Like an Oleander

Когда Божественный Двор узнает про них – было только вопросом времени. Но они были готовы. Шестиухая Макака несёт на своих плечах печаль и смерть, узор на её лице напоминает движение огня, а яркие глаза светятся, подобные сверхновым звёздам. Она видит сквозь время и пространство и слышит унисон сердцебиений на всей планете. Когда-то – в тысяче прошлых жизней – она была вестником смерти. Но Шестиухая Макака – это призрак Царя Обезьян, его второе лицо, тень, идущая впереди, предвестник его божественного появления и Луна, подобная той, что светит на небе. Потому что с самого начала времен Луна следовала за Солнцем и их священную волю не могли изменить даже сильнейшие боги. Каменная Обезьяна – рождена солнечным светом и тяжестью коренных пород, достаточно сильная и великая, чтобы Небесное Воинство смотрело на неё в ужасе, известная, как Царь Обезьян, свет, который идёт после ночной меланхолии, беззаботный и любимый людьми, как лето, жестокий и неуправляемый, как гигантскаий язык волны, поднявшийся со дна океана. Боги боялись его слишком сильно, а он ждал в своей райской обители, пока им хватит смелости придти к нему лично. И каково же было удивление Царя и его тени, когда вместо объявления о войне, божественное начальство предложило ему работу.

***

– Значит, сам, да? – Михоу стоит в дверном проходе, подпирая каменную арку плечом. Он смотрит на Укуна со смесью обиды и раздражения. – Расслабься, приятель, – отмахивается Укун в попытках привести свою одежду в порядок перед зеркалом. – Я буду посылать тебе письма! Может быть, я даже упрошу их разрешить тебе посещать небеса! – Не упросишь, – невнятно отвечает Михоу, не разделяя его энтузиазма. – Почему ты так думаешь? – Царь Обезьян огрызается на него, косясь через плечо. – Твоё видение будущего? – Может быть, – Михоу отводит взгляд в сторону. – Приятель, мы оба знаем, что это очень жестокая жеребьёвка, – отрезает Укун, снова пытаясь поправить васильковый плащ. Михоу поджимает губы, неопределенная эмоция скользит по его лицу, когда он отворачивается в сторону. – Твои пророчества сбываются не всегда. Кроме этого… я просто хочу узнать, как там дела наверху. И Михоу мог бы его понять. Михоу тоже когда-то был таким – юным, голодным до знаний и приключений, с горячей кровью в ушах и стуком сердца под ногами. Михоу считает, что его друг достоин жизни, какую он сам выберет и не попытается удерживать Укуна. (В конце концов, на пути к всевластию и безграничной силе, он бы рано или поздно оставил Макаку позади. Вопрос был лишь в том, уйдёт ли Михоу первее.) (Михоу не ушёл.) И Царь Обезьян не обязан всю свою жизнь находиться под его боком, напоминает себе Михоу. Но когда он смотрит в эти счастливые глаза… …он сглатывает болезненную трель во рту. Я буду скучать по тебе Я буду волноваться за тебя Я буду ждать тебя Я буду… (Последнее он произнести не решается. Даже в своей голове.) Вместо этого он говорит сухо. – Я понимаю. Мы сможем общаться сквозь волшебные письма. Или что-то вроде. И после этого, после последней встречи взглядами, Царь Обезьян и Шестиухая Макака расстаются.

***

Но Луна всегда тянулась к Солнцу – как и Солнце преследовало луну. Возвращение Царя Обезьян было просто вопросом времени. И Михоу оставалось только ждать.

***

Укун оставил его на Горе Плодов и Цветов с надеждой на то, что Михоу позаботится об этом месте в его отсутствие. Они никогда не обсуждали эту часть, но Михоу читал приказ в глазах друга – и он правда не собирался спорить. У него никогда не было проблем с тем, чтобы отгонять чужеземных диких драконов или не давать фениксам выжигать леса, просто… в этом месте стало несколько одиноко. (В любой другой ситуации он бы никогда не подумал, что будет скучать по Укуну, но вот, они здесь.) Поэтому он находит немного… странные методы отвлечения. Азур оказывается не в курсе решения Укуна и Михоу не может ему не сочувствовать. Лев смотрит на него растерянно, когда не находит глазами своего Царя. Только маленькая тень – призрак, напоминающий, что Укун существует в этом мире и есть кто-то такой же, как он. – И надолго он..? – Азур не решается закончить предложение, сглатывая ком в горле. – До первого убийства, – фыркает Михоу, погруженный уходом за маленькими демонами-обезьянами. Он не смотрит в сторону Азура, но чувствует, как большое тело смещается и массивная львиная лапа ложится на его хрупкое плечо. Михоу позволяет этому льву такие движения. Он никогда не был фанатом тактильности и физической близости – даже Укун в этом отношении не стал исключением, им потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к присутствию друг друга, ещё больше времени понадобилось Михоу, чтобы Царь Обезьян заимел право касаться его тела. Азур же… просто ощущался иначе на всех психологических уровнях. (И всё же, что-то в его ушах кричало эхом будущего, когда он смотрел в два глубоких аметиста высеченных змеиных глаз.) Вопреки этому чувству, Азур улыбается до болезненного искренне. Мне не нужна твоя поддержка, хочет сказать Михоу. Мне нужен мой друг, хочется ему зарычать, чтобы всё Небесное Царство услышало об этом. (Чтобы Укун просто понял вещи, которые Михоу не может выразить словами.) Вместо этого он позволяет Азуру подсесть рядом и поднять маленькую обезьяну на руки. Один его длинный коготь полностью огибает её пушистую голову и Михоу думает, что случилось бы с малышом, ударь Азур с достаточной силой. (Он не хочет проверять.) Воркуя в приятной тишине над обезьянами, он изредка косится на Азура. Азур изредка косится на него в ответ. – Я знаю, что не вызываю доверия своим видом, – неловко хихикает лев и тысячи тысяч белых зубов сверкают в его острой пасти. – Но ты можешь хотя бы не быть таким показательным? Михоу щёлкает одним ухом. – Это весело. Заставлять тебя чувствовать дискомфорт. – Находишь в этом утешение? – Азур, конечно, режет без ножа, но Макак не позволяет себе даже выдохнуть громче, чем положено. – Развлечение, – поправляет он с барахлящим холодом в голосе. – Я надеюсь, вы исчезнете отсюда, когда Укун вернётся. – Что с нами не так, легендарная Шестиухая Макака? – Азур фыркает игриво, будто разговаривает с маленьким ребёнком. (Исключая тот факт, что Макак, вероятно, старше его на столетие.) – Дело не в… – не в вас, хочет сказать он, но проглатывает оправдание. Не в вас, а во мне. – Укуна здесь нет. Что тебе ещё нужно? – Ничего, – длинная грива ползёт по плечам, когда Азур качает головой в отрицании. – Но, слушай… приятель, если тебе будет одиноко, я приду и поговорю с тобой. Михоу проглатывает ядовитое «исчезни уже» и прижимает белый хвост к ногам. Он слышит, как тяжело гудит Азур, прежде чем уйти. И снова остаётся один.