Львица и ее маленький львенок

      Когда Вороны закончили тренировку и вышли уставшими и взмокшими, Натаниэль все еще был там, негромко разговаривал о чем-то с Ваймаком и аккуратно поил своего огромного пса прямо из литровой бутылки, которую, видимо, принес тренер. Выходило поразительно ловко, ведь рыжий постоянно делал перерывы и будто по глазам или каким-то другим маленьким приметам понимал, хотел ли его любимец еще или уже утолил свою жажду. Шэнь же почти ничего не проливал, неспешно ритмично сглатывая, пока наконец, во время очередной паузы не лег, спокойно положив голову на лапы. Видимо, в наморднике и поводке, несмотря на грозный вид, и правда не было нужды, ведь собака вела себя лучше, чем могли бы многие дети. — Хэй, багет! — окликнул их капитана Нат, когда увидел, что игроки наконец закончили и выходят с поля. — Вы же сегодня на машинах? — Как и всегда, — подтвердил кивком тот, — но Шэня я к себе в салон до конца октября не пущу. Прости, но он страшно линяет. — Даже не думал просить, — отмахнулся тот, а потом, не стесняясь никого, за два быстрых движения сбросил с себя темно-красную накидку, а потом стянул белую футболку, из-за чего металлический кулон ударился о его грудь.       Пес, наблюдавший за хозяином, заинтересованно приподнял морду, и Эндрю мог его понять, потому что, да, все-таки одежде было что скрывать. Под слоем ткани прятался не только закрепленный на поясе мешочек с угощениями для собаки, но и торс, а точнее настоящий учебник анатомии. Натаниэль был обладателем сухого крепкого тела, на котором была видна, казалось, каждая мышца и… татуировки и шрамы. Что привлекало внимание больше — неизвестно. Не то серебристые отметины, потускневшие со временем, но так и не стершиеся, рассекавшие кожу на животе, словно Хэтфорда кто-то пытался выпотрошить, и с десяток разбросанные тут и там, не то чернильные рисунки, от которых захватывало дух. На правой руке парня и правда был дракон: огромный, обвивавший всю руку и заканчивавшийся лишь на плече, с расцветающими пионами, облаками и еще какими-то тонкими цветами — тогда как на ребрах, прямо под сердцем, у него были набиты пять линий из римских цифр.       Скомкав свою одежду, Натаниэль кинул бесполезные тряпки Жану прямо в руки с просьбой: «Довези со своей грязной формой, если не сложно» — после чего присел перед Шэнем на корточки — видимо, то, что чудовище даже лежа было едва ли не выше него, рыжего не смущало — почесывая за ушами и спрашивая, хочет ли тот пойти на пробежку… Или что-то в этом роде. Эндрю был не уверен. Все, что он видел — произведение искусства на спине Хэтфорда, ведь ее также украшала татуировка. Казалось, кто-то использовал золотисто-медовую, загорелую кожу парня, как настоящий холст. Большая голова льва в профиль с имперской короной могла бы показаться вычурной и банальной, но это был не тот рисунок, что набивали себе многие мужчины, стараясь покрасоваться. Под нижней челюстью шею льва собственной головой прикрывала львица, а об нее терся маленький ласковый львенок.       Шэнь громко гавкнул, подскочив на ноги и едва не сбив хозяина с ног, заставив Эндрю вздрогнуть всем телом, возвращаясь в реальность. Натаниэль бросил еще какую-то фразу Моро на французском, на что капитан Воронов кивнул, а потом бодрым шагом пошел в сторону тоннеля внутрь стадиона: — Пойдем, мальчик, охладим тебя и на пробежку, — пес гавкнул снова, даже подпрыгнув в предвкушении и виляя хвостом, заставив своего хозяина негромко рассмеяться и потрепать себя по холке. — Да, знаю, ты хочешь размыть лапы. Так и сделаем. Но сначала намочим твой жилет, чтобы ты не перегрелся. — Отомри, новенький, — усмехнулся Тобиас, стартовый вратарь второго курса, слабо хлопнувший своими перчатками Эндрю по плечу. — Нат не Иисус Христос. — Тронешь меня еще раз, и я вырву тебе руки, — рыкнул на него Миньярд, но тот лишь рассмеялся, спеша в раздевалку, чтобы смыть наконец весь пот, не воспринимая угрозы новенького всерьез.       Эндрю выругался себе под нос и пошел следом, чувствуя, как тело начало покрываться неприятной стягивающей пленкой, из-за которой кожа вот-вот начнет чесаться, мысленно молясь, чтобы лето поскорее закончилось и температура опустилась хотя бы до приемлемых восьмидесяти градусов, при которых можно будет нормально дышать.       Прохладная вода приятно бодрила, отрезвляла и словно дарила вторую жизнь. Будь на то его воля, Миньярд стоял бы под струями до самого октября, не меньше, остужая разгоряченную кожу, которая была слишком чувствительна к этому палящему солнцу. Он искренне не понимал, почему родился в США, а не где-нибудь в Норвегии, где не сгорал бы до цвета сваренного рака и не умирал от духоты.       Закончив смывать пот и грязь, Вороны нестройным потоком вывалились на парковку, рассаживаясь по машинам, тогда как Кейтлин вместе с Джуно были двумя байкерами команды, вечно спорившими, что лучше: спортивный кавасаки Хэтфорд или Харлей голкипера. Как говорила Ава, дебаты продолжались с первого дня знакомства этой парочки. Сам Эндрю ездил с Жаном, так как в первый день тренировок Моро предложил, а Миньярду было лень впоследствии навязываться кому-то другому. Моментами он жалел, что они с Аароном решили продать колымагу, которую им оставил Ники, чтобы отдать вырученную сумму самому Хэммику для взноса на первую их с Клозе собственную квартиру, но блондин быстро отбрасывал эту мысль. Капитан его команды не задавал вопросов во время поездок, никогда не торопил и вообще не подходил, если в том не было необходимости. Отсутствие машины можно было потерпеть, а потом… накопит как-нибудь.       Они уже подъезжали к общежитию и ехали в зоне ограниченной скорости, когда нагнали Натаниэля, вышедшего из стадиона раньше. Хэтфорд бежал по траве, а не по тротуару, видимо, заботясь о суставах своего пса, причем с весьма приличной скоростью, тогда как Шэнь не отставал, несмотря на свою внушительную массу. Что не могло не привлечь внимание голкипера — тот снял с себя верх, но не белые перчатки, что было бы весьма логичным. Кто вообще носил перчатки в быту и тем более летом, еще и во время пробежки с псом, словно какой-то лакей?! Явно не нормальные люди. Вероятно, только Натаниэль так и делал.       Жан, видимо, заметивший друга, усмехнулся, а потом сбавил скорость, поравнявшись с рыжим, и опустил стекло с пассажирской стороны, где сидел Эндрю. Жара с улицы горячим потоком ворвалась в салон, обжигая легкие. — Ты срезал что ли? — выкрикнул вопрос Моро, включив аварийку, чтобы другие водители понимали, что его нужно обогнать. — Мы с Шэнем бегаем каждое утро, — отозвался даже не запыхавшийся, несмотря на жару, Натаниэль, поддерживая темп, от чего серебряный кулон то и дело подпрыгивал и мерцал в лучах солнца. — Боюсь спросить, сколько. — Километров по семь или десять каждый день. — Боже… Кевину не говори, а то он снова начнет причитать из-за того, что ты бросил экси, когда мог бы стать звездой. — Только если в его влажных мечтах, — надменно фыркнул Натаниэль, на ходу распуская свои растрепавшиеся волосы и собирая их в высокий хвостик. Краем глаза он глянул на машину, и их с Эндрю взгляды пересеклись. — А это кто? — Это… — Эндрю Миньярд, новый голкипер, — сам представился он, чувствуя легкое раздражение от того, что эти двое вели себя так, будто его здесь и не было вовсе. — Знаешь, люди не мебель и умеют говорить. — Да, мебель двигать проще, — кивнул Хэтфорд, криво усмехнувшись. — Так это ты новая игрушка из проекта милосердия Ваймака? Кажется, Китти что-то про тебя упоминала… — Я не вещь, — ощетинился Эндрю, стиснув зубы и борясь с желанием открыть дверь на ходу и дать высокомерному придурку в челюсть. — Я этого и не говорил, — пожал плечами тот, а потом махнул рукой. — Увидимся на кухне, багет, — и свернул в сторону кустов, которые легко перескочил и он, и его огромный пес, видимо, чтобы срезать путь. — Если Шэнь влезет в клумбы Ясмин, она три дня еще орать будет, — пробормотал себе под нос Жан, словно просто рассуждая вслух, после чего закрыл окно и, выключив аварийку, прибавил скорости, видимо, желая успеть раньше. — Не обращай на него внимания, — посоветовал Моро, поворачивая направо. На скептически выгнутую бровь он только усмехнулся. — Натаниэль. Он острый на язык и любит выводить людей из себя, проверяя, как далеко можно зайти. Не обращай на него внимания. У меня и так дел полно. — Если он еще раз назовет меня чьей-то игрушкой, тебе просто придется отвезти его к травматологу. — Это вряд ли, — рассмеялся Жан, подъезжая к парковке. — Решать тебе, но, — он припарковал свой мерседес и заглушил мотор, — просто игнорируй его. Что бы он не говорил и не делал.       Эндрю не ответил. Выдержав тяжелый проницательный взгляд Моро добрые секунд тридцать, он вслепую открыл дверь и без слов вышел из машины, чтобы забрать спортивную сумку из багажника. Только вот глаза так и зацепились за то, чего раньше на парковке не было: новый Кавасаки, в точности как у Кейтлин, только с красными вставками и черный Порш Каен ГТС. С такими же номерами, как на мотоцикле. Состоящий лишь из букв, которые складывались в одно единственное слово: «мышь». Миньярд был готов биться об заклад, что принадлежали эти два скоростных чудовища никому иному, как Натаниэлю.       Вернувшись в общежитие, чтобы переждать основную жару и только вечером отправиться в спортивный зал на вторую тренировку, народ разошелся кто куда. Каждый занимался своими делами, наслаждаясь, пока у них не началась учеба, но никого из Хэтфордов, даже Хоуп, видно не было, как и Шэня, который из-за своих размеров вроде как должен был издавать много шума и привлекать к себе внимание. Но, нет, их не было слышно.

***

      Помыв Шэня в душе, Натаниэль отпустил пса сохнуть на охлаждающую лежанку, чтобы ополоснуться самому, но стоило ему выйти из ванной, как на него налетел солнечный ураган тепла и смеха. Мысленно порадовавшись тому, что додумался взять с собой брюки, чтобы переодеться, а не был в одном полотенце, он крепко обнял свою младшую сестру, целуя в макушку, отмечая, что она пользовалась духами с жасмином, которые он подарил ей на день рождения. От осознания этого на сердце стало тепло и уютно. Хоуп все еще цеплялась за него, когда Натаниэль поднял взгляд и увидел стоящую в дверях со счастливой улыбкой на губах Кейтлин, которая, казалось, была готова расплакаться в любую секунду, но держалась, пусть ее глаза и блестели. Натаниэль мог понять. Чувствовал что-то схожее глубоко внутри.       С того дня, когда мать выслала его в Пекин, он виделся со своими сестрами и братом критически редко и коротко по сравнению с тем, какими неразлучными они были прежде. Даже летом он пересекался с ними где-то в мире лишь на несколько недель, нередко совмещая это с рабочими встречами с детьми других семей. Мелькал он изредка и на официальных мероприятиях, таких как свадьбы Джулиано, Дмитрия и Ичиро или праздники в доме Вейдун, на которых все же был обязан объявиться, разговаривая при этом лишь с теми, с кем хотел, от остальных ускользая, как ловкая маленькая ящерка. Обычно, если ему нужно было провести с кем-то переговоры, он отправлял вместо себя Давину, которая после окончания школы пришла к Александру с просьбой отпустить ее на учебу в Пекин, и тот удовлетворил просьбу, попросив присматривать за своим младшим братом, прекрасно понимая, зачем на самом деле Веллингтон улетает в Китай. Ведь Нат обрастал людьми с каждым месяцем все больше, принимая к себе всех, кого отвергали другие семьи, давая шанс и помогая раскрыться, чего из-за конкуренции и нехватки времени не делали другие. Своим терпением и вниманием к «слабым» Натаниэль зарабатывал их преданность и верность.       С матерью Хэтфорд виделся еще меньше и каждый раз, как и в Санкт-Петербурге, они лишь гуляли в молчании, в каком бы конце света не встретились. Ее отношения с Мартино дали трещину, которая так и не смогла срастись за эти годы, как бы Ломбарди ни старался. Посторонние не знали истинной причины, едва ли могли уловить, что именно изменилось, но со временем заметили все. Больше Мартино не жил на постоянной основе в Балтиморе, пусть и прилетал на регулярной основе, в глазах Хэтфорд, когда она смотрела на него, больше не было тех же ярких искр, что прежде, а иногда лицо и вовсе омрачалось какой-то незнакомой прежде рядом с ним печалью. Один раз, когда Мэри было совсем плохо и тошно в одиночестве, Нат даже открыто прилетел к ней в Балтимор на один день. День, полный молчания, принятия и безмолвной поддержки. К сожалению, обиду Кейтлин, которая более или менее смогла отпустить поступок Жана, после десятка истерик, ссор и скандалов, так и не стерло, пусть и притупило. Злость на тетю, которая была той, кто отослал Натаниэля, казалось, останется с девушкой навсегда. Спустя месяцы она начала снова говорить с Мэри, но прежнего тепла между ними уже не было. Если войти в положение Моро, по сути сделавшего то, что обычно совершала она сама, девушка смогла, то вот тетю не понимала. Даже с отцом Кейтлин все же помирилась, вновь поддерживала теплые отношения с Александром, но не с Мэри, хотя продолжала по старой привычке часто называть мамой, приезжала на семейные ужины, посещала с ней мероприятия и многое другое. Возможно, от этого обеим было только больнее.       С дядей у Ната общение сложилось и вовсе странное — вроде они иногда созванивались, как отец и сын, но больше говорили, как наставник и ученик, а еще чаще, как двое глав сотрудничавших организаций. С Александром они последние пару лет часто ссорились из-за того, как сильно расходились их подходы к делам, но вот по Хоуп Натаниэль скучал едва ли не больше всего. По своей маленькой принцессе, которая росла у него на глазах и которая за время его отсутствия взрослела не по дням, а по часам. Он не мог быть с ней рядом, хоть и старался при каждом их пересечении в географии вырвать в своем графике по паре дней на каждую из сестер, но едва ли этого хватало. — Кейт сказала, что ты вернулся, — выдохнула Хоуп, отстранившись с ослепительной счастливой улыбкой на лице. — Именно так, — подтвердил он, ласково коснувшись лица сестры. Все такой же ангел с чертятами в этих волшебных переливающихся глазах. Это не менялось. А может, его ослепляла любовь к ней. — Дашь одеться нормально? — Полагаю, ты заехал не только для того, чтобы навестить нас? — отпустив его и забравшись на кровать сестры, спросила Хоуп, расправив складки на своей юбке. — Я должен чувствовать стыд за это? — уточнил Нат, накинув черную кофту с серебряными драконами, узелками, диагональным срезом и широкими рукавами в цвет к брюкам в китайском стиле, стараясь снова приучить себя носить европейскую одежду после долгого проживания в доме Вейдун, где он носил только ханьфу. — Да, — хмыкнула Кейтлин, закрыв за собой дверь и сев на полу рядом с Шэнем. Пес отодвинулся от девушки, словно не доверяя, несколько секунд шумно обнюхивал и только после этого, узнав запах, радостно завилял хвостом и лег обратно, подставляя голову под почесывания. — Ха, все-таки узнал меня! — улыбнулась Хэтфорд, тут же обняв пса за мощную шею, ничуть не боясь ни грозного вида, ни острых клыков. — Конечно, — улыбнулся Нат. — Я приучал его к вашим запахам, каждый раз беря с собой вашу одежду. — Ты обещал рассказ, — напомнила Хоуп, понимая, что эти двое могут разговаривать обо всем на свете часами, особенно после долгой разлуки. Не то чтобы она была сильно против, просто ей хотелось поскорее узнать планы брата, чтобы понимать, в какой стране и когда она будет жить. — Я закончил с дачей в Мьянме. Из-за нее пришлось отложить поступление в университет на один год, но теперь система там налажена и надежна. Давина сделает последние штрихи и прилетит, — начал рассказывать он, забравшись на свою кровать.       Когда он вошел в спальню сестры, планируя только оставить свои вещи на временное хранение, то был искренне удивлен, обнаружив, что его половина комнаты осталась нетронутой, как и прежде. Оставленные четыре года назад вещи лежали на прежних местах, даже тетради с заметками и одежда все еще были там в полном порядке. Ни единой пылинки. Словно он не уезжал вовсе, а только отлучился на пару дней, а не лет. Пусть иногда Натаниэль и заглядывал к Воронам, он никогда не оставался на ночь и не заходил в комнату сестры, так что подобное стало для него настоящим шоком и приятным открытием по приезду. — Прости, что не поступил сюда, Китти, но мне нужен был Принстон с его Лигой плюща и связями, который он может мне дать. Братство для них вещь важная и почти святая, ведь они учатся там из поколения в поколение. Сейчас я окажу помощь нуждающимся, а потом, когда они обретут власть и влияние, спрошу по долгам. — А ближе к реальности и подальше от философии? — раздраженно прищелкнув языком, закатила глаза Хоуп. — Если ты собираешься кормить меня только высокопарными афоризмами, избавь меня от этого. Я хочу спланировать свою жизнь хотя бы на полгода вперед. — Я как раз подходил к сути, — снисходительно улыбнулся Нат, отмечая, что за то время, что они не виделись, язычок его принцессы стал еще ядовитее и острее. И в кого она только такая?.. — Все, что мне пока что нужно от вас — ввести меня в свет. С остальным я разберусь сам. — А чего не попросишь Хуэйцин? — сухо поинтересовалась Кейтлин, откинувшись на стену, тогда как ее рука так и осталась лежать на голове Шэня. — Ты знаешь, почему, — несмотря на тон сестры, спокойно отозвался он. — Если не хочешь, проблем никаких. За последние годы я привык справляться самостоятельно. — Конечно, я тебе помогу, — раздраженно зашипела девушка, словно кошка на тухлую рыбу. — Кто конкретно тебе нужен? — Много кто, — не стал утаивать он, — но сначала надо осмотреться и прижиться в нашем мире и вне него. Поэтому мне нужны вы обе. И мама. — Мама? — Хоуп удивленно вскинула брови. — Ты, верно, шутишь. Ты сначала тот инцидент устроил, потом отказался возвращаться, разбив ей сердце… — младшая покачала головой. — Ты не думаешь, что после всего она просто не доверит тебе такое? Как сына, конечно, видеть будет рада, но… — Именно поэтому я и не говорил с ней все эти годы, — перебил сестру Натаниэль, а потом щелкнул пальцами и похлопал по одеялу. Шэнь тут же подорвался с места и запрыгнул на кровать к хозяину, с радостью принимая ласку. — Сначала я не говорил с ней, чтобы не возобновить ссору, а потом, когда остыл, понял, что ей нужно время, чтобы начать воспринимать меня, как другого человека. Как взрослого, а не ребенка. Я приду не с пустыми руками, а с тем, что сделал за последние годы, с результатами, которые она сможет оценить. Раскрою карты. А там… для начала мне нужно сориентироваться на территории, — пожал плечами он, а потом, как и всегда прежде, резко сменил тему. — Я схожу с вами на тренировку? — А твои руки? — нахмурилась Кейтлин. — Будут в норме. Я так уже давно живу, приспособился. Надо хорошенько вымотать себя за два дня, перед тем как мама с папой и Алексом приедут послезавтра. — Ты обещал мне спарринг, — щелкнув пальцами, припомнила старые слова брата Хоуп, после чего решила поменять кровать, чтобы пушистый Шэнь, шерсть которого из-за жары стригли под пять, а то и три сантиметра, оказался в зоне досягаемости ее рук.       Разговор потек в новом направлении, иногда соскальзывая на обсуждение глав разных штатов, тогда как Натаниэль между делом… надел новую пару перчаток, которых теперь у него было великое множество разных цветов и материалов.       После того обморожения в самолете, парень думал, что это временно. Чего только не случается? Травма с долгой реабилитацией — это не приговор. В конце концов, он был братом Александра Хэтфорда, который в свое время заново учился ходить. Для людей не было ничего невозможного. Только вот… его травма была не долгосрочной, а пожизненной, и стало это очевидно слишком поздно, чтобы осознание не приносило такой почти детской обиды. Обморожение все же повредило и его кожу, и нервные окончания, оставив следы. Теперь его кисти покрывали молочно-бледные пятна, которые на свете солнца казались более матовыми и выцветшими, будто лишёнными пигмента, а в темноте и при понижении температуры становились синевато-серыми, особенно на фалангах пальцев. Иногда руки даже немного опухали, а на отметинах появлялись мраморные прожилки, как следствие нарушения микроциркуляции. Но все же в обычной жизни, если не знать, куда смотреть и что искать, эти отметины едва ли были различимы, да и Натаниэль был не тем, кто стеснялся шрамов, однако перчатки все же носил. Потому что прикосновение к предметам стало ощущаться острее, на кончиках пальцев было это щекочущее, покалывающее ощущение, особенно если контакт был неожиданным, но настоящей проблемой стала температура. Когда он дотрагивался до чего-то теплого, могло стать даже больно, будто давят на незащищённый нерв, а холод быстро доводил его руки до жгучего онемения, переходящего в пульсирующую боль, особенно если дул ветер или падал снег. В перчатках он все еще испытывал дискомфорт, но все же было терпимее. Лишь изредка, когда температура вокруг была средней, а прикосновение гарантированно мягкое и безопасное, он снимал их. Потому что врач предупредил, что будет с руками, если Нат не будет их беречь. Такого исхода Хэтфорд допустить попросту не мог.       Он несколько недель промаялся, подбирая верные накладки, бинты и прочую белиберду, чтобы продолжить свои тренировки и не умереть от болевого шока, потому что когда он после травмы пробовал делать все так же, как прежде, от одного только удара рыдал, как ребенок. Ему даже не было за это стыдно. Только врагу такого ада он бы и пожелал. Поэтому поспешил тогда к врачу не из семьи Вейдун, а из частной клиники в Пекине, которому заплатил баснословную сумму и регулярно проверял, чтобы тот не проболтался, разбираясь, как теперь жить, не отказываясь от того, от чего не мог, и не сильно выдавая своей проблемы, которая могла стать слишком значительной слабостью. Распространить слухи о мизофобии и других возможных причинах для перчаток круглый год было сложно. Почти никто не поверил. До сих пор, вспоминая разы, когда младшие Вейдуны «случайно» выливали на его ладони чай или сталкивались с ним и падали вместе в снег, он чувствовал адскую боль в руках, которая не утихала, казалось, целую вечность, но это была цена, которую пришлось заплатить за общественное мнение — он носил перчатки просто из-за причуды и какой-то тайны. Это было лучше, чем если бы все узнали правду. Потому что когда узнал Александр, орал минут тридцать, не меньше. А это Натаниэль ему еще не рассказал, как именно получил подобную травму. Тогда брат, наверное, свернул бы ему шею за идиотизм, не меньше. И был бы прав. В том возрасте рыжий совершил много ошибок. Но сейчас он мог только жить с последствиями и учиться на них.

***

      Натаниэль Хэтфорд был придурком. В этом Эндрю не сомневался уже к середине вечерней тренировки в зале. Как он, натренированный амбал, мог выходить на спарринг против своей младшей кузины, которая ему едва выше подбородка была, так еще и насмехаться над ней в процессе, словно это было каким-то великим достижением — победить четырнадцатилетнюю девочку? Тем более, что она пыталась дать сдачи голыми руками, тогда как ладони Натаниэля были замотаны в бинты едва ли не по середину предплечий. Голкипер еще в начале краем глаза заметил, как тот возился с какими-то гелевыми накладками, силиконовыми насадками, потом бинтами… еще бы боксерские перчатки надел! Миньярд видел, как с каждой минутой девочка злилась все больше, шипела и ругалась себе под нос на всех языках, которые знала, чтобы после снова с грохотом упасть на маты. И никто: ни Жан, ни Кейтлин, ни другие Вороны — не пытались это остановить. Даже тренер Заворгес только сделал им замечание, когда они начали выкрикивать что-то на французском слишком громко, чтобы были потише. А то, что этот придурок избивал четырнадцатилетнюю девочку, никого не смущало?! В конце концов, когда его перерыв между подходами под пристальным вниманием Заворгеса совпал с остановкой этих двоих, Эндрю уверенно двинулся к матам, на которых Хоуп сидела, по-турецки скрестив ноги, и жадно глотала воду. — Ты в норме? — спросил он у нее намеренно на немецком, пока этот рыжий придурок выпендривался стойкой вверх ногами на локтях. — Эм… — Хоуп скосила взгляд на своего старшего брата, а потом опять посмотрела на голкипера. — Да? — Если хочешь поупражняться, пойдем лучше со мной, — предложил он, начиная чувствовать, как шкала ненависти к Натаниэлю медленно начинает подниматься вверх. — Спасибо, но мне надо тренироваться с Натом. — Кто тебе такое сказал? Ты можешь делать, что хочешь, — девочка моргнула, словно не понимала, о чем он говорил, а потом склонила голову на бок. — Он ничего тебе не сделает, если ты скажешь «нет». А если попытается, я просто надеру ему зад…       Его слова прервал хохот Натаниэля, который начал шататься от смеха, а потом одним гибким движением встал на ноги. — Прости, это просто правда было слишком смешно, — на немецком сказал он, помахивая руками. — Продолжай, не стесняйся. — Эндрю, спасибо, но все в порядке, — солнечно улыбнулась девочка, закрыв бутылку с водой и начав подниматься на ноги. — Тебе лучше продолжить твою тренировку. — Нет, не в порядке, — остановил ее он. — Ты маленькая, а он избивает тебя тут уже минут сорок, как боксерскую грушу, так еще и замотав руки в бинты и еще черт знает что. — Может еще скажешь, что я пытаюсь самоутвердиться за счет своей младшей сестры? — полюбопытствовал Натаниэль, скрестив руки на груди, тогда как с лица Хоуп соскользнули любые краски. — В точку, — Эндрю сместился, встав между ними двумя и закрыв девочку своей спиной. — Избивать ребенка, маленькую девочку — это теперь круто? Посмотрел бы я, как бы ты выделывался, будь на ее месте кто-то равный тебе. — На себя намекаешь? — сине-голубые глаза сверкнули, а улыбка, до этого мягкая и будто игривая, стала острой. — Нат! — позвал кто-то, кажется, Жан, но ни Хэтфорд, ни Миньярд даже не обратили внимания. — Заявляю, — уверенно ответил Эндрю. Может, в росте он и уступал придурку пару дюймов, но в плечах был шире, и руки явно имел куда более сильные. — Ладно, — на удивление легко согласился Натаниэль после того, как постучал кончиком пальцев по своему кулону пару раз, словно в раздумье. — Но я поставлю тебе одно условие. Если я смогу победить тебя, — улыбка соскользнула с его лица, а острый взгляд вонзился в блондина, как нож, — ты заткнешь свою пасть и больше не будешь лезть не в свое дело, пока тебя не позовут. — Если я выиграю, ты больше не подойдешь к ней, — процедил Эндрю, чувствуя, зная, что просто обязан победить. И не только для того, чтобы ублюдок перестал использовать маленького ребенка вместо груши для битья, но и чтобы…       Прежде, чем он успел бы додумать, перед его лицом появилась нога. Только благодаря хорошим рефлексам и годам школьных драк, когда на него нападали первыми, Миньярд успел увернуться и уйти вниз. Где-то послышались ругательства, но едва ли два парня их услышали. После первой атаки корпус Натаниэль продолжил крутиться, и Эндрю попытался нанести удар, но рыжий лишь изогнулся, словно водяной хлыст. Голкипер бил снова и снова, но Хэтфорд, казалось, даже не замечал этого. Он даже не пытался ударить в ответ. Лишь изредка блондин чувствовал на своих руках чужие, что уводили траекторию полета кулака в сторону, но даже не блокировали. — Bien joué, princesse, — усмехнулся Нат, с легкостью уйдя от очередного нападения, даже не запыхавшись. — C'est toujours mieux de se battre avec les mains de quelqu'un d'autre. — Что бы ты не!.. — Я не с тобой говорил, — не дал ему сказать и слова Натаниэль, а потом что-то острое вонзилось Эндрю в живот, заставив поперхнуться собственным воздухом. — Теперь с тобой, дитя прерий, — пока голкипер пытался научиться заново дышать, Хэтфорд наклонил голову в сторону, хрустнув позвонками. — Этот урок я дам тебе бесплатно за симпатичную мордашку. Никогда, — скулу Миньярду обожгло резкой болью, — не иди, — вторая щека вспыхнула от удара, — против того, — еще один тычок ладони, казалось, достал до самого позвоночника, — кого не видел со стороны, — стопа врезалась в его грудь и отбросила назад. Рухнув на мат, Эндрю почувствовал, как слезятся глаза, но не мог заставить свое легкие работать, как ни старался. Пятно с рыжим ореолом наклонилось над ним, а потом, взяв за ворот футболки, потянул вверх, отрывая голову, шею и плечи от пола. — Еще раз будешь нести херню моей младшей сестре, — горячий шепот обжог и без того пытающую скулу Миньярда, — и я не буду таким нежным, как сегодня. Я на тебе живого места не оставлю, а потом сделаю так, чтобы ты сам приполз ко мне на коленях, умоляя о смерти.       Даже если бы Эндрю хотел, он бы не смог ответить. Легкие сжались до такой степени, что кислород едва поступал. Но Натаниэль и не ждал от него ничего. Так же легко, как поднял, он отпустил футболку, а потом переступил через голкипера, как через какой-то камень на дороге. Миньярду хватило сил только на то, чтобы закрыть глаза, постараться успокоить свое часто колотящееся в груди сердце и заново научиться дышать. — Какого черта?! — Жан подлетел к Хэтфорду, шипя на французском. — Он сказал, что я избиваю Хоуп, чтобы самоутвердиться, а потом вызвался подраться добровольцем, — безразлично пожал плечами тот, без труда вкладывая все презрение в мурлыкающие французские слова. — Держи своего щенка на цепи или выдрессируй, иначе в следующий раз этим не отделается. — Ты в себе? А если у него травма? — Ты меня за кого принимаешь? — скривился Натаниэль, словно его только что оскорбили до глубины души. — У него даже синяки вряд ли будут. Сейчас поваляется и оклемается. Сам посмотри, — он кивнул в сторону лежавшего без движения Миньярда. Прошла секунда, другая, и голкипер и правда захрипел, а потом закашлялся, повернувшись на бок. — Говорил же, — ухмыльнулся Нат, с благодарным кивком приняв от Хоуп бутылку с водой. — Я был нежен. — После твоей нежности люди на тот свет отправляются, — цыкнул Моро, но бушевать тут же перестал, а злость в его взгляде сменилась скепсисом. — Может, сделаешь так, чтобы эту чертову программу уже закрыли наконец? — едва громче шепота спросил он у Натаниэля, чтобы не услышали другие Вороны, некоторые из которых говорили на французском. — Я правда устал с ними возиться каждый год. — Не выйдет, пока он тренер, — верхняя губа рыжего дернулась в раздражении. — А он будет, пока первый не уйдет. Плюс, это очень хорошо продается, сам знаешь. — Ладно. Я постараюсь держать его на поводке, пока не научится вести себя при людях. — Про намордник не забудь, — словно между делом сказала Хоуп, поднимаясь на ноги и начав потягивать руки. — А не то следующий раз дрессурой займусь я, а не Нат. Рука у меня тяжелая, Жан, а неповиновение я не терплю, можешь спросить у Гарри.       Моро прыснул, бросив на девочку хитрый взгляд, в ответ получив лишь мягкую и обаятельную улыбку. Нет, этот маленький дьявол с лицом ангела и правда был самым страшным из детей Хэтфордов. Хотя глупо было удивляться чему-то подобному. Если Эндрю и правда додумался высказать подобный бред Нату в лицо при принцессе… Странно, что она еще сама ему язык не вырвала. Как показали года, любовь Хоуп к брату была едва ли не такой же ярой, как у Кейтлин. Возможно, сказалось то, что даже на расстоянии тот одаривал малышку подарками, а при встрече носил на руках и едва ли не целовал землю, по которой та ходила. Хотя, чуть напрягая память, Моро смог вспомнить еще парочку историй, которые буквально кричали о том, как остревенело эта очаровательная девочка была готова за братьев и сестру рвать любому глотки. Оставалось лишь надеяться, что она посчитает подобный урок достаточным, а Эндрю больше не выкинет ничего глупого. Натаниэль только вернулся, и эти бестия и принцесса скорее собственнолично сожрут блондинчика с потрохами, чем позволят ситуации пошатнуться и угрожать присутствию своего брата в Новом Свете.       Конечно, как капитан, Жан был знаком с личным делом своего подопечного и мог представить, откуда росли ноги данного поступка. Не будучи знакомым с Хэтфордами и не разбираясь в боевых искусствах так, как они, Миньярд, вероятно, просто увидел, как девочку, которая была добра к нему и вообще являлась воплощением очарования и нежности, «избивал» старший брат, хотя любой знающий человек, как, например, тренер Заворгес, в юности занимавшийся восточными единоборствами, присмотревшись, мог увидеть, что рыжий отводил от себя все удары Хоуп, а в ответ не бил ее, а скорее делал что-то вроде тычков, очень старательно контролируя силу. И даже когда он перекидывал ее через себя, всегда придерживал и смягчал столкновение с матами. Но Эндрю? Он был из другого мира. Был знаком с теми, кто правда поднял бы руку на ребенка. Он видел картину совершенно иначе. Он не знал Натаниэля. Не знал Хоуп с ее театральностью. Не понимал, что это их игра: Нат подначивал и злил, тогда как принцесса позволяла своей не самой красивой стороне выйти наружу в шипении и ругательствах. Поэтому пошел, как рыцарь в белых доспехах, вперед, распустив свой язык, за что и получил. С бравой целью, да не на ту крепость.       Присев на корточки рядом с Миньярдом, Жан со скукой осмотрел бледное лицо своего нового голкипера, который тяжело дышал, держась за верх живота. На скуле и правда было легкое покраснение, но если приложить лед, как и сказал Натаниэль, даже синяка, скорее всего, не будет. В конце концов, что рыжий умел делать, так это бить. — Подъем, — стальным голосом приказал Моро. — Этот псих… — прохрипел Эндрю, кое-как заставив себя сесть. — Я тебе сказал к нему не лезть? А ты что сделал? — Он избивал ее! — зашипел блондин. — Он даже к тебе едва прикоснулся, — Жан криво усмехнулся, вспоминая тренировку с рыжим пару лет назад, когда решил потягаться и попросил не сдерживать себя, а потом едва поднялся на ноги. — Если бы Нат захотел, на тебе бы и живого места не осталось. Но это думаю, ты и так понял. На Хоуп, для особенно внимательных, даже покраснений почти нет. Сам посмотри, защитник, — сказал Моро, а потом подбородком указал в сторону.       Проследив за взглядом капитана, Эндрю увидел Хоуп, которая стояла на руках, пока ее за ноги придерживал Натаниэль, давая советы, постепенно ослабляя хватку, чтобы девочка не упала от его резкого движения, но и училась делать это самостоятельно. И правда, кожа Хэтфорд была чистой — короткие спортивные шорты и топ позволяли это увидеть. У нее был маленький желтоватый синяк на бедре, но явно уже заживающий, красные локти и еще пара едва розоватых мест, но в остальном… Да если бы у нее правда что-то болело, она бы просто не смогла вот так стоять на руках, когда Натаниэль лишь был рядом, подхватывающий ее, когда она теряла равновесие! — Но я видел… — Верить своим глазам иногда вредно для общего здоровья, — перебил его Жан, а потом протянул ладонь. — Подъем. Тебе надо приложить лед. Натаниэль был аккуратным, но у тебя кожа нежная.       Эндрю ухватился за его руку… но помощь оказалась ему почти не нужна. Как резко боль пришла, так и ушла. Да, банальный процесс дыхания все еще причинял ему дискомфорт, но он знал, как ощущаешь себя после того, как тебя изобьют. Он не сразу начал побеждать тех, кто считал его слабым и жертвой. Он, черт возьми, был жертвой. Это не шло ни в какое сравнение. Натаниэль не выбил из него дерьмо, как мог бы, а… контролируя силу хорошенько встряхнул, причинив точечную боль в моменте, которая должна была отрезвить.       Пока он держал лед у своего лица, Моро был рядом и молчал, проверяя что-то в телефоне, ненадолго даже созвонившись с кем-то, разговаривая при этом… определить язык голкипер не смог. Не немецкий, не французский, но явно какой-то европейский. Когда они вернулись на тренировку, Эндрю ожидал услышать насмешки и подколки со всех сторон, но, нет, к его удивлению, Вороны молчали и лишь кидали в его стороны словно сочувствующие взгляды, как смотрят на щенка под дождем, тогда как Натаниэль и Хоуп вместе с Кейтлин упражнялись на палках, из-за чего в зале стоял ритмичный стук. Он уже видел эти «инструменты» в руках британок и Моро, когда те упражнялись по утрам в выходные на поляне у общежития. Тогда он думал, что их движения быстрые. Теперь он мог с уверенностью сказать, что ошибался. Сейчас эти трое двигались с какой-то безумной скоростью, а стук был непрекращающимся, еще и потому, что обе нападали на одного Натаниэля, который с уверенностью и легкостью встречал обеих, не упуская ни одной атаки, успевая при этом еще и давать сдачу и комментировать их действия, давая советы. У Эндрю был только один вопрос: «Кто он, черт возьми, такой?». Внятного ответа от окружающих добиваться было бесполезно, поэтому оставалось только наблюдать. И потирать все же чуть ноющие щеки. Дал ли ему рыжий кулаком или отвесил пощечины, Миньярд так и не смог понять. Сколько ни напрягал память, в тот момент он попросту не успел не то что среагировать, а даже увидеть нападение Хэтфорда, походившее на бросок кобры.       Не то чтобы Натаниэль сильно пытался скрываться или прятался от окружающих. Когда Вороны вернулись в общежитие, он ушел в комнату Кейтлин, а после появился перед всеми вместе со своим мохнатым чудовищем, одетый в одежду на китайский манер, словно какой-то азиатский пижон, с все тем же кулоном и в совершенно неуместных перчатках. Он здоровался с некоторыми игроками, перекидывался незначительными фразами, узнавая, как дела у бабушки Матео или как успеваемость младшей сестры Авы, как если бы был членом команды, который просто опоздал к моменту общего сбора. И ведь все отвечали! Спрашивали про каких-то Давину и Хуэйцин, еще про людей с едва выговариваемыми именами… Реми даже попросил погладить огромного пса и получил разрешение. Правда, только после своеобразной команды: «Шэнь, ничего» — которая, видимо, была необходима, чтобы собака сидела и не предпринимала никаких действий относительно незнакомца. И так и было. Пес даже не шевельнулся, словно превратился в статую.       Хэтфорд не помогал с приготовлением ужина, но вместе с остальными мог накрыть на стол, а после и убрать грязную посуду. Он сидел с Воронами на улице, хотя большую часть времени говорил именно с сестрами, причем, что странно, на французском. Иногда Эндрю казалось, что эта семья не англичане, а родственники Моро, ведь язык Жана им всем был будто бы удобнее и ближе. Когда же солнце совсем село, оставив Шэня на террасе с командой «ждать», ушел внутрь, чтобы потом вернуться с целым рюкзаком и начать что-то вроде дрессировки. И вот это и правда было занимательно.       Кейтлин и Хоуп, явно беспрекословно доверявшие своему брату — хотя до этого даже не упоминали его — с радостью согласились помочь с некоторыми командами. Началось все достаточно просто: сидеть, лежать, стоять, рядом, голос, тихо, пошли, место — далее Хэтфорд проделал часть этих же команд, но невербально, простыми жестами, давая угощение за каждый успех, а потом началось едва ли не цирковое представление. Одна команда «барьер» чего стоила, когда огромная собака с легкостью перепрыгивала не только севших на земле Кейтлин и Хоуп, но и поставленные друг на друга лежаки. Натренированные мощные лапы с силой отталкивались от земли, и эта туша фунтов в двести двадцать, не меньше, взлетала в воздух. Умел пес и искать спрятанные вещи, и охранять то или того, на кого указывал Натаниэль, и даже настораживаться по команде. Были и такие странные команды, как «прикрыть», после которых пес закрывал хозяина своим телом и не отступал ни на шаг, идеально совпадая в движениях с Натаниэлем, несмотря на то, что девчонки кидали в него подушки, небольшие камешки, прочую мелочовку и громко кричали, что должно было бы вывести животное из себя.       Когда это шоу закончилось, Хэтфорд начал нахваливать пса, наглаживать, к чему присоединились и его сестры, чтобы потом просто начать играть, кидая Шэню крупные мячи и перетягивая с ним канат. Последнее, правда, выглядело, как какая-то шутка, потому что как бы Кейтлин не упиралась в землю ногами, одного особенно резкого и сильного рывка этого монстра хватило, чтобы та полетела на траву, а довольное собой чудовище понесло свой «трофей» хозяину. И тогда Эндрю увидел это. Тот был без перчаток. И совершенно спокойно гладил пса, который до этого валялся по земле. А значит мизофобией придурок все-таки не страдал. Осторожно взяв из пасти животного потрепанный канат, Натаниэль что было силы швырнул его со словами: «Принеси для Кейтлин» — после чего снова занялся своими руками, тогда как белые перчатки лежали на его колене. Медленно он разминал свои кисти, словно те затекли или ныли, а потом нанес какую-то мазь из небольшой баночки без этикетки, что лежала в кармане, осторожно втирая ту в кожу, действуя последовательно и дотошно. Миньярд сдвинулся в сторону под предлогом покурить, чтобы лучше видеть, но из-за темноты и того, что освещение было у Натаниэля за спиной, так и не смог ничего рассмотреть.       Следующий день? Все примерно так же. Легкие остроты в сторону некоторых Воронов, все свободное время с сестрами, рядом неизменно пес, который следил глазами за каждым движением своего хозяина и реагировал, кажется, даже на взгляд. Поразительно умное и чутко выдрессированное животное, с этим спорить было нельзя. Правда, видеть, как Кевин пытался уломать рыжего пойти с остальными на поле и «тряхнуть стариной» было несколько комично, ведь смотрел на Дэя Натаниэль, как на жвачку, прилипшую к подошве. — Я даже не помню, как клюшку в руках держать, — рыжий развалился на кресле, закинув ноги на подлокотник, тогда как Шэнь верно лежал рядом, следя за стартовым нападающим Воронов глазами. — Смысл? — Ты в пятнадцать был хорош! Мышечная память!.. — И это было четыре года назад, — перебил Нат. — Почти четверть от моей жизни. Я не вернусь к экси. У меня нет на это ни времени, ни желания. — Я не говорю тебе идти в команду. Просто попробуй. — Смысл мне тратить на это свое драгоценное время, если я все равно не собираюсь заниматься экси даже как хобби?       Против такого разумного замечания не мог пойти даже Дэй со своей одержимостью. Настоящий же дурдом начался на третий день пребывания Натаниэля с Воронами. Вся команда толпой вернулась после тренировки в зале только для того, чтобы в гостиной обнаружить посторонних. Эндрю был в числе последних вошедших, поэтому не сразу понял, в чем дело и из-за чего столпотворение, но когда он приблизился к самому большому помещению общежития со стороны кухни, то прекрасно смог увидеть, в чем же было дело.       Напротив Натаниэля стояла небезызвестная мисс Хэтфорд, тогда как на диване наблюдалось двое мужчин, поразительно похожих друг на друга. Оба златоволосые блондины, в костюмах песочного света, оба имели тонкие, выразительные черты лица, внимательно смотрели за происходящим со своих мест, словно вот-вот должно было начаться сражение, в которое они должны были вмешаться. Только одному было уже за сорок, тогда как второй выглядел чуть старше самого Миньярда. Моро, до этого застывший, отвернулся и погнал всех Воронов по комнатам, неожиданно вовремя вспомнив, что им нужно перестирать всю форму и сделать еще какой-то бред… Зрителям явно хотелось понаблюдать за многообещающим шоу, но авторитет капитана имел большее значение, ведь почти сразу же они все подчинились, а уже меньше чем через минуту и вовсе скрылись на жилых этажах. Эндрю впервые был не против своего роста, который и позволил ему незаметно проскользнуть на кухню ранее, потому что иначе он не мог бы ни увидеть, ни услышать того, что происходило дальше. А смотреть и правда было на что. Натаниэль, который до этого был весь из себя наглый, дерзкий и бахвалистый, перед матерью, казалось, осунулся и даже помолодел лет так на десять за несколько мгновений. Для полноты картины только виновато опущенных в пол глаз не хватало. — Привет, мам, — его голос был непривычно тихим, с выраженный хрипотцой. — Я дома. — Здравствуй, львенок, — так же едва слышно отозвалась Мэри. — И тебе привет, Шэнь, — со своего места Эндрю не мог видеть лица женщины, но в ее голосе была отчетливо слышна улыбка, обычно обращенная к Хоуп, тогда как пес, после разрешения своего хозяина, радостно виляя хвостом, подошел к Мэри, подставляя голову под ласкающую руку. — Ты хорошо смотрел за ним, верно? — Я остаюсь, мам, — на этих словах ладонь Мэри замерла, тогда как сама она резко вскинула голову. — Насовсем. Если разрешишь, конечно. — Я никогда не запрещала тебе возвращаться, — было слышно, с каким трудом ей давалось каждое слово и спокойствие в общем. Казалось, еще немного, и она потеряет самообладание. — Ты… — она так и не смогла продолжить. Чувствовалось, насколько всем присутствующим неловко, и как разговор шатается, словно башенка Дженга прямо перед тем, как упасть. — Поступил в Принстон, как и обещал. — Лига плюща. — Да. Но я могу уехать, если… — Нет, — Мэри шагнула к сыну, схватив его за локоть, словно боялась, что он исчезнет в ту же секунду. — Я горжусь тобой. И буду очень рада, если…       Чему бы та не была рада, ее слова потонули в глухом рычании пса. Натаниэль тут же посмотрел на Шэня, проследил за взглядом животного и… — Фас!       Собака сорвалась с места без единого звука. Эндрю не успел сделать даже шаг, как тяжелые лапы врезались в его грудь и вдавили в пол. Огромная пасть была уже совсем рядом, когда раздалось резкое: «Оставь!» — откуда-то из гостиной. Оскаленные клыки, блестящие от слюны, застыли в нескольких дюймах от лица Миньярда, а мощное тело с такой силой давило на его грудную клетку, что он едва мог дышать. Единственный звук, который он слышал — стук каблуков по паркету. — Вот неймется же тебе, — с ноткой ленцы послышался голос Натаниэля. Увидеть самого рыжего Эндрю попросту не мог за клыкастой мордой гудящего пса. — Что, память отшибло и уже забыл, какова цена за мой выигрыш в спарринге? Тебя мама не учила, что подглядывать и подслушивать не хорошо? Или ее у тебя не было, поэтому и вырос таким идиотом? — Пошел ты нахер! — просипел голкипер, лихорадочно перебирая в голове все варианты того, что мог бы сделать.       Он прекрасно помнил, как Натаниэль занимался с этим чудовищем, которое выполняло каждую команду даже без слов. Один жест Хэтфорда, и это клыки вонзятся в его тело, как ножи в арбуз. Воспоминания метались в голове с невероятной скоростью, ища выход, пока… Точно! Шэнь выполнял приказы не только своего хозяина, но и Хоуп! — Оставь! Назад! — хрипяще выпалил он, но пес даже не моргнул, хотя девочке подчинялся безукоризненно. — Он слушает только мои приказы или тех, на кого я укажу, — просветил его Хэтфорд.       Раздался щелчок пальцев, в тишине прозвучавший, как выстрел. Эндрю зажмурился, вжавшись спиной в пол, ожидая боли, но вместо этого давление с его груди исчезло. Распахнув глаза, он увидел, что Шэнь уже верной машиной стоял у левой ноги Натаниэля, который привалился плечом к стене, тогда как рядом с ним, скрестив руки на груди, подозревающе сощурила глаза Мэри, вне всяких сомнений узнавшая в Миньярде нового голкипера команды. Он попал. Не нужно было соглашаться на всю эту авантюру с самого начала. Теперь… — Мам, сегодня погода хорошая, — Натаниэль оттолкнулся от стены и подал матери локоть, обвитый татуировкой дракона, как самый галантный джентельмен с непонятно откуда взявшимися изяществом и благородством. — Давай прогуляемся с Шэнем. — Конечно, — бросив на Эндрю последний нечитаемый взгляд, согласилась она, обхватив бицепс сына, вмиг смягчившись и улыбнувшись. — Расскажешь мне, как дела у Давины? — Она скоро прилетит и сама все расскажет, но я не могу не похвастаться ею, — негромко и на удивление мелодично, совсем не так, как с Воронами, рассмеялся рыжий. — Рядом! — Шэнь вильнул хвостом и поспешил следом за хозяином, который пошел вглубь дома, вероятно, чтобы выйти через главную дверь и прогуляться по парку неподалеку.       Эндрю откинулся на пол, прикрыв глаза, чувствуя, как от слишком быстрого сердцебиения пульсируют белки. Он был уверен, что это чудовище сожрет его или перегрызет горло как минимум. Те места на груди, в которые ударили мощные когтистые лапы, все еще ныли от тупой боли, как и затылок, которым он знатно приложился о паркет. Пока Хоуп объясняла, как выяснилось по разговору издалека, своему отцу и некоему Александру, кем являлась почти игрушка для зубов Шэня, Кейтлин со скучающим выражением лица, граничащим с презрением опустилась рядом с Миньярдом на корточки. Казалось, она почти готова была читать ему нотации, но в последний момент сдержалась и потребовала идти за ней. По пустым лестнице и коридорам они дошли до комнаты голкипера, в которой едва ли за эти дни прибавилось вещей, и, в отличие от Жана, совсем не церемонясь, девушка забралась на чужой рабочий стол и неспешно начала распускать свои длинные косы, которые ей перед тренировкой заплел Натаниэль с таким мастерством и ловкостью, словно делал это всю жизнь. Хотя, учитывая то, что у рыжего было две сестры, ничего удивительного в данном навыке быть не должно. — Вот бывают же упрямцы, — вздохнула она с такой интонацией, словно жаловалась своей лучшей подружке на очередного идиота, пытавшегося в сотый раз к ней подкатить, несмотря на все отказы. — Тебе дают то, что ты едва ли мог бы получить при других обстоятельствах, ведь жизнь потрепала тебя с самого рождения — ты воротишь носом и требуешь еще больше. Тебе говорят не лезть к незнакомому человеку, ты все равно это делаешь. Я думала, то, что тебе начистили рожу, хоть чему-то научит, но не прошло и трех дней, как ты снова вляпался в неприятности, — Кейтлин откинула волосы за спину и вперила взгляд в Миньярда. — Ответишь хоть, зачем подслушивал? — А зачем обычно подслушивают? — фыркнул Эндрю, едва сдерживаясь от того, чтобы рявкнуть на Хэтфорд. Кто вообще сидит так на чужом столе?! Но здравый смысл подсказывал, что сейчас один из тех случаев, когда стоит помалкивать. — Ты, кажется, кое-чего не понимаешь, — она спрыгнула на пол и подошла вплотную, глядя прямо в глаза. — Я знаю всю твою историю. Я знаю про то существо, называемое человеком, что породило тебя и твоего близнеца. Знаю дату и причину каждого ее ареста. Знаю про систему… — Это закрытая информация, — тут же ощетинился он, но Кейтлин только усмехнулась. — А мне плевать. Я знаю. И про то, что предшествовало вашему с Аароном знакомству, и о том, как вам жилось у дяди с тетей, и про тот ужас, которому в лагере подвергся Ники, и про Германию и семью Клозе, и про… — Хватит! — Вижу, ты понял, — кивнула она, даже не вздрогнув. — Я могу составить дневник твоей жизни по минутам, если понадобится. Только вот показала я тебе уровень своих знаний и возможностей не чтобы запугать. Последние дни показали, что ты тот еще дуболом, который будет упрямо идти до конца чисто из принципа. Я говорю это тебе, чтобы ты подумал своими далеко не самыми глупыми мозгами о том, кто перед тобой, в чьи дела ты пытаешься сунуть нос и какие у этого будут последствия. — Все-таки как-то больше похоже на угрозы. Что, следующими будут пытки? — Это не мой профиль, — пожала плечами Кейтлин отступив на шаг назад. — Я серьезно, Миньярд. Здесь иногда правда происходят странные вещи, произносятся странные слова и мелькают странные лица, но лучше тебе в такие моменты смотреть в другую сторону, а не играть в Нэнси Дрю. Сейчас это спустят на тормозах, потому что это твои первые недели, а Нат на нервах, но потом такое не пройдет. — А почему этот твой брат вообще здесь появляется? — решив, что лучшая защита — это нападение, спросил Эндрю. — Он вообще кто? Ну, кроме того, что твой пропавший родственник и сын, о котором твоя тетка едва ли когда упоминала. Что, он ваш маленький грязный секрет, который вылез на свет? Наркоша, вернувшийся с долгой реабилитации? Или… — Именно об этом я и говорила, — хмыкнула Хэтфорд, губы которой превратились в тонкую бледную нить. — Лезешь, куда не просят. Натаниэль много лет жил и учился в Китае. Поступил в университет на год позже, потому что работал. Наркоман? Ему до этого звания, как тебе до становления королем Великобритании. Натаниэль умнее и образованнее девяноста девяти целых и девяноста девяти сотых процентов населения этой планеты. Он свободно говорит минимум на четырех языках, а бегло, думаю, еще на парочке. А почему он здесь появляется? — Кейтлин зло усмехнулась, а ее глаза мрачно сверкнули. — Потому что это место существует благодаря ему. Программа, которая дала тебе шанс на будущее, была создана благодаря ему. — Еще скажи, что я еще жив благодаря ему. Прекращай передергивать. — Отдавай Шэню команды мама, а не он, ты бы здесь не стоял, — припечатала его словами Кейтлин, а после пошла в сторону двери. — Твоя задача играть, а не разнюхивать дела людей вокруг тебя, Миньярд. Прекращай.       Дверь с грохотом захлопнулась, тогда как в голове Эндрю был только один вопрос — какого черта здесь происходило?! Кем был этот проклятый Натаниэль? Кто эти Хэтфорды, которые вели себя, словно короли, снизошедшие до челяди? Даже если они были какими-то важными шишками, как Кейтлин смогла так углубиться в его прошлое и узнать то, что должно было быть если не уничтожено, то помечено чем-то вроде грифа секретно из-за его возраста в те дни? Зачем вообще проводить такое исследование, если речь шла лишь об университетской команде? К чему такая скрытность? Почему все Вороны беспрекословно послушались Жана, когда тот разогнал их по комнатам? Почему Моро вообще поступил так? Почему другие не задавались вопросами? Очевидно, конечно, что капитан был ближе к Хэтфордам, чем другие, вероятно, поэтому и знал больше, но… Что именно он знал?       Сев за рабочий стол, Эндрю открыл свой потрепанный ноутбук, но пальцы замерли над клавиатурой, когда он уже хотел вбить в поисковую строку первое имя. Что-то внутри вибрировало, словно говоря не делать этого, прося закрыть крышку ноутбука и составить список того, что было бы неплохо купить перед началом учебного года. Он не должен был. Его жизнь будет куда проще, если вот сейчас он сделает так, как сказала Кейтлин: он закроет на произошедшее глаза, а потом будет послушно уходить или надевать наушники, когда такую команду отдаст Жан. Что ему стоило просто жить своей жизнью, играть в треклятый экси, чтобы потом зарабатывать хорошие деньги и помогать брату и кузену?..       Он вбил первое имя быстрее, чем успел бы передумать, страница тут же загрузилась, и глаза начали жадно бегать по строкам заголовков сайтов и статей. К удивлению, он обнаружил, что Хэтфорды были не просто важными шишками, а самыми что ни на есть настоящими герцогами. Во всяком случае так говорила википедия по запросу «Мэри Хэтфорд». На фото та стояла в свете камер на открытии чего-то в роскошном изумрудном вечернем платье. Биография ее была не такая плотная, как хотелось бы: второй ребенок в семье; младшая сестра Стюарта Хэтфорда, наследника крупных компаний, которым были десятки, а парочке и сотни лет; закончила Оксфорд по математической специальности; на какое-то время пропала с радаров, выйдя замуж за американского предпринимателя Натана Веснински и родив сына Натаниэля… Настоящая информация о ней началась чуть больше десяти лет назад. С организации художественных выставок. Именно благодаря своему вкладу в искусство Мэри и прославилась в узких кругах, а после, в две тысячи шестнадцатом году, переехала в Соединенные Штаты Америки из-за кончины мужа и необходимости взять под контроль его дела. Почти тут же каким-то боком оказалась управляющей Воронов, а потом и в Новом Свете начала организовывать элитные выставки, привозя произведения искусства со всего мира, и прочие вечеринки, или как там богачи это называли, для сильных мира сего.       Получив стартовый минимум, Эндрю полез на следующие сайты. Это были статьи и фотографии с мероприятий за последние лет десять, где Мэри, надо было признать, блистала, как истинная светская львица. Ее осанка была безупречна, наряды всегда изысканы и лаконичны, хотя, что странно, почти всегда в ее волосах были заколки, походившие на снежинки или звезды, а несколько лет назад добавился еще и браслет, скорее даже просто тонкая золотая цепочка. Очень часто Хэтфорд стояла перед камерами в обнимку с каким-то мужчиной с хищными чертами лица, черными волосами, загорелой кожей и ухоженной щетиной. Родственником тот точно не был, но и отцом Натаниэля являться не мог. У них не было ничего общего, да и огненный цвет волос этот придурок явно унаследовал не от матери. Хотя, судя по временным меткам, тогда Мэри еще была в браке, что сбивало с толку. Вопросов становилось только больше, пока наконец Эндрю не нашел имя — Мартино Ломбарди. Звучало по-итальянски. Решив, что оставлять хоть какие-то записки не безопасно, так как их могли увидеть, Миньярд просто запоминал все. О Ломбарди информации в сети было еще меньше. Бизнесмен, богач, буйная молодость, отец двух сыновей-двойняшек — родились эти двое черт пойми от кого, потому что в браке этот Мартино, вроде как, не состоял никогда — работавших вместе с ним, и девочки, которая начинала свой путь актрисы и даже снялась в каком-то фильме в Италии, который даже имел успех, пусть и только на родине.       Поняв, что тут ловить, судя по всему, нечего, парень полез обратно в «Хэтфордов», решив начать с отца семейства, и… ничего. Только основная информация типа возраста, имени покойной жены и детей: Александр, Кейтлин и Хоуп. Герцог закончил Оксфорд, как и младшая сестра, и теперь занимался бизнесом, едва ли привлекая к себе внимание. Александр? Окончил Оксфорд. Работал с отцом. Точка. Ничего лишнего. Хоуп? Про нее в сети вообще не было почти ничего, только фотографии с Мэри и Стюартом на официальных мероприятиях. Но что-то не давало Эндрю покоя. Он был уверен, что уже где-то видел ее, поэтому решил пойти дальше и, сделав скриншот и обрезав фотографию так, чтобы осталось только лицо девочки, отправил в поиск. Вот тогда на него и посыпались снимки из разных годов. Да еще какие! Хоуп, одетая в платья, рубашки, юбки и пиджачки, то тут, то там попадала в камеры объективов, стоя рядом с королевой Великобритании! Вот младшую дочь семьи Хэтфорд «поймали» занимающейся верховой ездой с Елизаветой, словно она ее внучка, чему Эндрю уже даже не удивился бы; вот поправляла плед на коленях принца Филиппа, с которым пила чай и играла в шахматы на каких-то зеленых лугах; вот в первых рядах гостей на свадьбе принца Гарри с Мэган стоит со сдержанным и явно недовольным лицом, словно, будь на то ее воля, сорвала бы праздник к чертям; вот она на скачках среди политиков мило улыбается и обсуждает что-то с принцессой Анной; вот буднично разговаривает с Ангелой Меркель на каком-то форуме, словно это самое естественное место, где могли появиться дети ее возраста…       Когда Эндрю загуглил Кейтлин, на нее вывалилось еще больше информации, чем о всех предыдущих личностях вместе взятых, а все потому, что, в отличие от прочих членов своей семьи, она вела по-настоящему публичный образ жизни. Звезда девушки загорелась, когда ей было пятнадцать. Там же мелькнул и Натаниэль. Именно она с братом проникла в Гнездо и собрала компромат. Она была той, кто помогал матери реорганизовать Воронов, тренироваться с ними с начала две тысячи семнадцатого года, хотя все еще училась в школе. Она же выступала перед прессой, словно всю жизнь только и делала, что отрабатывала дикцию, тренировала харизму и расширяла свой словарный запас. Настоящая же слава обрушилась на нее в две тысячи восемнадцатом, когда девушка вышла на игру, как замена другому игроку, который получил травму в самом начале, и встала в пару с Кевином. Эти двое на поле и правда превращались в убийственный дуэт, что взорвало социальные сети и мир спорта. На Кейтлин начали смотреть еще и как на игрока. Тогда Хэтфорд была близка со Смоук, которая теперь, уже выпустившись, играла в большом спорте… и вместе с бывшей подругой проталкивала в массы идею о разделении экси на мужскую и женскую лиги, ратуя при этом за равенство. Казалось, что эти слова противоречили друг другу, но обе уже не один год прекрасно балансировали между двумя вратами в ад, идя вперед, подготавливая почву, собирая финансирование и организуя весь процесс.       В тот же момент Кейтлин начала появляться на мероприятиях своей тети, так еще и не одна, а чаще всего с какой-то девушкой азиатской внешности. Эндрю даже нашел статьи желтых газетенок, шептавшихся о том, что эти двое в тайных отношениях. Казалось, они — лучшие подружки в светских кругах. Появлялись тут и там, после чего мелькали статьи с налетом теории мирового заговора, в которых писалось о том, что они будто бы устраивали какие-то тайные вечеринки, входили в закрытые общества, но едва ли кто-то в это по-настоящему верил, тогда как сама Хэтфорд только смеялась, отвечая, что на подобное у нее нет времени. Также она начала сниматься для спортивных компаний, как модель, выступала с Кевином и Жаном, несколько раз была замечена целующейся с разными парнями, имен которых узнать так и не удалось, светилась на светских мероприятиях и элитных тусовках золотой молодежи по всеми миру, в две тысячи девятнадцатом году поступила в университет Вирджинии и официально присоединилась к Воронам…       А потом Эндрю нашел это. Старые статьи, фото и видео, на которых явно совсем молодая Кейтлин танцевала на барной стойке с какой-то другой черноволосой девушкой, где прыгала в море с яхты, пока на фоне слышался смех, где каталась на спине какого-то парня, хохоча до слез. На первый взгляд — обычные каникулы богатеньких детишек, но что-то привлекло внимание Миньярда, и он начал копать. Благодаря этому и нашел. Фото и видео еще совсем юных Хэтфордов вместе с сыновьями того самого Мартино Ломбарди, мелькавшего рядом с Мэри. Вероятно, в свое время это был настоящий скандал. Буйной компанией впятером они отправились в путешествие по всей Южной Европе, тратя целые состояния на развлечения. Самой безумной была вечеринка на необитаемых островах, что продлилась несколько дней и собрала сотни, а может быть и тысячи людей, попав в международные новости. Там был и Натаниэль. Смеялся и бегал по пляжу вместе с сестрой, пока парень, один из сыновей Мартино, насколько Эндрю понял, не опрокинул рыжего в воду. Все они пили, танцевали и целовались там с кем попало…       Только копаясь в истории этих «каникул», Миньярд и узнал, что в инстаграме Кейтлин, в самом низу ленты, еще были фотографии с тех времен. Схватив телефон, он полез в приложение, едва не ударив себя за глупость, не понимая, как он не додумался до этого раньше. И снимки правда были. Старые, зернистые, размытые, четкие, профессиональные и не очень — совершенно разные. Эндрю словно смог с головой окунуться в жизнь Хэтфорд. В учебу в частной школе и игру в экси, верховую езду и выходные с членами семьи, в поездки в Италию и Швейцарию, Россию и Германию, Польшу и Чехию, а потом он обнаружил, что у Натаниэля также была страница. Когда он перешел по отмеченному аккаунту, то был удивлен, когда оказалось, что тот не скрыт. Последний загруженный снимок датировался две тысячи шестнадцатым годом. Натаниэль стоял на залитой солнцем набережной Балтимора, прислонившись к ограждению, с широкой улыбкой глядя в камеру, видимо, на сестру. Его взлохмаченные ветром волосы, которым еще было далеко до того, чтобы доставать до плеч, горели огнем, а глаза, превратившиеся в полумесяцы, искрились счастьем и восторгом, какие бывают у маленьких детей, которые распаковывают подарки на Рождество. На фотографии был другой человек, совсем не похожий на того молодого мужчину, которого видел Эндрю. Натаниэль, которого знал он, не улыбался так широко, а его глаза смотрели с теплом только на Кейтлин и Хэтфорд, в остальных же случаях оставаясь холодными и острыми, слишком внимательными, чтобы тому, кто напротив, было комфортно.       На странице единственного сына Мэри было не так много фотографий, как у его сестры, но все же они были. И на них был изображен счастливый улыбчивый парнишка. Он любил экси, смеялся, таскал на руках сестер и, учитывая видео, где он убегал от какого-то высокого парня со светлыми волосами, сиганув прямо с балкона террасы, вечно влипал в неприятности. Судя по фото, он умел ездить верхом и играть в шахматы, выиграл даже какой-то школьный турнир… Что странно, в отличие от Кейтлин, у него, до тех безумных каникул, не было ни одной фотографии за лето. И никакого Китая, в котором тот вроде как жил последние годы. На самом деле вообще ничего с две тысячи шестнадцатого. Словно человек не уехал, а умер.