Любое желание, в обмен на...

Щёлкнула зажигалка, озаряя лицо и сложенные ковшиком руки, внутри которых прятался огонёк — привычка тех, кому приходилось прикуривать на ветру. И почти сразу тишину разрезал крик шёпотом, как был ни было сложно такое вообразить. — ДЖОН! Джон обернулся к Шерлоку, улыбнулся, но сигарету не убрал. Затянулся, выпустил дым и только потом выпрямился, смело встречая гневный взгляд самой Смерти. — Джон, ты же обещал бросить! — Пара затяжек, Шерлок. И брошу. — Бросай сейчас, — сигарета была отобрана и сожжена в пепел тут же. — Жизнь человеческая и так коротка, не укорачивай её ещё сильнее! — И это говоришь мне ты? — Не я решаю, кому умирать, уже говорили об этом. Я лишь убираю тех, в ком не осталось огня жизни. — Да, помню. От времени, от болезни, от душевных мук. От стечения обстоятельств. И ещё от тысячи причин. Джон вытянулся и опёрся локтями о железное ограждение крыши, гладя вдаль, на розовую линию горизонта, что отделяла темно-фиолетовое небо от грязно-серого городского пейзажа. — Я знаю, что это не твоя прихоть, а твоя работа. Как выпалывать больные растения в саду, чтобы лучше росли здоровые. Которым тоже однажды настанет свой черёд. — Тебя потянуло на философию? — Шерлок встал рядом с Джоном, скопировав его позу, но глядя не вдаль, а на своего любимого человека. — У врачей такое иногда бывает. — Да. Знаю. Но что послужило причиной? — Скажи… ты когда-нибудь думал… о нас? В таком вот ключе. Я человек, моя жизнь не вечна. Ты думал о том времени, когда тебе придётся… — Джон чуть усмехнулся, — ударить своей косой меня? — Думал, как ни думать… — Шерлок чуть придвинулся к Джону. Самую чуточку, но Джон это не пропустил. — И о том, что будет после… Будешь ли ты по мне скучать. Когда я покину тебя. Навсегда. Шерлок ничего не ответил, всё также глядя вдаль. — Шерлок, я… — Джон развернулся сам и развернул Мрачного Жнеца лицом к себе, — я не хотел, прости. Это был запрещённый приём! Я не хотел тебя расстраивать! Вернее… о, Боже! Джон принялся обеими ладонями стирать у Шерлока с щёк слёзы. Ладони Джона всегда были такими тёплыми. И чуть шершавыми. Всегда чуть царапали чувствительную тонкую кожу. — Перестань, прошу, перестань! — голос Джона неуловимо изменился, из немного злого и раздражительного, как в начале беседы, став более мягким с нотами истинного раскаяния. — Шерлок! Посмотри на меня. Я не имел права говорить это! Я же знаю, что у тебя нет выбора и тебе даже думать об этом больно… Шерлок закрыл глаза. Крупные блестящие капли так и катились у него по щекам. — Когда придёт твой срок, я просто не смогу этого сделать. Я не смогу своей рукой остановить твоё сердце. — И что тогда будет? — Вот тогда и узнаем. — Шерлок! — Я скучаю по тебе даже когда мы просто расстаёмся. Но мне даёт силы мысль, что я увижу тебя снова. Услышу твой голос. Обниму. Мы поговорим. Ты расскажешь что-нибудь забавное. Я заберу тебя с работы и мы поедем ужинать. А потом — домой, отдыхать. Скажи, ты был счастливее, когда не знал, кто я, и считал обычным соседом? — Я никогда не считал тебя обычным. И очень хотел раскрыть твою тайну. На свою голову. Нужно было послушать тебя и не лезть во всю эту мистику. — Что тебе точно не нужно было делать, так это продавать душу Хозяину Преисподней! Шерлок открыл глаза, ловя мягкий взгляд синих глаз. Слёзы, слава Богу, остановились, а то Джон уже не знал, что и делать. — Я не жалею, что сделал это. Благодаря полученной взамен силе, я спас множество жизней. Хотя в начале, желал спасти только твою. — Джон… — Никакого самобичевания больше! — Джон коснулся своим лбом головы Шерлока, для чего пришлось чуть притянуть того к себе и вынудить наклониться. — Всё сложилось, как сложилось! И я совершенно, абсолютно и без сожаления готов принять свою участь. Потому что готов отвечать за свои поступки. В минуту принятия они казались мне верными. И они всё же позволили мне быть с тобой. — Мы были бы с тобой, и не сделай ты этого… — И мучаться от ежедневного страха, что однажды ты умрёшь на моих глазах, а я ничего не смогу сделать? Ведь ты бы так и не признался, кто ты есть, что нарушение всех возможных правил безопасности не опасны для твоей жизни! — Ладно, — Шерлок чуть отвернулся. Точнее, чуть отвернул голову, но Джон продолжал держать его. — Мы оказались в этой ситуации, потому что я не рассказал тебе. Но Джон, о таком людям не рассказывают. По крайней мере, сразу. Может, поживи мы вместе чуть дольше и узнай я тебя чуть лучше… — Шерлок… моя жизнь, точнее, её срок, для тебя — мгновенье! Так что не выдумывай. Дольше-лучше… Джон чуть вздохнул и посмотрел на дверь, ведущую с крыши. — Нам пора вернуться. И посмотреть, как там дела у Майкрофта и Грегори. Шерлок сжал Джона за талию и прижал к себе. — Я не отдам тебя, если ничего не получилось и он захочет поглотить твою душу. — Мрачный Жнец вступит в битву с Хозяином Преисподней? — усмехнулся Джон. — Битва века, покупайте билеты! — Не думаю, что человечество переживёт эту битву. — Так что, лучше не начинать, — Джон едва заметно вздохнул, но Шерлок это заметил. — Если бы ты не отобрал сигарету, я как раз бы докурил, — он отошёл от заграждения. — Джон… — Нужно идти. И принять свою судьбу, какой бы она не была. А тебе, помнить, что ты в ответе за куда более огромные материи, чем одна единственная жизнь и не творить глупостей. Хотя кому я это говорю. Шерлок не стал ничего отвечать на это. Он уже всё сказал. *** В палате Грегори было тихо. Майкрофт сидел напротив его постели, но повернулся к ним, когда Шерлок и Джон вошли. — Вечер добрый, — поздоровался Джон. Майкрофт кивнул. Встал. — Когда Грег очнулся, ты сказал, ему нужно время. И я это время ждал. Джон кивнул. — Ждал долго. Пока ты полностью не исцелил его тело. За ним хорошо ухаживали, хорошо смотрели, пока я не мог быть рядом. Джон кивнул снова. — У нас в больнице хорошие условия и внимательный персонал. — Его мышцы не атрофировались, пролежней не появилось. Он даже не похудел. Но… — Майкрофт обернулся к Грегори, что сидел на своей постели и смотрел прямо перед собой и как бы куда-то внутрь себя. Ты хороший врач, Джон. Но… его сознание так и не пробудилось. И пробудится ли? Его душа… есть ли она ещё где-нибудь? — Майкрофт вопросительно посмотрел на Шерлока. Тот посмотрел на Грегори, но увидел то же, что и в первый раз. То же, что и всегда. Бушующее пламя, как и в Майкрофте. Никаких следов собственного человеческого огня, что горит всю жизнь, и что называют душой. Шерлок был вынужден покачать головой. Как и прежде, когда Майкрофт спрашивал, не видно ли где этот заблудившийся огонёк. Хозяин преисподней встал. — Я не вижу смысла ждать дальше. Я вижу смысл покарать виновных в этом. Шерлок моментально вклинился между Джоном и Майкрофтом, но последний только усмехнулся. — Не беспокойся. Кара предназначается не ему, а тебе. Это ты подставил моего Грегори под удар того автомобиля. Это ты отнял у меня единственного, кто… думаю, я могу не продолжать. Просто — единственного. Ты должен за это ответить, Мрачный Жнец. Неведомо как Джон выбрался из-за спины Шерлока. — Это не его вина, а моя. Это меня он защищал и спасал. Если кто и должен за это ответить, то… Отойди, Шерлок и не отпихивай меня! — Нет. Ты прав, Майкрофт. Это моё необдуманное… Джон, ну куда ты вылез опять? — Шерлок, это я должен был… Пусти! — Джон прекрати! Я не позволю ему тебя… — А я — тебя! Майкрофт следил за этой перепалкой и тщетными попытками этих двоих прикрыть, защитить друг друга. И ощущал, как хвост струится по ноге и чуть гладит её своим сердечком в самом чувствительном месте, на обратной стороне колена, где гладил всегда, пытаясь поддержать и успокоить. Ох слишком хорошо знал свой хвост. Знал, что тот против удара хоть по кому-нибудь из этих двоих. И знал, что Грег тоже был бы против. Но… оставить без наказания такое? Он ещё раз оглянулся на Лестрейда. Хозяин Преисподней не знал, кто из них окажется в итоге сильнее, он или Мрачный Жнец. Не знал, что будет с миром, схлестнись они по настоящему, один защищая дорогого человека, другой мстя за своего. И знал, что не остановится, если начнёт. Если ударит всерьёз. А Грегори же может очнуться, просто позже. А после битвы ему будет просто негде. Глупый вариант. Непростительный. Нужно соизмерять, что стоит на чашах весов. Эти двое, тем временем, уже едва не дрались, заслоняя один другого. — Шерлок! — Джон?! — Ну что мне с тобой… — Ау, ёй! Майкрофт смотрел на них и понимал, что гораздо большую боль испытает тот из них, кто останется, поняв, что навеки потерял второго, и хотел причинить им эту боль, чтобы они поняли его горе. Да неужели он, кого все считали основой зла на этой земле, стерпит и ничего не сделает? И хотя его настоящая роль состоит совершенно не в этом, неужели он молча спустит, что сделали с его Грегори? Нет. Он... Хвост острейшим навершием пробил штанину. Хвост хорошо чувствовал, когда игры кончились. — Я должен наказать виновного в состоянии Грега, — сказал Майкрофт хвосту, что закачался перед его глазами. — Но понимаю, что не сейчас, лишив его шанса. — Хватит! — вдруг рявкнул Майкрофт. Шерлок и Джон замерли, и окончательно запутавшись друг в друге, рухнули на пол, прямо под ноги Майкрофту, превратившись в живописную кучу-малу. — У меня в запасе Вечность. Мне больно, но я могу выдержать эту боль. Я подожду до конца жизни Грега. Если он вернётся ко мне, считайте, вам повезло. Если же нет... Джон, я поглощу твою душу. А ты, если попытаешься остановить меня... Что ж, Шерлок. Узнаем, кто из нас двоих сильнее в своём отчаянии. Может именно так случится Армагедон. Хвост же на эту тираду изогнулся, вытянулся. И вдруг резко дёрнулся к Грегу. К его животу. К тонкой полосочке обнажённой кожи между штанами и рубашкой больничной пижамы. Что?! Зачем?! Он же всегда любил Грега! Майкрофт знал, что его хвост этим ласковым сердечком способен сталь пробить. Хозяин преисподней только ахнуть успел. Остановить этот рывок не смогла бы никакая сила на свете.