то не вновь сыграть роль милой новой знакомой, когда двери вновь распахнулись, и в комнату вошла королева, опираясь на трость. Одетая в привычный сдержанный костюм из юбки и жакета бежевого цвета, с изысканными жемчугами, она улыбалась своей маленькой гостье. Однако куда большее внимание девочки привлек рыжий молодой человек, со слегка раскрасневшимися от утреннего ветра щеками, в котором она без труда узнала принца Гарри. Скользнув слегка заинтересованным взглядом по Его Высочеству, девочка отметила для себя, что за последние пару лет он стал выглядеть лучше, чем на тех скандальных снимках в прессе, когда влипал в неприятности на тусовках. То, что глаза Елизаветы оживились и потеплели, стоило ей увидеть свою гостью, было весьма приятным бонусом. Хоуп знала, как важно уметь производить верное впечатление на людей, и училась этому у мамы с младенчества, но результаты своих трудов могла лицезреть только сейчас. — Ах, моя очаровательная гостья, ты уже здесь! — Ее Величество позволила внуку помочь ей снять жакет со своих плеч, а так же отставила трость к комоду. — Простите за опоздание, дорогая. Тереза опять увязла в цифрах, как обычно. — Всё в порядке, Ваше Величество. Я и не заметила ожидания, пока читала, — она скосила взгляд на Меган, которая все еще сидела на корточках рядом с ее креслом, скрытая от остальных столом, и губы сами собой растянулись в пакостной улыбке. У нее было просто отвратительное настроение с самого утро. — А после мне весьма… любезно составила компанию мисс Маркл. Меган, до этого замершая на месте, медленно поднялась с корточек, глядя в пол, тогда как Хоуп пришлось отпить немного чаю, лишь бы скрыть злую ухмылку. Вряд ли ей было позволено заходить в эту часть замка, но, как американка, она пренебрегла этой рекомендаций. Ах, какое сладостное чувство! Все-таки Хоуп была сестрой Натаниэля и Кейтлин. Сеять хаос — так увлекательно! Она начинала понимать их. Еще и настроение приподнимается! Возможно, она была несколько кровожадна и излишне жестока. Но кто мог ее в этом обвинить? В конце концов, каким бы ни был ее облик, в первую очередь Хоуп была Хэтфорд. Ни возраст, ни красивая одежда не могли этого изменить. Стоило королеве увидеть Меган, как лучики радости исчезли из ее глаз, а и без того старческие тонкие губы, дрогнув, превратились в едва различимую ниточку. Еще забавнее выглядел принц Гарри. Его Высочество побледнел, как полотно, его голубые глаза распахнулись в шоке, когда он, кажется, понял, кто же сидит в кресле и с кем успела познакомиться его «подруга». В конце концов, в мире была только одна семья, члены которой не обязаны были кланяться Ее Величеству, и Гарри, как отпрыск короны, обязан был об этом знать. — Надеюсь, она также была вежлива, — хмыкнула Елизавета, неотрывно глядя на девушку своего внука. — С мисс Хэтфорд надо быть особенно деликатной, мисс Маркл. Она носит в себе больше истории, чем многие залы этого и других замков вместе взятые. Взгляд Меган вновь метнулся к ангело-подобной девочке, в шерстяном платье с широкой юбкой, надетом поверх белоснежной хрустящей рубашки, которая все так же чинно сидела с книгой на коленях и неспешно попивала чай, словно в комнате больше никого не было. Хоуп отдала бы очень многое, чтобы посмотреть на сцену со стороны, однако тогда всем бы стало очевидно, что ее слова — не детская непосредственность и прямота. Точнее, Ее Величество и так, вероятно, это понимала, тогда как поджуривать американку, о которой шептался весь свет, было невероятно весело, что вынуждало девочку довольствоваться лишь тем, что она слушала. Спас же ситуацию, ну, или испортил, Гарри, неловко кашлянув и постаравшись перетянуть внимание Ее Величества на себя: — Бабушка, я думал, когда ты говорила, что у тебя в гостях мисс Хэтфорд, ты имела ввиду Мэри Хэтфорд. — Уверена, будь на месте мисс Хэтфорд ее тетушка или, упаси нас Господь, ее отец, мы бы застали совсем иную картину, — вздохнула королева, после чего двинулась к столу, рукой показав внуку последовать ее примеру. — Приношу свои извинения, моя дорогая, — качнула головой она, когда все, в том числе и взволнованная Меган уселись. — Мисс Маркл пренебрегла правилами. — Очевидно, но вам не за что извиняться, — подчеркнув обращение, не сдержала улыбки Хоуп и спрятала хитрый взгляд в чашке. Решив сжалиться, она достала из сумки у ножек своего кресла старый фолиант, завернутый в шелковую ткань, и преподнесла Ее Величеству как трофей. — Экземпляр «Географии Птолемея», о которой мы говорили с вами в прошлый раз. Отец разрешил одолжить ненадолго из библиотеки. — Ты меня балуешь, — сладко вздохнув, улыбнулась Ее Величество, с материнской нежностью коснувшись предплечья девочки, сидевшей по левую руку от нее, занявшей свое место во главе стола. — Передай своему отцу мою искреннюю благодарность. — Могу попробовать в следующий раз привести его с собой, — громким шепотом, будто по секрету, сказала Хоуп. — И этот день нужно будет объявить национальным праздником, — рассмеялась королева. — Тогда подожду до весны. До моего дня рождения, например. Будет очень удобно, никогда не попадает на рабочие дни. — Прекрасное решение! — пуще прежнего рассмеялась Елизавета. — Ох, дорогая, ты всегда знаешь, как заставить меня улыбаться, — вздохнула она, успокоившись. — Как твои дела? Слышала, подчиненные Мэри организуют новую выставку в новом году. Это правда? — Да. Она будет посвящена гравюрам, — глаза девочки тут же вспыхнули восторгом. — Я смотрела список произведений искусства. Рембрандт, Дюрер, Ланго, Ван Дейк… это будет грандиозно. — Не сомневаюсь, — довольно кивнула королева, отпив чаю. — Ты приложила свою руку? — Лишь косвенно, — вежливо и будто покорно чуть склонила голову Хоуп. — Пока что мне не хватит никаких знаний для полноценного участия, но мне нравится учиться и смотреть на процесс. — Умница, все верно. Может быть, проведешь для меня маленькую экскурсию без лишних глаз, если будет такая возможность? — Я спрошу разрешения у мамы, но, уверена, она не откажет. Краем глаза Хэтфорд заметила, как Меган, стараясь сохранить лицо, потянулась к чашке с чаем, но в её движении ощущалась скованность, тогда как с языка не сорвалось больше ни слова. Почему-то девочка получала от подобного вида злобное удовлетворение. И никакого стыда она не чувствовала. В отличие от мисс Маркл, Хоуп была совершенно спокойна и расслаблена, словно пришла не к королеве, а к любимой бабушке, которая всегда была рада ее визитам. — Раз уж так вышло, не будешь ли ты против еще одного гостя в лице моего супруга на нашем чаепитие? — полюбопытствовала Елизавета. — Я буду только рада, — улыбнулась Хоуп. — Как его здоровье? В прошлый раз он упомянул, что его суставы чувствительны к погоде. — Это старость, — ласково покачала головой Ее Величество. — Гарри, будь добр, сходи за дедушкой. Он должен был в кабинете. — Конечно, Ваше Величество, — быстро отозвался принц и, бросив обеспокоенный взгляд на свою «подругу», вышел с благодарностью в глазах за возможность покинуть напряжённую гостиную. Хоуп почувствовала, как, стоило только дверям за ним закрыться, настроение в комнате тут же изменилось. Словно ветер подул в другую сторону, выгибая паруса. Предвкушение пузырьками шампанского зашептало в крови, предсказывая что-то весьма интересное и бодрящее. Когда они остались втроем, королева отставила чашку и посмотрела на Меган чуть внимательнее, тогда как Хоуп пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы молчать и ждать. — Мисс Маркл, — обратилась к ней наконец Елизавета, — вы, быть может, не в курсе всех тонкостей, но в этом доме мы придерживаемся определённых традиций и правил. Я уверена, что мой внук предупредил вас об этом. Также, полагаю, он упомянул о том, что вам не стоит заходить в эту часть замка. Это так? Меган опустила взгляд, стиснув чашку, и чуть кивнула, не решаясь заговорить. — Ничего страшного, — мягко добавила Елизавета. — Все мы учимся. Особенно, когда сталкиваемся с чем-то, что выходит за рамки привычного. — Я просто искала Гарри, а потом… я подумала, что Хоуп… — она запнулась, — Мисс Хэтфорд потерялась. Ее родители ведь переживали бы, и… — Меган подняла на них взгляд, и Хоуп увидела, как карие глаза заблестели от слез. — Простите. Прежде, чем королева или Хоуп смогли бы отреагировать на откровенный концерт, дверь вновь приоткрылась, и в комнату вошёл принц Филипп. Несмотря на возраст, его шаг был точен, взгляд ярких глаз, окруженных паутиной глубоких морщин, ясен, а в руке — привычная трость, которой он не пользовался, а скорее играл, словно ему необходимо было чем-то занять себя. Глядя на него со стороны, Хоуп не могла отделаться от ощущения, что чем-то супруг королевы напоминал ей Мартино. Только старше лет на пятьдесят. — Я слышал, чай подан, — даже голос у него, несмотря на возраст, еще сохранил часть силы. — Или я опоздал на самое интересное? — Как обычно, Филипп, ты появляешься именно в момент кульминации, — с усмешкой заметила королева, взгляд которой тут же потеплел, стоило ей увидеть мужа. Не укрылось от принца ни напряжение «подруги» его внука, ни то, как взволнован был сам Гарри, однако, куда больше его забавлял невинный вид девочки, сидевшей по левую руку от его жены. Все такая же очаровательная и делающая вид, что она — воплощение невинности. — А, мисс Хэтфорд. И вот мы с вами вновь встретились, — подойдя к столу, он опустился на свободное место по правую руку от королевы, вынуждая внука занять место после Хоуп. — Надеюсь, вы не распекаете мою семью слишком строго? Девочка улыбнулась пожилому мужчине напротив, после чего подала ему блюдце с имбирными человечками, стоявшими у ее чашки, не скрывая озорной усмешки во взгляде: — Пока стараюсь быть терпимой, сэр. Но вы знаете характер моей семьи. А я дочь своих родителей. Филипп рассмеялся коротко и открыто, не стесняясь ни пожелтевших с возрастом зубов, ни трещин морщин, оставленных годами: — Прекрасно! Если Гарри хоть наполовину воспримет ваши манеры, из него, возможно, выйдет что-то приличное. Королева сдержанно улыбнулась, глядя на обоих с приязнью и почти нежностью, словно вырастила эту девочку, хотя Меган не помнила, чтобы принц упоминал ее хоть раз. — Мисс Маркл, возможно, вам так же стоит поучиться у Хоуп. Она прекрасный пример. — Куда мне до герцогини, — Меган постаралась улыбнуться собственной слабой шутке, но ее губы дрогнули. Она вдруг поняла, что в этом замке, полном золота и вековой силы, десятилетняя девочка с осанкой принцессы может затмить любого взрослого. — Тогда, уверена, вы можете попросить совета у Кейт, — решила уколоть вновь Хоуп. — Её Королевское Высочество герцогиня Кембриджская делает большие успехи, — заметила девочка. Она окинула взглядом куда большую гостью, чем она сама, думая, сможет ли отец как-нибудь воспользоваться информацией о том, что принц Гарри привел свою «подругу» не куда-то, а в Виндзорский замок. Она не представляла, как это могло быть для них полезным, но папа всегда находил весьма неожиданные пути. — Пока что в этом нет необходимости, — нашел в себе таки силы вмешаться Гарри. — И насколько я помню, ваши братья и сестра тоже вели себя не по правилам этикета этим летом, опозорив семью. Почему-то их это не остановило и не смутило. Что-то внутри Хоуп щелкнуло. Медленно она перевела взгляд на внука королевы, которая сделала принцу замечание, но Хэтфорд этого даже не услышала. Глаза застилала пелена ледяной ярости. Защищая эту актрису третьего плана, он определенно наступил не на ту мозоль. Точнее несколько. Хоуп скучала по тем временам, когда ее братья и сестра были рядом. Когда они учились в школе и каждую перемену проводили вместе, а ночами иногда строили огромные шалаши из пледов и спали на полу, обнимая подушки. Они были замечательными и самыми лучшими. Ей так не хватало их любви, тепла и присутствия. Даже Александр, который остался в Англии, не мог проводить с ней столько же времени, как раньше, из-за занятости в университете. Хоуп знала о тех приключениях братьев и сестры, но в отличие от принца, она лучше кого бы то ни было знала, что даже Натаниэль, которого за спиной называли белой вороной в их семье, обладал куда большим достоинством, был в сто крат воспитаннее и уважительнее, всегда подстраивая свое поведение под ситуацию и место. Гарри не имел права сравнивать какую-то девицу с ее дорогими братьями. С Натаниэлем, который носил ее на руках, и Александром, который несмотря на свою занятость, находил время для того, чтобы сходить со своей маленькой принцессой на «свидания», как он это называл, ухаживая и показывая, какими должны быть мужчины рядом с ней, какого отношения она заслуживала. И уж тем более он не смел сравнивать эту актрису с ее старшей сестрой, который в свои шестнадцать лет уже могла бы называться светской львицей, учитывая то, как она была вхожа в дома практически всех семей Европы и Азии, как вливалась в любое общество, какие связи имела и как ими распоряжалась. Он не имел права даже зарекаться о ее братьях и сестре, которые слушали ее капризы и переживания, изо всех сил стараясь помочь, несмотря на то, сколько проблем было у них самих и как плохо могли себя чувствовать. — Мои братья и сестра — не твое дело, запасной принц, — ледяным голосом, выговаривая каждую букву, пугающе спокойно проговорила девочка. — Они — моя семья. Члены семьи Хэтфорд. Моя гордость. Наша. И даже в те моменты, когда они совершали ошибки, в отличие от некоторых, они никогда не теряли достоинства. Никогда не позволяли себе вести себя неподобающим образом в чужом доме. И уж точно не нуждались в том, чтобы их оправдывали, — Гарри попытался возразить, но Хоуп грациозно встала с кресла, одним этим действием перебив его прежде, чем с языка сорвалось еще хоть одно слово. Казалось, вся её хрупкость испарилась, и она стала выше ростом — не телом, но присутствием, подавляя взрослого мужчину одним взглядом своих переливающихся от голубого до карего глаз. — Не сравнивайте тех, кто отдал бы за меня всё, с теми, кто даже не знает, как обращаться к ребёнку в доме, куда его пустили, посчитав достойным. Филипп тихо хмыкнул, даже не стараясь спрятать слабой ухмылки, а королева не сводила с девочки, открывшейся с совершенно новой стороны, взгляда и не могла не сравнивать с Мэри, которую не видела уже десятки лет. Хоуп не соврала. Может, сестра Стюарта и не родила ее, но воспитала. И это было видно. Малышка была словно ее маленькая копия. Ласковая, красивая, нежная, как первый цветок по весне, однако как только кто-то посмел тронуть то, что ей дорого, она сразу дала понять окружающим, что суть ее — львица, что она — Хэтфорд. И это не тот огонь, с которым стоит играть. Меган вжалась в спинку, опустив взгляд и стиснув пальцами подлокотники, словно желая не то спрятаться, не то вовсе провалиться под землю, тогда как Гарри, кажется, впервые не знал, куда себя деть. Где это видано, чтобы его, принца, отчитывала и загоняла в угол маленькая девочка? Конечно, он знал, что есть некие Хэтфорды, но… никогда прежде ему не приходилось сталкиваться с отпрысками этой семьи. Он лишь слышал слухи и рассказы других членов семьи. И, кажется, все они были правдой. Потому что в глазах этой малышки не было ни страха, ни даже опаски. Казалось, для нее статус всех присутствующих — не больше чем приписка к фамилии, за которой ничего не было, тогда как за ее спиной будто стояла целая армия. Девочка уже собиралась было кивнуть всем и уйти, как вдруг услышала бормотание рядом с собой, почти неслышно, с сильным акцентом: — Qui se considère-t-elle comme étant? Но Хоуп услышала. Она резко обернулась, её глаза сузились, а едва поутихший гнев вспыхнул, словно бензин, в который бросили зажигалку. — Правильно говорить: «Pour qui se prend-elle?» — мисс Маркл, — процедила девочка, тогда как Меган опешила, вскинув голову, глядя на нее в неверии. — Учите языки. И я имею право, о чем все, кроме вас, прекрасно осведомлены. — А теперь, полагаю, чай разлит окончательно, — сухо сказала Елизавета, откинувшись на кресло и прикрыв глаза сухой ладонью. — Филипп? — Языки — это всегда увлекательно, — усмехнулся он, а потом с изяществом перескочил на французский. — Мадмуазель Хэтфорд, прошу, порадуйте меня еще своим обществом. Не обращайте внимание на раздражающие факторы. Давайте насладимся чаем, а после, возможно, вы составите мне компанию на прогулке. Кажется мне, вы освежите этот день лучше любого ветра. — Скорее она будет грозой, — хмыкнула Елизавета, так же без труда перейдя на французский. — Мы лучше пойдем, — пробормотал Гарри, поднявшись со своего места, стараясь не смотреть ни на кого из присутствующих. Он учил французский только в школе, и его знания заржавели, но они были и не нужны. Атмосфера была очевидна. — Ты не извинился, — напомнила Хоуп. — Что? — Ты. Не. Извинился, — она мило улыбнулась, однако глаза ее остались холодными. — Я жду. Или ты хочешь принести извинения перед моими братьями и сестрой лично? — поинтересовалась Хэтфорд. — Нет, — Гарри смерил девочку взглядом, но стоило ему наткнуться на лица бабушки и дедушки, как он тут же стушевался. — Я прошу прощения за свои необдуманные слова и то, что оскорбил семью Хэтфорд. Стоило девочке принять извинения, как принц, схватив свою «подругу» за руку, разве что не выбежал из гостиной, пылая от гнева, что выдавали его раскрасневшиеся щеки. Он чувствовал себя униженным и растоптанным в собственном доме на глазах у своей девушки. А главное, кем? Какой-то маленькой девочкой! А бабушка с дедушкой даже не подумали встать на его сторону. Да, Меган не знала правил этикета и, разумеется, не знала, кто эта малышка, но откуда она должна была узнать?! А они?! Измывались над ней и разве что в лицо не смеялись! Сравнивали с Кейт… Вечно его сравнивали с братом! Зачем?! Ведь он не являлся наследником. Как и сказала эта девчонка — запасной. Почему они просто не могли оставить его в покое?! Почему даже в собственном доме он должен был придерживаться такого строгого этикета, а его девушка не могла просто пройти через гостиную?! Почему они должны были терпеть подобное от какого-то капризного ребенка?! Почему они встали на ее сторону, а не его, своего внука?! Еще и Меган выглядела так, будто вот-вот расплачется…***
— Как прошел твой день? — Стюарт поцеловал дочь в висок, позволяя ей усесться на его подлокотник и сунуть свой любопытной носик в документы на его столе. — Ты снова принес работу домой, — хмыкнула Хоуп, пробегая глазами по столбцам с, казалось, бесконечными числами. — День яркий. Эмоциональный. Принц Филипп оказался очень приятным человеком. Но, думаю, у меня есть для тебя кое-что интересное. — Даже так? — мужчина широко улыбнулся. — И что же это? — Принц Гарри привел во дворец девушку. Ту американку, о которой писали в газетах. — Вы с ней столкнулись? — Она нарушила рекомендацию не бродить, где ей вздумается, — закатила глаза девочка. — Думала, что я потерявшийся ребенок прислуги. — Ты? — брови Стюарта удивленно взлетели вверх. — Чего только не случается… И чем же все закончилось? — Гарри попытался защитить ее, оскорбил Алекса, Ната и Кейт, и я заставила его извиниться на глазах у всех, — пожала плечами Хоуп. — Оскорбил? — холодно переспросил мужчина, напрягшись. — Что это значит? — Кажется, он говорил что-то про то, как они летом опозорили семью, — словно это было мелочью, повела плечом девочка, переключив внимание на графики роста продаж одной из компании. — Я заставила его подавиться своими словами. — Я горжусь тобой, — одобрительно кивнул Стюарт, вновь поцеловав ее в висок, тогда как в мыслях… сделал пометку написать знакомому из «The Sun». Мальчик, конечно, молод и неопытен, но не настолько, чтобы не понимать, кому, о ком и что он говорит. Едва ли Хэтфорд спустит это принцу-гуляке с рук.
