Любое желание, в обмен на...

— Чай, кофе, что покрепче? — спросил Мрачный Жнец. — Не думал, что ты практикуешь подобное. Что у тебя есть на это время, — Майкрофт не знал, к добру или к худу этот их разговор, но решил поддержать. Всё же, он так давно слышал о нём, но вот так, лицом к лицу, столкнулся впервые. — Я выпил бы кофе. — Но не больничную бурду, конечно же. К удивлению Майкрофта, Мрачный Жнец вытащил из-за пазухи маленький, так и тянет сказать «пухлый» термос, отвинтил крышку, налил в неё тёмную жидкость. В воздухе сразу поплыл восхитительный аромат. — В реанимации такое можно? Ему хуже не станет? — Майкрофт с тревогой посмотрел на Грегори. — Чем сейчас? Уже нет. Угощайся. Майкрофт сделал глоток, другой. Горячая, сладкая, удивительно вкусная жидкость приятно согрела и чуть успокоила. — На знал, что ты практикуешь подобное. — Почему нет? — Мрачный Жнец сделал глоток прямо из термоса. — Я больше часть этого мира, а не... потустороннего. Люблю хороший кофе, иногда позволяю себе сигарету. Болезни мне не грозят, так что… — он чуть махнул свободной рукой. — А на работу тебе не надо? Ничего, что… — Майкрофт не хотел сказать «прохлаждаешься здесь», чтобы не обидеть и не разозлить, но тот, видимо, сам понял. — Надо. Скоро уйду, — ещё глоток. — Ничего, просто кто-то получит отсрочку. Проживёт на несколько минут или часов дольше. Чудом увернётся от машины или будет с удивлением смотреть на упавший прямо у ног кирпич. Да мало ли. Лишний раз улыбнётся кому, порадуется этому миру. Или не заметит ничего, бурча, что всё плохо. Просто не каждый же день встречаешь самого Хозяина Преисподней, — голова Мрачного Жнеца чуть повернулась, глаза сверкнули. — Как упустить такой шанс. — Да, — Майкрофт закрыл глаза и несколько секунд молча пил кофе. — Я тоже рад нашей встрече. У меня столько вопросов. Можно? — Почему нет? Задавай. — Это ты решаешь, кому умереть? Мрачный Жнец тихо рассмеялся. — Ну, разумеется, это главное, что всех волнует. Конечно же нет. — А кто? Жнец посмотрел на Майкрофта уже не улыбаясь. — Думаю, я смогу показать тебе. Протянул свою тонкую руку. — Можно? — Давай. Обхват запястья, видимое напряжение всего тела и… Майкрофт увидел всю больницу, будто она вдруг стала стеклянной. Как и все, кто были в ней. Врачи, пациенты. Даже крысы в подвале. И все они были… будто прозрачные ёмкости, заполненные разного рода светом. У иных свет горел ярко, чисто, зелёным, салатовым, золотым. В других — очень тускло, почти коричневым. Цветом сухой травы. И уже не во всём теле, а в каком-то одном месте. У кого-то вообще почти потух. Майкрофт посмотрел на своего собеседника. — Видишь? — Да… Мрачный Жнец теперь напоминал сияющий тысячью белых и фиолетовых искр космос, заключенный в оболочку формой человеческого тела. Себя же Майкрофт видел вообще без оболочки, чистым открытым пламенем. — Для меня это как вырубать больные деревья. Я просто вижу, кто уже должен освободить место для свежих ростков. — Понятно. У тебя никаких списков с именами, значит. Майкрофт боялся обернуться и посмотреть на Грегори. Что в нём горит. Вдруг — ничего? Но всё же, решился. — Ох… Грег был похож на него. Сиял всеми оттенками адского пламени. Яркими, бьющими в глаза переливами от золотого до багрового, от оранжевого до алого. — Это что значит? Больше ни у кого таких оттенков нет. — Так никто больше и не влюблён в тебя без памяти. Ты наполнил его своим светом. Майкрофт какое-то время смотрел и смотрел, пытаясь разглядеть что-то иное в этом море огня, и, наконец, спросил: — А его собственный свет? Его… душа? Она там? В нём? Среди этого всего? Мрачный Жнец отпустил его руку. — На этот вопрос у меня ответа нет. Я вижу то же, что и ты. — А почему люди гаснут? Почему кто-то доживает до старости, а кто-то умирает в колыбели? — Это не всегда их вина, но это вина людей. Получив свободу воли, они получили и возможность влиять на других. Мрачный Жнец снова принялся за кофе. — Я часто слышу рыдания: «За что моему невинному малышу неизлечимая болезнь?!» За всё. За экологию, которую сами же и загадили, за гены, что сами же намешали не пойми как. Не все получают по заслугам, но все всё получают от этого мира, который строят таким сами же. Вот только отходы в реки льют одни, а дети болеют у других. Но это единая, связанная система, и она работает именно так. — И твоя работа отсекать то, что сохнет и вянет. Каким бы молодым и красивым оно ни было. — Вот знаешь, — Мрачный Жнец снова махнул рукой, на сей раз той, в которой держал термос, — я жалею людей не потому, что они молодые или красивые! Молодых красивых жалеть легко! Меня они, наоборот, чаще бесят! — Меня тоже, — Майкрофт усмехнулся. — Я буквально ненавижу богатых красавчиков, прожигателей жизни, что приходят на мои «вечера». С таким наслаждением потом закусываю их душонками… Мрачный Жнец замер. — Ты… ешь души? — Да. Те, которые мне продают. Сколько себя помню, столько помню и дикий голод. Майкрофт не стал говорить, что с тех пор, как он встретил Грегори, аппетит будто угас. Лестрейд часто повторял, что готовит еду «с душой», отдаёт её по частям, чтобы не смотреть на него, как голодающий на банкет, ожидая срока. Правда это или нет, но что есть то есть. Вот только это должно было остаться секретом. — Значит… если человек «продал» тебе свою душу, это означает, что ты её… — Ну да, вот как этот кофе, — Майкрофт сделал последний глоток. — Очень вкусный, кстати. Спасибо. Это то, что было мне нужно, — он протянул крышку обратно. — Второй вопрос. Почему мы раньше не пересекались? Не складывалось как-то? — К тебе мне путь заказан, — Мрачный Жнец завинтил термос. — Как уже сказал, я — часть этого мира. Так что, если только ты сюда. Но у тебя там беспорядки не начнутся, от долгого отсутствия? — А вот это я сейчас проверю, кстати. Как там дела. И третье. Не вопрос уже, а просьба. Если вдруг свет Грегори станет коричневым… — Я понял уже, что этот человек тебе дорог, и не стоит махать над ним косой, не предупредив. — Верно. Давай решим как-то этот вопрос. Я хочу, чтобы он остался жив. Ты хочешь вычеркнуть душу того врача, Джона Ватсона, из моего обеденного меню. На миг Мрачный Жнец застыл, стал похож на стеклянного. — Думал, я не пойму, не сопоставлю факты, не догадаюсь? Твоя одежда пропиталась запахом его одеколона. А на плече вон лежит светлый волос. Мне не нужно проводить анализ ДНК, чтобы понять, чей он. А когда ты коснулся меня, я просчитал, сколько раз твои руки касались его тела. Даже могу назвать, в каких местах ты его гладил. Тишину в палате хотелось долбить долотом. Воздух будто застыл ледяным кубом с ними всеми внутри. — Я не толкал дорогого тебе человека под колёса того автомобиля. — Но что-то в линиях судеб ты явно нахимичил. Не знаю как, но ты подставил его. Причинил боль, ранил человека, которого я… избрал. Ты чуть его не убил. — Я… не хотел, чтобы он пострадал так сильно. Только спасти Джона, ты прав. Он продал тебе свою душу из-за меня. У тебя есть полное право меня ненавидеть. Меня практически все ненавидят… Даже те, кто зовут облегчить их муки. Джон… Джон единственный, кто… — Я понимаю. С Грегом у меня аналогично. Мрачный Жнец и Хозяин Преисподней посмотрели друга на друга уже иначе. Маски сброшены, забрала подняты. — Делайте что хотите оба, но Грегори Лестрейд должен открыть глаза и встать с этой кровати, живым, здоровым, вменяемым. Помнящим меня. Всё о нас. Хочу сказать — прежним, но такие травмы… Никто не остаётся прежним, это понятно. Вернёте мне его — разойдёмся без взаимных обид и будем дальше пить вместе кофе. Если же нет… приобрети набор зубочисток. Твоего доктора я буду жевать с особым вкусом и шиком. А на этом вынужден откланяться. Дела. Майкрофт пожалел, что у него нет шляпы, чтобы её сейчас приподнять. Вышло бы очень к месту. — И ещё. Когда в мою жизнь вошёл Грег, я стал понимать такие вещи и готов войти в твоё положение, но хочу чтобы ты знал. Не выдумывай больше никаких хитроумных комбинаций, не пытайся обмануть. Не стоит. Ещё раз оглянулся на Грегори. Была бы его воля — ни на миг бы не оставил, но надо было проверить, как дела во вверенной территории. Шаг. Другой. Потом стремительный разворот, два шага обратно, наклон. И неважно, кто там смотрит. — Грег. Если ты действительно отдал мне почти или даже всю свою душу, забери её назад. Только очнись, ладно? Надеюсь, я не совершаю ошибку… я не добить тебя хочу, а всё вернуть. Кто его знает, как такие вещи с душой работают, но какой выбор, какие варианты? Майкрофт наклонился и поцеловал запястье руки, что лежала на груди. Потом каждую из четырёх косточек. Потом посмотрел в лицо. На губы. — Забирай. Губы Лестрейда были тёплые. И они чуть дрогнули в ответ на поцелуй. Как и хвост в штанине