Львица и ее маленький львенок

      В Санкт-Моритце зима всегда была не временем года, а статусом. Определением. Они удачно выбрали даты, и основная масса туристов еще не заполонила улицы города-курорта, благодаря чему дышалось легче. В первый же день образовалось несколько групп, которые в основном передвигались вместе и смешивались только на завтраках, ужинах, когда все они собирались вместе в ресторане, а после в лобби или клубе, в зависимости от того, что выбирали. Решение жарендовать под них весь отель Карлтон оказалось лучшим из возможных. И сотрудникам не привыкать было к гостям в виде членов этих семей, и лишних хлопот с организацией не возникало, какие могли бы появиться, предпочти они частные шале. В отеле на примерно шестьдесят номеров все они смогли расположиться с комфортом и всевозможными удобствами. Карлтон стал их идеальным альпийским убежищем — прозрачные люстры, аромат белого чая в холле, камины в каждом номере и вид на озеро, укрытое плотным снежным покрывалом. Персонал знал имя каждого из гостей и заранее предугадывал желания, при этом всегда понимая, когда стоит оставить их в одиночестве.       Было до невозможности любопытно наблюдать за тем, с какой осторожностью Вейдуны, которых привел Натаниэль, знакомились с окружающими, при этом неизменно следуя за самым младшим из присутствовавших Хэтфордов. Александру было искренне любопытно, что брат сделал или пообещал им, чтобы получить подобную преданность за столь короткий срок, если, конечно, он не начал все это еще задолго до своей ссылки. Кейтлин неизменно собирала вокруг себя людей, знакомила их с Хуэйцин, которая казалась сдержанной, но при этом доброжелательной, и даже снизошла до разговора с Моро, что пришлось сделать, чтобы подобраться с Юсуповым. То, как с раздражением друг на друга смотрели Дмитрий и Джузеппе — отдельное искусство. Казалось, будь у Ломбарди возможность, разорвал бы Белова, как Тузик грелку, в первый же день. Правда, Алекс и сам далеко не ушел. Что было удивительно — совершенно спокойная реакция Натаниэля, который, никто не сомневался, знал всю историю. И при этом он все равно остался беспристрастен. Правда, до поры до времени. Когда Дмитрий попытался поймать Кейтлин за запястье после того, как она отказала и пошла дальше, рыжий оказался рядом за считаные мгновения. Он вывернул Белову руку так резко, что, казалось, без травмы не обойтись. Вот-вот должна была завязаться драка, но Натаниэль лишь оттолкнул того прочь, напомнив, что происходит с теми, кто прикасается к его семье без их на то согласия.       Правда, и без запоминающихся событий не обошлось, что было ожидаемым. Первым ударом по всеобщему шаткому спокойствию была тренировка ранним утром, на которой встретились едва ли не все и сразу, так как упражнения были в расписании каждого уважающего себя отпрыска любой семьи. Каково же было всеобщее удивление, когда они обнаружили в помещении всех Вейдунов в компании Жана и Кейтлин, вышедших пораньше, и, разумеется, Натаниэля. Только вот поразило всех не само присутствие юноши — это было скорее ожидаемым — а его внешний вид. Как и остальные молодые мужчины из китайской семьи, он был в одних только брюках, босой, но на его коже… На правой руке от самого запястья вверх к шее, оплетая предплечье и подчеркивая бицепс, тянулся завивающийся и петляющий китайский дракон, окруженный облаками и какими-то цветами. Коричневатый рисунок был словно недоработанным, походившим скорее на хороший эскиз. На спине Натаниэля был изображены профили льва, львицы и львенка, а на ребрах под сердцем можно было заметить какие-то мелкие римские цифры, выписанные в пять линий. — Не похоже на татуировки, — хмыкнув, высказал всеобщее мнение Александр, подходя к брату, чтобы присоединиться к тренировке. — Потому что это только хна, — безразлично пожал плечами Нат, от чего дракон на его руке словно чуть повернулся. И правда, как живой. — Мы с мастером решили нанести временный узор, чтобы посмотреть, примериться, возможно, внести правки. Это, знаешь ли, на всю жизнь. Не хочется ошибиться. — А это? — Алекс указал на ребра, на которых были цифры. — У нас тесная связь с Ломбарди, так что отдал предпочтение римским, — сыновья Мартино ухмыльнулись, переглянувшись между собой, — а если присмотришься… думаю, и сам поймешь.       Старший скептически выгнул бровь, но подчинился. Он шагнул ближе к брату, чуть наклонился… но так и замер, когда поднапряг память и смог прочитать. Это был не просто набор римских цифр. Это были даты. Дата рождения Мэри, потом Кейтлин, потом самого Алекса, Хоуп и Стюарта. Натаниэль собирался носить их всех под своим сердцем до конца жизни. — Уверен? — вопрос вырвался прежде, чем Хэтфорд смог остановить себя. — Как в том, что небо голубое, — улыбнулся рыжий. — Эффектно, — перебил их начавшийся разговор посторонний голос. Оба повернули головы и вперили взгляды в Раамина, младшего сына семьи Шахварди. — Натаниэль, верно? — Не думал, что еще нуждаюсь в представлении, — глаза младшего Хэтфорда тут же наполнились холодом, а улыбка стала острой, как кинжал. — Это как минимум невоспитанно — не знать имени одного из тех, кто пригласил тебя сюда. — Да, я очень некультурный, — рассмеялся тот, не поведя и глазом. — О тебе ходит много слухов. Наслушался за вчерашний день, — левая бровь Натаниэля едва заметно приподнялась, однако перебивать он не спешил. — Говорят, ты хорошо владеешь ножами. Это и моя сильная сторона. Померяемся силами? — Я не против совместной тренировки, но ножи — явно лишнее. Палок будет более чем достаточно. — Трус, — фыркнул Шахварди, не отрывая от Натаниэля глаз, тогда как разговоры вокруг них начали стихать. — Как скажешь, — легко пожал плечами Хэтфорд, отвернувшись и начав разминать запястья, прокручивая отполированные палки чуть длиннее предплечья. — Трусом быть не так плохо, как самонадеянным идиотом. — Ты только что меня оскорбил? — Разве? — Натаниэль обернулся, а уголки его губ приподнялись в холодной ухмылке.       Повисла гробовая тишина. Несколько мгновений, которые казались вечностью, ни один из них не двигался, а потом Раамин сорвался с места. Александр едва успел отойти в сторону, тогда как Натаниэль… просто сделал шаг налево, обернувшись на ходу вокруг своей оси, из-за чего Шахварди пролетел мимо него. Со стороны Юйлуна и Цзиньлуна послышались короткие смешки. Они, тренировавшиеся с рыжим мальчишкой с его ранних лет, прекрасно знали, что сейчас начнется, если уровень противника был не «очень прилично». Избиение младенца и показательная порка, которые станут прилюдным унижением и позором. Они были не прочь посмотреть и, судя по взглядом многих других присутствующих, не они одни. — Я же не сказал ничего про тебя лично, — почти пропел Натаниэль, неспешно идя по кругу, внимательно отслеживая манеру и скорость движений своего противника. — А палки я предложил потому, что меня с детства учили — пока не научишься обращаться с безопасным оружием, к настоящему руки даже не тяни. — Меня учили по-другому, — Раамин завел руку за спину, а потом… вытащил из-за пояса охотничий нож. — Используй то, что найдешь. — Одно другого не отменяет, — кивнул Нат и… первым пошел в атаку, так и не заменив простые деревянные палки на настоящее оружие. — Алекс, останови это, — прошипела брату на ухо Кейтлин, за миг оказавшаяся рядом. — Не могу. — Можешь, черт тебя дери! Нат безоружен, а два рогоносца, меряющиеся членами, еще никогда до добра не доводили! — Он сам на это пошел, — процедил он в ответ, схватив сестру за запястье, когда она ринулась вперед. — Никто не позволит Раамину причинить Нату настоящий вред, — его взгляд скользнул в сторону Вейдунов, которые, пусть и лишь следили за ситуацией, но явно были готовы вмешаться в любой момент.       Шахварди и Хэтфорд танцевали друг вокруг друга, но, что не укрылось ни от чьего внимания, Натаниэль не пользовался моментами, когда мог ткнуть древком противника под ребра. Казалось, он только защищался и блокировал удары, тогда как его лицо оставалось совершенно расслабленным, хоть глаза и следили за каждым движением противника. Не укрылось от внимания Александра и то, что брат избегал прямого противостояния, предпочитая скорее отводить чужие руки от себя, словно не мог выдержать их. Нет, конечно, Раамин был крупнее Ната, но Хэтфорд еще помнил, как младший на постоянной основе спаринговался с Мартино. Преимуществом в росте и массе его уж точно нельзя было напугать. Что-то было не так. Рыжий по сути своей был резким и дерзким, не стесняющимся показывать себя или идти на грязные приемы. Сейчас же… он полагался на работу ног и корпуса, стараясь уберечь не столько руки, сколько… кисти. Александр замер, когда смог наконец заметить. У Натаниэля была травма. Непонятно, что именно произошло, но кожа его рук была неестественного цвета, словно… нет, не обоженная, но явно поврежденная температурой. Не было ожогов или волдырей, но что-то все равно было не так.       В какой-то момент, подловив удачное время, Раами со всей силы ударил Натаниэля в грудь, и тот отлетел, словно тряпичная кукла, лишь благодаря годам практики успев сгруппироваться и перекатиться через спину и левое плечо, чтобы потом остаться сидеть на корточках, глядя снизу вверх. — Я ожидал от знаменитого Натаниэля Абрама Хэтфорда большего, — рассмеялся Шахварди, покрутив нож в руках. — Слухи явно врут, утверждая, что ту резню в Балтиморе устроил ты. — На то они и слухи, — к удивлению Александра, спокойно отозвался его младший брат, сев на пол, вытянув одну ногу вперед, а другую согнув в колене. — Не стоит верить всему, что слышишь и видишь. — Вставай, — потребовал Раами. — Мы не закончили. — Закончили. Я вышел против тебя лишь потому, что ты попросил, — оперевшись на одну из палок, Натаниэль поднялся на ноги и пошел к Юйлуну, которому с благодарным кивком кинул свои снаряды, и начал сжимать и разжимать кулаки, явно разрабатывая мышцы или делая так, чтобы кровь циркулировала лучше. — Línyǔ, hǎoxiàng wǒ xūyào nǐ zhīqián gěi wǒ de nàgè yàogāo. Nǐ dàizhe ma? — Dāngrán yǒu, — закатила глаза сдержанная молодая женщина семьи Вейдун, кажется, ее звали Линьюй. — Wǒ yǐjīng hěn liǎojiě nǐ le, zǎojiù yùliàodào zhè zhǒng qíngkuàng. Yàogāo zài wǒ fángjiān lǐ. Zǒ…       Договорить она не смогла. Шахварди, явно обиженный таким пренебрежительным отношением к себе, замахнулся и метнул Натаниэлю в спину нож. Сердце Александра замерло и ушло в пятки. Кто-то вскрикнул. Время, казалось, замерло. Клинок медленно вращался, неминуемо приближаясь, готовый вот-вот врезаться в лопатку рыжему, как вдруг Юйлун сместился и одним резким движением отбил сталь теми самыми палками, которые ему дал Хэтфорд меньше минуты назад. Едва ли такое движение было возможно. Скорость реакции, расчет траектории… Металл с лязгом опал на пол и отлетел в сторону. Натаниэль чуть обернулся через плечо, сухо посмотрев на нож, после чего вновь повернулся к Раами, невпечатленно и скептически выгнув бровь: — Серьезно? — Он бы едва тебя задел, — беззаботно пожал плечами Шахварди, ухмыльнувшись. — Может, я и второй сын, но ты лишь племянник. Не смей поворачиваться ко мне спиной. — А-а-а-а, — понимающе протянул Нат, а потом негромко рассмеялся. — Это многое объясняет, — все еще улыбаясь, сказал он, подняв с пола нож и начав рассматривать его со всех сторон, подушечкой большого пальца проверяя острие. — Но ты кое-что не учел, — хмыкнул он, вновь посмотрев на Раами. — Я не только племянник Стюарта Хэтфорда, но и признанный сын клана Вейдун. У меня больше прав, чем у любого в этой комнате, — Натаниэль замахнулся и метнул нож. Тот просвистел в нескольких миллиметрах от лица Шахварди и вонзился в деревянную панель стены за спиной молодого человека с приглушенным стуком. На пол упало несколько темных волосков. — У тебя прическа растрепалась, пока мы упражнялись, — миролюбиво улыбнулся Натаниэль, а потом вновь отвернулся первым и пошел в сторону выхода, а за ним последовала и Линьюй, с которой он говорил до этого момента, нашептывая что-то на китайском. — А яйца у него есть, — хохотнул Раами, не отрывая глаз от удаляющихся фигур. — А вот свои ты можешь потерять, — процедил Александр, смерив Шахварди ледяным взглядом, мысленно покрывая Натаниэля ругательствами на всех языках, которые знал.       Чтобы этот паршивец да и не предвидел такое очевидное развитие событий? Да и палки совершенно случайно оказались именно у Юйлуна, который и отбил нож? Александр в жизни бы не поверил в это. Но вот то, что Натаниэль даже допустил подобную угрозу; что вообще вышел против Раами, когда у него повреждены руки; что доверил кому-то чужому свою спину… Только вот Вейдуны не были чужими. Они носили с Натом одну фамилию, принадлежа к одной семье. И это действие, это событие лишь подчеркнуло то, насколько он доверяет тем, кого выбрал и привел с собой. Насколько они преданы ему и подчиняются, ведь после не полезли в драку, тогда как человек, которого пригласил Александр… — Мне было лишь любопытно, — пожал плечами Раами. — Ничего с твоим братом не случилось бы. И он тоже это понимал. — Как же замечательно, что мне наплевать, верно? — улыбнулся Алекс, однако тепло так и не коснулось его зеленых глаз. — Не заигрывайся, помни свое место и кто привел тебя сюда.       На этом они и разошлись. Точнее, Раами начал медленно отступать, чуть склонив голову в принятии, пока не скрылся за спинами людей. Вернулся Натаниэль только спустя больше получаса, уже в одежде и даже пальто, лишь чтобы пройти мимо остальных и выйти на балкон, где сел в плетеное кресло, подставляя лицо солнцу. Пока другие Вейдуны приступили к тренировке, он сидел там, на улице, с закрытыми глазами, а вскоре к нему присоединилась и Хуэйцин. Хэтфорд не посмотрел на нее, когда она села напротив, но уголки его губ приподнялись, и эти двое заговорили о чем-то, что нельзя было услышать из-за стекла, отделявшего веранду от зала.       После этого день пошел своим чередом. На ледяной глади частного катка ближе к лесу, где каждое дерево было подсвечено гирляндами, с десяток человек скользили на коньках, издалека походя на мошкару, кружившую вблизи лампы, неспособные пробить стекло. Музыка доносилась откуда-то из-за снежного холма: живой саксофон играл поверх фоновой электроники. Дочери Юсуповых кружили в меховых жилетках, задевая коньками лед, как будто писали ноты, чтобы потом исполнить самые простые прыжки. На другом конце долины, ближе к Корвилье, взлетал вертолёт, уносивший Ломбарди и Гринбергов в хели-ски маршрут. Винты поднимали облака блестящего снега, и через мгновение они уже уносились на недоступные склоны, где не ступала нога обычного туриста. Вечером, вне всяких сомнений, видео с их GoPro попадёт в закрытый чат в телеграме, который был создан для всех присутствовавших, чтобы быть на связи и легко находить других, где бы те не находились во время этих своеобразных каникул. В тепле шале на склоне собрались те, кто предпочёл свет софитов и духи Hermès адреналину. Младший Альварес де Толедо, развалившись в кресле, спорил с девушкой о вине и работах Караваджо, пока кто-то играл в шахматы на доске из белого и зелёного мрамора. Камин потрескивал, в бокалах звенел лёд, а у стены, как арт-объекты, стояли сноуборды и лыжи, которыми никто из них сегодня не воспользовался. Другие, в том числе и Хэтфорды с Шахварди и Вейдунами, отправились на озеро, где их уже ждали запряженные лошади, чтобы устроить гонку прямо на льду.       Ужин устроили на террасе с подогреваемым полом где-то выше, ближе к вершине. Фужеры пестрели брызгами шампанского. На столе — тартар из оленины, трюфельный соус, хрустящий багет с камамбером. Рядом ледяные скульптуры в виде фамильных гербов. Внизу мерцала долина, в небе — звёзды, как ледяные искры, а ближе к полуночи в Dracula Club началась закрытая вечеринка. Только по спискам, только свои. На входе — вельвет, бархат, кожа, блёстки. Внутри — ледяной бар, кислородные коктейли, скрипичный лайв-сет, переходящий в техно… Танцы — как фехтование на взглядах. Казалось, никто не чувствовал холода, хотя часть гостей вышла на открытую террасу — пить игристое на фоне белоснежных склонов. Ниже же, в свете желтых фонарей драгоценными камнями переливался снег, среди сугробов, смеясь, шли другие люди… — Что сказал прадедушка, когда ты вернулся? — голос Хуэйцин вывел Натаниэля из размышлений. — Ничего. Мастер только посмотрел, после чего направил на осмотр к врачу. Зато Минчжу, кажется, пустит меня на фарш при первой же возможности. Она мне не доверяет. — Я правда не подумала об этом, — ладонь Хуэйцин легла на его руку на перилах, воздушно погладив костяшки, скрытые под перчатками из тонкой кожи. — Мне жаль. — Не думаю, что твоя жалость воскресила бы меня, умри я в том самолете, — усмехнулся Нат, но руки не отнял, наоборот, переплел с девушкой пальцы, чуть сжав. — С твоей стороны все прошло гладко? — Думаю, в противном случае я уже была бы мертва, — мрачно хмыкнула Хуэйцин, положив голову ему на плечо и прикрыв глаза. — Хотя твоя мать угрожала мне. — Какая жалость, — прыснул Хэтфорд, представляя себе эту прекрасную картину. — Не вижу ничего смешного. — А мне кажется очень забавным твое недовольство, учитывая то, что ты замахнулась на то, что, как считает львица, принадлежит ее львенку, — протянул Натаниэль, а потом поцеловал девушку в макушку, чуть сместившись и обняв ее со спины. — Знаешь, когда я лежал в том багажном отделении, я не мог себе позволить уснуть, поэтому старательно думал. Сначала о том, как я опростоволосился, потом о том, что, возможно, ты захотела меня убить вот так красиво… — Нат… — Нет, я уже так не думаю, Дьяо, не переживай. Просто полет был долгим и мне стало в который раз интересно, а почему же ты встала рядом с Ичиро? Зачем спишь с ним? И вдруг мне в голову пришло воспоминание о том, как ты буквально предложила себя мне почти полгода назад после моего короткого путешествия в Балтимор, — девушка в его руках замерла и, кажется, даже перестала дышать. — Тогда ты сказала, что боялась маячившего на горизонте замужества. Не думаю, что ты врала о страхе, но, вероятно, преувеличила угрозу и всей правды не сказала. — Блядство, — выругалась Вейдун, всем телом навалившись на его грудь. — М-м-м-м, — протянул Нат, широко улыбаясь, — оно самое. Ты хорошо запудрила мне мозги тогда. Или увидела возможность после нашего разговора и сделки? — А это имеет значение? — Конечно, нет. Ты никогда не хотела быть только чьей-то женой, так ты сказала, да, Дьяо? Мы поэтому и поладили. Два жадных и беспринципных человека, у которых нет ничего своего. Не удивительно, что и цели у нас одинаковые. — Я лишь слабая женщина без поддержки, — болезненно рассмеялась Хуэйцин у него на груди, накрыв своими ладонями его, переплетенные на ее животе. — Ты придумываешь. — Мне только одно интересно: как ты планировала захватить власть в конце? — словно не слыша ее, продолжил рассуждать Натаниэль. — Ты уже выступаешь как тень Ичиро. Еще несколько лет, и ты зарекомендовала бы себя. Уверен, сделала бы все, чтобы люди видели в тебе настоящего правителя, который дергает Морияму за ниточки. Даже если брак, тебе же пришлось бы родить ребенка в кратчайшие сроки. Да и мастер заявил бы свои права… — В отличие от некоторых, я не собиралась прерывать род Морияма, — хмыкнула девушка, чей голос резко стал холодным и сдержанным. — Ребенок — не проблема. На раннем сроке я бы избавилась от Ичиро, а потом и от Рико, переняла власть, став регентом нерожденного ребенка, и в кратчайшие сроки потеряла бы его, а вину свалила на Минчжу. Вот и обоснованное отречение. И оправдание жестокости. И все остальное. А потом второй брак, новая жизнь и прилагающееся. — Феерично, — искренне восхитился Натаниэль. — А меня, случайно, в кандидаты на роль второго мужа не было? — На первом месте, — мрачно рассмеялась Хуэйцин, повернувшись в его руках и обняв за шею. — Натаниэль, я не перестаю поражаться тебе. Как ты понял? — Ты оставила след из хлебных крошек для меня, моя дорогая Дьяо, — улыбнулся он, поправив одну из выбившихся тяжелых черных прядей. — И что же нам друг с другом делать? Твой план прекрасен, и я бы даже помог тебе, но он противоречит моему. — Почему бы нам просто не продолжить? — Хуэйцин притянула его вплотную к себе так, чтобы их тела идеально прислонились друг к другу. — Зачем делить шкуру не убитого медведя? — она поцеловала его в уголок ленивой улыбки. — Давай насладимся охотой. Тебе эта игра нравится не меньше, чем мне, — зашептала она, потираясь кончиком носа о его скулу. — Цель у нас и правда схожая, так почему бы не добиться ее, а потом уже решить? — Мы вроде бы уже прошли тот этап, когда ты хотела затащить меня в постель, а потом манипулировать сексом, — усмехнулся Натаниэль, но в противовес своим словам воздушно поцеловал ее в шею, крепче прижав к себе за талию. — Эта игра и правда интересная, Дьяо, но тебе она может стоить головы. Все ведь может быть намного проще, — он подхватил ее за талию и потом посадил на тоненькое стеклянное ограждение, скрестившись взглядами с карими, почти черными глазами напротив. — Я мог бы просто столкнуть тебя сейчас, а все спишут на алкогольное опьянение. — Мог бы, — согласилась Хуэйцин, даже не дрогнувшая от того, что оказалась почти висящей над пропастью. Вместо этого девушка вновь подалась вперед, задевая его губы своими. — Только вот, как мы уже оба признали, эта игра пока что нам слишком нравится. Сейчас ты меня не убьешь, и мы оба это знаем. — Веришь, что я не расскажу Ичиро о том, что ты изменяла ему со мной? — Знаю. — И ты права, — улыбнулся Натаниэль.       Осторожным, но быстрым движением он снял ее с ограждения, но лишь для того, чтобы Хуэйцин твердо стояла на земле, и он смог ее поцеловать. Не как тогда, после похорон Натана, показательно и на глазах у всех, а по-настоящему: впившись в губы и впечатав ее в свое тело. И Вейдун ответила тем же. Не послушной покладистостью, а резким укусом и жесткой хваткой пальцев, острые ногти на которых почти болезненно царапали кожу головы. Она походила на разозленную кошку, которая при всем при этом не старалась вырваться из клетки рук, в которой оказалась, тогда как Натаниэль и не думал отступать или отпускать. Весь остальной мир перестал существовать. Остались только они двое, лучше других понимавшие самые темные желания друг друга, не ощущавшие никаких границ и рамок, которые существовали для прочих людей этого мира. Жадные, голодные, жестокие и беспринципные. Такими они были. Такими они знали друг друга, пока остальные видели лишь то, что они хотели показать. Пропитанные ложью до мозга костей, вдвоем они могли быть честны и искренни настолько, насколько позволяла их сущность. Казалось, они старались прикоснуться к каждой частичке тела друг друга, ощутить, огладить, поцеловать, где могли дотянуться, задыхаясь от нехватки кислорода, но все равно не желая останавливаться ни на мгновение…       Их прервал короткий тактичный кашель со стороны.       Запыхавшиеся и растрепанные, они замерли, уперевшись лбами. Сердца обоих заходились в груди, а голова кружилась. Казалось, они попросту сходили с ума. — Не думаю, что то, что видела я, стоит видеть другим, Нат, — без капли презрения сказала Давина, стоявшая в дверях на террасу. — Голубка, — Хэтфорд повернулся в сторону подруги детства, закрывая своей спиной Хуэйцин, — что привело тебя сюда? — Мне нужно было с тобой поговорить. Надеялась, что смогу подловить момент, но явно опоздала. — Все в норме, — качнул головой он, после чего обернулся к Вейдун, которая… уже стояла совершенно расслабленная и собранная. Выдавали ее только растрепанные волосы и смазанная помада, которая, вероятно, осталась и на его губах, лице и шее. — Мы продолжим этот разговор? — Полагаю, да, — кивнула Хуэйцин, стерев свою помаду с его нижней губы… лишь чтобы бегло поцеловать снова, ничуть не стесняясь присутствия Веллингтон. — Увидимся, Нат.       Сказав это, девушка легко обошла его и, пройдя мимо Давины, вернулась внутрь, оставляя после себя лишь стук шпилек и едва ощутимый аромат цветов. Веллингтон проводила Вейдун невпечатленным взглядом, после чего скептически посмотрела на Натаниэля, который прислонился поясницей к ограждению террасы и смотрел на нее с мягкой улыбкой на губах, готовый слушать. — Это плохая идея, — покачала головой Давина, идя к другу навстречу. — Давай мы не будем говорить о том, что происходит в моей личной жизни? — Твоя личная жизнь может принести хаос в весь мир, — негромко рассмеялась она, встав рядом, скрестив руки на груди. — Она сейчас привлекла внимание едва ли не всех, а если о том, что произошло на этой террасе, узнают другие… — Голубка души моей, давай поговорим о том, что правда привело тебя сюда, — настоятельно попросил он. — К счастью, то, с кем я целуюсь и занимаюсь непристойностями, тебя не касается. — И правда, к счастью, — хмыкнула Веллингтон. — У меня есть новости по твоим финансам. — Прости? — Ты допустил несколько ошибок. — И ты знаешь это?.. — Мистер Хэтфорд и отец попросили меня подобраться к тебе и незаметно указать на ошибки, — беззаботно отозвалась она, — но, зная тебя, я решила, что лучше сказать прямо. Если готов поговорить об этом, выдели для меня время, когда твой рот не будет занят чужим языком или еще чем похуже. — Я запомню. Пообедаешь со мной завтра? — С удовольствием, особенно если не услышу и не увижу подробностей твоих планов на вечер. — Только если последствия, и, не переживай, Ичиро я становиться не планирую. — Смотри, чтобы она не сделала из тебя такового.

***

      День был чертовски долгим, и Кейтлин была искренне рада, что предложение Дмитрия все еще было в силе даже после того, как Натаниэль чуть не вывихнул ему плечо вчера. Хотя, Белов сам был виноват. Он прекрасно знал, что их «отношения» — лишь удовлетворение физической нужды, а не что-то большее и возвышенное. Ему не стоило лезть к ней и уж тем более требовать внимания, как малое дитя, на глазах у всех, когда очевидно было, что у Кейтлин много дел, а сам Дмитрий в списке важности стоял где-то между сроком жизни бабочек и влиянием употребления абрикосов на окружающую среду.       Закутавшись в пушистый теплый халат, Хэтфорд вышла на балкон, вдыхая морозный ночной воздух, глядя на черный силуэт гор впереди. Небо затянули тяжелые темные тучи, и завтра явно должен был пойти сильный снег. Холод колол щеки и пальцы рук, а дыхание вырывалось изо рта густыми облачками пара. Дмитрий ушел в душ, и Хэтфорд не была уверена, хотела ли оставаться на ночь в номере, или все же уйти к себе, как вдруг, в середине тишины, она услышала звук другой открывающейся двери совсем неподалеку.       Вскинув голову, она увидела на балконе на этаж выше, по диагонали, силуэт человека, который не спутала бы ни с одним другим. Натаниэль. Вне всяких сомнений, это был он. Расслабленный, с распущенными волосами, который отросли до плеч, и в одних только спортивных штанах да перчатках, которые он не снимал, когда был на улице. И все бы ничего, только вот Кейтлин прекрасно знала, что комната брата находится рядом с ее собственной, на северной стороне. А они были на южной. И время было глубоко за полночь. Девушка не помнила, кто именно жил в той комнате, на балкон которой она смотрела, но, кажется, кто-то из семьи Вейдун. И ответ пришел прежде, чем ожидалось. Дверь снова открылась, и к Натаниэлю вышла никто иная, как Хуэйцин. Подойдя к парню со спины, она поцеловала его в плечо, там, где хной была нарисована голова дракона, а потом передала ему какую-то папку. К удивлению Кейтлин, ее брат никак не отреагировал, лишь начал просматривать врученные ему бумаги. Читал, перелистывая, тогда как на его губах медленно растекалась улыбка, пока наконец он не рассмеялся, вернув ей документы. Они говорили о чем-то на китайском, ухмыляясь, словно два безумца, как вдруг Вейдун схватила его за шею и дернула на себя, будто хотела задушить одной рукой и… медленно поцеловала. Контролируя каждое движение, смакуя и растягивая, после чего отстранилась и ушла обратно внутрь, шепнув что-то напоследок, вероятно, так же на китайском.       Какое-то время Натаниэль еще стоял на месте, глядя прямо перед собой. Кейтлин уже думала, что вот сейчас он уйдет следом за девушкой, но вместо этого он резко повернулся, словно почувствовал ее взгляд. На мгновение Хэтфорд испугалась. Это были не те добрые сине-голубые глаза, что смотрели на нее с любовью и нежностью каждый день, сколько она себя помнила. Пусть с этого расстояния она и не могла видеть их цвет, по спине побежали мурашки. Этот человек, смотревший на нее так, будто готовый броситься в любую секунду и разорвать на части, был чужим. Это продлилось лишь мгновение, узнав ее, Натаниэль тут же улыбнулся и двинулся к ограждению балкона, но легче от этого Кейтлин не стало. Она слишком неожиданно почувствовала окружавший ее холод улицы, одиночество и собственную слабость. — Не спится? — игриво и мягко на французском спросил он, даже не стараясь скрыть ухмылку.       И это снова был ее брат. Тот, к которому в детстве она приходила, когда снились кошмары; тот, кто заплетал ей косы перед каждой тренировкой по экси; тот, кто защищал от Рико и Воронов, принимая все удары на себя; тот, кто выполнял любые капризы, даже самые глупые и бессмысленные, с улыбкой на губах и сверкающими глазами, полными обожания. Это снова был ее Мышонок. — Ты трахаешь ее, — слова вырвались из Кейтлин прежде, чем она смогла себя остановить. — Вообще-то пока что нет, — повел плечом Натаниэль. — Пока что?! Как ты вообще?!.. — она запнулась на полуслове, поджав губы. — Ты любишь ее? — Люблю? — Хэтфорд удивленно вскинул брови, а потом… разразился хохотом. Резким и звучным, какой был ему совсем не свойственен. Во всяком случае, так она думала. — Если это любовь, то я не хочу любить, — покачал головой он, шумно выдохнув. — Что на самом деле случилось с тобой за это время в Пекине? — почти шепотом спросила она, но Натаниэль все равно услышал, из-за царившей вокруг тишины. — Ты ошибаешься, если думаешь, что человек может так сильно измениться за какие-то жалкие месяцы, Китти, — отозвался он, тогда как любые эмоции каплей дождя на стекле соскользнули с его лица. — Ты обманывал всех все это время? — Нет. Ты просто увидела то, что я старался не показывать, — Натаниэль грустно улыбнулся уголками губ, а потом покачал головой. — Прости, Китти. Я не хотел тебя пугать. Сходим завтра вместе на завтрак?       Она не могла найти слов, попросту не узнавая его. Лицо то же: мягкий взгляд, изгиб губ, но что-то… что-то было не так. Кейтлин не могла сказать, что именно. Ее брат улыбался ей, ее брат был таким же, как когда приехал на ее день рождения всего несколько дней назад, но сейчас от вида, который обычно успокаивал, было некомфортно. Неужели все это время мир и правда знал двух Натаниэлей? Того, что был ласковым и заботливым с семьей, моментами резким и дерзким, но при этом солнечным и родным, и того, кто являлся воспитанником Лю? Кейтлин была уверена, что знает его, но теперь? — Ты думаешь не в том направлении, — словно прочитав на ее пустом лице беспокойство, заверил он. — Что? — Ты ведь думаешь сейчас о том, что я врал все это время, обманывал, притворялся, верно? — Натаниэль открыто улыбнулся, а потом негромко рассмеялся. — У тебя это на лице написано. Прости, я слишком хорошо тебя знаю. А еще у нас схожие проблемы с доверием. — И ты попытаешься убедить меня, что я не права? — Нет, это бессмысленно, — пожал плечами Хэтфорд. — Я просто напомню тебе о том, что все мы играем свои роли, и посоветую присмотреться, чтобы успокоиться. Так что насчет завтрака? — В десять. — Я зайду за тобой, — кивнул он, оттолкнувшись от перил. — А, — Нат обернулся, вновь поймав ее взгляд, — будешь у себя или у Дмитрия? — У себя. — Договорились.       И он ушел, оставив ее растерянной и потерянной на проклятом балконе. Кейтлин понимала, что Натаниэль далеко не белый и пушистый, знала, что он опасен во многих отношениях, но впервые она увидела его сегодня так же, как и другие — со стороны. И пока что она не знала, что думать об этом, а что чувствовать.       Войдя обратно в номер, Хэтфорд прошел к дивану, а потом рухнул на него, словно подкошенный, откинувшись на мягкую спинку. Он даже не вздрогнул, когда на его плечи легли теплые ладони. — Мы договорились? — промурлыкала ему на ухо Хуэйцин, неспешно разминая его затекшие мышцы. — Ты думала, что разговор с Кейтлин изменит мое мнение? — чуть поведя подбородком, усмехнулся он. — Ее неожиданное появление сыграло мне на руку. Не думала, что она снова пойдет к Дмитрию. — Думаю, он ей очень удобен, — беззаботно отозвался Натаниэль, — но это не меняет моего решения. — Нельзя класть все яйца в одну корзину. — Нельзя идти против тех, кто сильнее тебя, пока не несешь за пазухой несколько ядерных бомб, — рассмеялся он, а потом повернул голову в сторону девушки, которая внимательно и расчетливо всматривалась в его лицо. — Мы иногда сотрудничаем, а не идем в вечной связке, Дьяо. — Мне. Нужна. Помощь, — процедила она, впившись в его плечи. — Если она выдворит меня из США… — Да, ты станешь куда слабее, — протянул Хэтфорд, даже не дернувшись. — Потеря моих позиций — потеря для тебя. — А еще для Ичиро. Ты правда думаешь, что я помогу тебе обойти паутину моей матери? — Это ведь поможет и тебе тоже. — Я не пойду против семьи. — У тебя теперь две семьи, — зашипела она, едва не вцепившись ему в горло. — И я ее часть. — Я сам создаю свою семью, Дьяо, и не тебе решать, кто будет входить в нее, на что я буду идти ради ее членов и какие действия предпринимать. Или ты принимаешь это, и тогда получишь хоть что-то, или продолжаешь давить, и тогда я перережу соединяющий нас канат, чтобы ты полетела на дно, не утянув меня за собой. — Ублюдок. — Да. Так мы продолжим пытаться договориться? — Допустим.       Выдохнула Хуэйцин, после чего, обойдя диван, села рядом, закинув ноги ему на колени. Натаниэль едва сдержал смех, но положил ладонь ей на щиколотки, готовый продолжить их торги. Невольно в памяти всплыл вопрос Кейтлин о любви. В этот момент он искренне задумался, а была ли его сестра так проницательна, как считалось, или все это время ей попросту везло, раз она подумала о них с Хуэйцин в таком ключе. Между ними не было любви. Привязанность к человеку, который знал тебя? Да. Одержимость умом, который был равным по силе? Безусловно. Только вот здоровым или правильным это не было от слова совсем. Их агрессивное желание и влечение было результатом напряжения, которое вырывалось из них при каждом столкновении. Вопросом было лишь то, смогут ли они и дальше танцевать на грани или упадут с нее. Ставки были высоки, но для таких азартных людей, как они, это не имело никакого значения. Важен был лишь процесс. Лишь игра. Лишь доска, по которой теперь они вдвоем передвигали фигуры с пересекающимися целями, а иногда и противоположными… — Я не помогу тебе обмануть маму, но я могу предложить тебе другое решение проблемы. — Альтернативу? — Альтернатива есть всегда, — кивнул он, улыбнувшись уголками губ. — Предлагай, — Хуэйцин откинулась на подлокотник, потянувшись, словно кошка, несмотря на свой миниатюрный рост. — Помоги ей. — Что? Нат, ты издеваешься? — она скривила губы, словно проглотила лимон. — Ни секунды, — Хэтфорд успокаивающе погладил большим пальцем выступающую косточку на ноге девушки. — Мама хочет уничтожить тебя потому, что считает угрозой мне и самой себе. Докажи, что ты таковой не являешься, и дело с концом. — Если я даже просто подойду к ней, меня порвут на куски, если не она сама и братья О’Мелли, то Ломбарди, — фыркнула Вейдун, вновь расслабившись и распустив свои длинные волосы, чтобы они свободно струились по спине и плечам. — Нет, если придешь с Кейтлин. — Предлагаешь использовать твою сестру? — Предлагаю, — он обхватил ее за щиколотку, а потом притянул к себе на колени, заставляя смотреть в глаза, — одному члену моей семьи помочь другому. — Помогу Мэри Хэтфорд — поссорюсь с Ичиро, — напомнила Хуэйцин. — Не вариант. — Тогда придумай, как это организовать. Не все же только мне думать.

***

      Все шло совсем не так, как Александр планировал. Нет, никто никого не убил, что уже можно было считать достижением, силы распределялись более или менее так, как он и предполагал, но был один человек, который вел себя совсем не так, как он ожидал, и это был его собственный брат. Натаниэль был тише, чем когда-либо. Он не лез на передовую, не старался привлечь к себе внимание, сидя в компании членов семьи Вейдун, пересекаясь изредка и с другими, предпочитая приватное общение, но при этом становился лишь более интересным для окружающих. Не пропустил Александр и то, как внимательно за братом начала следить Кейтлин, будто выискивая в нем что-то, чего не было раньше, тогда как Натаниэль… не делал ровным счетом ничего. На первый взгляд. На второй тоже. Даже на третий. Но сын Стюарта знал его с малых лет и не упускал того, как простым кивком подбородка или улыбкой в чью-то сторону, Нат мог послать туда одного из своих Вейдунов. Он не мог не заметить, как передавались какие-то папки. Как люди садились выпить с Натаниэлем чай, пока тот грелся на солнце на веранде. Последним же ударом стал неожиданный гость, явившийся без приглашения. Его никто не ждал. Во всяком случае, не здесь.       Владислав Белов вошел в лобби ближе к ужину, когда там было достаточно много человек, которые могли стать свидетелями спонтанного представления. Снимая перчатки, словно просто проходил мимо и решил зайти на кофе, он ленно осмотрел помещение, вне всяких сомнений узнавая каждого из присутствующих. На несколько лишних секунд его глаза задержались на Дмитрие, который сидел у камина с Моро и Юсуповыми.       Найдя глазами Александра, он улыбнулся уголками губ, после чего его взгляд скользнул дальше, к диванам в самой дальней части просторного зала, где обустроил свое временное рабочее место Натаниэль. И именно туда Белов и пошел. С лёгкой улыбкой и прямой спиной, одетый в сдержанное серое пальто. Он не мог не чувствовать десятки провожавших его взглядом, однако едва ли это могло его остановить. Дойдя до диванов, он вопросительно выгнул бровь, глядя на Вейдунов, рассевшихся вокруг Хэтфорда, но те и не подумали шевелиться, продолжая заниматься своими делами, хотя, вне всяких сомнений, видели и появление наследника Беловых, и его приближение. Лишь Натаниэль оторвал взгляд от бумаг и посмотрел прямо на нежданного гостя, выжидая. — Было даже несколько обидно не получить приглашение, — вместо приветствия, на английском сказал Владислав. — Особенно после того, как ты пропустил мою свадьбу. — Ты знаешь, что обстоятельства тогда были сильнее меня, — не шевельнувшись отозвался Натаниэль. — Прими мои поздравления. Пусть ваш союз будет крепок и силен. — Союзы для этого и создаются, — кивнул Белов. — Твой брат решил сделать ставку? — неожиданно заговорил на китайском он, заставив подростка напротив на мгновение потерять самообладание и удивиться. — Думаю, он счел тебя слишком занятым, особенно учитывая твой недавний брак, — подумав, так же на путунхуа ответил Хэтфорд. — Я должен в это поверить? — с насмешливой улыбкой спросил Владислав, присев на подлокотник кресла, в котором сидела Чэнъи. — Когда вокруг меня можно увидеть с десяток наследников. И не только малых семей. Было очень интересно, когда мне доложили, куда именно направился мой младший брат, а главное, кто составляет ему компанию. Ты в нем не был заинтересован никогда. Значит позвал его сюда твой брат. — Я не понимаю, зачем мы вообще ведем этот диалог, — нарочито вернувшись к английскому, Натаниэль откинулся на спинку дивана, найдя взглядом Александра, что сидел неподалеку, но был проигнорирован, и теперь, как и все остальные, наблюдал за разворачивающимся шоу. — Что ж… Я хотел поздравить тебя с днем рождения, — Владислав улыбнулся, приняв смену языка, встал со своего места, а потом потянулся за чем-то под своим пальто. — Это тебе, — коротко сказал он, вынув из-под полы крошечный свёрток, который буквально положил на стол перед Натаниэлем. Так, чтобы видели все. — Кавказец из Арзамаса.       Сверток шевельнулся и издал слабый писклявый звук. Щенок. Совсем малыш. Едва открывший глаза, он был замотан в мягкую тёмно-синюю ткань. Его тёплое тельце дрожало от непривычной среды и, вероятно, слишком яркого света, ведь долгое время он, судя по всему, был в тепле под одеждой Белов. Огромные для возраста почти новорожденного лапы обещали грозное будущее, но шерсть малыша все еще скорее походила на пух.       Поджав губы, Натаниэль аккуратно взял щенка на руки, глядя в еще мутные глаза. Казалось, все в огромном помещении могли слышать, как грохотало его сердце. Щенок. Белов подарил ему щенка. Как когда-то его собственная мать подарила добермана Ичиро. Ичиро, которого пыталась приручить, как дикого зверька. Это ли не смешно? Только вот Натаниэль не был Морияма, и об этом знали все. Слишком много отличий, чтобы был хоть какой-то смысл сравнивать. Этот щенок не был попыткой привязать. Это было предложение. Разговор о том, кто выбирал гостей, о союзах, показательное использование китайского, которым здесь владели, как думали раньше, лишь представители семьи Вейдун, и еще пара отличительных единиц.       Время, казалось, замерло, а десятки взглядов давили, как надвигающиеся стены. Белов смотрел прямо и твёрдо, приняв решение и ожидая ответа; Александр — холодно и сдержанно, оценивая и наперёд анализируя последствия. Его люди — Юйлун и Цзиньлун, Чэнъи и Линьюй, Мэйсюэ и, конечно, Хуэйцин — внимательно следили, не вмешиваясь, но определенно точно собираясь оценить каждый его вздох. Но даже они, казалось, понимали: это — знак. Выбор. Доверие. Или вызов. И Натаниэль должен был решить. Прямо сейчас. В моменте. У него не было времени на продумывание своих дальнейших шагов и размещение фигур на необходимые места. Он должен был выбрать сторону.       Щенок вздрогнул в его руках и тихо пискнул, едва не заставив Хэтфорда уронить его. Натаниэль опустил взгляд, вновь рассматривая комок шерсти. В этом существе не было угрозы, только потребность в заботе. Никогда это создание не поймет, как много значила простая передача его из рук в руки. — Это щедрый подарок, — неспешно заговорил наконец Натаниэль, поднявшись на ноги, пусть он так и остался чуть ниже Владислава. — Однако, боюсь, ты переоценил меня. — Ты принижаешь свои достоинства. Я могу прислать хорошего кинолога, который поможет тебе в его воспитании. — Я плохо осведомлен о породах собак. Кавказские овчарки, кажется, защитники? — Все так, — подтвердил Белов. — Охранники, которые нападают прежде, чем угроза даже приблизится к тому, что пес стережет. — Алекс, — громко позвал Натаниэль, не отрывая глаз от молодого мужчины перед собой, — как думаешь, у нас есть знакомые кинологи? — Найдем, — отозвался тот. — Хорошо, — он шагнул вперед, подходя ближе к Владиславу. — Потому что я хочу, чтобы этот пес в будущем защищал всех членов моей семьи. У него уже есть имя? — Нет. — Значит его будут звать Шэнь. Что думаешь? — Хорошее имя, — кивнул Белов, а потом так же сделал шаг навстречу, вставая практически вплотную к Натаниэлю, вновь переходя на китайский. — Главное, чтобы в будущем ему не пришлось разрываться между защитой своего хозяина и запретом нападения на семью. — Хозяин я, — понизив голос почти до шепота, сказал Хэтфорд, так же снова поменяв язык. — И против семьи я не пойду. Почему у всех резко появились в этом сомнения? — Может быть, потому, что они обоснованные? — улыбнулся мужчина. — Даже если ты против них и не пойдешь, то вот они?.. Ты угроза для слишком многих, чтобы отказываться от протянутой руки помощи. Эта горстка выброшенных стариком внуков и правнуков едва ли сможет тебя защитить. — Поэтому Шэнь остается со мной, — подтвердил Натаниэль. — Увидимся на празднике весны. — Как скажешь, — Владислав отступил со снисходительной ухмылкой на губах. — Но тебе лучше понять, что долго так балансировать ты не сможешь. И чем быстрее ты это осознаешь, тем лучше. Для всех. — Значит хорошо, что мне совершенно безразлично всеобщее благо, — на английском отозвался Нат, подняв щенка и рассматривая его.       Этот комок шерсти походил на маленького медвежонка. И вырасти он должен был таким же большим и сильным. Только вот он будет сторожить и защищать до последней капли крови, а тех, на кого Натаниэль укажет, разорвет в клочья. Ему нужна будет помощь знающего человека, чтобы добиться такого результата. Вне всяких сомнений. Но уж чего ему точно хватит, так это терпения и дисциплины, с чем на самом деле у него не было проблем уже много лет. А этот пушистый ангел, который сейчас был персикового цвета с коричнево-черными пятнами, станет его спутником. Можно будет хорошо сыграть на том, как они с Ичиро отличаются друг от друга… Шэнь зевнул, и Нат не смог сдержать ухмылки. Расстегнув молнию своей толстовки, он положил малыша в тепло, а потом поднял взгляд на Владислава, который словно все еще чего-то от него ждал: — Я отдам твой свадебный подарок на празднике весны. — Буду ждать, — удовлетворившись таким ответом, кивнул Белов, после чего развернулся, безошибочно найдя глазами брата. — Мама с папой будут ждать тебя на ужин, — махнул рукой он, после чего неспешно пошел прочь, разве что не насвистывая себе под нос. В абсолютной тишине. Провожаемый десятками взглядов.       Медленно, начав с шепотков, разговоры вокруг возобновились, выстраиваясь в неровную линию. Все поглядывали на Александра, словно ожидая, что вот сейчас он встанет и подойдет к своему младшему брату, задаст вопросы, которые интересовали всех, только вот этого не произошло. Взгляды Хэтфордов пересеклись, после чего каждый из них остался на своих местах. Натаниэль вернулся к своим людям. Он сел на диван, который еще не успел остыть, и начал рассматривать щенка у своей груди, тогда как Вейдуны подтянулись ближе к нему, чтобы тоже посмотреть, словно комок шерсти был новорожденным членом семьи, тогда как Александр снова заговорил с Кейтлин, обоими Веллингтонами… Словно они не были теми, кто меньше полугода назад являлись неразлучным трио. Словно это не они всегда стояли плечом к плечу, не храня друг от друга секретов. Словно не они всего несколько дней назад крепко обнимались, как самые близкие и родные люди. Словно стали чужими и незнакомыми. На разных диванах. На разных концах лобби. Говорящие на разных языках.       Чего не знали все присутствовавшие, что после, глубокой ночью, один за другим все Хэтфорды вошли в один и тот же номер, который занимал Александр. Первой появилась Кейтлин. Распахнув дверь и швырнув пальто на ближайшую кушетку, она упала на кровать брата, даже не взглянув на него, тогда как старший не оторвался от документов, над которыми сидел. Прошло, вероятно, больше тридцати минут, пока не появился Натаниэль. В отличие от сестры, он вошел тихо, почти беззвучно закрыл дверь, подошел к столу, за которым сидел Александр, а потом… швырнул поверх его бумаг папку, заставив замереть. Кейтлин, до этого листавшая что-то в телефоне, приподнялась на локтях. Молчание было давящим и тяжелым. Неспешно отложив бумаги, Александр взял брошенную ему папку, открыл, начал читать. И все это не произнося ни слова. В гробовой тишине. — И? — наконец подал голос старший, закончив знакомиться с документами. — Мне вот что интересно. Ты думал, что я не узнаю, или тебе было попросту плевать? — У меня к тебе точно такой же вопрос, — Александр дотянулся до ящика, а потом кинул Натаниэлю почти такую же папку, которая до этого лежала, скрытая от всеобщего обозрения.       Сев напротив, рыжий небрежно открыл первую страницу, однако, ему хватило и первых строк, чтобы понять, о чем речь. Раздраженно закатив глаза, он откинулся на спинку, глядя прямо, даже не стараясь спрятать взгляд. — Теперь, когда мы оба бросили по камню, поговорим? — сухо спросил Алекс. — О чем именно? — О том, что, черт возьми, происходит. Об этом, — старший кивнул на папку, — мы не говорили. — Я с тобой и создание нового наркотика не обсуждал. А ты не предупредил, что из-за твоих махинаций ко мне в какой-то момент может прийти Белов, требуя выбрать сторону. — Ты мог отказать ему, — пожал плечами тот. — Ты знаешь, что не мог, — процедил Натаниэль, после чего шумно выдохнул, прикрыв ненадолго глаза. — Алекс, что происходит? — Это ты мне объясни. Не так давно ты не переставал повторять, что семья для тебя святое, что ты никогда нас не предашь… — Это так! — Тогда какого черта я узнаю, что ты финансировал строительство огромного сооружения в Мьянме?! — Дачу решил себе построить с первой зарплаты. — Натаниэль! — А чего ты ожидал?! Что я буду отчитываться тебе? Спрашивать разрешение? — Что хотя бы расскажешь, что делаешь, — ледяным от напряжения голосом процедил он. — А ты рассказал мне о том, что собираешься посадить на трон Дмитрия, а не Владислава? — поинтересовался Натаниэль, а, когда Александр замер, рассмеялся. — Ты правда думал, что я не пойму? Серьезно, Алекс, ты как себе это представлял? — Не так. — Меня вышвырнули из дома, — оскалился рыжий, подавшись вперед. — Выгнали, как щенка, нассавшего на ковер, Алекс. Чего ты ожидал? Мне не оставили выбора. — Ты можешь вернуться домой. В любой момент. — Чтобы что? Чтобы мама или отец снова надели на меня поводок и затянули до тошноты? Мы уже проходили это. Да и, давай честно, ты не сильно отличаешься от меня. — Вы закончили? — сухо спросила Кейтлин, которая до этого момента лежала на кровати, не издавая ни звука, копаясь в телефоне. — Мы здесь не для этого собрались, если мне не изменяет память, — она отбросила смартфон в сторону и поднялась на ноги, подойдя и встав так, чтобы оказаться между братьями. — Давайте мы сойдемся во мнении на том, что за последние несколько месяцев наша прошлая жизнь прошла через легкую мясорубка, а как следствие, мы трое доверяем друг другу все, но в то же время ничего. Мы в дерьме. Но нам нужно что-то с этим сделать. Мы готовы приступить, или вам нужно еще полночи пилить друг друга о том, что все пошло по пизде и каждому пришлось выбираться из этого по-своему?

***

— Пусть он думает, что все под его контролем. Да, так и поступим. Хорошо. Жду тебя дома, — мужчина сбросил вызов и убрал телефон в карман.       Больницы всегда казались ему чем-то странным и отталкивающим. Место, где жизнь граничит со смертью. Словно уроборос, кусающий себя за хвост. Люди здесь страдали от боли, тогда как за стеной плакали от счастья, а на этаж ниже, в морге, и вовсе начинали разлагаться трупы. Врачи, медсестры и медбратья безостановочно спешили, лавируя среди замедленных болезнями пациентов, родственники ждали любимых или новостей о них…       Неспешно он пошел по коридору, стены которого были выкрашены в холодный и бесстрастный белый цвет. В воздухе витал запах стерильности и медикаментов, а освещение, несмотря на широкие окна, все равно казалось искусственным и будто тухлым. Дойдя до нужной палаты, он остановился у двери, осматривая пациента. Мальчишка. Лежал в, на первый взгляд, удобной кровати с приподнятой спинкой. Его правая нога была закована в гипс и странную металлическую конструкцию со спицами и один бог знает, чем еще. Только вот он не смотрел телевизор, который был попросту выключен, не читал — только смотрел пустым взглядом в потолок, словно там была не штукатурка, а как минимум «Ночной Дозор» Рембрандта. Ичиро даже сам глянул наверх, но там был лишь такой же скучный белый цвет, как и на стенах. Он, конечно, слышал от врача, что у его младшего брата подозревают развитие депрессии, но тупой взгляд в одну точку на белом потолке — это уже перебор. — Кажется мне, Тетсуи добивался не этого, ломая тебе кости, — хмыкнул он, войдя в палату. Неспешно он подошел к кровати, и лишь спустя время Рико соизволил посмотреть на него своими пустыми, как у рыбы, глазами. — Вижу, связь с миром ты еще не потерял. Это хорошо. — Ичиро. — Рико. — Зачем ты пришел? — Я не буду врать о том, что во мне проснулись братские чувства, потому что это не так. Но мы с Тетсуи говорили о тебе. Он считает, что ты можешь быть не только бегающим по полю хомяком с клюшкой на перевес. Считает, что ты тот, кто выживет даже при самом сильном давлении. И что я вижу теперь? Те лежишь и смотришь в одну точку. — Единственный родной мне человек на пожизненном заключении в тюрьме, а когда я пришел навестить его, он переломал мне кости ударом железного стула, — процедил Рико, глаза которого приобрели остроту и резкость. — И я даже не знаю, почему. — Потому что знал, что ты не отпустишь, пока тебе не сломают челюсть, которой ты вцепился, — закатил глаза Ичиро, после чего, обойдя кровать, сел в пустое кресло для посетителей. — Я говорил с врачом, как ты понимаешь. В спорт тебе дорога закрыта. Что планируешь делать теперь? — А какая разница? — Большая. Я или трачу на тебя свои силы и время, или ухожу и мы больше никогда не видимся. Как я уже сказал, братской любви я к тебе не питаю. Увы. Отец постарался на славу. Так что советую хорошенько подумать, прежде чем отвечать. Что ты планируешь делать теперь, Рико?