Like an Oleander

Всё начинается так. Гуньчжу оттесняет его назад – к собратьям, сбивая их в круг подозрительно увеличившимся количеством солдат. Ночжа стучит колесом, закрепленном на пятке, и яркий розовый огонь зажигается вокруг них, как опускается клетка вокруг животных. Михоу чувствует, как эта магия оставляет его без сил, и теперь начинает волноваться. Всё начинается так. Взгляд Укуна подозрительно красный, когда Нефритовый Император вышвыривает его из своих покоев. Эти глаза цепляются за окруженных огнем демонов, но в них нет удивления. Не смотря ни на что, гигантский силуэт Нефритового Императора рассекает небеса очень тихо, на его бедре покоится меч, а молочное лицо пересечено гримасой недовольства. Всё начинается так. Его голос сотрясает землю, и Михоу сгибается пополам от силы этого звука. Ни одно заклинание на спасает его от божественного шелеста, режущего кости и лезущего под кожу. Ловким мазком когтя по воздуху, Укун призывает маленькое облако, и летит к огромному богу так быстро, как только может. Яркий красный посох в его руках сжал слишком сильно. Он что-то кричит богу, и когда Михоу пытается разобрать что… ..он.. Он случайно снимает… Не т нет не и НЕТ ПРЕКРАТИ ЭТО ЭТО БОЛЬНО БОЛЬНО БОЛЬНО БОЛЬНОБОЛЬНО …печать глухоты. И весь его мир превращается в ад.

***

Мир замирает в ожидании. Вынесение приговора, немое и холодное, как взгляд величественного божества. – Сунь Укун, – гремит низкий мужской голос, мутные нефриты глаз скользят по маленькой небесной обезьяне, неожиданно замершей в небе. – Сдавайся. Сдавайся, повторяет он в унисон тому голосу, который гремит в ушах Михоу, как жестокое напоминание о неизбежности судьбы. Или все умрут. Сунь Укун оборачивается через плечо. Он смотрит на Азура, который не может пробраться сквозь кипящее пламя розовой магии, смотрит на Пэнга, озлобленного, вымотанного, едва прижимающегося спиной к спине льва, к тому, как блестят рога Бивня и Ню, к… Михоу. (В последнюю очередь к Михоу, но Укун задерживает взгляд на бледном золоте его глаз.) Михоу знает этот взгляд. (Где-то между этим Нефритовый Император достаёт гудящий древней магией меч.) Прохладное «простите» вырывается с его рта, прежде чем он падает перед богом на колени. Михоу пытается оттолкнуться от земли, но тяжесть в его ногах позволяет только споткнуться. Длинная рука сжимает его плечо в ту же секунду, а потом вытягивает из горящего и, о черт, подозрительного сужающегося круга… – ЭЙ, – он впивается когтями в руку богини ветра, отшатываясь. Оборачиваясь через плечо и едва стоя на ногах, он может заметить чистый страх в фиолетовых глазах Азура. Михоу икает. – Н-нет-нет… что вы делаете?.. Гуньчжу сжимает его руку до хруста. – Тебе лучше не знать, Шестиухая Макака. (Где-то позади вздыхает один Царь Обезьян.) – Вы собираетесь… – Он чувствует боль в каждом сантиметре своего тела и чувство, эфемерно напоминающее рвоту, – сжечь их? Гуньчжу не ловит его отчаянный взгляд. Она просто молча наблюдает. А потом всё встаёт на свои места. Укун предатель. Предатель. Предатель. Кипящая злость искажает лицо Шестиухой Макаки, когда она бьёт богиню ветра по лицу. Посох, который он создаёт, почти выглядит как насмешка над цзиньгубан, фиолетовые очертания оружия встречаются с золотыми веерами, исписанными розовым цветом. Михоу взмахивает хвостом – и у него… не получается призвать ни одного теневого клона, ни единого портала, ничего. Магия стучит в кончиках его пальцев, недоступная и запечатанная. А потом он давится благовониями, которые испускает жуткий розовый огонь. (Он видит яркую вспышку света и Азура, прячущегося в портале. За львом следуют ещё три тени. Ах. Он остаётся один.) Гуньчжу, большая и сильная женщина, ловит его подкосившееся тело, пока одинокий Царь Обезьян смотрит Михоу в глаза, золотистый блеск его взгляда почти печален. Он спрыгивает с облака, слишком ровно и правильно скользящий между полем сломанной брони и позолоченной крови. – Привет, – слабо говорит он. От прежней радости не остаётся и тени. – Привет, – голос Михоу уставший, на грани истерического смеха и слез одновременно. Божественное Воинство имеет право смотреть, как Царь Обезьян пытается улыбнуться, но дикий взгляд Михоу ломает все его попытки. – Ты понимаешь, зачем всё это было нужно? – Сунь Укун едва наклоняет голову, искреннее тепло скользит в его голосе тонкой нитью. – Нет, – Михоу хихикает. – Но к черту братство, да? – К черту братство, – измученно улыбается ему Царь Обезьян, – просто будем жить, как раньше. Ты был прав в… – Не будете. Голос Нефритового Императора звенит в ушах и мир Михоу мигает. Царь Обезьян резко хмурится, поворачивая к нему голову. – Что ты имеешь ввиду? (Что-то внутри Михоу просыпается от тона бога.) – Укун, – выдыхает он шёпотом, – беги. А потом мир мигает снова – и вместе с ним тысячи тысяч армий, которые Царь Обезьян сбивает на своём пути. – ЧТО ТЫ ИМЕЕШЬ ВВИДУ…