Like an Oleander

Однажды Укун не просыпается. Он просто… Умирает. Михоу удивляется этому также сильно, как и маленькие демонические слуги-обезьянки. – С ним такое когда-нибудь уже происходило? – нервно интересуется он, смотря на твёрдый и холодный труп. Раздутое тело медленно начинает разлагаться, и если никто не унесёт его с этого места – Укун станет кормом для червей. Михоу не хотел бы, чтобы его друг умирал таким образом. Обезьяны машут головами отрицательно. Это плохо, думает Михоу, но вслух лишь произносит: – Значит, нам нужно перенести его отсюда. Обезьянки только истерично плачут и сотрясают своим страхом деревья. Магия смерти исходит от его Царя, и Михоу думает, что мог бы… попытаться поймать её. Возможно, все эти обезьяны паникуют слишком рано и у него есть шанс вернуть друга к жизни. (В конце концов, он рождён смертью.) Но ничего не происходит. Ничего не происходит, даже когда он тянет магию смерти из Укуна. Оно просто… не хочет двигаться с места, надёжно впиваясь в каменную душу и тело Царя Обезьян. Он пытается. Но ничего не происходит. Ничего не происходит. Ничего не… …происходит… Эй Проснись Проснись пожалуйста Я бы не хотел Чтобы ты умер Пожалуйста Проснись Пожалуйста Пожалуйста Пожалуйста пожалуйстапожалуйстапожалуйстаПОЧЕМУТЫВООБЩЕ Собери свою плоть и кости вокруг себя, соедини их нитями вен и проведи по ним кровь, высеченную звёздами и судьбой, соедини все свои внутренности и сломай кости, переставляя их в танце смерти, и умри снова, чтобы переродиться яркой звездой на небе… А потом плачь Плачь Плачь Пока звезда не упадёт на землю… …и не сожрёт весь мир в отвращении к себе. И Царь Обезьян просыпается. Вопреки всему, он не делает это тихо. Он бьёт Михоу по лицу когтями и от силы этого удара смертному существу могло бы сломать череп. Но Михоу только широко раскрывает глаза. Но Михоу только смеётся. Он начинает истерично смеяться, а в его глазах блестят непролитые слёзы. – Что, черт возьми, с тобой сейчас случилось? – слышит Михоу собственный голос, наклоняясь к Укуну с диким выражением лица. – Я… умер, – прижимая к себе когтистые лапы, рассеянно отвечает Укун. – И попал в царство Дийю. Случайно. Он не шевелится и кажется таким маленьким, когда дикий взгляд Шестиухой Макаки смотрит на него в любви, ненависти и страхе одновременно. – Я выписал оттуда свое имя, Михоу, – нотки восхищения звучат в его шепоте, но никто из них не двигается даже на секунду. Михоу не шевелит ушами. – И имена всех других своих друзей, кого увидел… А потом он отводит взгляд и Михоу требуется тысяча усилий, чтобы не прижаться к Царю Обезьян в болезненно-нежном жесте. В его молчании читается «но». Михоу ждёт, когда он будет готов. – Но там не было твоего имени. В голосе Укуна что-то меняется. Разливной золотой превращается в горький красный. Михоу понимает, что его Царь испытывает горечь и ярость, но его сейчас это не очень волнует – Укун жив. И это… Это было так странно. Он снова начинает смеяться в истерике, уткнувшись Царю Обезьян в шею.