Like an Oleander

Золотой диск блестит в зените, когда Михоу собирает грозди винограда со скалы. Он уверенно цепляется обсидиановыми когтями за зазубренные куски и сжимает хвостом лианы. Маленькие белые обезьяны скользят вокруг него тенями, сосредоточенные на собирательстве винограда, когда он слышит знакомый оклик снизу. – Михоу! – когда он опускает голову, Царь Обезьян широко машет рукой. Ох. Он наконец-то вернулся. Михоу легко передаёт миску с виноградом одной из слуг и отпускает лианы. Его тело начинает тянуться вниз, к земле, и он падает, прежде чем Сунь Укун ловит его в свои руки. Тихий смех разряжает официальную обстановку приготовлений, потому что, прежде чем покинуть Небеса, Царь Обезьян написал ему ещё одно письмо, которое содержало в себе приказ относительно ближайших застолий. (А ещё просьбу для Михоу не тратить слишком много сил, но об этом никто не говорит.) – Привет, – улыбается Сунь Укун, прижимая его тело к груди. – Ваше Величество, – фыркает Михоу, упираясь рукой ему в лицо, – Не дыши на меня, ты, ходячая мусорка. – Я скучал, – вместо защиты отвечает Царь Обезьян, прикрывая глаза. Пальцы Михоу смещаются с его лица на щеку. Он почти чувствует, как Укун начинает низко мурчать. – Не жди, что я буду вслух произносить это. – Не жду, – Укун аккуратно отпускает его на землю. И Михоу смотрит на своего Царя снизу вверх. (Когда он успел стать таким высоким?) – Мы почти подготовились. – Михоу улыбается горделиво, а потом разрывает зрительный контакт, потому что Укун смотрит на него слишком пристально. Он обводит глазами свою маленькую армию слуг, мечущихся по поляне с едой. – Было бы куда проще сделать всё из моих волос, – фыркает Царь Обезьян. Даже если он и восхищён снова видеть Михоу, он старательно не показывает этого. – Есть волосы никогда не было полезной идеей, – отмечает Михоу, поворачиваясь к Укуну снова. – Это быстрее, легче и удобнее! – защищается Царь Обезьян, морща нос. – У тебя буквально золотой желудок, приятель. Не наша вина, что мы не способны переварить чёртовы железные пилюли… – Ладно-ладно! – Укун давит в себе неловкий смех, а потом кладёт руку на плечо Михоу. – Пойдём в пещеру. У меня есть идея и я хочу рассказать её тебе.

***

И Царь Обезьян… …объявил войну божественному двору. Но, на самом деле, это нельзя было назвать войной ни в одной относительности происходящего. Он поступил справедливо – ответил грубостью на грубость. А ещё провозгласил себя Великим Мудрецом, Равным Небу. Михоу не смог сдержать улыбки, когда его друг хвастался перед подданными своей новой кличкой. Кто же мог знать, что неофициальный статус разозлит богов куда сильнее, чем потенциальная угроза войны. И несмотря на то, как блестел винно-красным оттенком цвет глаз Царя Обезьян, Михоу был счастлив увидеть своего друга спустя столько времени. (Но смутное ощущение того, что Царь Обезьян ему что-то не договаривал, поселились в желудке Шестиухой Макаки основательно.)